Декацикл к югу от Симфура

      «Броадсайд прибывает в Магнум-Пойнт через пятнадцать кликов. Остановка будет длиться полтора джоора. Уилджек, отбой» — разнеслось сообщение по всем динамикам ужасного качества.       Шел второй день пути. Позади остались Трайакс и Центурион, хотя различить их дело было нелегкое, ведь представляли они из себя плоские, растянутые на многие километры вокруг блины из металла. На небе, за долгое время, появились облака, перистые, тонкие, но хоть как-то прикрывающие усталую поверхность от ультрафиолета. Рельеф стал разнообразнее: то и дело выскакивали плоскогорья, уходили вглубь овраги, а прочные траки Броадсайда каждую минуту перемалывали чахлые холмики.       Понаблюдать за менявшимися биомами остановился Сэндсторм. Он был в личном патруле, осматривал обширный грузовой отсек, разбитый на множество складов невысокими, самодельными перегородками. На корабле в принципе много чего было модифицировано за время использования Рэкерами, начиная от первого речевого синтезатора для общения с Титаном, предоставленного Персептором, заканчивая вчерашним улучшением вакуумных очистителей от Уилджека. А вот стекла остались, видимо, со времён спуска с конвейера, изрезанными, покрытыми жирными пятнами… чего бы то ни было.       В коридоре разносились вдвое усиленные шаги. Периферией Сэндсторм уловил приближавшихся к нему Рэка-и-Руина. Что плохо, просто пройти мимо они не захотели.       — Хэй, Сэнди, как дела? — поздоровался Рэк.       — Не называй меня «Сэнди», — ответил Сэндсторм, не поворачиваясь к нему лицом.       — Называть тебя «Шторм» я не могу, у нас ведь уже есть один, так что…       Из двоих именно голова Рэка была весельчаком. Ладно бы только он действовал на нервы, но за собой он тянул и Руина, которому все это тоже явно не нравилось.       — Опять ты какой-то кислый, — обиделся Рэк. — Повернулся бы лицом, а то невежливо получается. Что ж, Сэндсторм повернулся к нему лицом. И ответил:       — Я не кислый. Я сосредоточенный.       — Да ладно, ты даже говоришь, как пропущенный через дробилку, — Рэк сделал паузу и понизил голос. — Столкновение у Праксуса все не отпускает?       Что хуже всего — он был прав. В руках Сэндсторма была важнейшая часть плана, пока в него не вмешался Вирл, а когда настоящий бой все же начался, именно Сэндсторм выбыл из него первым, так ещё и наблюдал, как его товарищей, одного за другим, выводил из строя тот десептикон. Это правда, но Рэк ожидал, что он так ему об этом и скажет?       — Ничего подобного.       — Слушай, все в порядке. Нас всех уделали в соло, меня и Руина так и вовсе расчленили…       — Потому что ты шлемом вращал на все 360, — отрезал Руин.       — А тебе бы только топором помахать куда ни попадя да поязвить, а? — парировал Рэк, прежде чем повернуться обратно к Сэндсторму. — Я к тому, что все пошло не по плану. Шлак случается, и нельзя предсказать, когда именно.       — Приму во внимание, — сухо сказал Сэндсторм.       — Друг, серьезно, не будь ты таким бирюком. Уникальный случай — три трехрежимника в одной команде, а похож ты больше всего на того, кто ближе к тебе по окрасу.       Рэку очень везёт, что и Броадсайд, и Сэндсторм обычно пропускают формистские* комментарии мимо аудиосенсоров. Броадсайд — из-за экономии энергии, а Сэндсторм — из сдержанности. Ответил он максимально сдержанно:       — Может у Руина есть дела, от которых ты его отвлекаешь? Я думаю, что да. Рэк напрягся лицом, а Руин, распознав скрытое «проваливай», толкнулся своей половиной корпуса вбок:       — Пошли уже, а?       Но перед тем, как двинуться, Рэк укоризненно ткнул в Сэндсторма пальцем и сказал:       — Вот поэтому про тебя на Автопедии только и информации, что ты жёлтый и трехрежимник. Потому что настроение портишь одной лишь энергоаурой. Весь из себя одиночка, не такой, как все. Вот только противоположности, вопреки физике, в социальной среде не притягиваются.       — Ну, вы с Руином вполне сосуществуете, — кольнул Сэндсторм.       Округлившиеся окуляры Рэка говорили о его ступоре и внутреннем негодовании все.       — Двинули, Руин, — рассердился Рэк, но не успели эти двое синхронизировать шаги, как он крикнул вполоборота. — Над инвалидами войны смеяться? Смотри, как бы тебя самого не подловил телепортирующийся, летающий шволб!       Сэндсторм ухмыльнулся — победа была за ним. Рэк откровенно напросился своими советами уровня «Будь веселее», так ещё придрался к какой-то статье на Автопедии. Анонимность — то, что в последнее время стало очень мало значить для других, и Сэндсторм искренне ценил тот факт, что его личная жизнь не вертится сейчас у кого-нибудь на динамике.       Горизонт начал искривляться ровными прямоугольниками. Небо затягивало коричневой пленкой смога вместе с густыми тучами производственного дыма. До «цивилизации» оставалось всего несколько кликов. Ходовые вибрации правда затихли раньше — Броадсайд остановился за городской чертой, поскольку все дороги для него были слишком мелкими.       К тому времени, как Сэндсторм добрался до общего выхода, там уже собралась вся команда. Что интересно, все, кажется, разделились на группы: квартет из Капа, Хот Рода, Мунрейсер и Уилджека; пара джампстартеров; недавно подружившиеся Вирл и Роторшторм; Рэк-и-Руин с Роадбастером. Ну прямо Военная академия имени Страксуса, где есть четко выраженные общины, в которые ты либо вписываешься с самого начала, либо остаёшься сам по себе.       Вперёд всех вышел Спрингер и, в слабом свете ламп предбанника, начал говорить:       — Итак, Рэкеры. За этой дверью находится то, с чем у нас крайне тяжёлые отношения, — общество. Вы, конечно, за следующие полтора джоора можете попытаться сломать этот стереотип. Никакого «сокрушай и властвуй», никаких конфликтов с гражданскими, военными и, смотрю на тебя, Вирл, владельцами увеселительных заведений. Будьте вежливыми, не будьте дегенератами. Я в вас верю. Отряд, к выходу готовы?!       — Так точно, капитан, — ответил ему слаженный крик из двенадцати лбов.       Не глядя, Спрингер нажал локтем кнопку открытия, отчего внутрь ворвалось чистое, не затуманенное стеклами светило.       Из предбанника вышли на трап, с трапа — на землю. Там все разом приняли свои альт. моды и покатились в сторону главного шоссе.       Словами не передать, как Сэндсторм соскучился по ровной, плотной дороге под колесами, где в шины не впивалось по тридцать осколков к ряду, а подвеска не ходила туда-сюда, отбивая все днище. По чему он, однако, не соскучился — по городскому гвалту, как на земле, так и в небе. Наверное, никто из его товарищей не понимал, как он так легко, без последствий переносил долгие, кочевания из одной части света в другую, без нужды в посещении островов прогресса.       За невысокими, в 30 метров высотой, крепостными стенами маячили тупые крыши жилых блоков. Это был уже не тот Праксус, где даже у подножия полуметрового вала проглядывались уходящие в облака небоскребы. Здесь, похоже, брали количеством: у каждой бойницы стояло по боту; часовые сменяли друг друга через весьма короткие интервалы.       