Декацикл к югу от Симфура

      Медотсек с самого утра наполнялся чуть желтоватым светом проходящего за иллюминатором солнца. За спиной уже остались гордый Праксус, плоские пустыни Трайакса, промышленный оазис Центуриона — злополучный Магнум-Пойнт, полнящиеся жгучими песками и маревом долины Пелехрома и Центурский перешейк. Они оставляли город за городом позади, голый поверхностный металл на глазах обрастал щебенчатыми чехлами, на которых оставались глубокие следы колес гигантского транспорта. У подножий растущих холмов возникали ржавчинные водоёмы — мелкие кратеры, внутри которых бурлила коричневатая смесь из редких кремниевых минералов.       — Эм… Мунрейсер? — донесся хриплый голос из угла помещения.       Перед оптикой возникло начищенное стекло, а на столь завлекавшем пейзаже появились трещинки. Который раз Мунрейсер поражалась тому, насколько легко она отвлекается, и осуждала себя, ибо дельному медику не полагается уделять внимания каким-либо мелочам, если это не нуждающийся в помощи бот. Повернувшись на голос, она увидела приподнявшегося на локти Дипстика, прикованного фиксаторами со стороны ступней к койке, и дергавшиеся над ним струны показателей функционирования.       Внимание обратилось к ящику прямо под стеклом иллюминатора. Искомый прибор возник в голове, чуть только на него упал взгляд: тест Т-модуля, небольшая вилка с рожками для пропуска разряда между ними. Спасённый Сэндстормом не просился на диагностику: сама Мунрейсер по душевной доброте предложила ему лечь на кушетку, поэтому теперь нельзя самой тянуть время и лодырничать.       — Наноклик… — фем успела настроить прибор, по пути до единственного автобота во вместительном и пустующем медблоке. — Сейчас я попрошу Вас ослабить стяги брони, чтобы я могла провести проверку вашего Т-модуля.       — Э-э, — Дипстик неуверенно помотал головой по сторонам, — этой штукой?       — Это абсолютно безболезненно, Вас всего лишь чуть кольнёт, как при укусе нанокомара, — заверила Мунрейсер.       Дипстик поморщился, но спустя момент створки его бронепластин в районе живота клацнули, открыв доступ к скопам деталей и проводов. Конструкция его механизмов удивляла. Такая простота и… экономия? Большинство магистралей оголены, внутренние компоненты потёрты, под слоем переливавшихся розовых трубочек вибрировали чуть ли не шестерёнки с валиками. Солдат-на-заказ, причём довольно старый. Удивительно, как он вообще работает в таком состоянии. Как он переносил своё заключение? Как, даже с помощью фазового переключателя, умудрился сбежать? Один его альт мод времён так Сентинела Прайма, какого давным-давно нет даже у Капа…       Удивление и жалость. Эти чувства играли в искре Мунрейсер и, судя по всему, улавливались искрой самого Дипстика, который смущённо поморщился и наклонил голову на бок.       — Мне потребуется время, чтобы добраться до глубинных компонентов, так что вы пока можете о чём-нибудь поговорить, — не отвлекаясь от продвижения вглубь корпуса, сказала фем. — Как Вам наш корабль? Как Вы провели ночь?       — Ха, — всё с той же неуверенностью выдохнул Дипстик, — у вас довольно уютно. Правда, я не смог заоффить, у вашего корабля какой-то странный фон.       Мунрейсер приподняла уголок губ. К ауре Броадсайда нужно привыкать не день и не два.       — Если честно, меня напрягает один из ваших… Синий такой, с одним окуляром, имя забыл…       — Вирл.       — Да, Вирл. Сильно уж он дёрганный. Есть ещё большой, с визором. И двое, не знаю, «спаянных» чуваков, странные они… Типа, ясно дело, вы — Рэкеры, такие супер-автоботы, но мне как-то не по себе среди некоторых из вас.       — Можете не волноваться, — успокаивающе проговорила Мунрейсер, — здесь вас никто не тронет.       Шлем Дипстика короткими рывками заходил вверх-вниз. Тем временем, фем уже добралась до камеры Т-модуля и начала медленно погружать тест в выстроенный ей «туннель» через сотни мелких пульсирующих волокон гидравлики.       Между рожками щелкнул разряд. Изо рта Дипстика успел выбраться непонимающий громкий выдох, прямо перед тем, как весь его корпус согнулся вдвое и сам по себе изменил форму. Мунрейсер быстро выдернула тест, пока его не сжевали смещавшиеся пластины. На платформе теперь, вверх брюхом, беспомощно возлегал тарахтящий внедорожник, наподобие неваляшки покачивавшийся на своей округлой крыше. Т-рефлекс работал исправно.       — Теперь трансформируйтесь обратно, — неизменно спокойным голосом попросила Мунрейсер.       Внедорожник поворочался ещё немного и повторил процесс изменения формы в обратном порядке. Детали встали на свои места, а из переднего бампера выехало расплывшееся в немом изумлении лицо.       — Это у вас, Рэкеров, такие прикольчики? — не поворачивая задранной вверх головы спросил Дипстик.       — Это у нас, медиков, — ответила Мунрейсер, — такие тесты на исправность. Не переживайте, через это все проходили.       — Я хочу домой…       Не успела Мунрейсер сложить все принадлежности обратно в ящик, как медблок вместе с остальным кораблем сотрясся от эха активации не настроенных должным образом громкоговорителей. Последовало объявление:       «Внимание всем автоботам, пятнадцать нанокликов назад Броадсайд пересёк границу наводки артиллерийских орудий Симфура, что означает начало нашего прибытия в «город пылающего хрома». В честь этого, все желающие могут пройти на капитанский мостик, где вас ожидает отдельная порция особого, альфа-облучённого энгекса. Это бесплатно… Наверное. Уилджек, отбой»       От неожиданности из манипуляторов Мунрейсер инструменты рассыпались по полу. Фем отпрянула от места удара, тем не менее быстро отойдя, тяжко выдохнув и протерев аудиосенсоры, встала на колени. Хотелось на миг в стиле Рэтчета по особо занятым будням или лихим выходным разораться на полкорабля и за борт отправить Уилджека, додумавшегося судя по всему на максимум врубить усилители. Однако она сдержалась и без лишних слов собрала свой инвентарь.       — По обстоятельствам! — обратилась Мунрейсер к зажмурившемуся от шума пациенту. — Впрочем, не думаю что сейчас тебе домой нужно. Там вон энгекс бесплатный дают, это возможность же одна на миллион!       — Спасибо… но я боюсь, после такого энегкса я точно никуда не вернусь, — посетовал Дипстик, потирая внешнюю часть основания сервотрака.       — Уважаю! Правильно делаешь, если не хочешь стать таким как Вирл, то нечего при любом удобном случае ходить и пить разную гадость, только мотор засоришь, да процессор угробишь! Особенно, если за безопасность ответственен Уилджек. Ты не думай, он хороший парень, как и все наши, но есть у него тяга к… веществам повышенной опасности и сомнительной стабильности.       