в пгт южном всё спокойно

утро встретило лёню отвратительной ломотой во всём теле. голова мальчика буквально опухла, а в виски после подъёма с кровати отдала боль — он не мог понять, сколько сейчас времени и надо ли вообще сегодня идти в школу. лишь милая мику хатсуне улыбалась ему с плаката. но даже это не заставило заболевшего чувствовать себя лучше. градусник показал неутешительный результат. ломота сопровождалась достаточно высокой температурой, которая могла означать или грипп, или... — о нет, отец убьёт меня… — лёня поджал губы. — нельзя болеть... экзамены... бли-и-и-ин! он растянулся на кресле, обдумывая, как же сообщить родителям эту пренеприятную новость, да так, чтобы не пришлось ещё и огребать за свой слабый организм, на который лёнька ну никак не мог повлиять. в попытках успокоиться он мял слабыми, неподатливыми пальцами симпл-димпл. однако чем дольше оттягиваешь неизбежное — тем ужаснее последствия. лёня знал это наверняка. так ничего и не сообразив, парень переоделся в домашнюю одежду, аккуратно сложил влажную — видимо, всю ночь потел — пижаму с человеком-пауком и убрал в шкаф, застелил постель и пошёл умываться. в зеркале его встретила измученная физиономия, заспанная, с торчащими сальными прядями, воспалёнными глазами и побелевшим языком. пару раз пройдясь расчёской по волосам, лёня бросил эту затею — лучше, к сожалению, не становилось. почувствовалось характерное мятным отдушкам покалывание во рту, но вкуса у зубной пасты не было, как будто он размазывал по резцам пластилин, что только повысило градус закипающей внутри тревожности. разделавшись с большей частью утренних ритуалов, лёня присел на кухонный уголок. на плите, в крохотной кастрюльке с причудливым орнаментном, что-то отчаянно бурлило, но запаха ощутить тоже почему-то не удалось. лёня выглянул в окошко: мама выгнала гусят в сад, поэтому десяток краснолапых птенцов вразвалочку резвился на солнышке и щипал «толстушку» . хорошо им сейчас, жизнерадостным. даже не подозревают, что всего через несколько месяцев пойдут на мясо и пух. в мыслях вертелся один и тот же вопрос: «что же делать? что же делать? что же делать?». с нежностью и неизмеримой тоской парень наблюдал за выводком, понимая, что их участь, их совместная судьба, в общем-то, схожи. за неимением других вариантов он набрал костю, потому что всегда так делал. разговоры с одноклассником, пусть и недолгие, действовали на лёню лучше любого успокоительного, лучше любого снотворного, лучше всеспасительного активированного угля в аптечке школьной медсестры. но ответа не последовало. после череды протяжных гудков из динамика послышался металлический женский голос: «абонент не отвечает или временно недоступен». «наверное, спит», — подумалось лёне. он проверил время: дисплей телефона показал десять часов утра — и от безысходности принялся гуглить симптомы заболевания, на которое подозрения пали в первую очередь. «наиболее распространёнными симптомами COVID-19 являются: лихорадка, сухой кашель, усталость, потеря вкуса или обоняния. менее часто встречаются ломота в теле, боль в горле, диарея, конъюнктивит, головная боль…». лёня попытался примерить перечисленные симптомы на себя: лихорадка, если то, что было ночью, можно назвать таковой, — есть; до кашля пока не дошло, а вот горло в последнее время побаливало — ему даже пришлось брать отвод от манту; он определённо чувствовал себя разбитым, и каждая клеточка тела будто собиралась устроить то ли революцию, то ли суицид; глаза в отражении выглядели краснючими… не прерывая цепочку раздумий, парень схватил со стола банку растворимого кофе, отвинтил крышку ослабевшими ладонями и, поднеся к носу, глубоко втянул в себя воздух. потеря обоняния и вкуса — имеется… он пытался успокоить себя тем, что хотя бы не дрищет, как от ранних арбузов на рынке, но антипоносные «аффирмации» действовали слабо, если действовали вообще. «ой, что будет-то…» — лёнька подтянул ноги к себе и обнял колени, покачиваясь из стороны в сторону. раз до кости дозвониться не получилось, в ход пошла запасная стратегия: ранний шитпостинг на закрытом аккаунте в твиттере был однозначно не лучшей идеей, но только так он сейчас мог справиться с накалом бушевавших в душе страстей. на скриншоте с симптомами лёня подчеркнул все имеющиеся у него проявления болезни и загрузил картинку, добавив лаконичный текст к посту: [трындец (>﹏<)]. он ещё немного полистал ленту, лайкнул парочку жизненных твитов от тинейджеров-дединсайдов, оценил свежие аниме-арты от любимых авторов и проверил сообщения. даже немного удивился, что ромка не прислал ему посреди ночи кучу агрессивно настроенных праворадикальных постов. из состояния прокрастинации лёню вывел внезапный возглас матери: — придурок! — женщина пулей бросилась к плите, снимая с газа кастрюльку. — ты что, выродок, не слышишь, как здесь воняет?! гречка сгорела! ты на черта здесь расселся, я тебя спрашиваю?! а правда в том, что лёня действительно не чувствовал запаха гари.

