Декацикл к югу от Симфура

      Солнечная, жаркая погода устойчиво держалась недели; не было ни одного облачного дня, когда можно было бы отдохнуть от беспрерывного зноя. Жара сбивала все и без того беспокойные мысли в одну кучу. Причем беспокоился сейчас весь Праксус, в котором по непонятной для простых ботов причине установилось военное положение, усилились проверки, каждая унция энергона стояла на счету. А прямо сейчас по коридорам башни Генерального штаба этого города прогуливался командир Протектоботов вместе со здешним сити-коммандером.       — Доскональный осмотр пограничных укреплений был окончен всего несколько джоор назад, сэр. Все артиллерийские расчеты полностью боеспособны, а щиты готовы к выходу на полную мощность.       — Спасибо, Хот Спот, парой забот меньше, — отреагировал коммандер. — И я уже говорил, ты можешь называть меня просто по имени.       — Конечно… Фортресс Максимус.       Несмотря на всю ситуацию этому автоботу удавалось сохранять беспристрастное выражение лицевой. Но за долгие века службы здесь Хот Спот научился разглядывать в нем и сомнения, и страхи, и бьющуюся за других искру.       — Вчера я был на закрытом совещании с Высшим командованием, доложил о нашем новом заключенном (передай Ферст Эйду спасибо за собранные данные).       — И как они отреагировали?       — Не очень радостно. Мне поручили организовать перевозку заключенного в Иакон, там, где больше ресурсов для его содержания. По плану конвой должен будет отправиться в следующий декацикл.       — Перевезти по воздуху нельзя?       — Будет слишком высокий расход энергии. Мы отправимся через Симфур, там мы сделаем остановку, обновим амуницию и личный состав. Дорога должна составить всего 4 орна.       — Стоп, «мы»? — переспросил Хот Спот.       — Да, я возглавлю конвой. В мое отсутствие я хочу, чтобы ты встал на пост сити-коммандера.       Столь важная новость прозвучала слишком внезапно.       — Извините, Форт Макс, — замялся Хот Спот, — я не думаю, что это хорошая идея. Вы — чересчур важная персона… Без вас Праксус останется без организованной защиты. Я со своей командой могу отправиться вместо вас.       — Нет, на удержание потребуется половина всех боевых резервов мегаполиса. Ты защищал его гораздо дольше меня, и именно ты сможешь лучше всего распорядиться оставшимся минимумом боевого состава. К тому же если угроза действительно так велика, то мне лучше быть неподалеку на случай непредвиденного, как минимум в качестве последней линии обороны…       — Но я всего лишь пожарник…       — А я всего лишь солдат с красивым званием и хорошими рекомендациями… Как бы на моем месте поступил Оптимус? Или Гримлок?       — Я не знаю, как бы они поступили… Я просто беспокоюсь за вашу безопасность.       — Ну, спасибо за заботу, — усмехнулся Фортресс Максимус, — но пока тебе стоит побеспокоиться о сохранности нашей тайны. Я хочу, чтобы о сверхмощном десептиконе буквально под нашими ногами знали лишь я, ты, Протектоботы и пара охранников, сменяющих батареи в его стазисных сдерживателях. Ко мне уже лезут с вопросами о перебоях с питанием на некоторых фабриках. Кому-то видимо просто необходим повод для безоффных ночей…       На этом разговор закончился. Дойдя до своего кабинета, Фортресс Максимус отделился от Хот Спота, оставив того наедине со своими мыслями. Логика в словах коммандера определенно присутствовала. Но стоит ли подвергать себя нешуточной опасности только из-за гиперболизированного чувства долга. Наверное, это черта всех членов Высшего командования. Те же Оптимус Прайм, Гримлок, в меньшей степени Ультра Магнус предпочитают самолично влезать в рискованные мероприятия или операции видимо, чтобы от первого лица удостовериться в успехе или неудаче и поддержать боевой дух солдат. При этом они все забывают, что в тылу, за стратегической картой, рядом с рабочими можно добиться не меньших результатов, не говоря об их ценности в качестве лидеров.       