Фем без дальнейших забот сложила лишние инструменты в ящик и плотно закрыла его. Оставлять их без присмотра было ошибкой, тем более что некоторые их находили излишне притягательными для использования в целях непредназначенных для хрупкого медицинского материала. После она повернулась к Дипстику и кивнула в сторону выхода. Делать здесь больше нечего.       Погудев системами, пациент скатился с койки и поравнялся с Мунрейсер около уже разъехавшегося шлюза, за которым оказались слоящиеся множеством проводов и вылезших пластин стены желтоватых коридоров. Желтизна всегда нависала над головой, несмотря на то, какая погода или время суток было на улице, и по этой желтизне двое автоботов двинулись в путь до капитанского мостика.       Медленным ходом добираться до точки требовалось минут десять, включая ожидания редких подъёмников без перил, что служили лифтами на разные уровни корабля. Сойдя с одного такого автоботы попали в более светлую часть Броадсайда, в так называемые «подступы к атриуму». Это были долгие лабиринты с прозрачными потолками, бывший грузовой отсек, перестроенный в своеобразный наблюдательный пункт. На шлемы тут же лег мягкий свет незатуманенного светила. Было видно, что этот свет сильно подействовал на Дипстика, поднявшего голову наверх и не способного отвести оптики от небесных просторов.       Стоило Мунрейсер подметить это вслух, Дипстик зашелся долгой и довольно бессвязной историей своей жизни. Несмотря на это, рассказывал он красочно: от момента своей активации, до взятия в плен в Магнум-Пойнте. По его признаниям, ему было не более двух тысяч ворн, что никак не совпадало с его вытянутым, «старческим» выражением лица.       — …Я ведь всю свою жизнь провел в Симфуре, — говорил автобот. — Его не зря называют «городом пылающего хрома», там каждое здание отделывают минимум раз в квартекс. А ещё там такие площади…       Слова Дипстика подогревали воображение фем. Раньше Мунрейсер сотни лет безвылазно проводила в реабилитационным центром в Гайгаксе, жалея, что прерванное транспортное сообщение ещё долго не позволит переехать хотя бы в соседний регион. Время шло, Кибертрон разрывался на части от повсеместных бомбёжек, а покрытые туманом войны места становились всё более загадочными и манящими. Но даже когда статичность и спокойствие исчезли с приглашением от Спрингера в команду, и жизнь быстро сменила свой темп, неподготовленный разум с большой долей изумления, восхищения и трепета познавал новый, давно забытый мир. А вот Симфур, что до, что после вступления в Рэкеры оставался недосягаемым. Это был единственный город, чьё былое величие война не только не поглотила, но и преумножила, позволила разрастись, закалила, и это создавало образ легенды и чуда в глазах ботов из других мест.       Монолог Дипстика о красоте его родных мест продолжался до самого прихода на капитанский мостик. Он больше не отливал кровавой краснотой из-за поднятых защитных экранов, что делало сильно укомплектованное помещение с низкими потолками визуально шире и свободнее.       В окружённом экранами кресле как всегда сидел несменный рулевой, который, видимо, заслышав приближающиеся звуки шагов, не повернув и головы в сторону прибывших, дважды ткнул манипулятором в угол, где стоял стол с щедро расставленными стаканчиками, где взаправду пенилась тёмно-розовая жидкость.       Но первыми, кто захотел полакомиться особым энегексом, Мунрейсер с Дипстиком не стали. Вероятно протоколы безопасности подсказывали что лучше бы для начала посмотреть на реакцию других «подопытных». Оперевшись одним манипулятором об край стола и держа пустую ёмкость в другой, держался на ногах Роторшторм.       — Кажись, он уже всё, — прошептал Дипстик спутнице. — Может, ему стоит помочь.       — Ничего смертельного, — отмахнулась фем, — головокружение пройдет; память о том, что не стоит вливать в себя сразу всю кружку дряни, останется.       Подавленный вид Роторшторма окончательно убедил Дипстика не прикасаться к содержимому стаканов, о чём автобот намекнул Мунрейсер быстрым шагом назад. Фем же приблизилась к столу, стукнула не способного разогнуться товарища в плечо и взяла одну из кружек. Надо было дождаться пока энгекс «остынет», о чём можно было узнать по лопавшимся с шипением пузырям на его поверхности.       Мостик уже наполовину был занят корпусами Рэкеров, не оставивших места маленькому Дипстику, которому теперь приходилось ютиться в углу. Состояние Роторшторма успели прокомментировать абсолютно все, пока Кап, тоже забравший свой напиток, по-дружески не отвёл его в сторону от общих насмешек. Не присутствовали только Спрингер, Импактор и Вирл, запертый в своей кварте. Всем не терпелось, наконец где-то остановиться больше, чем на одну ночь, на время избавиться от трясучки в шарнирах, вызванной ходящими во все стороны полами Броадсайда. Да и самому Броадсайду надо было отдохнуть.       — Ну что, ребята, — кашлянул Кап, как только вернулся на мостик с бессознательным Роторштормом в подмышке, — вот и заканчивается наше маленькое «дорожное приключение».       — Какое приключение? — обернулся Хот Род.       — Дорожное. Это жанр довоенных фильмов, где два и более героя отправляются в какую-либо дальнюю дорогу. К концу фильма цель дороги чаще всего теряет значение, так как за время, проведённое вместе, герои осознают ценности дружбы, учатся понимать друг друга, меняют свои взгляды на жизнь и всё в таком духе.       — Ха, ну если я чему и научился, — Хот Род сложил руки на груди, — Вирла лучше всего держать в четырёх стенах.       — Эй… — пробубнил подвешенный в объятиях Капа Роторшторм. — Если б не Вирл, мы б до сих пор сидели у той трещины… Не надо гнать на Вирла…       Рэкеры дружно посмеялись над сломавшимся голосом парня и тем, какое утверждение им было сказано. Никто не любил Вирла; это признавала даже Мунрейсер, которая, как медик, относилась ко всем на этом корабле с уважением. Вирл был неизлечимой болячкой сам по себе; достаточно было взглянуть на потрёпанного Сэндсторма, выбиравшегося из Магнум-Пойнта явно с боем. Но по правде, её интересовало то, по какой причине бот может стать настолько чокнутым. Может, конечно, и по природе дурак, она слышала о том, что боты, да и любые живые существа деляться на четыре приоритета — умных, тех кто помогает и себе, и другим, бандитов, которые вредят всем, кроме себя, простофиль, противоположностей бандитов и дураков, которые вольно или невольно делают гадость всем, включая себя. Трудно сказать, как это берётся, но в тоже время абсолютно понятно, что придумавший это разделение — гений. Правда, ей всё равно было неудобно.       — Эх, ну плюс два события в банк данных, — констатировал Хот Род. — Жду не дождусь Симфура.       — Ты ведь понимаешь, что в обычную гостиницу мы не влезем, не наш уровень, — произнес Руин, прочистив свое горло энгексом. — Следовательно, будем жить по соседству с… ну, понимаешь с кем.       — Нет, — пожал плечами Хот Род, — нет, не понимаю. С кем?       — С Диноботами, чувак, — закончил Рэк.       — Вот блин… А я ведь ни разу не видел Диноботов вживую. По экрану смотрел выступления Гримлока, и всё. Интересно, какие они…       — Скажу сразу, — вклинился Твин Твист, — не самые приятные ребята.       — Ты говоришь это обо всех, Дабл-Ти, — перевёл внимание на джампстартера Хот Род. — Да и сам ты тоже не верх галантности.       — Я тебе не «Дабл-Ти», Родя, — уткнулся Твин Твист в свою кружку, откуда сразу донеслись чавкающие звуки. — А насчёт галантности я тебе ещё поясню. Есть у меня история про мелкого водоплавающего галантного шурупа…       — Я, кстати, тоже не встречала Диноботов, — Рэкеры обернулись на голос Мунрейсер. — Странно, учитывая с кем нам обычно приходится работать.       — Мир не так уж тесен, Мунрейсер, — ответил Сэндсторм. — Четыре фронта, десятки тысяч километров общей площади, распределение боевого состава ни к шарку. Какова вероятность того, что мы окажемся хотя бы в одном секторе с Диноботами? Их и сейчас в Симфуре может и не быть… К слову, я видел хронику: то, что остаётся от десептиконов после встречи с ними — та ещё жесть. В какую только технику они трансформируются, не представляю…       — Технику? — с иронией переспросил Рэк. — Я не уверен, что они хоть во что-то трансформируются. Говорю, дело пахнет шлаком, когда даже на Автопедии про них информации с гулькин нос. Небось, Высшее Командование руку приложило. А напомнить, кто у нас входит в Высшее Командование? Гримлок! Вот те на…       — Клянусь, Рэк, у тебя Автопедия мозгового модуля. На кой Диноботам скрывать информацию о себе? Они, буквально, наш главный сдерживающий фактор после Метроплекса.       — Ну так поэтому! К чему простым ботам знать о нашей ударной силе? О её слабостях, неудачах, обличающих моментах…       — Чувствую, про радиоэлектронную войну ты не знаешь…       — Так, всё, мы отходим от темы, — хлопнул в ладоши Хот Род. — Предполагаю, что никто на этом корабле, включая сам корабль, своими окулярами не видели Диноботов. А знаете, что это значит?       Роторшторм задрал не замутненное раздумьями лицо и повернул его к Капу:       — Байки!       Хот Род хлопнул в ладоши ещё раз и обратился к Капу.       — Заводи шарманку, дед!       — «Деда» я ещё тебе припомню, галлиежуй, — Кап поставил Роторшторма на его шатающиеся опоры, подсел на ближайшую скамью и зажег сай-гару, тут же наполнившую комнату желтым дымком с золотыми частичками в воздухе. — Значит, хотите узнать о Диноботах?       Ответ стал ясен, как только Капа окружила заинтересованная толпа. Из раза в раз, какое бы ни было время, день или ночь, штиль или буря, беда или радость, байки старого формера пользовались неизменным успехом у благодарной публики. За искрой «боевого коня» скрывалось немало историй на любой лад: от пьянки тысячелетней давности до эпопеи о «Тезарусской дробилке», после которой схватившему приступ Капу от собственного повествования приходилось насильно вводить успокоительное, попутно отбиваясь от его атак.       Сай-гара испустила последний густейший клок дыма, с головой поглотивший рассказчика, и следующим, что услышали Рэкеры, стал тихий, умеренно хриплый голос:       «Вспомните себя полторы тысячи ворн назад. Кем вы тогда были? Сидели в тихих заводях, вдали от грохота орудий и ора сталкивавшихся армад? Или вас вовсе не было у Праймуса в планах? В те времена отряд автоботов испахивал Кибертрон вдоль и поперек, бился с десептиконами, гордо нёс за собой бремя самой опасной работы и самого почетного звания: Рэкер. Мужественные боты, готовые броситься в пасть зверя, чтобы своими манипуляторами её и разорвать. Их слава гремела на весь мир. Но потом, из толпы простых вояк выступил один дерзкий и упрямый автобот, заявивший, что он, не более чем с горсткой своих друзей, добьётся того же, чего Рэкеры добивались долгие сотни циклов. Имя того автобота было… Гримлок.       И, поверите или нет, вместе с четырьмя бойцами, что последовали за ним, он начал одерживать победу за победой. Саботаж за саботажем, операция за операцией, бойня за бойней… И вот уже Гиперион заметил того выскочку. В лидере проснулась зависть, и незаметно для всех началась борьба. Борьба между Крушителями и новоявленным Объединённым отрядом «Удар Молнии».       Но это была не та губительная ненависть, что разрушала разумы и хоронила в своих низких резонах. То было дружеское соперничество, в котором не было победителей, но был идеал, стремясь к которому обе стороны становились лучше сами и делали лучше мир вокруг. Сегодня в новостях чествуют отбивших фронт на очередную милю Рэкеров. Завтра — «Удар Молнии», освободивших целый регион, устроив диверсию в штабе врага. Сильнейшее топливо и, вдобавок к нему, нежелание быть хуже других, стать позором подпитывало их. И Гиперион, и Гримлок это знали.       Однако время шло. Соревнование сходило на нет. Гипериона не стало, как и многих Рэкеров. Приходили новые, не знавшие о тайной вражде, и уходили, так и не узнав. Ощутив превосходство, Гримлок возомнил о себе. Исчез кричавший остановиться внутренний рычаг, сломался гироскоп, позволявший балансировать на тонкой нити над пропастью гордыни, да и сама нить тоже лопнула. Вот с тех вот пор всё успокоилось. Обе команды вступили в свой новый этап, продолжали сражаться, но порознь. Не желая ни видеть, ни знать друг друга.       Гримлок с его ботами были знамениты своей непредсказуемостью. Порой она приносила невероятные результаты… Порой — ужасную горечь… И в день атаки на Иакон второго пришло хоть отбавляй. Пост, что «Удар Молнии» должен был сторожить, опустел, стал уязвимым для внезапного нападения, и десептиконы воспользовались этой брешью. Вы знаете события того дня: тысячи, десятки тысяч погибших, взятых врасплох. Небо Иакона, как и в день смерти Зеты Прайма, затуманилось пеплом жестокого побоища; энергон вновь обагрил очищенные тяжелыми трудами улицы…       Что же Гримлок? Он исчез. Его сигнал канул в ржавых бурях Гидракса, и его, вместе с его командой сочли пропавшими. К тому же поисковая группа, разыскивая Гримлока, пришли к куда большему открытию, затмившему все остальное — последнему озеру энергона. Об «Ударе Молнии» благополучно забыли.       Но спустя декацикл у границы ещё не догоревшего Иакона появились странные боты. Измученные, посеревшие от пламени и почерневшие от засохшего топлива на корпусах, еле держащиеся на ногах. В них быстро различили тех самых дезертировавших автоботов и бросили в камеры, готовя к скорому приговору, несмотря на многие иные проблемы. При более же близком рассмотрении в них заметили изменения. Члены «Удара Молнии» стали крупнее. Сильнее. Опаснее. На себе они несли панцири из неизвестных сплавов, а трансформировались в ранее невиданных, пугающих животных, каких не водилось на Кибертроне ни в одну эпоху.       