***

встретившее кая утро было таким же «добрым и учтивым», как ромкина харя и ромкин кулак намедни. он проснулся в двенадцатом часу от пронзительных визгов, будто девичьих: младший брат носился по двору со сворой заведённых сорванцов, обстреливающих друг друга из водяных пистолетиков. для подобных игр было слишком рано во всех смыслах этого слова: воздух ещё не прогрелся, к тому же майское тепло само по себе довольно обманчиво. однако родители до сих пор не вернулись домой, чтобы дать арону по башке, а состояние кая оставляло желать лучшего. парень мысленно посочувствовал койоту из «безумных мелодий» (или любой другой мультяшке, противоречащей законам физики). по нему так же проехал каток, но он почему-то выжил. однако переживания о трещинках в рёбрах сместились на второй план, уступая главенствующее место тому, на чём он намеренно не стал акцентировать внимание в момент полуночного чаёвничества — вкусовые и обонятельные рецепторы напрочь отказались выполнять свою работу. кай надеялся, что виной всему полученная от ромки взбучка — впрочем, заслуженная. что-то задел не там, пока бил по морде, да и кай нехило так приложился головой о землю. но чуйка подсказывала: в деле замешано что-то ещё. «лишь бы не сотрясение, — думал кай, натягивая на ноги чуть зауженные джинсы; мышцы сопротивлялись и единогласно выражали свой протест ноющей болью. — и не ковид». его гражданский долг — обезопасить окружающих, если окажется, что угроза имеется. а это ещё нужно было либо опровергнуть, либо доказать. так и не получив ответа на звонок родительнице (и проигнорировав кучу оповещений, в том числе и от гали), парень на всякий случай спрятал лицо за маской и вышел из дома. при виде кая пацаны загоготали, что-то шутя про гандон на роже, и бросились прочь. насквозь промокшие, они ожидали воспитательной ругани или чего-то вроде, опасливо оглядываясь через плечо, но сейчас кай мог только махнуть на них рукой и неторопливо двинуться в сторону загаженной остановки. целых сорок минут он трясся в издыхающем автобусе на пути к вокзалу райцентра, рассматривая висящий на стене просроченный календарь, который прирос к железной махине лет десять назад вместе с крохотными иконками. а по прибытии ещё полчаса ждал нужную маршрутку до поликлиники. в обеих поездках кай чувствовал себя прокажённым: люди, давно забившие на масочный режим, старались сеть как можно дальше от гипотетически заражённого, а если свободные места заканчивались — предпочитали стоять в другом конце транспорта. в километровой очереди, серой и безликой, виднелась знакомая белобрысая макушка. казалось, лёня будто прирос к банкетке — неизвестно, сколько он здесь проторчал. часть лица приятеля была обмотана цветастым дамским шарфиком, а сам он целиком и полностью погрузился в телефонный симулятор фермы. кай подсел к однокласснику. — вот так встреча. — кай? — удивился лёня, отрываясь от игры, и уставился на друга глазами-монетками. — а ты чего здесь? — да так. приболел слегка, — уклончиво ответил парень, не имея полной уверенности в том, что его симптомы никак не связаны с ромкой. — а ты чего в шарфе? — у нас дома маски закончились. лёня горестно вздохнул, и всё это: очередное невезение, очередная нелепая ситуация — было настолько в стиле одноклассника, что кай уже хотел сдержать улыбку, стараясь не обидеть восприимчивого товарища, но быстро опомнился — как выразились друзья арона, он прятался за «гандоном» — и позволил себе немного побыть злорадной сучкой. кай не то чтобы испытывал неприязнь к пареньку — просто с детства плохо переносил его длительное присутствие. однако что выглядело более нелепым — именно человек-косяк застал акт распутства, до невозможности постыдный и случайный, оказавшись единственным свидетелем. — слушай, — начал кай осторожно, — ты вчера видел кое-что... — он замешкался, чувствуя, как к щекам приливает кровь. — короче, ты кому-нибудь об этом рассказывал? обычно у лёни всё было на лице написано: если он злился — ноздри вздымались; если хотел расплакаться — покрывался розоватыми пятнами; если