Декацикл к югу от Симфура

      Прибрежный воздух был невыносимо сырым. Он проникал во все щели на корпусе, оседал на деталях, собираясь в мерзкие капли, отчего даже небольшое пошатывание пальцем вызывало скрип. Ребята Спрингера переносили это гораздо лучше Твин Твиста, который мог лишь медленно плестись за ними от одного экспоната к другому. Ладно бы, если еще можно было на что-нибудь взглянуть, но нет: весь берег был заполнен спешно выставленными на показ артиллерийскими пушками. Ревизия Рэкерами флотского оснащения в Энергонном море, что близ южной границы Иаконского сектора, продолжалась джоор и продолжится ещё дольше.       — Здесь представлена последняя модель противолодочной торпеды «Киль», — докладывал стоявший рядом с боеприпасом на пьедестале незнакомый матрос-автоштурмовик. — Она обладает встроенным детектором ЭМ-полей, что полезно как для более точного поражения целей, так и для обхода электромагнитных тралов.       Твин Твист мог поклясться — никто, кроме Спрингера и, возможно, Уилджека, не вслушивался в то, что рассказывал с запинками этот автобот. Хот Род, Мунрейсер и Роторшторм болтали друг с другом о чем угодно, но не о противолодочных торпедах, а Кап, время от времени, шикал на них, когда их громкость становилась выше положенной. Твин Твист в это время стоял чуть поодаль от группы, кидая взгляды на случайные вещи и ботов в порту, а его «брат по искре», в нескольких метрах от него, что-то строчил в личном датападе.       — Твин Твист, — вдруг обратился Топспин, — пожалуйста, не смотри на солнце, мне засвечивает.       Тяжело — солнце здесь было самым интересным объектом наблюдения. Плывущий к горизонту, чуть красноватый по бокам диск, не так резал окуляры, как тот же диск в Праксусе. Здесь он был не таким ярким, не таким душащим.       — Твин Твист, — повторил Топспин.       — Да чтоб… — рэкер резко склонил голову набок, но затем повернул её в сторону светящегося датапада. — Что ты вообще делаешь?       — Веду свой дневник. Активная умственная деятельность позволяет мне не замечать приступов.       — Инвалид…       Топспин оглядел Твин Твиста прищуренной оптикой.       — Ты какой-то нервный.       — Только сейчас понял? — огрызнулся Твин Твист.       Подбородок Топспина поднялся с какой-то легкой надменностью, а всё такие же скучные окуляры метнули ещё один оценивающий взгляд.       — Ладно. У меня нет желания тебя провоцировать.       После этого он умолк. Вернулся к своему дневнику и принялся кликать по виртуальной клавиатуре. При этом, его энергоаура была чиста, словно он и правда не злился или ничего не хотел добавить вдогонку. Это бесило Твин Твиста — неприступность мыслей и чувств своего собрата, которая не только отгораживала его от всего остального, но и обезоруживала оппонента, разрывала все пути подхода и прижигала недосказанности, как искрящиеся провода. В таком случае оставалось только умолкнуть самому. Но Твин Твист не продержался и полминуты, в которые он неуверенно потирал ладони.       — Ну да, ты прав… я волнуюсь…       — И из-за чего же? — спросил Топспин, на этот раз не отвлекаясь от дневника.       — Импактор, — Твин Твист замялся, — он отправил нас сюда, а сам со своим отрядом остался около Праксуса.       — Ну и что? У нас, наконец-то, выдалась возможность провести время без компании Вирла, рядом с живописнейшим местом Энергонного моря. Меня все устраивает.       — А меня — нет! — поставил обиженное ударение на последнее слово Твин Твист. — Я должен быть с ними! Говорю тебе, там, где они остались, что-то вертится… Что-то опасное. Я чувствую.       — Ого, у тебя прорезалась викарная связь с Импактором? И как нам теперь жить…       — Не связь! А… интуиция… Сам подумай, ещё вчера про вот это вот всё, — Твин Твист повертел ладонью, указывая на открывавшийся морской вид, — никто ни сном, ни духом, а сегодня — срочным рейсом на север. Отвечаю, у Праксуса творится какой-то конкретный шлак, пока мы тут глазеем на «торпеды».       — Что ж, ничем помочь не могу. Хочешь — можешь вернуться на «Ксантиум» до конца ревизии. Тебя тут особо никто не хватится.       — Я не проведу ни одного лишнего наноклика на этой посудине. Броадсайд и то ухоженнее.       Группа тем временем двинулась к следующему пьедесталу. Твин Твисту стало об этом известно только тогда, когда Топспин ни с того ни с сего двинулся с места, не прекращая печатать. Продолжать беседу с ним больше не было смысла, так что нервозность так и осталась в подвешенном положении. Оставалось издать недовольный выдох и плестись дальше, лавируя между снующими по порту автоботами.       Гладь энергона держала на себе силуэты крупных кораблей, очертания которых смазывались подступающим книзу и всё более краснеющим солнцем. Свист ветров то и дело прерывался стуками механизмов наводных верфей, перезвоном шагов абсолютно одинаковых автоштурмовиков, в чьём потоке нечасто мелькали цветные корпуса «живых» кибертронцев. Всё было таким начищенным, вычурным, как будто о ревизии здесь тоже узнали только вчера.       Вообще от всего этого места отдавало чистым Иаконом: показным, отделанным, старающимся прнвознести красоту выше практичности. Конечно, в такой дальней части региона культурное влияние слабело, уступая место нынешним реалиям — реалиям «после падения». Порт явно видал лучшие времена и выглядел так, будто был заброшен сотни ворн, но о котором недавно вспомнили и впопыхах ввели обратно в эксплуатацию.       Моря и океаны никогда не пользовались особой популярностью у военачальников, по большей части из-за пустоты в плане ресурсов. Многие «водоёмы» Кибертрона состояли из крайне токсичной, агрессивной разновидности энергона, который и перерабатывать дорого, и работать в нём может лишь специальная техника и специальные трансформеры. Но сейчас ситуация была такой бедственной, что приходилось обращаться к самым неочевидным вариантам. На каждом углу трещали о перспективности разработки глубоководных залежей; ходили слухи о затонувших ещё в начале войны флотилии… Как же, наверное, радовался таким возможностям один бывший боевой товарищ со смехотворным альтмодом глиссера.       Процессия остановилась около парящим над регулятором гравитации металлическим листом, по виду — частью обшивки боевого корабля. За долгие ворны службы в энергоне он почернел, покрылся пупырчатыми выступами; по всей площади виднелись почти что сквозные отверстия разного диаметра, размером от тончайшего лазера до шарообразных отметин от мин. Скукота, если спросить Твин Твиста — на корпусе Броадсайда были штуки и покруче. Однако эта вещь, похоже, заинтересовала Уилджека, ради которого Спрингер остановил движение всей группы. Завороженный ученый сделал по меньшей мере пять обходов вокруг плавающего в антигравитационном луче куска сплавов, около десятков щелчков камерой и уже достал спектрограф для… чего бы то ни было. Приступить к изучению ему помешал подоспевший автобот-смотритель, ростом в две головы ниже него.       В нем Твин Твиста заинтересовало несколько вещей: первое — бело-синяя расцветка, которой не могло быть у безыскрового дрона; второе — булькающий, словно в горле плескалось свернувшееся масло, голос; третье — то, что Спрингер внезапно сощурил оптику и зашагал в сторону Уилджека.       — Сэр, прошу Вас не трогать выставленные экспонаты манипуляторами, — попросил неизвестный автобот.       — О, я не собираюсь, — отвлёкся Уилджек, — просто интересно, из чего сделана эта обшивка, а никакой таблички с пояснением тут нет.       — В таком случае Вы можете спросить обо всём у меня. Просто не трогайте лист…       — Уилджек, — подошел Спрингер, — отставить.       Маленького автобота вдруг дёрнуло от голоса командира, отчего он неосознанно сделал шаг назад. На него тут же упал изучающий взгляд трёхрежимника. Взаимные гляделки продлились секунд десять. Это заставило напрячься Твин Твиста — автобот начал казался смутно знакомым.       — Извиняюсь за моего друга, — зажато заговорил Спрингер. — Ему очень трудно сдерживаться при виде подобных штук… Безумный учёный, что поделать.       — Да… — ответил так же тихо и неуверенно автобот. — Ты ведь Спрингер?       — Так точно. А за мной — Рэкеры… Ну, не самая известная их часть.       — Это — Рэкеры? — автобот нагнулся набок, чтобы посмотреть на сгрудившийся отряд, а затем, не распрямляясь, промычал. — Сплошь новички.       — Что? — переспросил Спрингер.       Автобот повернулся обратно к нему, но в синем визоре теперь наблюдалось больше твердости и… никакого поражения? К кому бы отряд здесь не подходил, никто не оставался равнодушным: кто-то терял голову от радости, кто-то стеснялся, кто-то приходил в непонимание. Этому боту было всё равно. Он поднял голову вверх и скороговоркой сказал:       — Уверен, вас заинтересуют наши корабли. Совсем скоро мы спустим на воду пару катеров-тральщиков. Прямо как те, что были у десептиконов во время штурма Тезаруса. А теперь такие есть у нас. Думаю, вашему Уилджеку и Капу понравится.       Указав пальцем на дальнюю верфь, откуда исходил ревущий металлический скрип, автобот без раздумий двинулся прочь, в толпу. Сильно озадаченный услышанным Спрингер махнул ладонью, чтобы команда последовала за ним к цели. Последние брошенные автоботом слова посеяли ещё больше непониманий в процессор Твин Твиста. Этот моряк назвал Капа по имени, хотя тот и не представлялся. Конечно, он мог просто знать нынешний состав Рэкеров, как любой следящий за ними фанат; Айронфист, к примеру, при первой же встрече назвал каждого Рэкера поименно с тонной дополнений и лепетаний. Однако, этот автобот, помимо всего прочего, упомянул штурм Тезаруса. Локальная боевая операция, одна из многих попыток освобождения этого региона, но засекреченная Высшим Командованием. О ней могли знать только её участники, по большей части мертвые или сошедшие с ума, или Рэкеры.       Внезапное озарение шатнуло плетущегося, еле отрывавшего опоры от земли Спрингера несколько раньше, чем Твин Твиста. Трёхрежимник взволнованно промямлил команде: «подождать здесь», — и рванул с места в сторону отдалявшегося автобота, расталкивая рвущийся навстречу поток автоштурмовиков.       — Эй-эй, погоди! — Спрингер настиг стоящего к нему спиной моряка около соседнего экспоната и, как только сблизился с ним до нескольких метров, спросил: — Сиспрей?       Маленький, раза в два меньше Спрингера, автобот неспешно повернулся к нему передом. На его шлеме щелкнули автоматические рычажки, маска раскололась надвое и разъехалась по проложенным дорожкам к обеим антеннам на макушке, представив на всеобщее обозрение слегка рябое, ухмыляющееся лицо.       — Привет, капитан, — сказал Сиспрей очищенным от электронного эха маски голосом.       Не успел никто ничего разобрать, как автобот уже болтался на весу в объятиях Спрингера, который своим проявлением чувств привлёк к себе внимание всех проходящих мимо автоботов.       — Ах, ты мелкий водолазка! — трёхрежимник обернулся к недоумевающим Рэкерам. — Эй, ребята, пойдите сюда! Не представляете, кого я нашел! Это Сиспрей!       Стоило Сиспрею очутиться на земле, его тут же окружили, словно раненную турболису, и начали последовательно приветствовать.       — Э-хе, — прохрипел Кап, — а я ведь догадывался, что что-то с этим морячком не так. Думал, сменишь покраску, и я не замечу? Как живешь, парень?       — Неплохо, Кап, — ответил Сиспрей, оправляясь от «дружеского» хлопка по спине. — И, кстати, я уже не парень.       — Да, а кто тогда?       Автобот выпятил грудь вперёд и постучал пальцем по белому значку слева от инсигнии с тремя чёрточками под витиеватым иероглифом.       — Ого, доработался до капитана? — поразился Кап, — с каждым услышанным словом оптика Твин Твиста округлялась всё сильнее.       Сиспрей. Он ведь помнил его мелким, забитым неумехой, который шугался всякий раз, когда на него повышали голос… А теперь, спустя ворны после его ухода из Рэкеров, он внезапно появляется в новом обличии, да ещё и со званием капитана.       Хот Род, Уилджек, Мунрейсер, Роторшторм — они стояли вокруг него кружком, щерясь в улыбках, хотя на самом деле видели его впервые. Их не было в команде, когда в ней ещё присутствовал Сиспрей, а потому их знания о нём исходили в основном из шепелявых баек Капа, то есть из не самого надёжного источника. Это не мешало им радушно выкрикивать его имя и ждать своей очереди обняться. Со стороны это выглядело забавно: Сиспрей был таким низким, что едва дотягивал до роста Мунрейсер, так что его даже не было толком видно за общим скопом.       — Да, я тоже рад снова встретиться, — аквабот заканчивал жать руку Топспину. — Погоди, а если ты здесь, то где тогда…       Стена из корпусов разошлась по движению руки джампстартера, указавшей в сторону Твин Твиста. Кроткое и добродушное лицо сразу же сузилось, губы поджались, оптограни сложились в один тяжёлый валик над окулярами.       Как только Твин Твист понял, что на него уставилась вся команда, опоры сами понесли его к затихшему товарищу, который всё мрачнел и мрачнел.       — Здорово, Си, — на выдохе сказал Рэкер и вытянул один из сложенных на груди манипуляторов для рукопожатия. — Не забыл меня?       — А как же, — безрадостно ответил Сиспрей перед тем, как с видимой брезгливостью протянул руку.       Надо сказать, хватка у него появилась, будто сплав жёстче. Даже не верилось, что за столь короткое время он взобрался по карьерной лестнице, сменил имидж, обзавёлся пачкой шрамов на лице и перестал-таки скулить как приоткрытый вентиль, что раньше он делал регулярно. Становилось как-то не по себе.       — Что ж, — Сиспрей, наконец, выпустил ладонь. Последовала пауза в сопровождении его протяжного «эм». — Отлично. Мы все познакомились или снова встретились… Очень рад вас всех видеть, — только тут аквабот перестал заламывать пальцы, выпрямился и более уверенным тоном продолжил. — Думаю, теперь вы можете продолжить вашу экскурсию, но уже со мной в качестве гида. Прошу за мной.       Только он обошел Твин Твиста, как за ним, будто завороженные, потянулись хвостом остальные Рэкеры, словно водный поток обтекая затормозившего джампстартера. До того, как в голову пришла мысль о том, что не стоит отставать от новообразовавшейся процессии, ЦП был занят мыслью другой: Сиспрей бесит. Своим радостным беззаботным видом, своей низкорослостью, своим голоском. Все то же, что раздражало ворны назад, раздражало и сейчас. Факт того, что такой хлюпик мог свалить из Рэкеров, а теперь делать довольную лицевую пластину, вызывала диссонанс. Не только это, но и то, что довольные лицевые делали и остальные ребята, даже Топспин; Твин Твист чувствовал, как его губы растягиваются в чужой, нежеланной улыбке и изо всех сил хмурил лицо обратно.       Экскурсия шла полным ходом, гораздо живее, чем раньше, с меньшим количеством болтовни. Экспонаты те же, но приковывал к ним проводник. Удовольствие Сиспрея звучало в его изгладившемся голосе, когда он рассказывал об очередной пушке, заросшей колониями наноботов, слитых в один ржавый навес. Неугомонное трио более не нуждалось в шиканьях Капа — настолько всех привлекло неожиданное появление старого, даже не знакомого им боевого товарища. А Спрингер и вовсе не спускал довольного прищура. В такой ситуации Твин Твист мог лишь продолжать стоять поодаль с руками на груди и исподлобья глядеть на повод всеобщего возбуждения. Прошлое всё продолжало вмешиваться в разум, накладывалось на реальность, как полупрозрачная калька.       Темно-синие стены «Ксантиума», столовая, старая компания из Топспина, Роадбастера, Стэйкаута, Крэста и Валв. И съёжившийся Сиспрей в дальнем углу. Даже смотреть противно. Казалось бы, игнорируй его и всё, но он постоянно лез с просьбами о помощи или о предложении помощи, да так навязчиво, что ругательства начинали слетать с динамика сами по себе. Не сказать, что он был совсем жалким — его растерянность и опасливость после переезда на Броадсайда очень даже смешила. А окончательно рассмешил уход этой высокочувствительной особы из команды. И поделом. Если он вывернул такой фортель, то, значит, он не настоящий Рэкер и никогда им не был. Он был ранимым, как самый хрупкий фембот, автобот из числа тех, кого Импактор зовет «шурупами». У него даже не хватило духу уйти с честью, если она у него вообще была. Зато теперь здесь. Живой, здоровый по причине своей трусости, любующийся закатом, пока нормальные автоботы стреляют десептиконов на фронте…       День шёл к вечеру. По корпусу проходились ручейки морского ветра, от которого колыхалась лазурная глубь энергона. Рэкеры посетили почти все уголки порта, рассмотрела каждую верфь, узнала о самых тайных секретах этого