А был ли мальчик?

Ребёнок проснулся тёмной ночью, от какого-то резкого, очень громкого звука. Он потёр глаза кулачками и хотел было заплакать, чтобы выразить своё недовольство таким произволом взрослых. Но передумал. Там, за пределами его кроватки происходило что-то очень интересное. Потолок раскрашивали разноцветные отсветы и слышался незнакомый голос, говорящий на странном, шипящем языке, будто ругаясь. Мальчик полюбовался ещё немного красивыми, как от фейерверка, лучами. А потом перекатился на живот и встал на четвереньки. Из такой позиции удобнее всего было подниматься на ноги, он это уже выучил. Как и то, что прутья кроватки не способны его удержать. Стоит ему очень-очень захотеть, они станут мягкими, как верёвочки. Или вообще исчезнут. Так он уже делал не раз. Мамочка после такого качала головой с укоризной, но всё равно улыбалась, и красиво махала палочкой, чтобы восстановить ущерб. А папочка громко восхищался талантами сына. Разумеется, ходить мальчик уже умел, но недостаточно твёрдо, а когда пытался бегать, то непременно падал. Летать на метле у него выходило значительно ловчее. Может быть, получится убедить папочку или крёстного полетать прямо сейчас? Раз уж все не спят и так расшумелись среди ночи? Такое бывало и прежде. Крёстный, высокий, весёлый, с длинными волосами, которые так удобно трепать, вцепившись в пряди, врывался в их дом буйным ураганом веселья. На Гарри сыпались подарки и поцелуи, его, ещё полусонного, со смехом тискали в объятьях, подбрасывали к потолку, сажали на плечи и катали по комнате, распевая залихватские песни. Мамочка и папочка тоже радовались и высыпали на крёстного кучу вопросов о том, где он пропадал так долго. Потом, получив ответы, ахали и ругались на его глупость и безответственность. Мамочка выговаривала ему со строгостью, почти как своему сыну, который не хотел кушать овсянку утром, а папочка - с плохо скрытой завистью. Очевидно, папочке тоже очень хотелось поучаствовать в приключениях. В такие весёлые ночи все они не спали до самого рассвета, пока маленький мальчик не обвисал сонно у кого-нибудь на руках. Тогда мамочка шикала на мужчин и уносила ребёнка в спальню, укладывала на бочок и накрывала одеяльцем. Но стоило ему проснуться, веселье начиналось снова. Мальчика пичкали сладостями, позволяя марать лицо и одежду, сажали на маленькую, нарочно для него купленную метлу и бегали вокруг него, парящего, бурно восхищаясь его не по годам ловким пируэтам. Сейчас ребёнок, правда, не чувствовал присутствия крёстного, как прежде бывало. Ему даже папочку и мамочку почувствовать не удалось. Почему-то. Он встал на ноги, ухватившись за прутья кроватки и увидел медленно подходящего к нему незнакомца. Мужчина в чёрной мантии, с палочкой в руке, болезненно бледный, короткие, редкие волосы того же цвета, что и у старика, приходившего в дом мальчика накануне. Тогда ему не позволили подёргать старика за бороду, очень жаль. А этот человек, кажется, не прочь поиграть с ребёнком. Даже протягивает свою палочку, будто предлагая её взять. Мальчик улыбнулся странного вида незнакомцу, больше похожему на картинку из книжки со сказками, которую читала ему мамочка. И ловко ухватился за кончик палочки, потянув её на себя. Мужчина же, не выпуская палочку из руки, присел рядом, оказавшись с мальчиком лицом к лицу. Под светящимися красноватой радужкой глазами у мужчины залегли глубокие тени. Он долго держался, но затем всё же улыбнулся в ответ. Интересно, - подумал мальчик, - он позволит дёрнуть его за нос? - Хочешь отобрать мою палочку и ничего не боишься? - сипло и почти беззвучно спросил незнакомец, - Дорого бы я дал, чтобы иметь возможность расти таким же нахальным. В твоём возрасте я прятался от любого приближающегося ко мне взрослого в любой доступный тёмный угол. Но, может, мы поговорим об этом позже? Когда ты... научишься говорить? Мальчик издал в ответ невнятный звук, который с равным успехом можно было принять за согласие или отказ, на выбор. Потянул палочку ближе к себе, решив, что неплохо бы сперва попробовать её на зуб. А в следующий миг его ослепила яркая зелёная вспышка и что-то больно ударило в лоб. Мальчик упал на спину и громко заплакал от боли и обиды. Он плакал долго, почти закатываясь в рыданиях, голова очень болела. Но никто так и не пришёл утешить его. Рядом, он чувствовал, совершенно никого не было. И даже свет ночника погас. Обессилев от боли и слёз, мальчик свернулся калачиком в своей кроватке и заснул. Он не знал, что со следующего утра для него начнётся совершенно новая жизнь, в которой не будет места магии, полётам на метле и волшебным палочкам, как и веселью в целом. Только вот, лицо того незнакомца и зелёная вспышка будут порой сниться по ночам. * * * - И что ты тут делаешь, поздно вечером? - спросил оборотень. - Гуляю, мистер Сивый. Перед сном, - ответил Гарри, пряча палочку за спину. Показалось, что волчья морда ухмыляется. Ему не поверили. - Запомни на будущее, парень. Оборотня