Чуть только колонна добралась до гарнизонных сооружений, взору предстали озлобленные лица стражников. Судя по тому, что один из них как-то нехотя покинул свою будку и пошел спускаться, можно было догадаться, какой прием их тут ждёт.       — Ждите здесь, — Спрингер трансформировался и встал лицом к лицу с охранником, — добрый день, солдат. Я и мой отряд…       — Пропуск, — перебил тот.       — Извиняюсь?       — Вы — горняки?       Спрингер ответил отрицательно.       — Тогда откуда вы взялись?       — Мы нездешние, — сказал Спрингер, — держим курс на север. Мы здесь задержимся лишь на полтора джоора.       Вдруг с одной из вышек в сторону общающихся свистнул другой охранник:       — Эй, друг, это же Рэкеры, ты что слепой? Вон там их транспорт. Пропусти их. Стоявший перед Спрингером вытянул шею, пытаясь рассмотреть стоявшего вдалеке Броадсайда. Затем вернулся к капитану, недоверчиво спросив:       — Так это вы?       — Сокрушай и властвуй, солдат, — пожал плечами трехрежимник.       Охранник обвел оптикой стройный ряд машин и, все так же нехотя, махнул рукой в сторону бота, сидевшего за управляющей консолью. Тот быстро покрутил пару рычажков, отчего сплошная стена перед командой, под тройной гудок сирены, стала расползаться в разные стороны.       — Должен предупредить, — начал охранник, — у нас действуют ограничения по перемещению в альт. модах. На грунтовке трансформироваться нельзя, только если не гусеничные; вход в воздушное пространство нужно согласовывать с ближайшим полицейским терминалом. Можете проходить.       По приказу капитана Рэкеры встали на две опоры. Гусеничным являлся один Твин Твист, но и он тоже проследовал за остальными на сервоприводах. Странная штука: ни на одном из охранников не было автоботской инсигнии…       Когда весь отряд пересёк невидимую черту, ворота приступили к процессу закрытия. Впереди действительно оказалась каменистая грунтовая дорога, выделявшаяся желтоватым оттенком на фоне серых, не отражающих света домов. До первого перекрестка команда шла толстым клином, своими объединенными шагами гремя как бульдозеры, чем вызывала опасливые взгляды незнакомцев, на которых тоже не было отличительного знака автоботов. Вскоре это начали замечать остальные; беззаботный говор утихал, что напрягло капитана. Уилджек очутился сбоку от Спрингера, по мановению его руки.       — Ты ведь говорил, что это — автоботский город?       — Так было сказано в архиве, сам я тут ни разу не был.       — Из того, что я вижу, здесь живут одни нейтралы.       — Но они ведь нам не враги, так ведь?       Спрингер настороженно оглянулся, перед тем как внезапно прервать движение отряда. Почему-то он заговорил быстро, с нервными выдохами:       — Рэкеры, непредвиденная ситуация. Мы — в нейтральном городе, а потому слушайте внимательно: не ведите себя вызывающе, не делайте необдуманных вещей, не доставайте оружие. Около перекрестка мы разделимся на группы, чтобы никто ничего на нас не подумал. Встречаемся у Броадсайда, как и договаривались. Роторшторм, следи за Вирлом. Все всё поняли?       Новость вызвала замешательство. Группа завертела шлемами в поисках объяснения, видимо, в непонятливых окулярах своих товарищей, а затем — в окружающих нейтралах, которые тоже начинали перешёптываться. Чем дольше толпа автоботов сохраняла кучность, тем сильнее нарастало беспокойство.       Закончив-таки панику, автоботы стали наращивать друг между другом дистанцию, постепенно разваливаясь на те пары, в которых они стояли на корабле. Сэндсторм пристроился третьим замыкающим к Спрингеру и Импактору, а Рэкеры разошлись по своим делам, чуть только достигли перепутья.       Что можно было сказать о Магнум-Пойнте? В промышленных городках всегда есть своя особая атмосфера доверия; маленькие здания, маленькие боты — ничто и никто не смотрит на тебя свысока, что обычно характерно для мегаполисов. Быть может, подействовало то, что Сэндсторм сам большую часть жизни до войны провел в Кобальтовой долине, на севере Кристала, где жил поголовно работящий народ, привыкший к доверию и сотрудничеству.       Этот город был другим.       Застройка активно тянулась вверх, давя и без того задыхающееся в газовых отходах солнце; из окон наружу выглядывали то беспокойные, то недовольные лицевые, следившие за каждым шагом, а манипуляторы, скрытые глухими, порезанными стенами, будто лежали на экстренном звонке; недостроенная, побитая, в итоге заброшенная инфраструктура, в которой лишь немного проглядывался фундамент чего-то хорошего. Пешеходный трафик не казался скромным. Он казался искусственно измельченным.       Нейтралы — вот в ком была проблема. Ветреные, трусливые, возомнившие, что они выше сражающихся сторон. Сколько пактов было подписано, сколько уступок было совершено ради того, чтобы они просто не путались под ногами. Сэндсторму, как и многим другим, пришлось выбирать, платить за выбор, подчиняться правилам. Мысль же, что кучка слабаков не делала никакого выбора, но преспокойно жила, паразитируя и на автоботах, и на десептиконах, ему была невыносима. У них даже собственного архитектурного стиля не было, об этом говорили разительные отличия приграничных трущоб, где в разуме всплывали картины десептиконского гетто, и технологического центра, отражающего рабочую сущность автоботов.       Дым, камеры на столбах, разлитое топливо и «невзначай» брошенный из окна прямо в шлем Сэндсторма грязный стаканчик — вот, чем был Магнум-Пойнт.       Тем временем, два капитана говорили о своих опасениях:       — Надо было послать Твин Твиста с Вирлом на корабль, — цедил Импактор, делая движения рта как можно менее заметными.       — Все будет хорошо, — заверял Спрингер, — вряд ли они успеют натворить глупостей.       — Пару солярных циклов назад Вирл натворил огромную глупость одним залпом ракет.       — Ты правда хочешь начать разговор о столкновении у Праксуса? Я ведь до сих пор не был посвящен в твой план, окончившийся пирровой победой. Может, Сэндсторм мне что расскажет?       Вопрос Спрингера застал Сэндсторма врасплох, но ответил он не успел, так как за него вступился Импактор — последний бот, от которого можно ожидать заступничества:       — Оставь Сэндсторма в покое. Всё закончилось, все выжили. Тем более, ни у меня, ни у него нет права рассказывать о проведенной операции.       — Как будто для тебя «права» хоть что-то значат…       Противостояние. Стоило этим двоим провести друг с другом больше полуминуты, как начиналось взаимное оскорбление личности, принципов, прошлого… Номинально Спрингер был заместителем капитана в команде, но его выдержка и импозантность наравне с давним влиянием зачастую ставили его выше этого звания. На самом деле, его вражда с Импактором имела довольно загадочные истоки, в которых Сэндсторму копаться совсем не хотелось. Спрингера он уважал, но предан был Импактору, ведь это он дал ему дорогу в Рэкеры. Какой вообще смысл спорить? Как бы кто ни притворялся, у отряда была одна цель — стрелять по десептиконам, по которым другие стрелять боятся. Поэтому ли Сэндсторм был так непопулярен в команде? Потому что фокусировался на реальности, а не на выяснении того, чьи моральные устои выдержат больше нападок?       — Знаешь, что, — сказал уже взвинченный Спрингер, — не думаю, что наши разборки понравятся окружающим. Зайдём-ка вон в ту столовую и поговорим там.       Трехрежимник указал в сторону застеклённого помещения, выделявшегося из остального унылого здания, как выделяется из головы выбитая в бою челюсть, с извивающимся неоном в роли подтёков охладителя. Простенькие столы и сиденья, будто выструганные из кусков металла, лежавших здесь долгое время, и все они пустовали. Предупредить капитанов о возможном качестве еды там? Хотя, во время их перепалок они способны переработать необработанный алмаз и даже не подавиться. Эти двое работают на топливе куда сильнее энергона…       По просьбе Импактора Сэндсторм остался на стрёме около входа, пока он и Спрингер обсудили бы за столом свои проблемы. Было почти забавно наблюдать, как эти серьезные боты с затаенной злобой и притворной вежливостью брали заказ у кассира-миникона, еле дотягивавшего им до колена. Романтическая комедия…       Сэндсторм облокотился о забрызганное неведомой дрянью стекло, скрестив руки на груди так, чтобы они закрывали вечнокрасную инсигнию. Внутренний хронометр докладывал о движении времени в сторону вечера. Приходилось полагаться на него, поскольку от солнца остались считанные лучики, которым повезло пробраться сквозь покрывавшую небо тучевую обшивку. Изредка по рассыпчатой земле гремели гусеницами здоровые грузотранспортеры, некоторые выше трехэтажных домов. Количество изученных цепкими окулярами объектов на улице все увеличивалось. Сэндсторму приходилось ежеминутно напоминать себе о том, что здесь он, чтобы «отдохнуть». Другие Рэкеры скорее всего прогуливались, закупались дешевыми безделушками в магазинах или… Нет, в голову не приходило ни одной вещи, которой можно было заниматься в этом богом забытом месте на протяжении целого джоора. Эту остановку нужно просто перетерпеть, дождаться командиров, побродить еще чуть-чуть по грунтовым иголкам и сгинуть обратно на Броадсайда.       Перед тем как системы перешли бы в энергосберегающий режим для убийства времени, внимание трехрежимника привлек франтоватый, ядреной покраски нейтрал, вышедший в один момент из-за угла облезлого дома. Но стоило задержать на нем взгляд дольше секунды, как он уверенно устремился в сторону Сэндсторма, да так быстро, что тот не успел даже сменить позы. Максимально сократив дистанцию, он с ходу заговорил:       — Извините, я ищу автоботов, по имени «Спрингер» и «Импактор». Один зелёный, другой фиолетовый. Вам что-нибудь известно? Не успели пройти и квартала, а их уже разыскивают, так ещё и важные персоны, судя по этому пижону?       — Не знаю таких. Я тут друзей жду, — доложил Сэндсторм.       — А как вас зовут, — вдруг спросил нейтрал.       — Уэллоп**, — без раздумий назвал свое «имя для прикрытия» трехрежимник. — Вам какое дело?       — Абсолютно никакого, просто… Нейтралы не называют себя именами, связанными с насилием. Вас ведь зовут не так?       Хитрый поганец. Сэндсторм опустил руки, предъявив свою инсигнию.       — Что вам нужно?       — Комендант требует вас и ваших «друзей» к себе. Боюсь, отказа он не приемлет.       Прислужники важных шишек и «правые руки» — истинное воплощение зла. Этот нейтрал бесил всем расфуфыренным видом, но взгляд его прошибал сильнее нуль-винтовки. Играть в гляделки Сэндсторм не был в настроении, так что он, испустив вздох проигравшего, отправился за командирами.       Те в свою очередь успели раз десять уже помириться, и сейчас вовсю наслаждались низкосортными жижами в их тарелках. Трехрежимник поспешил нарушить их идиллию:       — Господа, вас там комендант ждёт. Точнее его лакей.       Большой палец направился сквозь стекло на ожидающего снаружи нейтрала. Его терпения хватило на то, чтобы Сэндсторм объяснил ситуацию, успокоил захлебнувшегося едой Импактора, выслушал нотации в адрес своей неосторожности и, наконец, вывел капитанов на улицу.       Образовавшаяся четверка под командованием пижона отправилась в главный штаб города. На все вопросы нейтрал отвечал: «Вам все расскажут» либо отнекивался. Взъерошенные энергоауры передавали куда больше, чем постные лицевые капитанов, мысленно проклинавших неугодное бытие.       На полпути шаткая поверхность из камушков сменилась на монолитный асфальт, на котором скоро заработали колесные электромоторы четырех машин, мотавшие энергию до самого прибытия. Не сказать, что город сильно менялся с приближением к его центру. Появлялось больше указателей, светофоров. Здания росли ввысь, отчего на дорогу опускалась холодная тень. Чего становилось больше — изучающих, вечно что-то подозревающих лиц, высовывавшихся из-за разделителей дороги и тротуара.       Главный штаб предстал перед Сэндстормом, как самый обычный, излишне помпезный дворец в форме военной крепости, откуда потоками света прожекторов льется самомнение его владельца. После лестницы последовала изнанка, также не отличавшаяся скромностью. Что, однако, поразило — разительное несоответствие внешнего и внутреннего размеров: высокие потолки, растраченная впустую площадь, декорации из пятнистого вторсырья до самого верха. Сложилось чувство, что пижон хотел провести Рэкерам небольшую экскурсию, выбирая самые неочевидные дороги. Те немногие нетралы, что цокали опорами о клетчатый пол, не сводили окуляра с прибывших, словно они шли со сверкающим энергокубом посреди разряженных развалюх.       До кабинета все же добрались. Перед отполированной дверью, в которую при желании мог протиснуться гештальт, их ждала охрана с требованием сдать всякое оружие. Спрингер положил на выделенную стойку киберсталевый, двуручный меч и нейтронный автомат, а пусковые установки в плечах спрятались за заслонками. Импактор, предварительно обстреляв каждого нейтрала в его радиусе ругательным взглядом, побросал в кучу «подсапожный нож», гарпун с зазубренным тросом, ЭМИ-ружье и горсть разрывных снарядов для наплечного рельсотрона. Сэндсторм избавился от фотонной винтовки и пары дымовых гранат.       Под конец всех необходимых ритуалов дверь отворилась, позволив рассмотреть широкий приемный стол и сидящего за ним коменданта, нейтрала темно-зеленой, камуфляжной покраски, без лицевого щитка, с деловито сложенными в замок ладонями. Позади него стена заменялась окном с видом на пыхтящие трубы фабрик.       — Господин комендант, — поспешил поздороваться Спрингер.       — Присаживайтесь, — пригласил тот, указав на два стула перед ним, — я думал вас будет двое, но…       Сэндсторм быстро заверил коменданта в своей способности стоять на сервоприводах. Не хватало, чтобы ему подносили отдельный стул, как какому буржую.       Незримые сферы пространства возмущались двумя неспокойными искрами: Спрингер не давал перегреву охватить его процессор, а потому его искра в ровных волнах излучения пропускала малую рябь; Импактор же и не пытался притворяться — его сжатое в недовольстве лицо изрядно передавало презрение, исходившее из искры рваными струнами. К счастью, стол был достаточно широким, чтобы комендант мог узнать о настроении собеседников только по мимике или жестам.       — Сэр, — с выдохом заговорил после недолгого молчания Спрингер, — я не знаю, что вам о нас рассказали, но мы не делали ничего противозаконного.       — Все, что мне рассказали, — невинным голосом ответил комендант, — так это то, что к нам в город пришли автоботы. И не просто автоботы… А известнейший их ударный отряд! Я просто не мог не встретиться с его командирами. — Что ж, спасибо, сэр, — расслабился Спрингер, — признаться честно, мы были несколько растеряны, когда прибыли сюда.       — Почему же?       — Наш «рулевой» считал, что это — автоботский город. Не поймите неправильно, мы просто не были готовы к такому… разладу с ожиданиями.       — Понимаю. Во многих архивах Магнум-Пойнт все ещё значится таковым. Но вот уже второй ворн как подписан пакт о передаче этой территории нейтралам. Нам очень тяжело дались переговоры, да и сейчас мы буквально зажаты меж двумя огнями… А что вас привело сюда?       — Ничего особенного. Мы держим путь в Симфур, а здесь у нас небольшая остановка. Совсем скоро мы двинемся.       — Да, хорошо, — вдруг закивал головой комендант, — очень хорошо.       После этих непонятных слов он замолк. Единственное — его голова, как заведённая, качалась то вниз, то вверх с застывшим задумчивым выражением лица. Добродушность, мягкий голос, уверенная поза — с него это сняло как рукой. Волнение читалось в каждом обрывочном движении Спрингера, в его приоткрытом рте, в том, как вопросительно он оглядывался на Импактора и Сэндсторма. Собравшись с духом, он нетвердо спросил:       — Сэр, все в порядке?       Комендант поднял то ли жалобный, то ли ищущий взгляд, чем ещё сильнее напряг Спрингера, но вскоре подал неторопливый голос, в который местами вплетал лживые частички неравнодушности:       — Это как посмотреть. Вы скорее всего не понимаете, но я попробую донести. Когда со мной связался приграничный и сообщил мне о прибытии автоботов, я, честно, был скептичен. Но когда он сообщил о том, кто это, я забеспокоился. Позвольте обрисовать ситуацию: считай, вчера прошли крайне выматывающие дебаты с автоботами, на которых решалась судьба нашей фракции. Сегодня же к нам на порог, на огромной мобильной крепости приезжают, без преувеличения, самые кровавые их представители; всем скопом предстают перед охраной; выглядят, как уличная банда, и ведут себя соответствующе.       — Мы не нарушили ни одного правила, — только и вымолвил Спрингер.       — Конкретно вы — нет. Но один из ваших, как я узнал от полиции, недавно напал на группу солдат, искалечил их, а двоих вовсе чуть не убил. На это невозможно закрыть окуляры.       У всех троих Рэкеров разом сдавило проводку от осознания, кем был этот автобот. Несмотря на это, Спрингер все же захотел удостовериться в этой догадке.       — Вы говорите о Вирле?       — Монокулярном, с клешнями? Думаю, да. С ним был ещё парень, все доказывал прибывшим правоохранителям, что тот не виновен. Его отправили куда подальше, а Вирла — в одиночную камеру.       Ситуация накалялась быстрыми темпами. Обескураженный Спрингер предпринял попытку договориться:       — Слушайте, тут какая-то ошибка. Он никогда не нападает без повода…       Это была ложь. Импактор и Сэндсторм, лично убежденные в обратном, тем не менее, не сказали ничего против. Не время поправок, когда на кону боевой товарищ.       — …Позвольте нам забрать его. Обещаю мы предпримем все меры наказания в его отношении; справедливость будет достигнута.       Но комендант оставался при себе, все с той же наигранно печальной гримасой.       — При других обстоятельствах я мог бы сжалиться… Но это — беспрецедентный случай. Подумайте, как на меня посмотрят мои люди, узнав, что я отпустил на свободу, без обязательств, опасного, психически неустойчивого преступника-автобота?       В словах коменданта присутствовала логика. Возможно поэтому Спрингер и мог лишь бессильно поднимать руки, силясь привести внятный контраргумент, которого, конечно, не было. Однако, там, где теряет вес дипломатия, его же обретает дерзость. Импактор, до этого пожиравший коменданта взглядом, напрягся, положил локти на стол и подался вперёд, чтобы прибавить большее внушение к озлобленному хрипу:       — Слушай сюда, комендантишка. Раз ты знаешь о том, какие мы «убойные» ребята, почему не рассматриваешь вариант, при котором мы расправляемся с твоей живой силой, забираем Вирла из кутузки и уезжаем в закат?       Как оказалось, этого нейтрала не пугал и разгневанный Импактор, чьего голоса в удачные дни хватало, чтобы любого крутого десептикона превратить в заику. Видимо комендант либо был настолько уверен в себе, либо не до конца понимал, кому строил кроткую улыбку.       — Как же, рассматриваю. Стоит вам хотя бы достать оружие, я узнаю. И ваш друг пострадает, чего вы, вероятно, хотите избежать.       — Пострадает? — не сдавался Импактор. — Ты не знаешь Вирла. Такого психа, как он, не удержит ни одна камера. У него нет логики, нет постоянства, нет устали. Поэтому как бы вы не пытались, он сбежит. Самым непредсказуемым образом.       — Именно поэтому с запросом на его смертную казнь я постараюсь разобраться как можно быстрее.       Теперь и Импактор не знал, как выворачиваться. Это значило, что далее пойдет рукоприкладство, которым он не гнушался, но которое удалось предотвратить Спрингеру, вовремя положившему манипулятор на поджатое плечо второго командира.       — Мы вас поняли, господин комендант, — уступчиво произнес трехрежимник.       — Вы видите во мне злодея, но я просто забочусь о благополучии таких, как я сам. Я отпущу вас, вы сядете на свой доисторический драндулет и отправитесь на север, как и задумывали. Вирл же останется здесь. Учтите, что я был вправе рассматривать его выходку, как нарушение Тайрестского соглашения, подписанного как Высшим Командованием Автоботов, так и Гранд Империумом Десептиконов. По факту, полджоора назад вы, автоботы, объявили войну нам, нейтралам. Но если вы сделаете все, как я сказал, я пропущу этот акт агрессии мимо оптики. И только. Можете быть свободны.       Вот почему Сэндсторм сотню раз предпочел бы десептиконов нейтралам; они хотя бы ненавидят тебя в открытую, а не прячутся за бюрократией.       Спрингер с Импактором уже встали из-за стульев и начали движение в сторону двери, но нейтралу надо было сказануть чего-нибудь ещё:       — Я рассчитываю на ваше благоразумие.       Спрингер, разумеется, не придал обычной, на первый взгляд, реплике никакого особого смысла. Перед оптикой Сэндсторма и Импактора, в свою очередь, проплыли ноющие воспоминания, связанные с последним, от кого они услышали подобные слова. Но если Сэндсторм мог схоронить минувшую боль внутри, как он привык, то Импактор не стеснялся выражать наболевшее кулаками. Он, с рвущимся изнутри рокотом, обернулся назад. На покосившемся лице забрезжила тонкая линия свежего, еще не успевшего помутнеть, серебра, которая бы точно разошлась под гнетом мимических поршней, если бы зелёный манипулятор не вцепился в тоже самое плечо, что минуту назад. В подрагивавших уголках губ Спрингера виднелась немая мольба. Тут вечное молчание надоело Сэндсторму, чей голос впервые огласил тишину кабинета:       — Извиняюсь, сэр, — адресовано это было коменданту, — топливо у нашего транспорта на исходе. Нам бы не помешало заправиться. Затем — в путь.       