в пгт южном всё спокойно

выражение налитого кровью лица ромки отражало смесь всех возможных эмоций: неподдельное удивление, тень непонимания с нотками страха, а также присутствовал, казалось бы, лишний в этой гремучей смеси азарт. лёнька ойкнул, когда туша одноклассника покатилась из стратегического укрытия, сметая всё на своём пути — в том числе помяв злосчастный блокнот, из-за которого невинность мальчика-зайчика чуть не оказалась в зоне риска. — ты тоже заметил, какая она странная? — лёня, уже завернувшийся в одеяло, сидел на кровати, поджав лапки. — мамочки, что творится-то… — видишь, а ты не верил, что марина григорьна тебя прям средь бела дня оттарабанить планировала! — он чувствовал себя победителем, однако выиграть сражение не значит победить в войне. — так, слушай сюда, сопля, — ромка покопался под пятой точкой, вытащил из-под неё печального вида блокнот и швырнул в сторону больного, надеясь, что тому прилетит в лицо. — читать внимательно, позже поговорим! названный наполеон, не дожидаясь ответа мальчика, выбежал из переполненной бациллами комнаты. ему было откровенно плевать, заразится он или нет, ведь сейчас он единственный, кто понимает опасность ситуации, видит корень проблемы. даже если и заболеет, это будет означать, что он-то точно не заразится суперковидом. пока что! на душе стало чуть легче, потому что хотя бы лёнька, этот педиковатый мальчишка, однозначно не находился «по ту сторону». «смогу ли я убить вновь? — покинув обитель домашней тирании, рома твёрдо решил следовать за галей, которая почти что скрылась за очередным поворотом. — сам, без помощи... костя, какого хуя ты подвёл в такой момент?». девичья фигурка с невообразимой для неё скоростью двигалась по предсказуемому, но ненавистному ромке пути. вне всяких сомнений, она двигалась к самому обустроенному дому в южном — к еврейскому крысятнику — и от осознания, с кем придётся столкнуться, у ромы засосало под ложечкой. — вот дрянь, — он достал мобильник, зарядка которого стремилась к нулю, и попытался дозвониться до заклятого друга. — давай, носатый, отвечай. на проводе послышались гудки. ромка нервно жевал губы. когда в «трубке» послышался недовольный голос кая, телефон, как самый гнусный из предателей, отключился. выругавшись, парень остановился. задумался: какого чёрта вообще происходит? почему он переживает о ваксере, который уже поди сам при смерти находится, так ещё и мается, не зная, куда б присунуть перед кончиной? смешно. до чёртиков смешно — он не мог найти своему поведению никакого объяснения, а потому продолжил путь, однако не по пятам за галей, окончательно скрывшейся из виду, а другими тропами, в надежде, что удастся обогнать монстроподобное нечто.

***

раздавшийся лай слона, их старенькой слабослышащей дворняжки, сидящей на привязи, которая уже много лет толком не реагировала на появление гостей, оказался предвестником очередного всадника апокалипсиса. родители поехали закупаться лекарствами в райцентр, братец сидел за компьютером и очень громко ругался, поэтому встречать неизвестных пришлось заболевшему. хорошенько высморкавшись, кай накинул кофту поверх — не хватало, чтобы его ещё протянуло. спускаясь вниз и выходя во двор, парень мысленно усмехнулся собственным умозаключениям. первым всадником, то есть чумой, был доктор, сообщивший по телефону пренеприятную новость о заражении. вторым, войной, — никогда не звонивший без дела ромка, связь с которым внезапно прервалась; жди беды. отворив калитку, он увидел перед собой запыханное лицо голода, третьего всадника апокалипсиса. лицо, которое не так давно соприкасалось с его губами, которое говорило самые приятные в жизни вещи, вызывающие тошноту, которое... принадлежало гале. и страстно желало чего-то. — кай! я так рада тебя видеть!!! — одноклассница в прямом смысле этого слова бросилась парню на шею. ослабевшие ноги бывшего баскетболиста подкосились, и парочка чуть не рухнула на асфальт. — как ты? кай попытался оттолкнуть хрупкое на вид тело в сторону, но, как и в прошлый раз, ничего не получилось. он с удивлением посмотрел на галю, оценивая масштаб и габариты проблемы, но разумного решения так и не нашёл. может, с мышцами какая-то беда из-за ковида? — что ты здесь делаешь?! он хотел сказать это как можно более серьёзным тоном, будто отчитывал кошку, напрудившую в кроссовки, но взгляд случайно зацепился за просвечивающую «душу» девушки. кай поперхнулся и тут же уставился на лицо гостьи, избегая смотреть ниже. пока «влюблённые» часов не наблюдали, рома пыхтел от быстрой ходьбы, нещадно потел, иногда останавливался, чтобы перевести дух, из-за чего оттягивал возможность обогнать ехидную кикимору. он прикрыл глаза, застилающие обзор струйками пота, от которых совсем не помогали густые брови, и в очередной раз выругался. до сих пор не понимал, зачем так отчаянно спешит «на помощь» тому, чьей смерти бы он… обрадовался? от пессимистичных мыслей сердце пропустило удар, заставляя усомниться в выводах. «это всё кодекс чести, мать его», — карташёв успокаивал себя, отгонял прочь любой намёк на какую-либо симпатию по отношению к еврейскому гнойному прыщу, лапавшему втихушку его бывшую. ромка уже сбился со счёта, который раз это происходит, но снова, из последних сил, напряг отказывающиеся работать икроножные мышцы и продолжил путь тяжёлой поступью. внутренний голос подсказывал, что пиздеца не избежать, когда взору предстала открытая, ровно, без намёка на облупление выкрашенная калитка, а в проёме — две тонкие фигуры, прилипшие друг к другу, напоминающие лавкрафтианское чудище, вылезшее прямиком из недр марианской впадины. «как передаётся суперковид?.. надеюсь, они ещё не засосались, — смахнув с себя остатки пота, рома поднёс к солоноватым губам импровизированное «колечко» из указательного и большого пальцев. — только заразись, падла», — и постарался громко свистнуть, однако звук этот был больше похож на звонкое шипение задыхающейся чайки. речевой аппарат подвёл в самый ответственный момент. обвязанный путами чужих рук, кай дёрнулся, будто лицевая мышца вити, услышав шум непонятного происхождения. но галя, наученная горьким опытом, даже не шелохнулась — после гудка клаксона из машины родителей своего ненаглядного уже ничего не могло её напугать. — ромка пришёл, — прошипел брофловски, поскольку хватка лишь усилилась, а побои, полученные в битве за бесчестие, толком не залечились. — и чёрт с ним, — промурлыкала девушка, веря ему на слово. скажи кай, что за спиной джерад уэй, — всё равно бы не обернулась. он с отчаянием взглянул на своего заклятого друга — непонятно, заметил ли ромка сигналы s.o.s. в подрагивающих зрачках, — и одними лишь губами что-то вымолвил. ромке наверняка показалось, что слово «хуй». — ну привет, голубки, — парень закипал и не собирался держать себя в руках, благо лишних свидетелей его бесчестного поступка по отношению к «даме» никто и не увидит, — не знал, что ты такая шлюха. непонятно, к кому ромка обращался, да и это сейчас было совсем не важно ни для него, ни для пучеглазого кая, похожего на игрушку-антистресс «глазастик», ни для заражённой бывшей, жаждущей еврейского обрезанного... он подошёл к двум переплетённым тростинкам и, подобно зевсу, схватил недоделанную данаю в лице гали за прозрачную ткань в попытках разделить ребят. послышался треск швов, рубашка подалась вслед за силой натяжения, а вот сама девушка продолжала как ни в чём не бывало держать в тисках жертву. — чего стоишь, сморчок? — рома оставил попытки тянуть за рубашку и впился до сих пор влажными от пота лапами в плечи почти-что-монстра, не заботясь о том, будет девчушке больно или нет, и продолжил тянуть на себя, понимая, что лезет на амбразуру зазря. — или тебе по кайфу? всё-таки шуршите в трусах друг у друга, а? игнорируя нападки карташёва, кай был обеспокоен лишь одним — спасением собственных рёбер, которым в последнее время приходилось уж чересчур несладко. сам того не понимая, рома появился слишком вовремя, и его попытки расцепить крепкие объятия, дабы разрушить «любовную идиллию», оказались как нельзя кстати. — галя, господи, да перестань ты уже! кай толкал её за плечи, пока тучный ни о чём не подозревающий герой-спаситель тянул сзади, но всё это не приносило должного результата — лишь пуговица на груди, не выдержав напора, оторвалась в какой-то момент, оголяя декольте практически до полного неприличия. — КАРТАШЁВ, — взревела девушка так яростно, что кровь у присутствующих застыла в жилах. — ВАЛИ К СВОЕЙ МИЛФЕ! стоило роме ухватиться за девичью гриву и с силой завести руку, сжимающую волосы, назад, как тиски неожиданно разомкнулись. каким-то чудом галя ловко вывернулась из ловушки и с размаху зарядила бывшему по морде. ударная волна прошлась от носа, молниеносно передалась по нервным окончаниям