Конечно Хот Спот тоже бросается в огонь первым, работа обязывает. Но отвага не должна граничить с безрассудством. Форт Макс возможно был прав, называя себя солдатом. Однако сейчас он — чертовски важный и авторитетный солдат, с которым если что случиться — повлечет за собой потрясения для всех автоботов. Он видит себя героем боевика, а не главнокомандующим, ответственным за тысячи жизней. Пусть даже его намерения чисты, сейчас не лучшее время быть героем. Войну выигрывают расчетом, стратегией, здравым смыслом и нередко ценами многих искр, но не нахрапом.       Перед Хот Спотом появился шлюз в крыло Протектоботов. Оно представляло собой широкий зал, по обе стороны от которого были двери в каюты остальных, а впереди — каюта-кабинет самого Хот Спота. В крыле было пусто: Ферст Эйд — на стажировке в мед блоке, Стритвайз — в патруле, Грув — снова пропадает на свежем воздухе. Из всех занятых ботов в зале сидел тот, у кого было меньше всего забот — Блэйдз, увлеченно листавший датапад.       — Блэйдз, — поприветствовал Хот Спот.       — Капитан, — отвлекся от чтения Блэйдз, — как прошла встреча с коммандером?       — Интересно. Нашего пленника перевозят в Иакон в следующий декацикл.       — Перевозят? Мне казалось, что ему и тут вполне комфортно.       — Тут недостаточно средств сдерживания. На него уходит больше четверти общей произведенной энергии, у нас постоянные блэкауты. Хотя ты даже не заметил, сидя в этой башне.       — Обижаешь, сэр. Я регулярно осматриваю город с неба, в отличии от Ферст Эйда, который безвылазно сидит в своем мед блоке с инвалидами и трупами… Кстати, перевозить будут по земле, конвоем?       — Именно, — вздохнул Хот Спот, — а Фортресс Максимус будет во главе.       — Хо-хо, ну тогда не завидую десам, которые попадутся им на пути! Хотя вообще странно, разве не Рэкеры обычно занимаются конвоированием опасных объектов?       — Рэкеры помахали нам ручкой, сейчас они уже далеко. Может конвой и нагонит их у Симфура, но пока мы — сами по себе.       — У них ведь были указания свыше, — задумался Блэйдз, — почему какой-нибудь теоретический «Проул» приказал им обезвредить десептикона, но не сопроводить к нему? Они ведь не наемники, чтобы с ними торговаться. Прикажи, пни под бампер, если надо, — пусть выполняют свою работу!       — Тут одно из двух: либо Высшее командование высоко оценивает наши силы, либо у Импактора есть определенное влияние… Скучаю по Треноди, он был бот что надо.       — Треноди?       — Первый командир Рэкеров. Исполнительный, с холодной головой, знающий свое дело. Жаль, что теперь — мертвый. В какой-то момент пришел Импактор и все пошло по коленвалу.       — Ага, ясно… Слушай, Спот, я тут кое-что выяснил… Точнее подслушал у охранников. Ферст Эйд немного ошибался. Наш десептикон не может убить просто что-то болтая. Ему нужно чувствовать энергоауру, вибрации искры, чтобы настроить свой модулятор.       — То есть?       — То есть с ним можно поговорить! Возможно допросить. Нужно просто держаться на расстоянии. Конечно тут еще нужно учесть тип искры…       — Изомерно-негативная.       — Что, прости?       — Если то, что ты выяснил — правда, я отправлюсь прямо сейчас. У него может быть ценная информация.       — Тогда я иду с тобой, — вскочил с места Блэйдз.       — Нет необходимости, я буду осторожен.       — Я не сомневаюсь, просто… Ты знаешь, как бывает: ты говоришь, сбалтываешь что-то не то, активируешь какой-нибудь «триггер», он звереет и… начинается резня.       — Я всегда слежу за словами.       — Ты ведь ни на что не намекаешь, босс — нахмурился Блэйдз.       — Давай честно, — вздохнул Хот Спот, — ты хочешь от него избавиться, в радикальном смысле этого слова.       — А что? Я бы не рисковал. Если бы десептиконы…       — Мы — не десептиконы, Блэйдз.       — Ну да, конечно. Автоботы не убивают, а садят в клетку и дают ученым ставить над пленным шарк знает какие опыты.       Хот Спот, не сказав ни слова, развернулся к выходу. До самой двери чувствовался надменный взгляд Блэйдза, а уже у самой двери послышался такой же голос:       — Удачи, сэр. Тревожная кнопка — справа от входа в камеру, не пропустите.       Два щелчка — для открытия и закрытия шлюза — за секунду, и присутствие согештальтника исчезло. Теперь — только глухой коридор, дорога к карцеру, точнее к его нижним ярусам, к которому лидер Протектоботов зашагал стремительно и раздраженно.       