врал или был испуган — бледнел как смерть, а губы становились синеватыми и дрожали. но в данный момент фишечки с визуальным анализом не прокатывали. воображение почему-то нарисовало образ ромки — вот у кого подобные махинации срабатывали на ура. — я-я вас поздравляю, — увильнул от ответа лёня. — галя такую красивую фотографию выложила вчера. н-не знал, что ты был на турслёте. его голос, искажаемый шарфом и потому похожий на нечёткую манеру речи костяна, слегка подрагивал, из-за чего логично было предположить, что пацан пиздит как дышит. стал бы он докладывать об увиденном роме? кай очень в этом сомневался. а вот поделиться сенсацией с ромкиным соседом по парте и по совместительству лучшим другом очень даже мог. — да, я был на турслёте. тебя тогда родители не пустили. сглотнув ком досады, кай не стал развивать эту тему дальше и срываться на одноклассника: всё-таки галя и без того поведала миру об их «отношениях», да и на его плечах лежало не меньше вины — нехуй было руки распускать в общественном месте. разговор не клеился. очередь постепенно уменьшалась. широкая пасть кабинета глотала пациентов одного за другим и выплёвывала обратно с пятнадцатиминутными интервалами. приятель беспечно болтал ногами, и кай чувствовал, что рано или поздно это доведёт его до нервного тика. — а ты давно здесь сидишь? — поинтересовался брофловски. — часа полтора, — пробубнел лёня. — представляешь, — он перешёл на шёпот, — тут какой-то мужчик начал бабульку лапать за титьки… под юбку даже полез… его охрана вывела. кай подавился воздухом. — да ну?! — правду тебе говорю. чего только не бывает в этих очередях… спустя какое-то время народ перед ними рассосался. лёня, боязливый до усрачки, любезно уступил своё место и пропустил кая вперёд. неприветливая дверь проглотила побитое и измученное ожиданием тело, оказавшееся прямиком в желудке — в кабинете, где воняло хлоркой и лекарствами. его осмотрели, выслушали жалобы и предположения о возникновении оных, даже не поинтересовавшись о причинах огромного количества синяков и разбитой губы. пухлая докторица послушала кая через стетоскоп, доминантно повторяя: «дышите. не дышите», — и в памяти снова появилась премерзотнейшая рожа ромки, который совсем недавно перекрывал доступ к кислороду. медработница даже чем-то была похожа на него визуально. самое неприятное — это мазок слизистых. костя как-то рассказывал про хентайную мангу о тентаклях, заползших бедной девушке не только в «предназначенные» для подобных мероприятий отверстия, но и в ноздри. ощущал он себя примерно так же, в который раз за день действительно сочувствуя вымышленным героям. перед выходом каю приказали заполнить какую-то анкету, где, помимо основных данных, требовалось указать номер телефона, электронную почту, а также адрес и название школы. кабинет опорожнился им из того же самого отверстия, которое принимало пищу, что подталкивало к выводу о принадлежности данного монстра к группе кишечнополостных. — ну как? страшно? чё там делают? — посев берут. неприятно, но терпимо, — честно ответил первоиспытатель. — ой-ой… — лёню слегка потряхивало. — ладно, подождёшь меня? изо всех сил противясь желанию дать дёру, кай плюхнулся на банкетку и от нечего делать набрал друга — обещал же вчера, что всё объяснит. — алло, казанова, — заржал в трубку саня. кай поморщился. слышать подобное в свой адрес было неприятно — он же не костя, — но, как выразился бы жиртрест, «правда глаза колет». — и тебе привет. — ебать ты быстрый, — собеседник присвистнул, — а я, дурак, за веткой три года бегал. ну, колись давай. задержав дыхание, кай взвесил все «за» и «против» и, сам того не ожидая, исповедался перед другом во всех подробностях. прямо там, в больничном коридоре, наполненном подошедшими к очереди после него людьми, игнорируя сам факт присутствия посторонних. он устал от этого безумия настолько, что слова просто изверглись наружу, будто поток лавы из бурлящего вулкана; казалось, что терпеть кипение в груди более просто невозможно. — ебарезнуться, — голос саши звучал максимально