Но всё же больше изменений заметили внутри самих автоботов и, в частности, в Гримлоке. Всё время своего заключения он провёл безмолвствуя, подавленно, смотря в одну точку в своей камере. Слова давались ему с трудом; время от времени он свирепел и кричал свое имя. Было ясно — с ним что-то случилось.       Однажды его выпустили на свободу, так и не решившись довести разбирательства до конца. Представ перед Высшим Командованием, Гримлок поразил всех своей… Смиренностью. Кротостью. Рассудительностью. Даже Оптимус Прайм не мог поверить в то, что возвышающийся над ним великан ранее был безрассудным и неподконтрольным Смельчаком. Гримлок уходил от всех вопросов о том, что с ним случилось. Ответ был для всех очевиден: случившееся где-то далеко и когда-то давно ударило по тому самому рычагу, приведя его в нужное положение. В механических движениях исцарапанных, позолоченных доспехах не витало и грамма злобы; грубый, сбивающийся голос произносил самые неожиданные слова; за рубиновым визором виднелось лишь раскаяние.       Прошло немало ворн. От старого безжалостного Гримлока осталось одно имя, ныне вызывающее уважение в окулярах автоботов и трепет в искрах десептиконов. Он блестящ, как генерал, и несравним, как воин. А за ним идут четверо его боевых товарищей, теперь называющих себя непонятным именем — Диноботы»       — А сами-то они, — тихонько прервала рассказ Мунрейсер, — какие?       Вопрос, хоть и был ненавязчивым и стыдливо произнесённым, разрушил атмосферу истории, выбив слушателей и самого Капа из творившихся давным-давно событий. Золотые искорки, исходившие из сай-гары, будто разом поблекли, и дневной свет лег на полы капитанского мостика.       — Какие… — повторил для себя Кап. — Я не хочу портить вам впечатления. Всё, что я могу рассказать, вам покажется бредом и преувеличением, если не вы не увидите всё своими окулярами… Скажу одно: не судите по обложке. Забудьте, что каждый из них способен в одиночку управиться с целым батальоном солдат. Забудьте, что самый мелкий из них — ростом на две головы выше Импактора. Забудьте, что они трансформируются в неведомых тварей, вид которых вы будете видеть в кошмарах… Они — такие же боты, как и вы. Да, у них есть свои тараканы, но не думайте, что они тупее или хуже вас. Не думайте, что они — безмозглые животные; проявляйте к ним уважение… Потому что неуважение с их стороны вы почувствуете очень быстро. И скорее всего уже перед ликом Праймуса…       От финальных слов Капа воздух в комнате сперло. Стало так тихо, что на первый фон вышел треск мельчайших шарниров на пальцах Дипстика в другом углу. Лица Рэкеров изображали либо натянутую непоколебимость, либо дрожали в затаённом напряжении, как это получилось с Мунрейсер. Для неё всё услышанное было в новинку, настолько что фем приобняла саму себя. В ней играл не только ужас, но и новоявленное любопытство, ведь таких ботов можно смело назвать экспонатами.       — Знаешь, Кап, — искра вздрогнула от внезапного голоса Твин Твиста, разорвавшего пелену тишины своим динамиком, как он делал это же с металлическими породами своими бурами. — Ты прям умеешь нагнать жути из пустого места.       Далее разговор снова вернулся к шуткам и обсуждениям услышанного. Перед впечатленной Мунрейсер возникали монструозные громады размером с гештальтов; смутные силуэты звериных альтмодов из скребущихся друг об друга пластин и кольев… Одно лишь их имя веяло неизвестностью: Диноботы. Приставки «дино» не существовало ни в одном словаре; ни на одном диалекте, ни даже в старокибертронском не было схожего по звучанию слова…       Еще сильнее возросшее любопытство можно было удовлетворить, как это сделал Рэк — открыть Автопедию и начать читать одноименные артикли, выкрикивая: «А здесь написано…!». Но Мунрейсер не сильно доверяла этому ресурсу, зная, как там коверкают историю и вырывают цитаты из контекста. Да и прежде, чем интерес смог бы взять верх, прозвучало очередное объявление Уилджека, уже не по кряхтящим динамикам, а из-за спинки вращающегося кресла:       — Всем внимание, входим в зону приёма Хаба Симфура. Рекомендую включить демпферы и понизить скорость приёма, а то жахнет не по-детски.       Мгновение, и где-то в глубине мозгового модуля щелкнули предохранители. Вход в зону охвата нового Хаба для неподготовленного или непредупрежденного бота часто сопровождается неприятными симптомами, из которых режущая как циркулярная пила мигрень — самый слабый. В процессор врезаются сотни тысяч мегабайт данных, раскаляют микросхемы, жгут провода, пока сам бот застывает во времени с искаженной, не успевшей до конца запечатлеть боль, гримасой. Праксус стал для Мунрейсер хорошим уроком внимательности.       В момент подключения к Хабу Рэкеры, все как один, схватились за головы, ведь даже включенные демпферы и максимально пониженная скорость приёма не смогли полностью заглушить обрушившийся на процессор колоссальный поток данных. С минуту перед затуманенными окулярами кружились белые стружки помех, а аудиосенсоры пытались привыкнуть к разыгравшемуся фоновому свисту. Накопленные за многие ворны многими автоботами, находящиеся на потаённых серверах, где-то в сердце огромного мегаполиса коды улеглись в скромные мозговые цепи внутри остывавшей головы.       Настроившиеся на дневной свет окуляры начали снова различать окружение, а очистившийся слух уловил шаги, идущие с лестницы позади. Оттуда же послышался чуть сбивчивый, но вполне узнаваемый голос:       — Ну что, народ, уже прочувствовали вычислительные мощности Симфура?       На мостик, держа ладонь на лбу, взошел улыбающийся в два ряда дентопластин Спрингер, в сопровождении совершенно противоположного ему по настроению Импактора, хмурого, потиравшего уже и без того блестящий шлем.       Под невысоким потолком толкалась и гомонила целая дюжина цветастых корпусов, что заставило Мунрейсер найти место чуточку свободнее — пустое пространство рядом с креслом рулевого. Уилджек, не потревоженный болтовнёй сзади, был полностью поглощён работой с интерфейсом корабля, взмахивая руками то по одному нависавшему экрану, то по клавиатуре на подлокотнике, а его антенны мигали так быстро, что совсем окрасились в белый цвет. Ему приходилось следить за разрывающимся от нескончаемого потока сообщений датападами, окрасившимся в красный горошек радаром и ещё за десятками других панелей с отчетами о состоянии Броадсайда.       Сама Мунрейсер так увлеклась наблюдением за работой поскрипывавших от напряжения манипуляторов Уилджека, наверняка скривившего лицо под щитком, что не различила громкого металлического стука, пришедшего откуда-то сверху. Никто их Рэкеров посреди общего гама также не побеспокоился из-за подозрительного звука.       — Вы слышали? — Мунрейсер-таки отвлеклась на обеспокоенный голос Сэндсторма.       Вопрос трехрежимника установил тишину. В ней стали отчётливее слышны приглушенные постукивания с крыши, будто кто-то крался по ней. Следующим звуком стал скрежет образовавшегося из ладони Сэндсторма оружия, которое он тут же направил вверх, ведя лазерный прицел следом за смещавшимися в сторону носа корабля стукам.       На поспешное действие Сэндсторма отреагировал Спрингер приказом опустить оружие. На приказ Спрингера отреагировали одновременно поддержавший его Кап и несогласный с ним Импактор. А дальше снова начался гам.       Каждый Рэкер заголосил наперебой; про продолжавшиеся стуки как будто все забыли. Сэндсторм всё держал автомат на взводе, Спрингер с Капом успокаивали также выхвативших оружие Роторшторма и Твин Твиста. Хот Род с Топспином перекрикивали остальных, пытаясь объяснить возможные причины звуков…       Обстановка, однако, оборвалась так же быстро, как и началась, когда наблюдавший за разжигавшимся конфликтом Уилджек, сидящий из-за этого вполоборота, повернулся проверить мониторы.       — Драть меня болгаркой! Это кто?!       Увидев причину испуга Уиджека, Мунрейсер отшатнулась от обзорного стекла. Снаружи, загородив поступавший внутрь помещения свет, держась на одном манипуляторе за выступ на крыше, прямо напротив толпившихся Рэкеров висел автобот. Острый силуэт, подчеркиваемый красным неоном, вглядывался внутрь статичным бирюзовым визором и осторожно стучал кулаком по внешней стороне бронестекла. Точно подгадав момент, когда все находящиеся внутри корабля потеряют дар речи, автобот заговорил:       — Э-эй, Рэкеры, привет? Меня слышно? Это Свуп, Динобот. У вас тут стекло тонированное и похоже звуконепроницаемое, но мне тут нужно кое-что вам доложить. Мы вас засекли на подходах к городу, пытались отправить вам сообщение, которое не дошло, наверное, скорость приёма у вас низкая… В общем, я тут сейчас отправлю вам по прямой связи ориентир…       Силуэт закопошился в наручном интерфейсе, и спустя буквально секунду монитор Уилджека звякнул, оповещая о новом сообщении.       — Это безопасный маршрут. Так вы проедете на своем здоровом транспорте до самого Главного штаба, не раскурочив при этом ни одной улицы. Далее, мы вас встретим у черного входа, так что не потеряетесь, — гребнистый шлем быстро мотнулся прочь от стекла, а затем обратно. — Через клик въедете в пригород, а там до центра — считанные бриймы. Добро пожаловать в Симфур, Рэкеры.       Свуп последний раз блеснул визором, отцепился от выступа и, не успев покинуть зоны видимости обзорной панели, трансформировался в трясущееся от потоков ветра, крылатое существо, мигом подхваченное красной струей раскаленного воздуха и невероятно быстро для таких размеров унёсшееся в далекую белизну неба.       Разразившийся спустя считанные секунды после этого гомон, несмотря на всю свою силу, не смог в очередной раз отвлечь Мунрейсер, чьи окуляры завороженно бродили по яркому небосводу, высматривая редеющий инверсионный след существа.       Запечатленный в памяти силуэт рассматривался процессором под всеми возможными углами, с мельчайшими выступами и деталями: исполосованный красными впадинами корпус, дугообразные крылья, сглаженные макушки которых выглядывали из-за спины, ярко-желтый кокпит на груди или нечто очень на него похожее — облик Динобота, коим и назвал себя незнакомец, очень быстро вырисовывался взбудораженным воображением, как и облик того гротескного создания, промелькнувшего перед застывшей оптикой в доли мгновений.       Болтовня за спиной более не интересовала Мунерйсер, восторженные возгласы смешивались с упрёками в сторону, очевидно, тех, кто собирался открыть огонь по невинному посыльному. Сидевший не в меньшем поражении Уилджек медленно щёлкал кнопки на пульте, просматривая предложенный Свупом маршрут и выводя его на обзорное стекло, тут же помутневшее, чтобы солнце не мешало окулярам следить за выскакивающими ориентирами.       Вся следующая часть дороги прошла для фем в прострации от увиденного, во время которой она, с приоткрытым уголком рта, косилась куда-то в угол помещения. Поднять голову заставил легкий тычок в плечо от Уилджека.       Перед кораблём из синей пустоты и сверкавшего горизонта выросла, даже с высоты капитанского мостика, гигантская крепостная стена, а из-за её очерченного солнцем верха высовывались шпили многоэтажных домов. К тому времени шум за спиной давно утих — автоботы дружно поглощали взглядами тот самый «город пылающего хрома», возникший как мираж на фоне пустынного марева.       По бокам проходили горбатые холмики-доты, из прорезей в которых высовывались потревоженные оглушающим ходом Броадсайда шлемы. Стена росла всё выше по мере приближения к её основанию, как оказалось, усеянному подсвеченными входами в туннели под самой стеной, как норы у основания крупного техностения. Около одного такого Уилджек развернул руль в сторону, отчего Броадсайд далее двинулся вдоль подножия вала, по протяжной тени, прохлада которой сразу проникла через разогретое стекло внутрь запаренной комнаты.       В один момент впереди показался ещё один проход, гораздо шире и выше, и именно в ту сторону повернулся руль. Было видно, как маленькие автоботы вблизи того прохода зашевелились, чтобы привести в действие гигантский механизм открытия не менее гигантских ворот. Звук натужного скрежета и ор сигнализации смог пробиться через стены корабля, поразив аудиосенсоры всех находящихся внутри.       За воротами последовал долгий темный туннель с редкими красными лампами, несмотря на свои размеры, светившие хуже самого бедного фонарика. По корпусу неспешно ползли рассеянные лучи бордового цвета, так и норовя время от времени ударить по окулярам и оставить неясную зернистость во взгляде. Рэкеры продолжали стоять полностью уделив внимание Уилджеку, что единолично проводил корабль через темноту вековых оснований находившейся прямо над их шлемами стены.       Снова ощутить жар солнца удалось при выходе из туннеля. В ослепивших своим блеском стёклах виднелось долгожданное городское пространство. Мунрейсер краем глаза заметила, как из-за спин её товарищей выступил Дипстик, приблизился к стеклу и оперся обеими, слегка трясущимися руками.       