Блэйдз определенно не подарок. Особенно отчетливо это вырисовывается во время дискуссий. Будто для него колкий ответ важнее хорошего аргумента. Разумеется, им движет чистый альтруизм и забота о благе автоботов, а вовсе не вера в то, что лучший способ решения проблем — резать глотки кому ни попадя… Нет, нельзя убивать военнопленных, так же, как нельзя поддаваться обстоятельствам, в которых кибертронская жизнь, по-видимому, стала не дороже энергокуба. Кажется, Хот Спот начинал понимать, откуда в Дефенсоре необъяснимая тяга действовать необдуманно.       Технически карцер находился в самом Генеральном штабе; фактически — в его дальнем корпусе, отделенном от основного здания стеклянным коридором. С его помощью легче реагировать на возможные сигналы тревоги, к тому же оттуда, с высоты шестого яруса, открывается неплохой вид на город. Сегодня же город выглядел уж слишком напряженно. Все выглядело необычайно сухим, резким и рваным; на улицах мало народу, а тот, какой есть, — все спешит, словно пытается скрыться в гуще построек. Без преувеличения, жизнь всего Праксуса сейчас зависит от того, насколько такие как Хот Спот умеют выполнять свою работу.       Разница между карцером и оставшимся позади штабом почувствовалась сразу по окончании стеклянного коридора. Здесь все было максимально статично: свет, оборудование, персонал. От стен приемной исходила тяжесть, которая должна намекать всем входящим: здесь нет беззаботности, что есть в мерцаниях голокарт штаба. Здесь опасность. Здесь не рад никто и никому. А вместе с тем, здесь и порядок, и крепость убеждений, и ощущение того, что ни один скрытый здесь кошмар не вырвется наружу. Особенно тот, что в самом низу…       По нажатию кнопки открылась облупившаяся дверь грузового лифта, из которого дыхнуло вековой, плотной пылью. На дисплее высветились доступные уровни, но из всего многообразия интересовала «зона особого содержания». Для доступа сканер потребовал удостоверение с допуском, предъявленное Хот Спотом без замедлений. Пятый уровень. Глава безопасности. Титул, добытый ворнами службы, сотнями дел и десятками заключенных. Все ради допуска к одному-единственному десептикону. Считав удостоверение, панель ушла, а дверь лифта захлопнулась как-то нерешительно. Раздался треск механизма, почувствовался толчок — кабинка пошла вниз. На протяжении всего спуска она тряслась, терлась о пролетающие внутренние стены, будто не хотела ехать ниже. Над шлемом жужжала одинокая лампа, освещавшая небольшой желтый островок, где стоял Хот Спот, оставляя углы мраку.       Вдруг весь корпус тряхнуло. Лампа отчаянно заморгала и наконец угасла. Лифт остановился посреди этажей. В установившейся темноте мерцала панель-указатель, по которой стало ясно, что путь не преодолен даже наполовину. Перебои с энергией. Чем ниже, тем сильнее.       Хот Спот продолжал стоять недвижимо, лишь красные фасетчатые вставки на обшивке переливались энергией. Где-то наверху выл от напряжения подъемный механизм. Окуляры притягивал к себе огонек панели, однако Хот Спот не смел свести взгляд с беспроглядной тьмы перед собой. Казалось, протяни манипулятор и он упрется в дверь, но и этого Хот Спот сделать не пытался. Как будто тьма и невидимые в ней, толстые пылинки парализовали все системы.       Непонятно, сколько времени прошло, но островок света вернулся. Спуск продолжился, но чем больше ярусов оставалось наверху, тем меньше твердости оставалось в намерениях. По правде говоря, Хот Спот ни разу не был там внизу. Кинуть последний взгляд на обездвиженный корпус и ту ужасающую маску, перед тем, как этот же лифт утащил его вниз, и больше не вспоминать было вполне достаточно. На тот момент.       