прямо в мозг, заставляя согнуться пополам и закрыть травмированное место обеими руками, от чего стало лишь больнее. нос пекло, кровь мелкими каплями орошила губы, слегка запачкала внутреннюю сторону ладоней. — блядина, — взвыл рома, продолжая едва прикрывать лицо рукой, — шлюха сатаны! дабы совсем не растерять остатки гордости, ромка чуть выпрямился и злобно посмотрел в глаза гале: — думаешь, тёлку не трону? ошибаешься. нос продолжал ныть, кровь продолжала капать, а ромка продолжал всё сильнее закипать. ему показалось, что хоть галя и сильна, как его лучший друг, но слетела с катушек не до такой степени, как его мамаша, чтобы, к примеру, вгрызться им с каем в глотки или же изнасиловать заклятого друга на пороге… назойливое воспоминание о той самой ночи заставило отключить всякий здравый смысл, вытеснить все чувства, оставив лишь единственную мысль: «она больше не человек, а иные формы жизнь существовать не должны». пока бедный еврейский мальчик пытался действовать через дипломатию, ромка, уже пережив самый страшный опыт в своей жизни, решил действовать радикально — он тараном понёсся на бывшую, без какой-либо тактики, надеясь, что сможет вытеснить её за забор и вовремя замкнуть калитку. кай застыл в полуметре от разворачивающегося побоища, оценивая шансы на разнятие обезумевшей валькирии из «god of war» и распалённого пузатого кратоса, но ни одной хоть сколько-нибудь логичной, обоснованной идеи прекращения всего этого безобразия не появлялось. — рома, блядь, хватит! успокойся! противореча голосу разума, кай бросился защищать девушку, которая минутами ранее чуть не выдавила из него не только не успевший перевариться куриный супчик, но и сами внутренности. он вложил в толчок оставшиеся силы — до последней капли. отпихивая девушку на улицу и преграждая роме путь, кай подставился под удар. резкая боль снова пронзила грудину, но, сбитый с толку и будто утративший способность мыслить, он инстинктивно захлопнул калитку позади себя — прямо перед лицом одноклассницы-нимфоманки, оставшейся по ту сторону. то ли от джентельменских потуг кая, то ли от шока, что тощему рыжему апу удалось так легко расправиться с инфицированной галей, рома пребывал в полнейшем недоумении. он косился на заклятого друга, не в силах выдавить и слова, а кровь всё продолжала потихонечку вытекать из носа. кап-кап. когда калитка захлопнулась, галя заистерила, заметалась под забором, в мольбе застучала кулаками по металлической поверхности. рома вспомнил, как сидел в тёмной ванной комнате, сжавшись в комок, трясся от страха и не мог поверить в происходящее. всё циклично, всё повторяется, и подобная ситуация случится вновь, вот только закончится ли она в следующий раз хеппи эндом? — слыш, дамский угодник, — в голосе звучали неуверенные нотки, — я бы не отказался от ваты и хлоргексидина. как спасителю причитается. вопли гали стихли, и можно было подумать, что девушка оставила отчаянные попытки проникновения, однако через мгновение из-за каёмки забора, куда она физически не могла дотянуться, показалась сначала макушка, а следом — и сучьи глазёнки, мутные от похотливого желания. она уже не кричала, а лишь шептала что-то пошлое и бессвязное в адрес кая, отчего у ромы вяли уши. захотелось отключить этот «секс с анфисой чеховой» побыстрее. он не мог похвастаться высоким ростом, да и атлетически сложенным телом, а потому огляделся в поисках орудия запугивания. на его беду, раскиданных по земле садовых инструментов не было — каева мамаша не любила копаться в огороде, как это делала елена, а потому вовсе не ясно, имелись ли в их распоряжении хотя бы лопаты. — хм... — он ненадолго задумался, после чего охнул от собственной мысли и заигрывающе посмотрел на товарища по несчастью, а затем щёлкнул пальцами, привлекая к себе внимание. — зацени, сейчас мы будем проводить полевой опыт. ромка видел, как лицо кая, бледное от болезни, приобретало слегка розоватый оттенок. он явно злился, думал, что тот попытается постучать бывшей по голове, как в одном из самых известных аттракционов для детей, однако сейчас брофловски ошибался. подойдя чуть ближе, парень напряг лицевые мышцы, слегка свёл губы в трубочку. почувствовался привкус металла — кровь смешалась со слюной, но карташёву было плевать. когда «заряд» достаточно поднакопился, он с точностью снайпера зарядил в сторону бывшей и, на свою удачу, попал ей в глаз. как