Ответ последовал не сразу.       — Хорошо, я пошлю к вам несколько цистерн. Надеюсь этого хватит.       — Определенно хватит.       Вмешательство Сэндсторма смогло отвлечь гнев Импактора, и вскоре трое автоботов покинули кабинет, а за ним — штаб. Пижон хотел было провести повторную экскурсию по пути к выходу, но похоже его отпугнуло то, с какой скоростью Импактор собирал свой арсенал в отсеки на корпусе. Сейчас он был вполне в состоянии снести голову любому попавшемуся под руку нейтралу, чему Сэндсторм, на самом деле, был бы неописуемо рад.       На улице уже потемнело; тучи сгущались. Из-за наблюдавших солдатов за спиной пришлось пройти пару домов и свернуть в сырой переулок, чтобы там собраться с мыслями. Полученное в штабе известие требовало срочного обсуждения, но ни один из капитанов не мог нормально подступиться к другому. Как нашкодившие турболисы, они уныло смотрели в залитую грязью землю, держа при этом на себе лица виноватых детишек, чьи родители сейчас читают им нотации.       — Импактор, — смог, наконец, обратиться Спрингер, — я честно не знаю, что мы тут можем сделать…       — Я не оставлю тут ни одного Рэкера, даже Вирла, — не глядя в лицо трехрежимника прочеканил Импактор.       — Значит теперь тебе на него не плевать?       — Кто тут говорил о том, что он не успеет «натворить глупостей»?! — взорвался Импактор. — У тебя нет веры в других!       — А у тебя нет мозгов!       — Слушайте! — не выдержал очередного пререкания Сэндсторм, перекричав обоих. — Нам нужно вытащить Вирла из тюрьмы, но для начала давайте вернёмся к Броадсайду, соберём команду и обсудим план. Я ведь для этого и запросил доставку топлива, чтобы выиграть время!       Командиры оглядели Сэндсторма, а затем переглянулись сами. Честное слово, пара вечно обиженных, голодных до ссоры лидеров, которым приходилось постоянно напоминать о своем долге. Первым успокоился Спрингер:       — Сэндсторм прав. Сейчас нужно думать о Вирле, а не о наших проблемах. Я пошлю сигнал остальным, мы встретимся на борту и все решим… Итак?       Импактору же потребовалось секунд десять, чтобы проглотить обиду. Или он намерено тянул, показывая какой он неприступный.       — Ладно, так и быть. Отправляемся. Но как все закончится, мы с тобой договорим…       Перемирие было достигнуто. Внедорожник, багги и осадное орудие выехали из-за угла навстречу выходу из города. Только в этот раз воздух казался особенно сдавленным, нейтралы — особенно раздражающими, камеры — особенно заметными, небо — особенно беспросветным. Последнюю часть дороги пришлось идти пешком — ограничения на альт. мод. Грунт насмешливо бряцал под судорожным ходом опор, а приграничные охранники оптики не сводили с переливающейся в наступавшей темноте, красной подсветки. За вновь разинутыми воротами, на горизонте, открылся вид на Броадсайда, чьи сигнальные огни развеивали пожиравший его мрак.       На саркастичное «Хорошей дороги» от того же охранника, что обозвал их ранее горняками, реагировать не желания. Звук сместившихся бронепластин — и в гладь пустыни устремились трое машин. Сэндсторм даже не почувствовал, как выглаженное шоссе оборвалось на шершавую землю. Прыгающая подвеска была гораздо роднее, гораздо приятнее любой лишней секунды в городе, где все хочет тебя проглотить. Одного Магнум-Пойнт уже проглотил и, судя по всему, готовился переваривать.       На корабле, рядом с трапом уже стояли Рэкеры не в полном составе. Как только трое сменили формы, предъявив беззаботной команде целеустремленными лицами, что что-то неладно, к ним чуть ли не в ноги упал Роторшторм. Он с измученным лицом клялся, что приглядывал за Вирлом, что предлагал уйти, когда возникла угроза драки. С трудом верилось, что вчерашнее происшествие так сблизило этого юнца с самым нерадивым автоботом в истории. Роторшторм, наверное, просто боялся наказания за свою неосмотрительность. Его лишь мягко отодвинули в сторону, чтобы пройти внутрь. Сейчас нужно решать проблему, а не искать виновных.       Около голографического проектора для брифинга ждала Уилджека вся команда. Явился он в итоге с коробкой с надписью: «Экспериментальное», оправдался тем, что принес много полезностей.       Спрингер, как всегда, начал экспозицию:       — Рэкеры, ЧП. Вирл был взят в плен местными властями, которые отказываются его освободить. — Рэкеры лишь закатили окуляры. И не сосчитать, сколько раз любого из них, в том числе и Вирла, брали в плен. — Я знаю, многие из вас были бы не против, чтобы он навсегда остался в тюрьме, но ни я, ни Импактор не собираемся бросить нашего товарища. Мы устроим ему побег. По просьбе Сэндсторма нам доставят несколько цистерн с топливом, что даст нам время на подготовку. Детали вам опишет Импактор.       — От нас ожидают отбытия в этот вечер. Если не двинемся — Вирл пострадает. Попытаемся пойти штурмом — заметят, и Вирл, опять же, пострадает. Бросим его на произвол судьбы — обычного пожизненного ему не дадут, казнят как можно скорее. Соответственно, будем действовать незаметно. Проблема в том, что мы не знаем, в каком здании его держат, на каком этаже… Все, что известно — в городе введут патрули, никто не поверит, что мы ничего не предпримем.       Тут воссиял Уилджек, чьи манипуляторы тут же замельтешили в коробке. Желтое жужжание ламп на потолке разбавил звон выпадающих из спешащих манипуляторов механических компонентов, что неслабо резануло по аудиосенсорам.       — Вообще-то, капитан, у меня есть способ найти Вирла, — воодушевился учёный. — Посмотрите вниз. Что вы видите?       Автоботы уставились вниз, на свои ступни, в поисках чего-то, на что намекал Уилджек.       — Здесь пол, — ответил Твин Твист, — пыльный немного.       — Перефразирую, — продолжал Уилджек, — кого вы видите?       — Броадсайда? — Спрингер был не уверен в очевидном ответе.       — Да. А кто Броадсайд?       — Трансформер, — раздражался Импактор, — хватит шарад.       — И как у любого трансформера, у него есть искра. А у искры есть излучение! У искры Броадсайда огромное энергетическое поле; тысячи заряженных частиц прямо сейчас проносятся сквозь наши корпуса. Этого излучения настолько много, что мы аккумулируем его, — тут Уилджек достал из коробки дисплей с ручкой и антеннкой и нажал на кнопку включения, — а такие мощные аккумуляторы будут заметны даже для самого примитивного ЭМИ-сканера.       Дисплей бешено завизжал, разрываемый множеством энергосигнатур.       — Что ж, одной проблемой меньше, — отметил Спрингер. — Следующий вопрос: можно ли обойтись без шума?       — Бинго! — не сдержался развеселившийся Уилджек, в чьей руке очутился компактный ящичек. — Знакомьтесь — фазовый переключатель, наработка Айронфиста, совсем недавно вышедшая из тестирования. Мне все не хватало ресурсов для ее доработки, но те бомбы, которые нашел Роторшторм с Вирлом, дали мне все необходимое. Прикрепляете к корпусу, нажимаете на кнопку — и вот вы уже не плотнее воздуха, способные проходить сквозь любую твердую материю, но сохраняющие форму и цвет… Кто тут корабельный гений?       