В момент другой, лифт перестал отсчитывать этажи и встал на месте. Это уже был не перебой с энергией; это была конечная. Створки медленно расползлись, представив Хот Споту мрачный, полуразрушенный проход, освещавшийся даже не лампами, а прозрачными трубами с энергоном. За проходом находился холл, если его можно было так назвать, из которого выходили несколько разных путей. Пыль, ободранные стены, лежащее где попало оборудование — этот ярус не использовался сотни ворн. Сюда попадали преступники невообразимой мощи — с 7-го по 10-й уровень угрозы; такие, что для их содержания требовались отдельные подстанции размером с танковый завод. За всю войну их здесь было от силы пять, но удивительно, что столько вообще находилось. Сейчас уже не вспомнить имена, только судьбы: троих отправили в Иакон на исследования, одному удалось сбежать, еще один умер от перенапряжения. Все это произошло в первые сотни ворн войны, когда стороны не стеснялись бросать козыри. С тех пор политика изменилась; энергона все меньше, нужно экономить — это поняли и десептиконы, и, к счастью для всех, этот отсек пустовал целые эры.       Понять дорогу дальше можно было чисто аудиально: у нужного шлюза натужно шипели толстенные кабели. Для входа требовалась многоступенчатая проверка: пропуск, уровень допуска, личный код, идентификационный номер и еще дюжина мелочей. Кто-то не прошел бы просто по типу излучения искры. Перед начальником безопасности же все двери открыты.       Новая комната немногим отличалась от холла; разве что было меньше ржавчины. Навстречу сразу выбежали двое охранников темно-красной покраски. Видно было, что пребывание в этом подземелье их измотало.       Их удивленные лица просматривались через глухие шлемы, когда до них дошла новость о намерении Хот Спота «допросить заключенного». Оспаривать это намерение они все же не стали. Один отошел в сторону контрольной панели настраивать силу ЭМИ в камере, другой поднес гарнитуру с трансмиттерами. На всякий случай.       Последним взглядом Хот Спот окинул темень пункта управления, двоих автоботов, крайне взволнованных, и не без причины, потертую тревожную кнопку, которую, если бы не Блэйдз, можно было и не различить в сумраке.       Перемена свиста на низкое гудение в стенах сигнализировало о снижении мощности излучения генераторов и том, что теперь можно зайти внутрь, за бронированную стены. Титановая конструкция затворов ужасно скрежетала, пока дверь не отъехала в сторону, так же скрипя петлями. Хот Спот переступил порог.       Оказавшаяся за ним камера на прошлые помещения была похожа лишь синим свечением толстого покрытия заклепанных стен. В полу виднелись прорези — система безопасности, состоящая из множества турелей, готовых по малейшему движению высунуть свое спаренное дуло наружу. Но в окуляры бросалось больше всего не это. Прямо перед Протектоботом, в нескольких десятках метров, под потолком висела распятая фигура огромных размеров. Манипуляторы и опоры по самые шарниры были закутаны в листы металла формой куполов, откуда в разные стороны разрастались кроны кабелей. Вокруг стояли трескучие кубические генераторы, от которых спирало искру и сковывало движения. Голова заключенного бессильно смотрела в пол, а по корпусу, не утратившему цвет, гуляли слабые лиловые пятна света.       Быть может это был эффект излучения, но микросхемы в процессоре начали работать чересчур активно, так некстати прогоняя через него ненужные сомнения. Почему Хот Спот вообще рванул сюда? Хотелось верить, что это необходимо — узнать о загадочном десептиконе больше, тем более на фоне скорой его перевозки. Но сейчас, перед лицом этого десептикона, возникал вопрос: это точно необходимость или просто попытка доказать своему спесивому товарищу, что его командир еще чего-то стоит? Разве это не то, за что сам Хот Спот критиковал Форт Макса — поспешность и безрассудство?       В любом случае, уже поздно давать заднюю. Сити-коммандер не одобрил бы подобное действие, которое, вне сомнений, могло помочь. Внимание перешло на рычаг подачи напряжения, являвшийся ключом к началу переговоров. Хот Спот, не трепеща, положил ладонь на ржавую рукоять.       Войну выигрывают расчетом — расчетом на лучший исход; стратегией — стратегией, идущей дальше взгляда; здравым смыслом — смыслом, которого ни в этой камере, ни наверху уже не было; ценой многих искр — сегодня, возможно, только одной.       Рукоять опустилась вниз.       Краткая конвульсия пробила скованный корпус, когда кандалы ослабили бесперебойный, болезненный ток. Фиолетовый неон по всему туловищу разом воссиял и тут же угас.       