рома и ожидал, водобоязненность, хоть и в зачаточном состоянии, развивается. галя свалилась, пропала из виду, и лишь громкие проклятия сыпались на ромку. «блокнот читала, а выводов не сделала, тупая сука, — названный наполеон вновь праздновал свой маленький триумф. — посвящаю эту битву своей рыжей богарне , не иначе». осознав, о чём подумал, рома осёкся, но скрыть раскрасневшихся щёк не смог — это всё из-за удара по лицу, да-да. тяжёлые веки карташёва опустились на мгновение, заслужив право на честно заработанную передышку. мысли роились в черепной коробке, как черви-падальщики, одна хуже другой. — за спасение полагается отсос, — кай, смущаясь, аки пуританская девица в первую брачную ночь, приблизился. в тёплой кофте поверх свитера он походил на сумасшедшего в двадцатисемиградусную жару, но плечи парня всё равно подрагивали — то ли от холода, то ли из-за болезни, то ли из-за очередного покушения на девственность (если, конечно, оная не была потеряна в субботу — рома не знал наверняка). кай опустился на колени перед карташёвым, всё ещё не особо врубаясь в происходящее, и нежно коснулся чужой ширинки. — ТЫ ЧЁ ТВОРИШЬ, ЖИДЯРА?! перехватив ледяную ладонь, рома завис, смотря на своё отражение в слезящихся малахитовых глазах. — пошли в дом, — хриплый голос вывел его из раздумий, из транса, из чёрт знает какой херни. — чего? — недоумённо спросил парень. он мотнул головой, пытаясь избавиться от наваждения. — в дом пошли, говорю. кай осторожно взял рому за рукав джемпера — руки трогать не стал — и повёл «спасителя» за собой. сейчас заклятый друг казался беспомощным котёнком. болезненность шла ему к лицу, возводя и без того бледного мальчишку на один уровень к фарфоровым куклам. никогда, ни в этой жизни, да и ни в последующей он не скажет, что кай в это мгновение казался ему немножко симпатичным. даже эту гипотетическую мысль он гнал ссаными тряпками, подальше в те китайские порномультики, которые смотрели лёня с костей. рома мотнул головой, продолжая идти следом, не оказывая никакого сопротивления. видимо, удар был достаточно мощным, да таким, что чудится теперь всякое — плюс очередной грешок в его карму, только графы «латентный гей» в списке на отправку в ад не хватало. так ещё хуже то, что в мыслях был не какой-нибудь слащавый лёнька или на крайний случай лучший друг, а противный евреешка, которому хотелось открутить голову и выкинуть за забор, чтоб галя подобрала и вытворяла с ней всякое, пока язык не перестанет быть влажным... — давно я тут не был, — рома остановился посреди комнаты, осмотрел хорошо отделанную прихожую, но проходить дальше не намеревался. — ты будешь и дальше игнорировать происходящее или сделаешь уже какие-то выводы? не видишь, что эта сучка просто бестия? рома понимал, что сейчас находится в логове у ваксеров и лучше поскорее сматывать удочки. может быть, у кая тоже постепенно пошёл процесс? но хватка его такая же вялая, как и обычно... закрадываются подозрения: может быть, заражаются выборочно? звучит как бред, что-то здесь не чисто. — ты так и будешь здесь стоять? — брофловски посмотрел на приятеля исподлобья. — проходи. я сейчас принесу аптечку. а к разговору мы ещё вернёмся. и я ведь говорил, что с галей... странное творится. приоткрыв и придерживая дверь в зал, он пропустил нерешительного гостя внутрь. это показалось даже странным — обычно ромка вёл себя наинаглейшим образом, именно поэтому (в том числе) мама запретила приглашать его домой. не то чтобы кай приглашал карташёва — тот сам всегда заявлялся без приглашения, — но после разговора родительницы с еленой пагубные визиты на удивление пресеклись на корню. сколько лет назад это было-то? на диване с дорогой накидкой, обделанной золотистыми нитями, их поджидал арон. — так вот какие волки тебя покусали тогда! — восхитился мальчик. — жесть, никогда бы не подумал, что тебя может отмудохать девчонка! младший брат язвительно засмеялся, и кай ожидал, что ромка подхватит насмешку, но лицо карташёва осталось по-прежнему задумчивым, чересчур серьёзным. изучающим. он упал в массивное кресло, чтобы не сидеть рядом с родственником классового врага. как и обещал, кай направился за аптечкой, и, пока надзирателя не было, младший из семейства брофловски решил блеснуть козырями. — я снял на видео, — начал шептаться мальчик, передвигаясь с одного конца дивана к другому. так, чтобы дистанция между ним и