При всей странности, а иногда — чудаковатости, Уилджек, как никто другой, умел поднять дух своими внезапными, но полезными побрякушками. Спрингер прямо-таки расцветал на глазах.       — Замечательно! Раздай такие всему отряду и вперёд!       — Пока что у меня только один рабочий образец, извините, — Уилджек поспешил доложить плохую новость.       — Тогда, полагаю, нужно отправить кого-то одного из отряда. Быстрого, незаметного, тихого…       Подобная характеристика подходила только одному Рэкеру, сразу же сделавшей шаг вперёд:       — Я довольно незаметная, скрытная, — говорила Мунрейсер, — дайте мне переключатель, сканер, кликов десять, и я вернусь с Вирлом.       — «Довольно незаметная» — субъективная точка зрения, — взгляды поднялись на Сэндсторма, глядевшего в пол, опершегося ногой на ногу. — В Магнум-Пойнте на каждом углу камеры и солдаты, даже на крышах. У меня — уникальная многоуровневая система камуфляжа. Я буду всяко незаметнее (без обид, Мунрейсер).       Фем лишь разочарованно развела манипуляторами, но настаивать не стала. Потому что ей не хотелось идти именно за Вирлом? Сэндсторму тоже — этот шизанутый много нервов помотал команде. Но бросать товарища-автобота было попросту бесчестно, тем более он, вроде как, сблизился с Роторштормом… За Вирлом отправится Сэндсторм.       За иллюминатором загремел шлангом водитель последней мобильной цистерны. Уилджек объяснил, как пользоваться двумя его приборами, перед полноценной выдачей, а Спрингер дал финальное наставление:       — Ты все понял, Сэндсторм: двигаешься по сканеру, не попадаешься на оптику солдатам, если они будут, используешь фазовый переключатель, когда доберешься до тюрьмы, хватаешь Вирла — и назад. Мы двинемся в путь, но не быстро — нагнать успеешь. И пожалуйста, как бы тебе не хотелось, постарайся обойтись без насилия в сторону нейтралов, максимум — обездвиживай.       — На самом деле у меня есть идея, как пройти половину пути незаметно.       — Хорошо, делай как знаешь, но не перегибай палку. Сокрушай и властвуй. Ты меня понял.       — Сокрушай и властвуй, — вторил Сэндсторм.       На небе медленно выявлялись крапинки звёзд, большинство из которых поглощались сиянием восходящих из-за края земли лун. А хилые огни города даже не могли выбраться за пределы дымовой пелены. В дорогу сопровождали облегченные взгляды Рэкеров, скорее всего радующихся, что не им придется рисковать здоровьем. Роторшторм, однако, грустно изгибал оптограни, но делал это чисто для вида; не подружился он с Вирлом, никто за всю историю не мог. Только рассмотрел в нем не полного урода.       Спустившись по трапу на остывший металл, Сэндсторм отыскал нейтрала, почти закончившего заправлять баки Броадсайда перед отправкой. План начинал развиваться.       — Ты закончил заправлять? — нарушил ночную тишину Рэкер.       — Да, — уверенно ответил нейтрал. — Вам стоит подняться на борт, вы ведь едите.       — О, я поеду. Ты меня отвезёшь.       — Я не совсем понял…       — Все ты понял, заправщик, — Сэндсторм начал теснить испугавшегося парня к его цистерне, постепенно обнажая злобу в голосе. — Куда ты едешь?       — В город, — косноязычил от страха нейтрал.       — Куда конкретно в город?       — К станции переработки энергона…       — А далеко это от тюрьмы?       — Пару кварталов всего…       — Я заберусь в цистерну, а ты поведешь, понял?       Вместо ответа Сэндсторм услышал бессмысленное эканье. Ожидаемо. Следующая часть плана.       — Открой-ка рот, — из отсека на корпусе Рэкер достал деформированный крии и поднес его к захлопнувшемуся рту нейтрала.       — Зачем?       Сэндсторм без изысков схватил нижнюю челюсть и, не обращая внимания на вой бедолаги, протолкнул крии ему в глотку.       — Что вы делаете?! — вырвался из хватки нейтрал.       — Я уже все сделал, — отряхнул ладонь Сэндсторм, — внутри крии, что ты съел, — контейнер с агрессивными наноботами. А это, — из другого отсека Сэндсторм достал поломанную рукоять, — детонатор. Стоит мне нажать на кнопку, и тысячи наноботов пожрут твой каркас изнутри.       На лице нейтрала заиграл неподдельный ужас.       — Ты отвезёшь меня в город. Незаметно. И если ты хоть кому-то хоть что-то пискнешь обо мне… Умрёшь медленной смертью, — Сэндсторм выдержал драматическую паузу для большего эффекта. — Я похож на шутника?..       Нейтрал завертел шлемом вправо-влево.       — Полезай за руль!       Сам Сэндсторм полез на цистерну, где была достаточных размеров крышка, чтобы спуститься через нее. В этот момент над головой ухнула гигантская подвеска, и не менее гигантские колеса толкнулись с места. Отбывать пора была и нейтралу. Как только почувствовался толчок вперёд, Сэндсторм прыгнул вниз, прямо в липкие остатки топлива.       По пути в город можно было поразмышлять над силой убеждения. Крии, который теперь разбирали на составляющие собственные наноботы нейтрала, был самым обычным, хоть и просроченным лакомством без каких-либо «контейнеров» внутри. В реальности, Сэндсторму повезло, что он забыл этот крии, когда-то взятый на долгую миссию в качестве перекуса. А детонатор? Отломанная рукоять сверхзвукового пистолета, от которой также вовремя не успели избавиться. Как же легко внушить страх некоторым тряпкам…       О въезде в город доложили заглушенные голоса охраны по ту сторону стенки. Время от времени движение прекращалось, вероятно из-за другого городского транспорта. Внутреннее трение в корпусе Сэндсторма свелось к минимуму — ни одна деталь, вплоть до крутящихся колес в плечах, не смела пошевелиться, чтобы не издать случайного скрипа.       Как раз, когда волнение о том, что нейтрал едет слишком долго, замышляя высадиться около какого-нибудь скопления солдат, начало нарастать, маслянистые волны перестали биться о сервоприводы. Мобильная цистерна остановилась. Снаружи постучали трижды, что Сэндсторм воспринял как сигнал о выходе. Слава Праймусу, высунувшиеся наружу окуляры увидели слабо освещенный переулок. Рэкер ловко спрыгнул на землю, а за ним на улицу боязливо вышел водитель. Ещё один штрих.       — Поди сюда, — позвал Сэндсторм, достав ребристый, черный цилиндр с пояса, — у меня для тебя кое-что есть.       Нейтрал, казалось, замялся.       — Шагай! — нейтрал все же приблизился.       Сэндсторм настроил пару статистик на дисплее цилиндра, нажал на красную кнопку и вложил его в ослабевшую ладонь.       — Что это?       — Калейдоскоп. Приставь к окулярам.       Не успел нейтрал понять, зачем Сэндсторм стремительно прикрылся рукой, как цилиндр взорвался сотнями искорок, отчего корпус остолбенел, а лицо запечатлело удивлённое выражение.       Рэкер, убедившись в результате работы ЭМИ-гранаты, успешно повредившей недавно накопленную оперативную память нейтрала, быстро подкрутил настройки на встроенном в запястье интерфейсе. Его ступни начали медленно растворяться в воздухе. За ними — торс, руки, голова. Вместо Сэндсторма в воздухе повисло едва различимое марево, которое не возьмут ни камеры, ни косые окуляры солдафонов.       