Перед Рэкерами предстал Симфур — воистину город пылающего хрома, через свои тянущиеся к небу башни обзиравший вошедших в него автоботов. Колеса Броадсайда прикоснулись к твёрдому, обработанному металлу широкой, словно предназначенной для взлёта крупных грузовых самолётов, трассе. Тонкая полоска стекла, через которую наружу пробивались пытливые окуляры, не могла передать и десятой части скрывавшихся за ней красот: здания уходили так далеко вверх, что даже с задранной головой нельзя было рассмотреть их шпили; прохожие боты разных цветов, разных форм и размеров глядели на гремевший расшатанными бронепластинами грузовой транспорт, а некоторые, казалось проникали взглядами внутрь рубки, отчего Мунрейсер спешила потупить взор; огни неона, окрашенные в цвет задних фар своих владельцев выхлопы, разрозненные мигания сигналов на скрытых за вычурными арками перекрёстках, цифровые плакаты и постеры, экраны вещания — каждый пучок света складывался в моргавший на все лады, радужный пазл, и это всё равно не представляло полного сияния Симфура.       Пока виды наружного мира одолевали воображения автоботов, корабль вошел центральный район города — скопление военных центров, штабов, исследовательских комплексов, воинских частей и прочих милитаризованных построек. Цифра расстояния на голографическом проекторе на стекле стремительно уменьшалась по мере приближения к одному визуально расчленённому на отсеки зданию в форме угловатого, вытянутого рычага, такого как тот, который только что переместил вверх Уилджек. Ход замедлился.       Впереди показалась часть того здания, на которой дорога заканчивалась. Мунрейсер не удалось различить, но в этой части виднелась прорезь, как будто там был ангар, достаточно большой, чтобы туда без проблем вместился Броадсайд. Это и была конечная точка маршрута.       Фем так и продолжила бы стоять у стекла до последнего, тормозящего толчка корабля, если бы не Уилджек:       — Эй, Мун, — плеча коснулась ладонь рулевого, — оглянись назад.       Потревоженная тычком Уилджека Мунрейсер обернулась назад. На месте столпотворения осталась пустая комната с разбросанными по полу стаканами.       — Ребята пошли собирать вещи, к выходу готовиться. Тебе бы, я уверен, тоже не помешало собраться.       — А ты не идешь? — спросила фем.       — Сначала надо остановить нашего скорохода, — Уилджек приподнял большие пальцы с контрольных панелей, чтобы указать на личность «скорохода». — К тому же без меня вы корабль всё равно не покинете. Давай, поторопись.       Не захотев терять времени Мунрейсер быстрыми шагами удалилась с капитанского мостика. В отличии от Роторшторма или Топспина фем, в незнакомой обстановке, уверенно обходилась без лопавшихся от загруженности десятками безделушек баулов. Было лишь три вещи, что всегда сопровождали её в новых местах, и именно за ними она отправилась в свою каюту.       Под ногами заходил пол — Броадсайд начинал долгую процедуру торможения, для стороннего наблюдателя включавшую в себя глубокие глотки топливных шлангов за стенами, скрипы дальних пластин, хрипения расслаблявшихся механизмов и, самое опасное, несколько внезапных, резких рывков всего корпуса. Однако даже незнающий об этих тонкостях бот обратил бы внимание на разбросанные по всем коридорам поручни под потолками. Успел схватиться — не ударился головой о ближайший косяк. По пути до каюты Мунрейсер пришлось два раза замереть, чтобы по утробному вою под ногами почувствовать приближавшийся толчок, а затем подбежать к ближайшему поручню и устоять на ногах.       За шлюзом с прибитой к нему табличкой «Мунрейсер» скрывалась средних размеров комната, внутри которой, как показал бьющий через окно свет, уже не один час мариновались комки пыли, составлявшие к нынешнему моменту пылевой туман. Однако помимо этого, всё остальное — вещи и фурнитура — было в полном порядке и на своих местах. Фем быстро обошла каюту по периметру, на автомате обшаривая нужные ящики и стеллажи, и у выхода очутилась с теми самыми тремя вещами: уникальной снайперской винтовкой сборки Айронфиста, способной разделятся на два скорострельных пистолета или уплотняться в тонкое, продолговатое копье, — на случай потасовки, частым случаем для Рэкеров; пачкой из восьми энергокубиков — на случай голодовки; обгоревшим аудио регистратором, физической копией, наподобие побитого жесткого диска… на случай напряженных обстановок.       Все было готово. Шлюз заперся после введение короткого кода, и теперь откроется только по возвращении Мунрейсер на борт.       Команда ожидала остановки Броадсайда в бордовом полумраке предбанника. В стороне от них держался Дипстик, по выражению лица пребывавший в крайнем нетерпении. За исключением Уилджека, на котором лежала задача безопасно остановить транспорт, в общей гурьбе не присутствовал лишь Вирл, что можно было понять просто по невзволнованной тишине. Возникали вопросы о том, что он будет делать внутри Броадсайда, запертый в своей каюте, в полном одиночестве, не натворит ли чего… Когда Импактор объявил о том, что «садит этого полоумного туда, откуда он не сможет вредить всей остальной Вселенной», все восприняли это как шутку и сиюминутное, необдуманное решение. Но стоило бы привыкнуть к тому, что даже за самыми эмоциональными и пристрастными поступками Импактора скрываются расчёт, холодность и убеждённость, а также вера в то, что любое его действие — на общее благо.       Корабль тряхнуло в последний раз. Эхо толчка ушло вглубь механизмов транспорта, сквозь стены и провода, через каждую живую деталь, пробрав изнутри всего Титана, и остался покой. Пол больше не дрожал, колёса не гремели, а в шарнирах догорали последние импульсы постоянной тряски.       С минуты на минуту послышался гул быстрых шагов, а за ним нарисовался выбежавший из-за угла Уилджек, в ладони которого болтался контейнер с его оборудованием.       — Все системы переведены в энергосберегающий режим, — рапортовал искаженным эхом рулевой. — Уровень топлива — тридцать один процент, и более не понижается. По прошествии пяти орн, десяти джооров, пяти кликов, сорока семи нанокликов и двух тысяч трехсот сорока восьми километров общего пути… мы достигли нашего пункта назначения.       Простые слова возобновили трепет в искре Мунрейсер. Возникало чувство приятной утомленности, осознание того, что что бы ни было снаружи, оно оправдывало весь пройденный путь. Возможно Спрингер почувствовал то же самое, но с прибавкой оптимизма. Он резко повернулся кругом к не ожидавшему такого Импактору и, приложив ладонь к виску, без иронии или насмешки, зато с легкой усталостью в голосе проговорил:       — Капитан, рад доложить о выполнении поставленной вами задачи. Разрешите спустить трап и сойти на землю.       Импактор недоверчиво оглядел Спрингера, покрутил головой вокруг, заглянув в оптику затихших Рэкеров, и вернулся к Спрингеру.       — Что-то в прошлый раз таких формальностей от тебя я не слышал… — тут он с легкой смешинкой фыркнул, мигнув желтыми окулярами, и более простым тоном ответил. — Ну, шарк с тобой, разрешаю, Спрингер.       Только и ждавший этого трёхрежимник локтем нажал на кнопку открытия. Шлюз, как и во все остальные разы, открывался с металлическим мычанием на протяжении ровно шести секунд. Как и в прошлые разы, свет ударил по чувствительным камерам за линзами, привыкшими к холодящей темноте предбанника. Корпус как будто сам сделал первый шаг по выехавшему вниз трапу.       