ромой максимально сократилась, — снял на видео, как вы пиздились. было некомфортно, было боязно, но рома гнал эти отвратительные мысли как мог. и даже весьма подросший пиздюшонок — а помнил парень его совсем личинкой — не веселил, лишь давил своим присутствием. детям делают вакцины? он не мог припомнить, голова гудела, да и настороженность мешала складно думать. — не хочешь стать оператором на чёрно-оранжевом ютубе? рома лишь делал вид, что поддерживает диалог. на самом же деле ему хотелось побыстрее покинуть эту злосчастную обитель зла. — ты так смачно плюнул бабенции в лицо — контент самое то, — подмигнул ему арон. на удивление, тупая головная боль преподнесла не только гейский мираж, но и умную мысль, подобно тому, как ньютону на голову упало яблоко — такой же силой, по-видимому, обладала тяжёлая рука мутантши-бывшей. — ка-а-ай, — басистый гул заставил арона съёжиться от неожиданности, — принеси водички, что-то в горле пересохло! брофловски спустился с верхнего этажа уже с «аптечкой» в руке — коробкой от старой видеокарты с поднимающейся крышкой, напичканной лекарствами на все случаи жизни. — не «бабенции», а сумасшедшей дряни, — продолжил рома, и, будто позабыв о страхе за свою шкуру, поднял указательный палец вверх, аки старец. — запомни: бабы — суки, они лишь срут тебе в сердце... очередной двачевский монолог, призванный поучить нерадивую молодёжь, прервал вопрос медицинской сестрички. — водички? — уточнил кай, изогнув бровь. — да, водички. когда парень уже собрался уходить, дабы выполнить просьбу, ромка еле слышно добавил: — но можем выпить чаю... в иной другой ситуации брофловски ни за что не стал бы чаёвничать с заклятым другом, тем более в собственном доме, однако обстоятельства вынуждали его согласиться. сложив руки на груди, он тяжело вздохнул и уже на выходе из комнаты произнёс, шмыгая носом: — поставлю чайник. рома хмыкнул в ответ и проводил взглядом удаляющуюся рыжую, похожую на гнездо, макушку. — бесячий он у тебя, ага? держи друзей близко, а врагов — ещё ближе. мелкий мог поведать о кае что-нибудь интересное или же компрометирующее. положив ногу на ногу, не церемонясь с крутой обшивкой мебели, он решил поиграть в серого кардинала. роль наполеона пора скинуть, уж слишком она... странная. — вы когда, кстати, вакцинировались? чем кай болеет? — рома надеялся, что арон будет хоть чуточку сговорчивым. — не ведёт себя странно в последнее время? ну, кроме того, что его тёлочки пиздят. почесав репу, арон с максимально спокойным лицом поведал другу своего брата: — спид подцепил где-то. никто не знает, где... скоро умрёт. и мне по наследству перейдёт его телефончик, — хихикнул мальчик, выбиваясь из сурьёзной роли. — молодец, фишку сечёшь, — ромка показал жест одобрения, подняв большой палец вверх, — только научиться бы тебе подпёздывать покрасивше и вообще сказка будет. мда-а, по-видимому, какой-либо полезной информации от мелочи не добиться. рассчитывать на сговорчивость кая не стоит, однако... что, если немножечко надавить на жалость, поддеть ситуацией с галей — скорлупка должна пусть не развалиться полностью, но хоть слегка пойти трещинками. ромка многозначительно молчал и смотрел на бесноватого арона, надеясь, что чайник закипит поскорее. развлекать мелюзгу вопросами ради приличия он не собирался. — же-е-есть, а ты вблизи ещё больше... — неожиданно протянул малец. — ну прям пиздец огромный... я имею в виду, что давно мы так не сидели. после того, как вы с костей тех пидорков отмудохали, мама запретила к тебе приближаться. о последствиях эпичной потасовки между ними и братией кирилла до сих пор ходили слухи один нелепее другого. что-то было правдой, что-то — вымыслом, как и в ситуации с разрывом союза рома-галя. всё еще остаётся загадкой, как костян умудрился втереться к «пидоркам» в доверие после этого. костян... впрочем, сейчас не до него. пусть посидит в подвале, подумает над своим поведением (если суперковид ещё не превратил его мозг в кашу, конечно). «вот гадёныш», — пронеслось у ромы в голове. непонятно, что задело его сильнее: намëк на необъятные телеса или же тот факт, что их сумасшедшая мамаша сделала о нëм выводы, исходя лишь из неприятного случая, и прервала попытку тесной дружбы. да, они все равно были одноклассниками, частенько зависали вчетвером, но стена, возведённая между ними двумя, была прочна, высока и весьма внушительна — оба