места, а Сиспрей не уставал вещать и дальше. Сейчас они находились внутри просторного, довольно пустого складского помещения, куда солнечный свет не проникал, казалось, с самого сегодняшнего открытия. Других автоботов здесь не было; как сказал Сиспрей, это закрытая для рядовых зона. Невысоко над шлемом трещали оранжевые лампы, а перед оптикой стояли груды запакованных коробок, некоторые из которых второпях лежали не завёрнутыми в светящиеся синие ленты. Внимание было уделено ржавому цилиндрическому контейнеру, лежавшему на своеобразном возвышении, в котором не присутствовало встроенных генераторов антигравитации.       — …Мы обнаружили десятки подобных предметов во время исследования глубоководных карманов. Что, однако, интересно, в месте их скопления также находилась воздушная колея. Мы уже выяснили, что это — сейсмические взрывные устройства, но причина их местонахождения в этих водах по-прежнему неизвестна.       — А кроме бомб у вас чё-нить интересное ещё есть? — подняв оптогрань, крикнул Твин Твист.       К нему обратились непонимающие взгляды команды, которые, однако, не смогли заставить его и поворотить головой. Сиспрей замер на секунду, чтобы рассмотреть заносчивые складки на металле джампстартера, а затем без смущений ответил:       — В соседнем ангаре есть глубоководные экзоскелеты «UE». А в двух шагах — целое море всяких интересностей. Для давних друзей — бесплатная возможность примерки.       Мигнув окуляром, Сиспрей вернулся к сейсмическим бомбам; Рэкеры похихикали; Твин Твист безразлично хмыкнул. Один ответ ничего не значит. Когда все разойдутся, он выкроет момент и поговорит с Сиспреем один на один. И тогда так ловко парировать он уже не сможет.       До конца экскурсии оптике успели предстать ещё четыре вещицы — всё поднятые со дна древние артефакты, по большей части разваливавшиеся под собственные весом орудия, хранящиеся всё на том же складе, среди стен из неразобранных коробок. Уже на выходе из помещения, где снова стали слышны голоса работников ближайших верфей, аудиосенсоров достигла прощальная речь Сиспрея с благодарностями и признаниями в тоске по знакомым лицам. Рэкеры, ничуть не удивившись такому резкому окончанию тура, как один, ударились в аплодисменты и объятия. Твин Твист уже начал потирать ладони в ожидании разговора со старым приятелем наедине, но его планы внезапно оборвал Спрингер.       — Что ж, это была отличная экскурсия с не менее отличным экскурсоводом, — сказал трехрежимник. — К сожалению, мы не можем задержаться здесь дольше: спустя полджоора все должны быть у «Ксантиума», готовые к отлету. В оставшееся время вы можете погулять, посмотреть, что понравилось, чем-нибудь закупиться, а я пока поболтаю с Сиспреем. Договорились?       Ответом было слаженное «так точно» от всех автоботов, за исключением Твин Твиста. Группа разбилась на кусочки и отправилась кто-куда по своим делам. Спрингер в это время, положа руку на плечо Сиспрея, двинулся к ближайшей пристани, подальше от людского и промышленного шумов.       — Ты идёшь, Твин Твист? — окликнул автобота ожидающий около двери Топспин. — Ребята собираются купить кислых энергоразрядников, буквально за поворотом. Присоединимся?       — Иди без меня. Хочу взглянуть на те экзоскелеты…       — Ладно, — хмыкнул Топспин. — Но не задерживайся, я не хочу очередной «рассинхронизации».       Твин Твист нетерпеливо махнул рукой, на что его брат-по-искре отреагировал быстрыми, удаляющимися шагами.       — Я тебе возьму порцию, — крикнул с улицы джампстартер.       На это ответа не последовало. Мысли были заняты Спрингером, укравшим Сиспрея, чтобы думать о мерзотных энергоразрядниках. Перекинуться парой слов с миниботом не удастся, но, возможно, получится хотя бы подслушать, о чём эти двое будут говорить.       К счастью, их цветастые корпуса удалось разглядеть сразу же, как только серые стены склада сменились переходящими в фиолетовый, синими оттенками неба. Шли они в сторону морского энергона, чьё голубое сияние, соединяясь с погружавшимся за горизонт светилом, давало чистейшую белизну, в которой не виднелось ни отражений пристаней, ни кораблей, от которых оставались лишь плавящиеся силуэты, ни серых облаков, исходящих из гудящих цехов на далекой окраине порта.       