Спустя несколько минут ожидания Хот Спот захотел было проверить показания датчиков, ведь корпус продолжал неподвижно висеть и не реагировал ни на что. Показания были в норме, сколько ни щурь оптику. Десептикон не мог все это время пробыть в камере с убийственным уровнем напряжения, чтобы потом просто отключиться.       Когда стало понятно, что самому ничего не исправить, Хот Спот оглянулся назад. И замер.       Прямо на него, из двух щелей в десептиконском знаке, безотрывно смотрели два бордовых огонька. Искра прекратила свои колыхания, каждая подвижная деталь утихла. В камере будто стало еще темнее, еще тише, еще теснее, а горящие линзы рассеивали этот мрак. Хот Спот без резких движений, не отводя окуляров от следовавших за ним огоньков, отошел на безопасное расстояние, двигаясь боком, так, чтобы очутиться перед десептиконом лицом к лицу. Тот все выжидал его действий или слов.       — Думаю, мне стоит представиться, — начал Хот Спот медленно и вкрадчиво, — я — Хот Спот, лидер Протектоботов и начальник службы безопасности Праксуса. Я здесь, чтобы узнать о тебе… Кто ты?       В ответ десептикон неспешно поворочал шлемом по сторонам. Затем нижняя часть маски с щелчком разверзлась, и оттуда донесся усталый голос:       — Это — Праксус? Карцер особого содержания?       — Да, точнее его нижние этажи.       — Я думал, здесь будет больше красного.       Энергон начал освещать вставки на корпусе десептикона, одну за другой. Он набирал силу, но пока что не выглядел агрессивно. Может хорошо притворялся. Стоило быть наготове.       — Ты знаешь мое имя и зачем я здесь, — вернулся к теме Хот Спот, — как зовут тебя? Взгляд десептикона с интерьера камеры снова вернулся на автобота.       — Тебя послали, чтобы меня допросить?       Уж с пленным можно было быть откровенным.       — Меня никто не посылал. Я здесь по своей воле, хочу поговорить.       — Ты знаешь, со мной мало кто может вести долгие разговоры. Когда я говорю, собеседники обычно… взрываются.       — Я знаю. Мы знаем о тебе уже многое. — в глубине искры нарастала уверенность. — Например, то, что твой трюк работает только в зоне досягаемости энергоауры того, с кем ты говоришь.       Десептикон скрипуче хохотнул, не раскрывая рта.       — Ты видимо смелый, раз пришел сюда один, так еще и без ведома твоего командования. 9-й уровень угрозы — это ведь не шутка…       Искра пропустила удар. Десятиуровневая система использовалась лишь автоботами, и узнать о ней он точно не мог.       — Откуда ты узнал про 9-й уровень? — дрогнувшим голосом проговорил Хот Спот.       — Оттуда же, откуда узнал, где я. Без сознания, в стазисных наручниках, прибитый к земле каким-то «Броадсайдом», я все равно все слышу. И запоминаю. Кстати я польщен, что вы поставили меня в один ряд с Диноботами, хоть Гримлока я и на дух не переношу. — десептикон похоже заметил напряжение в голубых окулярах Хот Спота и, после небольшой паузы, продолжил. — Мое имя — Тарн, буду рад скоротать время в этой темнице с тобой, Хот Спот.       — Тарн… Как город?       — Один из первых «павших» городов. Хотя, как по мне, прозревших.       — Ладно, Тарн, — Хот Спот зашагал из стороны в сторону, стараясь не пересекать воображаемую черту, — ты приходишь к Праксусу в одиночку, не побоявшись нашей артиллерии, в пух и прах разбиваешь опаснейших автоботов в истории, выдерживаешь удар Титана, убиваешь голосом, носишь эту маску на пару с термоядерной пушкой… И о тебе нет ни упоминания ни в одном архиве. Откуда ты взялся?       Тарн отвечал. На каждый вопрос, без раздумий, будто знал, что от него хотят узнать. Он рассказал о своей работе, о своей неизвестности, ею обусловленной, о том, зачем ему понадобился Дампстер. Но чем дальше шли вопросы, тем более туманными становились формулировки. Хотелось отдельно уточнить суть его деятельности.       — Так Дампстер тебе нужен был… чтобы ты сам его и убил?       — Именно. Самоволие единиц порождает чувство дозволенности у тысяч. Армии нужны верные солдаты, а солдатам нужен стимул быть верными. Тем более, если десептикон дезертировал, значит он никогда и не был предан ни нашим идеалам, ни нашему Повелителю. Такие недостойны зваться десептиконами.       — Ты говоришь о терроре. Ты отбираешь у ботов право выбора, право быть свободными.       — Я отбираю право неправильного выбора.       — Ты фанатик… Оружие контроля…       — Поверь, Хот Спот, я далеко не псих. Я делаю то, что нужно для сохранения порядка, а вместе с тем — единства нашей Империи.       — Неужели ты настолько предан Мегатрону, что готов убивать своих лишь потому что те не захотят подчиняться его диктату?       — Диктату? — на какое-то мгновение Тарн умолк, но затем начал с новыми силами. — И это мне говорит автобот? Это против вас и ваших порядков восстал наш лидер…       Его тирада все шла и шла. Он говорил о функционализме, Сенате, о линии Праймов. Потом — о Мегатроне. Говорил с пугающими живостью и пристрастием, мотая головой во все стороны. Его будто несло по течению, лишь бы сказать как можно больше. Хот Спот не слушал. Перед ним была уже не та машина смерти, которую когда-то рисовал перед ним Ферст Эйд. Он видел сломанного, потерянного парня, чья устрашающая маска скрывала очередную жертву войны, разгоряченный металл, над которым вовремя потрудились кузнецы-оружейники.       —… А вы, автоботы… Пережиток прошлого, паразиты, противящиеся истории.       — Ты правда в это веришь? — с тоской спросил Хот Спот.       — Я верю в то, что видел. За всю мою жизнь они не принесли таким, как я, ничего хорошего. Я был инструментом, от которого избавились, как только он перестал быть нужен. А Мегатрон… Он заметил меня, вернул отнятое, дал мне цель! Безвозмездно. Я верен ему, и эту веру не пошатнет ни что!       — Мне жаль тебя, Тарн.       Десептикон вновь перевел взгляд на Хот Спота.       — Это снисходительность? Давай без нее. Я знаю, что я лучше вас, и доказывать мне вам нечего. Автоботы мне безразличны, что для тебя, должно быть, хорошая новость.       — Что ж, — Хот Спот собрался с мыслями, — кажется, я узнал о тебе достаточно. Мы с тобой слишком сильно отличаемся. Ты — пурист и веришь в свое призвание и высокие речи Мегатрона. А я — пожарник и верю в себя, свою команду и в то, что каждого попавшего впросак стоит спасать. Я далек от многих вещей, тобой сказанных, и не мне тебя судить. Здесь я лишь затем, чтобы уберечь от неприятностей в будущем простых ребят. Ты покалечил моего друга, и я постараюсь убедиться, чтобы этого не произойдет с другими.       Все такие же яркие впадины в маске оглядели Протектобота с ног до головы. Похоже Тарну действительно было нечего больше сказать. Можно было попрощаться, нажать на рычаг и уйти, но Хот Спот зачем-то продолжил:       — Менее, чем через декацикл, тебя с конвоем отправят в Иакон. Не знаю зачем, но ты лучше морально приготовься.       — Ты думаешь, вам это удастся? — сквозь красные линзы промелькнул непонятный блеск.       — У нас самые совершенные военные технологии. Тем более, мы ведь смогли заключить тебя сюда…       Хот Спота прервал внезапный грохот пошатнувшихся стабилизаторов. Под потолком разгулялось зловещее эхо, резонировавшее в каждом подшипнике, отчего автобот необдуманно отступил назад. На него, как в самом начале разговора, уставились два пылающих рубина, откуда пропала всякая слабость или эмпатия. Пускай, это будет уроком: десептиконы носят это звание не просто так.       — Ты знаешь, — неспешно начал Тарн, когда шум утих, — я могу вырваться из этих оков в любой момент, убить тебя, тех двоих за стенкой, подняться наверх, убить твоих друзей, а с ними любого, кто подвернётся под руку. Но мне это не интересно. Однажды за мной придут и освободят. Те, кого вы меньше всего ожидаете.       — Мы будем готовы.       Тарн рассмеялся. Громко, раскатисто. Так как смеются боты, знающие о своей неминуемой победе.       — Конечно. Снаряжайте солдат, ставьте оружие поубойнее, наращивайте броню в моем транспортере. Тем интереснее в итоге будет посмотреть, как все ваши надежды рухнут прямо у вас на оптике.       — Поверь, даже тебя есть чем удивить.       С этими словами Хот Спот направился к рычагу, чтобы снова погрузить Тарна в беспамятство. Но когда пальцы обхватили рукоять, сбоку раздался раздраженный голос:       — Стой.       