Место, где оказались Рэкеры, было чем-то вроде выемки между строениями комплекса, окружавшими всё внутреннее пространство. Налево шла дорога, на белой пунктирной разметке которой четко виднелись грязные отметины от выдохшихся колес транспорта. Там блестели голубоватые стёкла верхних этажей, в то время как нижние были наглухо забиты серыми бронепластинами без малейших прорезей. По площади место походило на сквер, но более пустой, бесцветный и с расставленными по периметру боевыми джетами ручного управления на шасси выше приплюснутого шлема Роадбастера. Спереди маячили красные огни шлюза, куда Спрингер и повёл остальных.       Отдельного упоминания заслуживал воздух. Свободный, колышущийся от ветерка, а не от марева, чистый, уж точно чище чем в Праксусе. Мунрейсер только поняла, что предыдущие дни жила в законсервированной внутри Броадсайда атмосфере жесткого зноя; аудиосенсоры перестали ловить журчание тока хладагента; забиравшиеся под пластины дуновения словно выпрямляли заскорузлые провода и гидравлику.       Рэкеры уже почти подошли к воротам чёрного хода, как сзади послышался низкий вой — через воздух что-то прорезалось, и вой быстро становился выше и громче. Никто не успел обернуться, как над головами протрубили ускорители с красной лентой пламени за ними. Источником всего этого оказалось знакомое красно-жёлтое существо, сделавшее петлю и приземлившееся на землю в десяти метрах от опешивших автоботов. Оно опёрлось на валики согнувшихся крыльев и медленно, шаркая по земле когтистыми задними лапами, приблизилось в упор к возглавлявшему строй Спрингеру, чьё лицо вскоре очутилось прямо напротив вытянутой морды-крюка с автоботским знаком на её изголовье.       — С-с-свуп? — неуверенно протянул трёхрежимник.       Существо резко одернуло клюв и зыркнуло на Спрингера попеременно обоими полосками окуляров, расположенных по бокам головы. Вдруг сбитое туловище начало разъезжаться на отдельные части, пластины заскользили по своим тракам. Крылья согнулись и уменьшились в размерах, а желтый клюв перебрался на образовавшуюся грудь, открыв прятавшееся под ним уверенное и несколько самодовольное лицо, прикрытое тем же бирюзовым визором, который Мунрейсер разглядела при первой встрече.       — Испугались, да? — выдавил из себя Свуп, очевидно пытаясь не распространяться в улыбке ещё сильнее. Пока Рэкеры стыдливо переглядывались, он развёл манипуляторы и возгласил: — Добрались-таки!       Спрингер тут же был заключён в объятия, из-за чего опоры трёхрежимника повисли в метре над полом — Динобот действительно был на пару голов выше.       — Вы чего все, правда напугались этого парня? — закричал остальным Кап, протискиваясь вперед. — Эй, Свуп, как летается?       — Кап! — Свуп отпустил Спрингера и обратился к Капу. — Летается шикарно! А ты до сих пор жив, дедушка?       Обмен любезностями сначала очень сильно насторожил команду, но спустя минуту взаимных подшучиваний между Капом и Свупом более открытые автоботы, такие как Хот Род, Уилджек, Рэк (потянув за собой Руина) и, робче остальных, Роторшторм, тоже подступились к их встречавшему. Мунрейсер молча наблюдала за добродушным поведением этого автобота, стоявшего на двух ногах в дневном свете. Как Рэкер, фем часто сталкивалась с так называемыми «звероформерами», по большей части во время особых операций и по большей части с десептиконами. Это были одичавшие животные, полностью соответствующие своим искаженным формам, даже в гуманоидном режиме глядевшие на свое окружение налитыми бешенством окулярами. Свуп был… нормальным. Обычным весёлым ботом, которого выделяло, помимо рваных контуров корпуса, разве что слегка поломанное звучание голоса.       Завязавшуюся беседу внезапно прервало визгливое трение открывавшихся ворот, на что Свуп, после быстрого оборота назад, как-то разочарованно подметил:       — О, точно… Я ж вас не один встречаю…       Из проема туннеля за воротами донеслись громыхания увесистых шагов, как будто с каждым шагом на землю падал десятитонный стальной куб, оставлявший сдержанные, но сильные раскаты. Ноги затряслись не слабее, чем во время остановки Броадсайда. Свуп намеренно отошёл в сторону, чтобы не загораживать команде тех, кто выйдет из-за распахнутого шлюза.       Солнце, наконец, осветило образы трёх, без преуменьшения, гигантских автоботов, медленно приближавшимся к Свупу и Рэкерам. Их корпуса, так же, как и у Свупа, очерчивались красным неоном, бегущим по ребристым пластинам красно-золотой расцветки. Первый, посередине, выделялся острыми выступами по всему туловищу и конечностям, в особенности, по двум бордовым, извилистым рогам за спиной, и тем, что вся его голова словно находилась внутри разверзшейся пасти или клюва. Другой, сбоку от него, привлекал внимание переливавшимися энергоном, красными плитами на ногах и на спине. А третий бросался в глаза исключительно размерами: навскидку он был ростом с гештальта, с толстыми руками и тяжёлыми стопами.       Сократив дистанцию, автобот с рогами повернулся к Свупу и уставился на него, чего-то ожидая…       — Вы опоздали, — буднично проговорил Свуп. — Кануло наше эпичное появление.       — Иди ты, — подал раздраженный голос автобот. — Твоё «эпичное» появление мне ехало-катилось. Я - не подтанцовка для твоих выкрутасов.       — У нас ведь особые гости, Слэг, — развел руками Свуп.       Автобот глянул на притихшую команду, а затем — на транспорт за их спинами.       — Это вот «особые гости»? Взвод клоунов верхом на полудохлом Титане?       — Слэг, не будь скотиной, просто поздоровайся.       Слэг ещё раз глянул из-под кроваво-красного визора на Рэкеров, как показалось, на каждого по отдельности, с особой ноткой презрения.       — Ну здоро́во, Рэкеры, — Динобот наклонился вперед, имитируя гостеприимный поклон. — Чего припёрлись? Фортресс Максимус пнул под зад из Праксуса?       Всё, что говорил Слэг, звучало максимально враждебно, причём как к Рэкерам, так и к своим же. Мунрейсер только сейчас заметила, что неосознанно отошла от насупившихся Твин Твиста и Роадбастера, чьи энергоауры ощущались крайне напряженными и недовольными. На пренебрежительный тон осмелился ответить Роторшторм:       — Как-то грубовато вы встречаете гостей…       — Так, сопля! — перебил Слэг, отчего плечи Роторшторма нервно вздрогнули. — Ты поймёшь, когда я начну вести себя грубовато. Не возникай.       — Слэг! — повысил голос Свуп. — Уймись. Гримлок не будет рад, если узнает о твоем поведении…       — «Гримлёк ни будеть рад», — передразнил Слэг, до смешного повысив свой низкий голос. — Какой же ты ябедник, Свуп. Вот это по-взрослому…       — Слэг, ну не начинай, — на плечо разошедшегося Динобота, на которого уже смотрели с нескрываемой неприязнью почти все автоботы вокруг, легла широкая ладонь возвышавшегося над ним автобота-великана. — Хватит уже со всеми грызться.       