преспокойно жили, продолжая делать вид, словно всë в порядке, потому что и ранее были не очень-то и дружны, верно? — хорошего человека должно быть много, — рома нарочито разгладил свой джемпер, стараясь не запачкать его собственной кровью. замечание про стычку из прошлого и реакцию каевой мамаши он решил оставить без комментариев, чтобы временный глава дома не выкинул его на улицу, прямо в лапищи одноклассницы-нимфоманки, которая уж точно церемониться с бывшим не станет — голову оторвëт, но делать с ней всякое вряд ли будет. лишь на мгновение взгляд зацепился за бордовые пятнышки на кончиках пальцев — кровь, от которой уже не тошнило, засохла. неужели лишь за пару суток можно привыкнуть к еë виду, запаху, текстуре?.. какова вероятность, что он скоро станет маньяком-освежевателем? новым эдом гейном ? напротив него как раз сидел один болтливый пиздюшонок, из которого бы вышла неплохая обшивка для пуфика... больные размышления прервал звук засвистевшего чайника. вернувшись в зал, кай захватил аптечку и позвал христа-спасителя за собой, сразу же захлопнув дверь на кухню, чтобы младший брат не дай бог не последовал за ними и уж тем более — чтобы не подслушивал. на свежевымытой клеёнке, блестевшей от влаги, располагались хрустальные розетки с цукатами, мёдом и вишнёвым вареньем, а на блюде со сверкающей каёмочкой лежала половинка аппетитного бисквита, который мама испекла ещё утром. парень достал из холодильника пластиковые пузырьки с перекисью водорода и хлоргексидином и поставил медикаменты вместе с аптечкой напротив присевшего ромки. — внутри вата и стерильные салфетки, доставай, — расставив кружки на тумбочке рядом с плитой, брофловски присел на корточки напротив открытой дверцы нижнего шкафа, внимательно рассматривая содержимое. — какой чай будешь: черный, зелёный, каркаде, с мятой? и сколько сахара? — каркаде-шмакаде, мята-хуята... — попущенный девчонкой карташëв рылся в импровизированной аптечке, размышляя. ему нужно было срочно придумать план, да такой, чтобы не выдать себя, не показать ни страха, ни слабости. выудив стерильную салфетку и свернув в трубочку, он попытался засунуть еë в раскрасневшуюся ноздрю, однако попытка не увенчалась успехом — от жгучей боли парень прыснул и одёрнул руку, выронив из пальцев ткань. — короче, брутальные мужики пьют чефир, — наклонился, достал салфетку и на автомате засунул еë себе в карман джинсов, словно воришка. — и без сахара. но мне две ложки с горкой. он подмигнул заклятому другу и продолжил попытки протиснуть уже другую салфетку. получалось прескверно. следуя пожеланиям незваного, но оказавшегося в нужное время в нужном месте гостя, кай с горем пополам вспорол три обёртки цейлонского «гринфилда». хотел зубами, но вовремя опомнился — слюнявить нельзя, бациллы, — а подверженные тремору пальцы слушались просто отвратительно. два пакетика он опустил в уродливую кружку, которой никто из домочадцев не пользовался, а оставшийся в свою любимую — зелёную, с мастером йодой. затем насыпал сахар, залил кипятком и медленно размешал до растворения. — достаточно «чефирно»? — кай протянул однокласснику чай и присел на табурет, притянутый к столу. — ага, — буркнул рома, даже не взглянув на поставленную перед носом кружку. — я смотрю, хуëвит тебя знатно. это так выглядят евреи после потери девственности? как не посмотрел на кружку, так и не обращал внимания на собеседника — он возился с болючим местом, в котором от каждого касания лишь повышался градус жжения. совсем отчаявшись, рома решил просто-напросто залить два раскрасневшихся адских тоннеля хлоргексидином. он сперва помолился, досчитал до трёх, зажмурился, задержал дыхание и... живительная вода ворвалась в носовой канал, даря новую волну поистине мучительного жжения. — сука, — констатировал ромка, — силищи в ней столько, сколько у тиграныча нет. — так выглядят люди, забравшие посылку с алиэкспресса, — наконец-то ответил кай, всё это время безмолвно наблюдавший за чужими потугами. — я бы попросил тебя уйди от греха подальше, если бы пару дней назад ты... впрочем, неважно. я имею в виду, что ты уже в зоне риска, даже если чувствуешь себя отлично, — он посмотрел на расквашенный нос заклятого друга и понял, что с погорячился с формулировкой; на «отлично» явно не тянет. — инкубационный период, все дела. брофловски сделал щедрый глоток, и не успевший толком остыть кипяток обжёг нёбо и