серьёзно. — значит, вы не мутите? какого хера галя тогда весь этот цирк устроила?! — мне бы тоже хотелось это знать. на душе по-прежнему скребли кошки, тело ломило, а голова закипала, но после откровений ему действительно стало чуточку легче. — а ромка что? — задал резонный вопрос лучший друг. — в своём репертуаре. сцепились вчера, — кай тут же исправился, понимая, что и так наговорил лишнего: — ничего серьёзного… кстати… я ни запахов, ни вкусов не чувствую. вот вообще. — еба-а-ать, — и это было лучшим, что саня вообще мог сказать. — ну, может грипп какой… не факт, что корона. но лучше проверься. — уже. жду результатов. — ебать ты быстрый, — вторил друг. внезапно на другом конце провода послышался высокий женский голосок. ветин голосок. — ладно, чел, я пойду. да пребудет с тобой сила. — и тебе не хворать. кай сбросил звонок, и, к счастью, буквально через минуту дверь выпустила на волю опечаленного одноклассника. оказывается, родители уже давно ждали лёньку на парковке и успели вставить по телефону моральных пиздюлей за задержку. — тебя подвезти? — поинтересовался поникший приятель. — спасибо. было бы славно.

***

галя не понимала, что с ней происходит, но продолжала уподобляться своему alter egо, без видимых на то причин проросшему зерном раздора в её девичьей, невинной душе. да, может быть, отношения с ромой и испортили её, извратили характер, обнажив ту грубую, недоброжелательную и тщательно скрываемую сторону, которая вырывалась наружу всего пару раз: она старалась не вспоминать короткие эпизоды травли лёньки в средней школе — выходило прескверно, учитывая, что из-за необъяснимых метаморфоз ей нравилось... хотелось оскорблять каждого, кто косо посмотрит, прописать меж глаз или даже укусить, отцапав кусочек побольше, а ещё сильнее хотелось унять распаляемое желание, отдаваемое колющими спазмами внизу живота. она чуть было не подумала связаться с костей. парня не нужно добиваться, достаточно лишь игриво вильнуть перед ним юбочкой, якобы случайно наклониться, продемонстрировав кусочек милых розовых трусиков, и парень, известный среди падких на передок девчонок, без вопросов притянул бы к себе, поцеловал, запустил свои холодные, грубые руки под пропахшую ароматом цветочных духов блузку... но, к сожалению или к счастью, гале не симпатизировали голубоглазые блондины — слишком заезженный архетип деревенского красавчика, некоего принца на малиновой девятке, о которой мечтал чуть ли не каждый первый простой пацан. она думала вновь заговорить с ромкой, потому что их связывало общее прошлое, хоть и весьма подгаженное. ходили слухи, якобы ромка пытался убить галю, что было в корне неверно, скорее она хотела закопать его заживо, перед этим вдоволь поиздевавшись. девушка плашмя упала на мягкую кровать, предаваясь воспоминаниям. она зарылась в подушки посильнее, зажмурилась. — если мы расстанемся, — голос ромы ярким звоном стоял в ушах. галя плотно сжала челюсть, отчего зубы болезненно соприкоснулись друг с другом, — я убью себя, поняла? она была слишком горделива, не признавалась даже себе в том, что буквально терпит карташёва и его ужасное обращение, оскорбления, прессинг, но лишь потому, что не хотела признавать свою фатальную ошибку — связалась с ним по чистой случайности и не могла отступить, глупая девочка. именно эта самая гордость не позволяла дать ему вновь касаться себя, а тем более позволить зайти дальше, ознаменуя этим своё очередное поражение перед самым мерзким человеком из 11 «А». перевернувшись на спину, галя продолжила держать веки опущенными. маленькая ладошка блуждала по телу. даже через плотную ткань одежды она чувствовала, как горит кожа, как тугой узелок скручивается, вынуждая спуститься ниже. её так сильно заводили мысли о кае, что мозг буквально отключался, пробуждалось alter egо, с которым она практически сдружилась за эти недели, и шептало ей на ушко: «посмотри на него, такой идеальный шанс доказать себе, что ты любима. прекрасная возможность сделать ромке больно в ответ, чтоб знал, скотина, как недооценивать тебя, дорогая». навязчивые