Слежка продолжалась, пока двое капитанов не нашли себе подходящее место — одинокий, огражденный всего двумя низкими палами причал, на краю которого они и уселись, свесив ноги над булькающим энергоном. Твин Твист остановился в полусотне метрах от них, укрылся за стенкой пустовавшей охранной будки и, чтобы никто ничего не заподозрил, начал изредка посматривать по сторонам, словно здесь он ждал друга.       Наконец, до слуха донеслись первые слова, принадлежащие Сиспрею:       — Так почему мы здесь? Ты же мне не предложение делаешь?       — Ха, нет, — ответил Спрингер. — Просто хотел поговорить без гама толпы на фоне… Поговорить с другом. Я скучал, Сиспрей.       — Да, я тоже, — минибот сделал паузу. — Теперь мне стыдно, что я тебя не дождался.       — Ты ж не знал. Тандерклэш, он… взялся за свою идею основательно. Никто не представлял масштабов экспедиции, кроме него… Это мне должно быть стыдно, за то, что я бросил вас.       — Ну, у вас же всё получилось. Тёмного энергона больше нет, вам есть чем гордиться.       — Нет, — на выдохе сказал Спрингер. — Вот только кажется, что этим мы ничего не добились. Лишь отрубили гниющий манипулятор мертвецу… Я променял Рэкеров на красивые слова. Моих Рэкеров.       — Тяжело, наверное, вернуться домой и увидеть каких-то незнакомых воротил и случайного придурка у руля, да?       — Не представляешь, — голос Спрингера окончательно ослаб. Потребовалось время, чтобы он собрался с духом и вновь обратился к Сиспрею. — Я рад, что ты жив.       — Спасибо, капитан, — поднял уголок губ Сиспрей.       — Сам-то как?       — Честно? — Сиспрей хохотнул. — Лучше не бывает. Я, наконец-то, там, где должен быть, где я что-то значу для других. Знаешь, у некоторых есть событие, которое разделяет их жизнь на «до» и «после». Я думал, что моё — когда я стал Рэкером, но нет. Вот моё «после». И оно прекрасно.       Повисла тишина. Полминуты оба автобота смотрели на брезжащие окраины горизонта, пока Сиспрей не задал вопрос:       — Что там с вами сейчас? Слышал, вы зачищаете границы Праксуса.       — Уже второй ворн, да. Миссий на наши головы стало сыпаться меньше, но когда они и появляются… Праймус знает, как мы выживаем.       — Ясно. Что Импактор?       — Не хочу о нём говорить, — отрезал Спрингер.       — Просто, может, вы начали ладить и…       — Нет. Нет, и все тут. Даже Гиперион при всей его глючности был бы лучшим лидером, чем этот… сноб.       Об Импакторе можно было сказать много чего. Но слова «сноб» в его отношении Твин Твист ещё не слышал, особенно из уст Спрингера. Импактор был скорее закалённым, бывалым, с опытом. Джампстартер не мог применить злого слова к боту, давшему ему дорогу в Рэкеры. Спрингер с самого его внезапного, как выразился Кап, возвращения был ему равнодушен. По крайней мере до этих слов. Упрекать кого-либо за его спиной — бесчестно.       — Я действительно скучаю по старой команде, — продолжал трехрежимник. — Без всей этой злобы и вечных дрязг. Скучаю по тебе, по Пойнтбланку, по Слэмдэнсу… Все бы отдал, лишь бы кто-нибудь из них вернулся.       — Погоди, — Сиспрей, как показалось Твин Твисту с расстояния, замешкался, — ты же не намекаешь мне присоединиться к вам обратно?       — Что? — смутился Спрингер. — Я… нет… просто я думал…       — Давай я отвечу тебе как капитан. Равный тебе. Я ни о чём не жалею. Я уважал эту команду. Уважал тех храбрецов, что были в ней. Уважал тебя. Уважал даже твоё решение отправиться за Тандерклэшем. Но с меня достаточно. Ты больше мне не командир, а они — не мои товарищи. Уж прости, но я не оставлю свою новую жизнь и ботов, за которых я теперь в ответе.       — Извини…       Тут Сиспрей, тихо смеясь, положил ладошку на плечо поникшего друга и сказал:       — Да ладно, это не со зла. Наверное, я прикипел к этому месту. Тут спокойно, опрятно, моя родная стихия, в конце концов, — минибот указал Спрингеру вдаль. — Тем более где ещё на Кибертроне увидишь такие закаты…       Светило, наполовину ушедшее под воду, больше не ослепляло острым белым светом. Вместо этого, его сияние обволакивало его красноватой короной, вокруг которой нависало фиолетовое полотно небосвода. В чём-то Сиспрей был прав: куда не пойди, везде над головой витала плотная завеса из дыма и пепла. Твин Твист почти что забыл, как выглядит закат на севере, а теперь не мог отвести окуляров от выглядывающих около солнца звёзд. Спустя минут пять Сиспрей заговорил:       — Спрингер, хочу тебя кое о чём попросить, — трехрежимник вопрошающе посмотрел на минибота. — Твои ребята… Не дай Импактору с его бредом до них добраться и сделать из них очередных Роадбастеров и Твин Твистов. Ты говорил, что тебе стыдно за то, что ты бросил нас тогда. Так хоть их теперь не бросай.       — Хорошо, — Спрингер сделал несколько коротких кивков.       — Думаю, вам уже пора. Давай к «Ксантиуму».        Твин Твист только и успел спрятаться за угол будки, чтобы поднявшиеся на ноги собеседники не заметили его. Они выглядели настолько увлеченными друг другом, что, пройдя мимо прижавшегося к стене Рэкера, не заметили ни его, ни его ауры, которая сейчас была крайне неспокойна. Её волновал один вопрос: что не так с Импактором? Почему они так его ненавидят? Потому что у него есть убеждения и способность делать сложные выборы? Ладно Сиспрей — с самого первого его появления он был мягкотелым неженкой, но Спрингер… Неужели он не мог оценить то, что делал Импактор для команды? «Бред»? Что это вообще такое? Учить твердости, уверенности, прививать чувство долга и ставить выше всего важность их цели, то есть победы, это бред?       Навалившиеся вопросы грузили процессор один за другим. А ответов не было. Только возросшая неприязнь к Сиспрею. Внимание приковалось к мелькающим вдали зеленым контурам брони Спрингера. Надо идти. Топспин уже был у корабля, судя по опустившейся на линзы тени.       «Ксантиум» стоял вдалеке от остальных, более мелких перехватчиков. Из темневшего неба его выделяли красные полосы по краям крыльев и огромные размеры: поставь его вертикально — он бы сравнялся по длине с Омегой Супримом. Да и по форме тоже он больше походил на летающий бастион с турелями и ракетницами во всех свободных местах. Служба «Ксантиума» шла с давних времён, когда в команде не было даже Спрингера, и древность его выражалась далеко не в выцветшей бордовой окраске. Внутри был бардак. Не переставленная на нужные места мебель, пробоины где только ни попадя, никакая амортизация — словом, Броадсайд был не самым худшим вариантом передвижения.       Рядом с опустившимся на землю трапом собралась в полном составе вся половина Рэкеров, уже накупившая целую кучу барахла, от еды до брелоков. Твин Твист незаметно для для всех, через толпу проскользнул к Топспину. На полпути Сиспрей отделился от присоединившегося к остальным Спрингера и заложил руки за спину, явно готовясь к прощанию. Внимание снова приковалось к нему.       — Здесь завершается наша неожиданная встреча, — проголосил минибот. — Некоторых из вас я знал, некоторые для меня — полнейшие незнакомцы. Но это не помешало ни мне, ни вам насладиться этим вечером. Возможно, вы ожидаете от меня напутствия, как от более мудрого бота… Но всё, что я могу вам сказать, вы уже давно слышали от Капа, так что я не буду оригинален. Гордитесь тем, что вы Рэкеры. Вы — смельчаки, напоминающие таким как я о нашей непримиримости, о нашей силе, что бы там не думали десептиконы. Держитесь друг за друга, цените настоящее, не забывайте тех, кого с нами больше нет, и идите наперекор даже самому худшему будущему. Попутного вам ветра, ребята.       Что-то кольнуло в груди… у Топспина. Твин Твист почувствовал это, но его искра пребывала в непоколебимом равнодушии. Прощальные взмахи с одной стороны, расчувствовавшиеся Рэкеры — с другой. В реальность джампстартер вернулся, когда трап зазвенел под весом восходящих на борт автоботов. Обитый гусеницей сервопривод уже встал на ступень, и вдруг сзади послышался голос:       — Извиняюсь, можно выдать мне Твин Твиста. Всего на брийм.       