Два Динобота перекинулись оценивающими взглядами. В конце концов, Слэг, кинув в сторону самоуверенный смешок, сделал шаг назад и сложил руки на груди в качестве немого признания подчинения. Свуп с нервным выдохом повернулся снова к Рэкерам:       — Извините Слэга. У него бывают приступы тупости… Я хочу, чтобы мы все познакомились и поладили, а не устроили тут потасовку. Нам тут не надо насилия.       Умиротворяющие и искренние интонации Свупа смогли смягчить лица некоторых автоботов, хотя такие боты как Импактор и Сэндсторм до сих пор держали кулаки сжатыми, а окуляры — направленными в сторону Диноботов. Мунрейсер с тревогой осознавала, что такой вынужденный мир не продлиться долго, что вскоре произойдет очередная перепалка, которую вовремя остановить может быть некому.       Когда все успокоились, Свуп представил двух оставшихся своих друзей. Бот с красными пластинами по всему корпусу — Снарл — держал руки за спиной, стоял, как влитый памятник, сохранял беспристрастное выражение на лице, а когда его представили — вежливо кивнул головой, произнеся ровным, но подозрительно бесчувственным и монотонным голосом:       — Здравствуйте, Рэкеры. С прибытием в Симфур.       Следом представили Сладжа — того самого Динобота размером с гештальта, утихомирившего Слэга кроме всего прочего. Что бросилось Мунрейсер в глаза — грубое выражение лицевой пластины великана, но не чисто грубое и наплевательское, как у того же Слэга, а натянутое, на удержание которого уходили все силы лицевой гидравлики. Такой вывод был сделан по виду его окуляров — беспокойных и в какой-то мере пугливых, что очень сбивало с толку. Когда представили его, Сладж приподнял висящую ладонь и помахал в ответ, слегка растянув губы в подобие робкой улыбки.       — А Гримлок не выйдет нас встречать? — вдруг задал вопрос Хот Род.       — Сейчас не может, — ответил Свуп. — У него какой-то важный разговор с главой… э… как же его… Магнус… Магна…       — Магнум-Пойнта, — подсказал Снарл всё тем же монотонным голосом. — У Гримлока совещание с комендантом Колумном из Магнум-Пойнта.       Упоминание коменданта Магнум-Пойнта заставило капитанов и ещё Сэндсторма заметно напрячься. Заметно настолько, что Свуп наклонил голову вбок и задал соответствующий вопрос:       — У вас что-то не так?       — Всё так, — отрезал Импактор. — Нам стоит пройти к Гримлоку и поговорить с ним, не думаете?       — Почему бы нет? — губы Свупа вновь сложились перевёрнутой аркой, видимо в предвкушении следующего этапа приема гостей — показа внутренних интерьеров и убранства комплекса. — Пройдемте.       — Погодите, — движение не успело начаться из-за оклика Уилджека. — А как же Броадсайд? Он просто будет стоят тут, под открытым небом? Я видел там дальше ангар, может там есть место для него…       — Хм, — Свуп сощурил оптограни. — Место есть… Только потребуется его освободить. Это быстро.       На предплечье Динобота засветилась панель со списком «контактов», рядом с каждым из которых иероглифами была подписана частота. Свуп ткнул пальцем в нужную строку, приложил ладонь к аудиосенсору и, спустя секунд десять ожидания, заговорил с неизвестным ботом:       — Бравый, приём, вызывает Ящер-2. Требуется освободить ангар для размещения транспорта прибывшей опергруппы «Крушители», как слышишь?.. — молчание продлилось ещё некоторое время. — Ой, вот только не надо прикидываться, что ты дрыхнешь и ничего не слышишь. Давай, вылезай наружу, Скай Линкс.       По головам прошла волна перешептываний. Мунрейсер и сама забыла о том, что кроме Диноботов Симфур знаменит ещё одним монструозным трансформером…       Звук открытия ворот ангара можно было описать, как усиленный раз в десять звук открытия ворот шлюза, что был перед Рэкерами. На полное открытие створок ушла минута, но как выяснилось она стоила ожиданий. На свет показалась длинная овальная морда — точно разломанный в определенных частях фюзеляж, откуда вылезали клыки, — затем протянулась длинная шея, пощёлкивающая каждым своим сегментом, туловище на четырёх коротковатых, относительного остального корпуса, трехпалых лапах и волочившийся по земле с ужасным скрипом хвост. На спине, по длине корпуса были сложены крылья, и трудно было понять, насколько широк мог быть их размах. И, разумеется, каждый шаг сопровождался маленьким землетрясением, достаточным, чтобы закреплённые джеты, в окружении которых находились автоботы, колыхались на шасси, как от мощного ветра.       Существо повернуло голову вниз, в направлении Рэкеров, как только осознало, что прямо на пути у него стоял Броадсайд.       — Так нам правда нанесли визит Импактор и компания? — донеслись слова из ходящих то вниз, то вверх челюстей. — Вижу, вы ещё не окончательно загоняли бедного Броадсайда… О, а это там кто, Кап?       — Скай Линкс! — закричал Кап, махая рукой. — Ещё на забыл своего лучшего пилота?       — Всё пытаюсь… — Скай Линкс как будто и не пытался повышать громкость, несмотря на расстояние от него до Капа, — его голос был таким сильным, что буквально сотрясал внутренности.       Автобот блеснул желтым светом своего лобового стекла и двинулся дальше, в обход нависавшего над ним Броадсайда. Несмотря на размеры, Скай Линкс все же не дотягивал макушкой до верхних турелей транспорта, а в длину, если бы он и вытянул и шею, и хвост параллельно земле, был бы максимум в два раза меньше. В один момент он повернул шею и спросил:       — Как дела, Броадсайд?       В ответ механизмы транспорта просигналили слаженным прищелкиванием всех доступных подвижных частей брони. Из образовавших во время этого стыков вылетел сжатый воздух, до жути напоминавший болезненный выдох.       — Понятно… Располагайся, мне всё равно пора в патруль. Увидимся вечером, Рэкеры!       Скай Линкс зашагал дальше по взлетной полосе. К тому времени, как автоботы уже собирались пройти через разинутый шлюз внутрь комплекса за Свупом, до их аудиосенсоров донеслось эхо трансформации и громкое дыхание реактивных ускорителей. Мунрейсер едва заметила белое пятно, взмывшее над синими стеклами верхних этажей здания и ушедшее в ещё более синие дали неба. Оставалось лишь догадываться, что ждёт их. Однако, следовало предположить, что нечто уникальное. От чего то искра фем колотилась быстро, а протоколы безопасности обострились. Несмотря на свою молодость, протоформой она жила в пугающих условиях, и, когда она чувствует что что-то пойдёт не так, это часто и случается. Но, скорее всего, то просто разыгравшиеся нейроцепи и остановка им подарит много новых, положительных впечатлений.