мысли полностью взяли контроль над сознанием, из-за чего галя, наплевав на незапертую комнату, всё-таки запустила руку под шорты, коснувшись себя через ткань, уже достаточно взмокшую от навязчивых мыслей. в её фантазиях кай был тем самым альфой, как в фанфиках по оne directiоn или my chemical romance, где невинную фанатку, пришедшую на концерт, грубо брал солист, при этом уверяя наивную простоту, что она единственная и неповторимая. гале же было плевать, остались ли у брофловски те чувства, которые он открыл ей в попытках доказать мудачество ромки. — галя, ты не заслуживаешь такого обращения, — они в очередной раз складывали вместе спортивный инвентарь, так как остальные одноклассники как обычно слиняли пораньше. — разве тебе не хочется быть с тем, кто действительно тебя уважает? галя лишь улыбнулась на его слова, поправила волоски, прилипшие к потному лбу, и кротко ответила: — не знаю. а ты меня уважаешь? — я... — кай покраснел, — то есть, конечно. кто в здравом уме не будет уважать тебя? ресницы подрагивали, дыхание участилось, с приоткрытых губ срывались тихие стоны — такт массирующих движений ускорился, тело било мелкими разрядами тока, подступающая истома заставила поджать пальцы на ногах. влажные от естественной смазки пальцы то и дело слегка съезжали с нужного угла, приятно царапая ноготками клитор. она вспоминала обломанный момент в вонючем мужском туалете. сейчас же ей виделось, как кай не сбегает аки трус, поджав хвост, а отвечает на её ласки, прижимает к едва холодной плитке на стене, развернув к себе задом, задирает её юбку и, отодвинув ненужную ткань девичьего белья, резко входит, заставляя тело биться в конвульсиях... галя сжалась, когда волна разрядки прошлась от кончиков пальцев, ударяя точно в мозг. она понимала, что этого мало, ей хотелось большего. она лениво растеклась на кровати, достала телефон из скомканного под ногами одеяла и увидела миллиард уведомлений, оповещающих, что lenechkafruktikfurri запостил уже не одну запись. забавно, буквально ведь пару минут назад о нём думала. как бы желая напомнить себе, что она всё та же добрая девочка с последней парты, с радостью следящая за обновлениями одноклассников, нажала на висевшую вверху дисплея шторку. глаза девушки широко распахнулись, а её рассудок вновь стремительно падал ниже нуля, так как... последняя строчка из ветки о плохом самочувствии одноклассника завершалась коротким: [едем с ворчуном домой（＞μ＜＃)]. пост сопровождала фотография из салона автомобиля: лёнька, обмотанный шарфом, показывает знак мира и подмигивает, а кай, демонстративно отвернувшись, прикрывает лицо рукой. кай! её желанный парень возвращается вместе с соседом и будет здесь с минуты на минуту, судя по времени публикации, — странное чувство продолжало распространяться, необычно подрагивали мышцы, сердце будто с бо́льшим энтузиазмом заставляло циркулировать кровь по венам, отчего давление явно было повышено и всё лицо горело адским пламенем. девушка резко сорвалась с места, но, запутавшись в простынях, бухнулась на пол, больно счесав руку о металлический каркас кровати. на счёсанном месте запузырилась кровь, однако травма показалась гале незначительной. сейчас её волновало другое. она помчалась в ванную, наспех вымыла руки, на всякий случай понюхала правую, дабы избежать казуса, и спустилась на первый этаж. послышался звук подъезжающей машины, как глушат двигатель и хлопают дверьми. галя та кже быстро стянула с вешалки отцовскую рабочую ветровку, всю покрытую побелкой, попутно неведомым для себя образом разломав пополам металлические плечики, на которых ранее висела одежда. «что за чертовщина? надо будет спрятать, как вернусь», — надевая галоши на голую ногу, она невольно подметила: давно ведь уже замечает за собой резкие всплески неконтролируемой силы. продолжает списывать её на неуклюжесть. или на неудачу. складывалось ощущение, будто последний месяц перечеркнула чёрная полоса и градус неприятностей нарастает. злодейка судьба повышает ставки? в одной маечке на узких бретельках и шортах, с