язык. но привычных сладости или терпкости он не ощутил. — а причем тут тиграныч вообще? — ну, тиграныч же типа самый сильный, всё такое, — рома обрабатывал уже вторую ноздрю, при этом не прекращая осыпать всё вокруг последними словами, как вдруг осёкся, резко поставил бутылёк с живительной водой перед собой, отчего стол слегка содрогнулся и немного расплескался его чай. — у тебя корона? что-о-о? только сейчас ромка обратил внимание на кая, впился в него немигающим взглядом. может быть, теперь в них можно было разглядеть огонёчек надежды. — ты не слушал, что коловратович прислал, что ли? — кай нахмурил брови и неосознанно выпрямился. — у лёньки тоже, наверное. и один только бог знает, у кого еще. посмотрев на карташёва в ответ, он замер, не решаясь сместить фокус внимания на что-либо ещё. старая, дурацкая, тысячу раз надоевшая и сидящая в печёнках игра в гляделки, в которой по обе стороны количество выигрышей и проигрышей было примерно одинаковым. идиллию застывшего момента дополнял мерный ход висящих на стене часов. — чёрт... — рома резко вскочил со стула, прервав гляделки, однако ему было откровенно плевать на это. — ну чертила, ну подонок.. он заметался по кухне, не зная, куда себя деть. в попытках успокоиться остановился у тумбы, у которой ранее кай разливал им чай. завёл руки за спину, чтоб заклятый друг не видел, как тот «выгибает» пальцы в замочке. — ты вакцинировался? — неожиданно для себя он перешёл на крик. — ты, блять, вакцинировался или только пиздеть горазд?! — я... — кай опешил от внезапности заданного вопроса, но ещё больше от реакции ромки. — конечно, я вакцинировался! но бывают исключения. может, это вообще другой штамм. вирусы мутируют. если бы ты не прогуливал биологию, то знал бы это и так! оба парня дёрнулись, когда заскрипели петли — лейла абрамовна полгода просила своего ненаглядного муженька смазать дверь, но данное обещание из раза в раз откладывалось на потом. в комнату ввалился арон и как гром средь ясного неба начал нещадно шестерить: — пиздит как дышит! ему мама запретила прививаться! в голове ромы пронеслись миллионы и миллиарды сюжетов: вакцина не подействовала, у кая иммунитет, либо же он вакцинировался недавно и пока не проявляет никаких признаков, да даже был вариант о... кровопролитии? но такого поворота событий он точно ожидать не мог. да и как отреагировать — не знал. — хах... — парень издал нервный смешок, но быстро подавил его, пытаясь держать себя в руках, чтобы не впасть в истерику, как это было после убийства елены.— да ладно? мамаша запретила? или всё-таки штамм другой? руки предательски затряслись. вот-вот рома сорвётся и выплеснет на голову бесстыдного врунишки нетронутый чай, а вдобавок разобьёт эту уродливую кружку о ненавистную мордашку. — знаешь что... — кай медленно втянул воздух в лёгкие, игнорируя болевые ощущения. — иди-ка ты нахуй. он резко повернулся в сторону младшего брата и выкрикнул: — а ты не подпёздывай! — ну да, давай, пошли меня! в очередной раз, — рома подошёл к каю вплотную, не обращая внимания на свидетеля в лице арона, — снова назови меня падлой. ну давай же, жидяра. он сжал кулаки до красных отметин на ладонях. зажмурился. схватил кая за растрёпанные волосы, ударил пару раз об стол. попадали кружки, разлился чай. закричал арон. всё поплыло, закружилось, показалось таким неважным — только намотанные на кулак рыжие кудри, лицо в крови — очередной флешбек о расквашенной голове матери. затошнило. рома разжал веки. вздохнул. кай продолжал смотреть на него. нетронутый. и чай не вылился, и кружки не разбиты. болезненный взгляд, всё такой же озлобленный, словно загнанный зверёк пытается сбежать. сбежать от правды и осознания катастрофичности проблемы. кай не знал, какие страшные испытания выпали на долю несчастного борца против всего мира. — гнойник на жопе, — он шумно выдохнул, приходя в чувства, — какого хера ваша семейка агитирует всех на смерть, когда сама и капли этого дерьма не приняла? с хуя ли твоя мать подсунула моей брошюру? они рассадник проблемы. они приложили руку к распространению суперковида. они часть этой ёбаной системы. и при этом даже не являются носителями! если бы рома мог, он бы с радостью сейчас проломил голову каю. и желательно, чтобы вместо его любимой мамочки в земле гнил рыжий скуф , а его гнилая еврейская душонка бурлила в адском котле. карташёв присел на корточки перед парнем