Голова опять смотрела в пол. Выждав момент, она спросила:       — Ты знаешь Ориона Пакса?       Вопрос сбил Хот Спота с толку. Орион Пакс? Он знал его? У них с ним была история? Последовал ответный вопрос:       — Ты про Оптимуса Прайма?       — Так он теперь Прайм? — известие похоже очень взволновало Тарна, чей голос вдруг помрачнел. — Хотя, чему я удивлен?       — Ты его знал? — начал допытываться Хот Спот. — Вы были близки? Что произошло?       Ответа не было. Только последняя просьба:       — Поднимай рычаг.       — Нет, я должен знать, откуда ты…       — Поднимай! — рявкнул на всю камеру Тарн.       Хот Спот не стал возражать. Рукоять переместилась наверх, громадный корпус вновь засиял фиолетовым неоном от удара током и вскоре угас, бессильно уронив шлем на грудь.       Механическими шагами Хот Спот покинул камеру, а за ней — предбанник, оставив подбежавших к нему с вопросами охранников в недоумении. Возможно, в недоумении был и он сам.       Что конкретного он услышал, кроме загадок, пространных монологов и цитат Мегатрона? Ничего. На место старых непониманий пришли новые. Что связывает его с Оптимусом Праймом? Кто за ним придет? Насколько он на самом деле силен? За что вдруг недолюбливает Гримлока?       Однако глупо отрицать, что разговор был бесплодным. Впервые Хот Спот увидел десептикона, готового идти на контакт и способного на что-то кроме агрессии. Может сегодня в камере особого содержания сошлись двое удачных ботов? Другой десептикон мог молчать, конфликтовать, разрываться на части в попытках обрести свободу, а другой автобот «злоупотребил» бы положением пленника. Между пожарным и киллером все ещё огромная пропасть, но в искру забралась надежда, на то, что ключ к окончанию войны лежит именно в таких, спокойных попытках связи. По обе стороны все-таки стоят два бойца, чересчур гордых, чтобы встать на чужую сторону.       Хот Спот, в итоге, никому не рассказал ни про свой визит на нижний ярус карцера, ни про то, что он узнал, а с Блэйдза он взял обещание держать их секрет. Последующие пять дней прошли все с теми же жарой, блэкаутами, но в ещё большем волнении. Фортресс Максимус вовсю снаряжал конвой, а от Хот Спота получил лишь рекомендации по улучшению безопасности перевозки.       В первый день усилилась работа разведки. Каждый подозрительный акт рассматривался лично Хот Спотом; рисковать теперь было нельзя.       Во второй день с койки встал Стритвайз, которого буквально через нехочу туда положили из-за травмы манипулятора. Почему-то тогда Хот Спот запомнил лишь это событие.       В третий день в Праксус начали стягиваться добровольные войска из ближайших городов. Всего прибыло три роты автопехотных войск, две танковых, взвод инженеров, двое Голиафов плюс Омниботы — тот самый минимум, о котором говорил коммандер. На оптику попался один странный, бродивший по всему штабу автобот с гоночным альт модом. Он расспрашивал кого только ни попадя о собирающемся конвое, даже к Фортрессу Максимусу осмелился подойти. Его справедливо заподозрили в шпионаже, но задержать не смогли — он буквально испарился, как только за ним началась погоня.       В четвертый день приготовления были почти завершены. Это казалось невозможным, но охрану увеличили ещё больше. Что интересно, выяснилось, что имя, которым представился тот шпион, принадлежало пропавшему декацикл назад патрульному. Сразу вспомнились слова Тарна: «Те, кого вы меньше всего ожидаете». Что-то должно было произойти…       В пятый день, когда солнце ушло в зенит, конвой, без лишних церемоний, отправился в путь. Уговоры, мольбы, предупреждения — ничто не могло изменить решения Фортресса оставить Протектоботов в городе. К тому же, он зашёл настолько далеко, что запер себя в том же транспорте, где находился в оффлайне Тарн. Решение истинного члена Высшего командования…       Тайком от всех, Грув прицепил к одному дорожному вагону передатчик, настроенный на экстренную частоту. Хотелось, конечно, верить в лучшее. Но если где-то случиться ЧП, неважно насколько далеко, Протектоботы помчатся туда на выручку, и один шарк их кто остановит.