Твин Твист тут же посмотрел на стоявшего на пару ступенек выше Спрингера, который без лишних слов кивнул головой в сторону Сиспрея. Нехотя, с презрительными складками в области щек, Рэкер сошел на землю и направился туда, куда ему приказали. Расстояние между двумя ботами сократилось до пары метров, Твин Твист, стараясь не опускать взгляд вниз, как можно более важно, спросил:       — Чего надо?       — Хочу узнать об Импакторе, — очередное упоминание имени командира заставило Твин Твиста закатить окуляры. — Дело в том, что вчера, мне вдруг приходит от него сообщение, в котором сказано: «завтра ко мне прибудет Спрингер с его компанией». А затем ни слова. Что у вас там на юге творится?       — А чего ты меня спрашиваешь? Со Спрингером говори.       — Всем известно, какие у Спрингера с Импактором отношения: расспрашивать его бесполезно. А вот ты — из его шайки. Вертишься рядом с ним, слушаешь его болтовню… Кому как не тебе знать, что у него на уме.       — За динамиком-то последи, — понизил голос Твин Твист.       — Кому тут и стоит последить за динамиком, так это тебе. Я тут капитан, если ты вдруг ещё не понял. Тронешь меня хоть пальцем — ближайшие пару квартексов проведешь в одиночной камере или ещё где похуже. Заруби на носу — я тебе больше не мальчик для битья.       — А норов у тебя появился, капитан…       — Звание обязывает. Выкладывай, и побыстрее.       — Я не знаю, почему Импактор отослал нас сюда, — раздраженно цедил Твин Твист. — Я просил остаться, но он отказал. Ничего. Я. Не. Знаю. Понял?       — Понял-понял. Но кое-чего не понял ты, — Сиспрей подступил прямо к груди джампстартера и уставился вверх, ему в лицо. — Когда я пришёл на эти берега, слово «Рэкер» здесь было ругательством. Заикнись я хоть на секунду, что был Рэкером, уже бы через джоор меня поймали в случайной подворотне, сломали конечности и запихали в мусорный бак. Поэтому я молчал, работал, создавал себе имя, и меня даже полюбили. Меня. А не безмозглого солдафона, такого как ты. Знаешь, что тут творилось, после того как я объявил, что к нам прибудут Рэкеры на «ревизию»? Да День Декларации на фоне того квинтеца показался бы милой ярмаркой научных достижений. Проходит день и появляешься ты. Светишь своей мерзкой рожей на все стороны… Не буду слишком задерживаться и просто скажу напутствие: разворачивайся, залезай в эту развалюху и лети в Праксус, к своему любимому Импактору, не забыв поджать хвост, как его самая верная сучка.       Из-за сжатых дентопластин Твин Твиста прорвался бешеный хрип, а шарниры на пальцах заскрипели от силы, с которой он сжал трясущийся кулак. А Сиспрей, видя, как корпус джампстартера трясется от несдерживаемого психоза, только расплывался в ухмылке.       — Что, ударишь меня? На виду у всех? Давай. Узнаем, сколько у тебя на самом деле хваленого Рэкерского духа.       Проводку жгло изнутри. Сзади жгли подлые взгляды Рэкеров, включая ожидающего Спрингера, с других сторон — взгляды случайных прохожих, начинавших интересоваться происходящим между двумя автоботами. Всё, что можно было сделать — сдаться. Сдаться этому мелкому уродцу, чьи сузившиеся окуляры мигали с такой невыносимой, детской уверенностью. Кулак медленно разжался в дрожащую ладонь.       — Молодец, — кинул последние слова Сиспрей. — А теперь проваливай, и чтоб твоей ноги в этом порту больше в жизни не было. И рожу сделай попроще.       Корпус Твин Твиста прерывисто повернулся кругом и зашагал к скребущему землю трапу, навстречу удивленным его скошенному лицу товарищам.       Затемнённые стены «Ксантиума» скрыли от всепроникающего вечернего света, но что самое главное — от Сиспрея. Уилджек с Капом прошли за штурвал, пол завибрировал от проснувшихся двигателей. Последний взгляд на шарков порт был кинут Твин Твистом из-за треснувшего иллюминатора, пока корабль набирал высоту. Из толпы четко выделялся уходящий в сторону ветвистых кранов желто-синий силуэт, исчезнувший сразу же, как ускорители дали последний толчок и понесли транспорт в обратный путь, через целое полушарие.       — Эй, Твин Твист, — раздался перебивающийся чавканьями голос Топспина. — У меня твои кислые энергоразрядники.       — Подавись ими, — пробубнил Твин Твист.       Уже через полминуты он зашёлся жутким кашлем, стараясь выплюнуть ползущих по топливопроводу фантомных энергоразрядников.