Под такой мантией-невидимкой Сэндсторм вилял по переулкам в том направлении, которое нравилось попискивающему сканеру Уилджека. В прорезях света, ведущих на главные улицы, сновали горстки военных и ни одного гражданского. Импактор был прав — в городе взаправду ввели военное положение. Положение, не способное справиться с одним-единственным автоботом-разведчиком. Через пару обещанных кварталов в сиянии прожекторов предстала тюрьма Магнум-Пойнта. Правда под громким словом скрывалось невысокое, в четыре этажа, полицейское управление, шаблонное для каждого среднего города. Низкая ограда, выделяющиеся темные углы, несерьёзные восемь охранников по периметру… Прокрался бы даже Роадбастер.       Камуфляж начинал сбоить при очень резких или быстрых движениях, так что перебежать через освещённую улицу при всем желании не получилось бы. А улица была грунтовой. Сэндсторм осторожно ступил на шаткую поверхность, убедившись, что по обе стороны нет приближающихся машин или горожан. Предательское бряцание под каждым шагом разносилось по успокоившемуся воздуху, но все равно было недостаточно сильным, чтобы всполошить охрану. У самого перехода с улицы на территорию участка одна опора случайно опрокинула одинокую горку камушков, звук от чего достиг одного солдата. Но когда он соизволил проверить источник шума, Сэндсторм ушел в тень.       Изучение стен здания продолжалось, пока около одного участка пиликанье сканера не превратилось в ровный писк. Сэндсторм отключил камуфляж для работы с другим устройством. Фазовый переключатель удобно разместился на груди и, по нажатию кнопки, пропустил по корпусу розоватую волну энергии. Внутри раздалось странное ощущение не то лёгкости, не то слабости, за которым в ЦП ударила острая, но не долговечная вспышка боли. О побочных эффектах использования этой штуки Уилджек упомянуть забыл…       В руках оказался такой же невесомый автомат, и, недолго думая, Сэндсторм, плечом вперёд, рванул через стену.       Сработало. Однако кроме исправности прибора порадоваться было нечему. Находившаяся за стеной цельнометаллическая камера без прозрачных элементов пустовала, за исключением одного ошеломленного бота, сидящего на вмонтированной скамейке, в плотных наручниках. Вирлом тут и не пахло, несмотря на радостный писк сканера.       — Оба-на… — обомлел заключённый, наблюдающий розового, полупрозрачного автобота.       — Пусто, — констатировал для себя Сэндсторм и повернулся к стене. От выхода его задержал пришедший в себя бот.       — Эй, друг, а ты меня не вытащишь?       Уверенности этому боту было не занимать: увидел прошедшего через стену автобота, что любой бы списал на сбои в оптоволокне, и начал просить свободы.       — Нет, — сухо ответил Сэндсторм, — сиди, где сидел, нейтрал.       — О, я не нейтрал, — бот развернулся лицом к Рэкеру. На его шлеме светился потёртый автоботский знак. — Я — Дипстик. Я сюда прибыл в качестве технического аналитика, но кому-то, похоже, не понравились мои оценки, и меня упрятали сюда.       — Печально. Удачи.       Сэндсторм уже наполовину вышел из камеры, но сзади снова раздался голос:       — Да ладно! Не поможешь своему собрату-автоботу?       — Ты мне не брат. Я ищу другого.       — Кого? Тут недавно сидел один, стремный такой. Увели только что.       Слова Дипстика заставили Сэндсторма войти обратно в камеру.       — Синего, без лица, с клешнями?       — Именно! По идее он сейчас на допросе; это парой этажей выше… Теперь освободишь? Я могу помочь.       — Мне не нужна помощь.       — Ну брось, не притворяйся, что ты такой крутой одиночка. Я притворялся… и вот где я теперь.       Сначала Рэк, теперь этот… Какое им было дело до Сэндсторма?       Внутри боролись две черты характера: прагматика и добродетель. В прагматике было больше смысла и уверенности, но по неведомой самому Сэндсторму причине, к его недовольству, добродетель побеждала. Это ведь отличает автоботов от остальных фракций: что им не наплевать на простых ботов?..       — Руки, — на автомате щёлкнул глушитель.       Дипстик выставил вперёд манипуляторы в оковах, слетевших после выстрела в пол.       — Вот спасибо, — обрадовался Дипстик, — знал, добрая у тебя искра.       Тут розовый, мерцающий свет на корпусе пропал — в ладони Сэндсторма оказался фазовый переключатель, который он тут же нацепил на замявшегося автобота.       — Трансформироваться можешь?       — Да вроде…       — Нажимай на кнопку, трансформируйся и езжай. — следом за переключателем Дипстик получил сканер. — Как выберешься за город, гони туда, куда будет пикать эта штука. Увидишь транспорт — сигналь. Будут спрашивать — скажи, что от Сэндсторма, что будет он через кликов пятнадцать. Все понял?       — Понял, просто я.… — начал колебаться Дипстик.       — Я говорил, мне не нужна твоя помощь. А вот тебе моя — ещё как. Все что нужно ты мне уже сказал. Уходи.       Сэндсторм подошёл к шлюзовому замку с плазменным резаком в руке для вскрытия. Сзади заработал переключатель, а за ним послышалось неуверенное «спасибо». Оставалось надеяться, что Дипстик будет вести себя как можно тише. После недолгой возни с замком шлюз вынужденно скрипнул, открыв дорогу в серый коридор с рядами похожих шлюзов. Из камеры выплыло марево размеров Сэндсторма и полетело к двери на лестницу.       По зданию не чувствовалось вообще никакой активности. Обычно в таких местах днями напролет гремят двери, раздаются крики недовольных сотрудников или заключенных. Сейчас все замерло в тревожном ожидании. Было одно предположение: персонал участка весь поднят по тревоге и рыскает по улицам в поисках возможных диверсантов. Тогда нейтралы еще тупее, чем выглядели до этого.       Определить местоположение Вирла удалось и без всякого сканера; достаточно было прислушаться к возне на верхних этажах. На третьей лестничной клетке сверху Сэндсторм остановился и открыл дверь, за которой оказалась крайне занятная картина: двое нейтралов тащили придуривающегося Вирла в камеру допроса. Нет, не тащили — пытались тащить, поскольку Вирл все стремился вытечь из их хватки, припасть к полу. Сэндсторм, расслабив плечи, убрал оружие на спину и без всякой скрытности подошел вплотную к стоящим к нему спиной ботам.       Занятые охранники и не увидели, что ударило их по шлемам.       Камуфляж спал, отчего Вирл, как заведенный, вскочил на ноги и заликовал:       — Сэндсторм, трехрежимный бро! Я знал, что вы меня не бросите. Хотя рассчитывал, что за мной придет Роторшторм, друг называется…       — Ладно, Вирл, — угомонил веселого товарища Сэндсторм, — что ты такого натворил, что тебя отправили в тюрьму?       — Мы с Роторштормом зашли в бар подзарядиться. А там на него начал наезжать один развеселившийся чурбан в шлеме. Я, разумеется, заступился, сказал: «Выйдем, пёс, если подшипники у тебя в наличии». Но когда вышли, за ним появилась кучка его друганов. Силы были неравными, но я все равно каждому прописал. Потом явились фараоны, без разбирательств пальнули в меня шокером и притащили сюда. Похоже, я не так неуязвим, как мне казалось.       — Ты придурок, Вирл, — подытожил Сэндсторм. — Давай за мной.       Рэкеры развернулись в сторону лестницы, откуда поднялся Сэндсторм. Было не совсем ясно, что теперь делать без переключателя. Указатель на потолке говорил о черном ходе для персонала, можно было попытать удачу там.       