и прошептал: — посмотри мне в глаза, мудила. на свой страх и риск брофловски придвинулся ближе, заглядывая в омут бесовской радужной оболочки, на фоне подбитого носа кажущейся ещё темнее, чем обычно. — я понятия не имею, о чем ты сейчас говоришь, — признался кай. в этот момент в мире не существовало ничего, кроме сконцентрированной злобы, направленной на него, буравящей, точно земную кору, впивающейся в эго, ид и суперэго заострёнными клешнями, готовой сожрать заживо, не поперхнувшись. на мгновение каю показалось, что это настолько же привлекательно в каком-то непонятном, постмодернистском смысле, насколько неправильно и отвратительно. — я даже на вакцинацию через госуслуги записывался, но мама в прямом смысле заперла дом. сказала, что только через её труп, — откровенничая, кай неожиданно для себя повёл ладонью в сторону чужого лица и невесомым касанием смахнул с пухлой щеки ресничку. спаситель вздрогнул на слове «труп», но брофловски показалось, что дело в непредвиденном соприкосновении собственных пальцев и ромкиной кожи. с души карташёва буквально упал камень. покатился, сметая за собой все страхи, подозрения и недопонимая. придавил их где-то на самом дне. почему вдруг стало так спокойно? холодные, липкие от болезни пальцы одноклассника приятно, совсем легонько обожгли кожу лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы сбить с толку и так разнервничавшегося ромку. все эти страшные события: смерть матери, инфицированный лучший друг в подвале, липнущая к каю бывшая, их перепалка, бессонные ночи — всё в одночасье будто испарилось. не было больше тревоги. лишь решительность. рома поднялся и, не отходя от кая, протянулся через стол, чтобы ухватиться за уродливую кружку. он выпил залпом. терпкая жидкость растекалась по горлу, одаривая разум протрезвлением. — люби свою мамулю, — рома опустил посудину на стол с характерным дребезжанием так же резко, как и поднял, после чего вытер рукавом губы. — хоть она и мерзкая, тупая сука. он не мог не съязвить, не мог оставить всё как есть. даже если кай не виноват, то его мать — корень проблемы, мерзкая тварь, которую ромка винил в смерти елены. — либо ты смотришь видео и веришь мне, либо гниёшь под забором, как… — он вовремя прервался, прокашлялся, — как собака. и галю к себе не подпускай. член откусит. на этом спектакль окончен. нужно возвращаться к лёньке за сумкой, проводить с ним лекцию по матчасти суперковида и продумывать дальнейший план действий. несмотря на то, что в выпаде одноклассника теперь не прослеживалось былой агрессии, слова о матери сработали как триггер, проклятый спусковой крючок. кай уже собирался ответить на нелестные высказывания в сторону родительницы чем-то таким же колким и резким, как вдруг... — бубочка, а чего ты не предупредил, что у нас гости? и ты не боишься заразить своих друзей? вспомнишь его — вот и оно... лейла абрамовна залетела на кухню с огромными баулами, преграждающими вид, наверное, именно поэтому женщина не сразу обратила внимание на факт того, кто именно пришёл «навестить» кая. парень поднялся с места и совсем легонько, указательно толкнул карташёва в спину. — мам, рома уже уходит, — кай акцентировал внимание на словах так, чтобы это было понятно обоим. при упоминании того-кого-нельзя-называть женщина ойкнула, от удивления выпустив из рук пакет с продуктами. не желая сталкиваться с (косвенно) убийцей и распространительницей страшной заразы, рома быстро ретировался в коридор, при этом утягивая за собой ослабевшего от болезни одноклассника. тощее тело вело себя податливее, чем обычно. — бубочка, — лицо карташёва наконец-то приобрело обыкновенное для него ехидство, — веди себя хорошо. никаких уроков, смотри порнуху. наспех натянув грязные потёртые кеды, не развязывая шнурков, он в последний раз взглянул на заклятого друга и заговорщически прошептал: — будь осторожен, присматривайся ко всем, особенно к домашним, — в завершении похлопал кая по плечу, отчего ослабевший парень слегка накренился под давлением почти что бульдозера. не дожидаясь ответа, ромка выпорхнул из рассадника если не заразы, то смуты. это будут долгие две недели карантина, для каждого по-своему сложные: кто-то и вправду будет готовиться к экзаменам, кто-то продолжит заливать в себя литры пива и расслабляться, а кому-то придётся отдуваться за всех в попытках понять, как жить в новых для пгт южного реалиях.