накинутой поверх этого «безобразия» растянутой ветровкой, галя выпорхнула на улицу и, миновав калитку, завернула в сторону лёнькиного забора. его родители отворяли ворота, чтобы загнать машину, а белобрысый цыплёнок стоял вместе тем, кого так страстно желало галино нутро, чуть поодаль, прощаясь с одноклассником. — ребята, — оба парня повернулись на оклик. галя помахала в ответ. — привет, галочка, — лёня улыбался, хоть этого и не было видно за скрывающим лицо шарфом. он не удивился её появлению, ведь мало того, что мальчик являлся свидетелем будоражащей воображение сцены, так ещё и галя на эмоциях лайкнула пост, а значит в очередной раз продемонстрировала свою заинтересованность. — привет, — брови кая сдвинулись к переносице, маска скрывала полный спектр его эмоций. — следишь за лёниными публикациями? галю совсем не смутил его вопрос. девушка бессовестно смотрела на кая, подмечая его помятый вид. — ой, что это с тобой? никак дрался недавно? — она прильнула к его плечу, давя из себя искреннюю заинтересованность состоянием «своего парня». — мамочки.. — лёнька выглядел словно спелый, налитый помидор, — я это.. мама просила помочь, так что удачи вам, ребята, и пока! цыплёнок засеменил лапками в сторону дома, добровольно оставляя кая на растерзание одноклассницы, голодной до ласк бедного еврейского мальчика. — нет, просто с братом играли и неудачно упали, — галя не замечала, как сжался кай, когда она взяла его под руку. ага, как же. галя знала — лжёт... ей не хотелось называть себя сталкершей, но в тот злополучный день она следила за ним. следила и тогда, когда он возвращался с младшеньким домой. ей вскружила голову мысль о кае настолько, что она была готова караулить под окнами, наблюдая, как её объект страсти решает КИМы, ужинает с семьёй, просыпается от ночных кошмаров. — ох, а я тоже только что упала! — она приспустила с плеча ветровку, демонстрируя счёсанное место, однако, к удивлению самой девушки, её кожа была абсолютно чиста, и ни намёка на травму. — странно.. видимо, рядом с тобой я магическим образом исцеляюсь, — сильнее прижавшись к парню, якобы от холода, она не накинула ветровку на оголённое плечо обратно. — слушай, галь, — кай, превозмогая себя, всё-таки отстранился от девушки, но продолжал придерживать её под локоть, — возможно, у меня ковид, будь осторожнее. — ты так переживаешь за меня, как мило! — галя накрыла длинные пальцы одноклассника ладонью, чуть сжав их. лишь от этого жеста ей хотелось наброситься на него прямо здесь, повалить на траву и повторить то, о чём она думала, мастурбируя в своей постели. — не волнуйся, я вакцинировалась пару месяцев назад. касание рук будто облило кая ушатом ледяной воды. в который раз он почувствовал себя загнанным в угол зверем, и если в первый раз, в грязном школьном туалете, он наслаждался своей беспомощностью, полностью отдаваясь воле судьбы, то сейчас парню хотелось лишь избавиться от цепкой хватки как девчонки, так и обстоятельств. он попытался незаметно выдернуть свою ладонь из галиной, но прервать неожиданно цепкую, похожую на ромкину хватку почему-то не получилось. кай с удивлением посмотрел на хрупкую одноклассницу, демонстрирующую недюжинную силу, и напрочь забыл, как вообще говорить. а сказать хотелось многое. в первую очередь, извиниться за произошедшее: за то, что слинял; за то, что в принципе позволил себе лишнее; за то, что ничего особенного к ней не испытывал. а после этого... кай действительно хотел потребовать объяснений: с какого перепуга галя ни с того ни с сего полезла к нему и на черта растрепала всём об их якобы отношениях?! кай попытался выдавить из себя хотя бы слово, но ничегошеньки не получалось. внезапно за спиной раздался знакомый автомобильный гудок. парень обернулся, не веря своим ушам, — вот оно, спасение: из-за лобового стекла выглядывали разинувшие рот физиономии родителей. секундное замешательство — галя, не ожидающая ничего подобного, на мгновение опешила — позволило каю отцепиться от девушки. — мы ещё поговорим, — пообещал кай, прыгая в салон автомобиля. — пока.