На пути, однако, быстро встал новый шлюз с замком, для которого трехрежимник подготавливал резак.       — Нам ведь надо торопиться? — вдруг спросил Вирл.       — Желательно.       — Просто тут слабое окно…       — Вирл, нет, — взмолился Сэндсторм, предчувствуя неописуемую дурость, которую может совершить его «товарищ».       — Вирл, да!       Не успел Сэндсторм обернуться, как от Вирла осталось пустое место, от стекла — дырка, а от тишины — истеричное эхо треска. Высунув голову из окна, удалось рассмотреть, что Вирл рухнул в переулок, прямо напротив троих патрульных, заряжающих оружия. Размышлять было некогда. Сэндсторм с разбега разбил остатки стекла и приземлился аккурат на центрального нейтрала в троице. Других двоих он вырубил дулом и прикладом, а затем сделал подсечку всем автоматом. Вирл даже ничего не разглядел.       — И откуда ты такой взялся? — поражался Сэндсторм.       — Из Полигекса. Место отстойное, с тех пор как я оттуда ушел.       — Похоже уходить нам придется быстро. На взлет.       Вирл захотел сменить форму в прыжке, но все, что ему удалось сделать — перекрутиться и упасть окуляром в землю.       — Ты не можешь трансформироваться? — спросил Сэндсторм.       — Как видишь, — отряхнулся Вирл, — видать, поставили мне какой блокиратор, садюги.       Выход из сложившейся ситуации вырисовывался не самым приятным. О том, что трое патрульных валяются в каком-то темном переулке узнают при первом же выходе с ними на связь. Уйти одному с помощью камуфляжа не составляло труда, но рядом был довольно шумный товарищ, который еще и не мог трансформироваться. В голову приходило лишь одно — протащить Вирла с помощью захватов над городом, так быстро, чтобы никто не заметил.       Сэндсторм сменил форму на конвертоплан, роторы которого за секунды разбросали весь лежащий под ногами мусор, и поднялся над головой Вирла. Тот без всяких вопросов зацепился за вылезшие магнитные захваты. Что хуже всего — на протяжении всего нескорого взлета над крышами домов двигатели неимоверно шумели, разглашая на всю округу о неопознанном летающем аппарате.       Как только ноги Вирла заболтались над генераторами на крыше ближайшего здания, Сэндсторм включил ускорители, совершив резкий старт с оглушающим грохотом турбин. Сзади радар уже засек приближающихся летунов, отреагировавших на шум. Теперь лишь одно — бежать (лететь). Воздушный режим Сэндсторма не выделялся скоростью даже для гибрида истребителя и вертолета; Роторшторм мог развить и большую скорость. Тем более трехрежимник за долгие время привык к своему наземному режиму, поскольку тот тратил меньше топлива, а его меньшая шумность не так насиловала процессор. Теперь, к тому же, под брюхом висел живой, орущий груз, такой неспокойный, что его центр тяжести менялся ежесекундно с огромными амплитудами. Сложив все эти факторы, Сэндсторм высчитал, сколько времени потребуется, чтобы вылететь за черту города — минуты две.       Однако, время это могло измениться. На хвосте уже были нейтральные перехватчики, с помощью световых сигналов требовавших «приземлиться, сдать пленного и сдаться самому». «А не лопнет?» — отправил ответный сигнал Сэндсторм, чьи микросхемы начинали подгорать от количества шлака, в который он влез.       Что и следовало ожидать от миролюбивой фракции, не лезущей в планетарную гражданскую войну, — огонь. Трехрежимник уклонился от первого залпа бочкой, но следующий попал по крылу. Нужно было отбиваться. Только вот ракет в установках не было, а место турели в нижнем отсеке было занято Вирлом. Тут из динамика над его головой раздался усиленный голос Сэндсторма:       — Вирл! По нам стреляют…       — Что, заметил?! — перебил Вирл, непонятно как переорав турбины.       — Идиот! У меня оружия нет! Стреляй ты!       — Сразу бы с этого начал… Грудная турель Вирла зарядилась снарядами, и сразу двое перехватчиков потеряли крылья под пулеметной очередью. Внизу послышались взрывы.       — Дубина! — обратился Сэндсторм. — Не убивай! По ускорителям стреляй! По гироскопам!..       Но Вирлу был до балды: еще несколько перехватчиков взорвались в воздухе после поражения топливных элементов. Гулять, так гулять.       — Ой, ладно! — сдался трехрежимник. — Пали, куда хочешь, только киль мне не задень!       Больше говорить не пришлось. Менее чем за полминуты Вирл превратил всю эскадрилью в покоящиеся в разных точках города пылающие угли. Да и не то, чтобы Сэндсторму было их особо жаль; разве что Спрингер не обрадуется. На пути оставались еще батареи ПВО, но и с ними Вирл разобрался несколькими тепловыми ракетами до того, как они открыли огонь. Весело было наблюдать за тем, как вся антиавиационная защита города поддавалась усилиям всего двух автоботов, один из которых, к тому же, летел с подбитым ротором.       Линия пограничных укреплений была, наконец, преодолена. Последняя часть плана — затеряться. Из хвоста конвертоплана на подоспевшее воздушное подкрепление посыпались ЭМИ-гранаты. Жесткая вспышка сбила их системы, из-за чего они начали витать среди сыплющихся на землю искорок, как мухи около светильника. Сэндсторм быстро набрал высоту и скрылся среди черных туч дыма, оставив Магнум-Пойнт далеко внизу. Горизонт теперь состоял не из строго очерченной земли, а из вспушенного сияния звезд. Жидкое олово протекло по внутренним стенкам сопел, дав знак — все закончилось.       Очень скоро на радаре появилась сигнатура Броадсайда, а кроме нее — маленькая точка, быть может Дипстик, который посреди создавшейся шумихи смог улизнуть. Весь спуск через облака, из бьющего в стекло холодного ветерка в отданную металлом теплынь, сопровождался бубнежом Вирла, до сих пор не отошедшего от перестрелки. Оказалось, что тучи не пропускали тарахтения огромного транспорта, находившегося ровно внизу под сервоприводами примагниченного товарища. Буквально рядом с ним побрякивал на кочках внедорожник старой модели, выцветшего зеленоватого цвета.       Приземлился Сэндсторм, предварительно сбросив вниз Вирла, на возникшую из-за створок взлетную площадку, где уже стояла в ожидании вся команда. Вопреки всем традициям, объятиями встретили спасателя, а не спасенного, что Сэндсторм хоть и нашел приятным, но все же несколько излишним. Вирлу же внимание уделил Импактор, без предупреждения схвативший его за антенну на шлеме и потащивший вглубь корабля с недобрыми намерениями. Туда ему и дорога. О Дипстике также позаботились. Как выяснилось, он прибыл в Магнум-Пойнт из Симфура, так что ему с Рэкерами было вполне по пути.       Сэндсторму, в конце концов, не показалось, что произошло что-то важное. Так, очередное похищение кого бы то ни было из очередной тюрьмы с побегом под свист пуль. Рэкерам не привыкать.       Но к чему точно нельзя привыкнуть, так это к красотам Кибертрона. Очередной личный патруль по хранилищу, то же окно, где утром произошла встреча с Рэком-и-Руином. Но в этот раз вместо пустыни виднелась гладь Мифрилового озера с бегущей к ближайшей к горизонту луне рябой дорожкой. Центурский перешеек. Значит, до Симфура рукой подать.