такой штукой как Экспульсо - не возьмёшь. Разве что, совсем маленького и неопытного. - Почему? - Гарри сразу позабыл о страхе. В нём проснулось его неуёмное любопытство. - Оборотни относятся с магическим существам, а таковые мало чувствительны к магии. - Но почему? - ещё больше удивился Гарри. - Потому что в нас есть своя собственная магия. Оборотень развернулся и пошёл прочь, по дорожке, тихо поцокивая когтями по камням. Гарри поспешил следом, количество вопросов в его голове росло десятикратно с каждым ответом. А оборотень, кажется не имел ничего против собеседника. - А как вы превратились, ведь сегодня луна не полная? Оборотень повернул голову. Он был такой здоровенный, что мог даже сейчас позволить себе смотреть на Гарри свысока. - На оборотней не влияют лунные циклы. Правда, опять же на взрослых и опытных. Есть те, которые не хотят принимать собственную суть, травят себя аконитовым зельем. От этого только хуже. Тело не успевает привыкнуть. - А я так могу? - у Гарри тот час загорелись глаза. Стать таким крутым! Большим, сильным, грозным! Тогда любому сможешь дать отпор, даже Дадли и всей его ватаге! Правый верхний клык сверкнул на Гарри, скалясь: - Ты ж не оборотень. Ты - маг. Будущий. - Разве нельзя быть и тем и другим? - Можно, - нехотя ответил Сивый, - Но сложно. Очень. - То есть, такие бывают? - Гарри ахнул от нового открытия. - Бывают волшебники-анимаги. Но стать таким - та ещё морока. Любая ошибка может стоить жизни. И не факт, что сможешь обращаться во что-то стоящее. Вон, возьми хоть Петтигрю, - и оборотень презрительно фыркнул. - Мистер Петтигрю - анимаг? - поразился Гарри. Он видел безпалого мага не раз, и представить, что это ничтожное, вечно перед всеми лебезящее существо - анимаг, давалось с трудом, - А он тоже... вот такой? Как вы? - Не, - Сивый высунул кончик языка, будто собираясь сплюнуть, - Куда там. Крыса он по натуре. Крыса и есть. - Ого... - Гарри озадаченно почесал затылок. Научиться оборачиваться крысой совсем не хотелось, - Но как это определить? - А никак. Говорю же, магия сама разбирает, кто ты в душе. Это что же, если магия решит, то ты свиньёй будешь оборачиваться? Или навозным жуком? Но идея казалась слишком заманчивой. Гарри представил, как расскажет всё это Драко и они вместе найдут способ стать анимагами. И конечно же, будут превращаться в кого-нибудь крутого... Гарри, вот, будет орлом. А Драко... наверное - снежным барсом. Это будет их тайна. Они станут тайком убегать из дома, шляться, где захотят. И никто никогда не узнает... Ну, а если не получится, всегда можно стать оборотнем. Это тоже круто. - А как стать оборотнем? - спросил он на всякий случай. - Тебе Тёмный Лорд не разрешит, - сразу отрезал Сивый. - Почему? - заспорил Гарри, - А если его уговорю? Оборотень не ответил, глядя в тёмное, мутное небо. На голову стали падать капли нового ледяного, осеннего дождя. Гарри поднял воротник мантии и поёжился. А ведь ему ещё до дома бежать. - Мордредова задница! - пробурчал мальчик себе под нос. Возвращаться домой ему не хотелось. - Ты от кого такого набрался? - со смешком спросил расслышавший его оборотень. - От тёти Беллы, - невинно хлопнул глазами Гарри, - Она говорит, что я должен её слушать. - Ну-ну, - Сивый, неодобрительно покачал мордой и велел, - Лезь-ка ко мне на спину. А то простынешь, и мы оба получим от Лорда: ты - бодроперцового за шиворот, а я Круциатуса под хвост. Гарри хихикнул и полез на волчью спину, хватаясь за жёсткую шерсть. Он уже умел держаться на метле и на коне, так что сидеть на волке оказалось не в пример удобнее. Оборотень рванул вперед, но мягким таким шагом, почти не встряхивая своего седока, аккуратно, боясь его уронить. Он позволил Гарри спешиться лишь на самом крыльце, под крышей, и велел скорей идти в дом, греться. Прежде чем закрылась дверь, мальчик успел заметить ещё несколько волчьих спин, мелькнувших во тьме, между мокрыми кустами. Улыбаясь, он подумал, что ни за что не променял бы сегодняшний вечер в холодном, мокром саду на скучный, чопорный приём в доме Крэббов. Он ездил верхом на оборотне! Драко лопнет от зависти. * * * - Плевать я хотела на все его планы! Пожилая женщина от избытка чувств так шлёпнула ладонью по столу, что едва не опрокинула кофейник. Хорошо, что сидевший рядом мужчина ловко успел перехватить его за носик и водрузить обратно. Всё же - ловкость не пропьешь, как и скорость реакции на любые действия окружающих. - Не вопи так, Августа, - хриплым голосом попросил он. И раз уж кофейник всё равно в руке, стал доливать себе кофе в чашку. При этом, его настоящий глаз смотрел на собеседницу, а искусственный следил за руками. - Как же мне не вопить! - она дёрнула плечом, но слегка подуспокоилась, - Разве мало я потеряла в прошлой войне, если он хочет забрать ещё и последнее, что у меня осталось - моего внука! - Да никто ничего у тебя не забирает, - мужчина махнул рукой, - Я так понял, что это только... ну, предположение. - В прошлый раз он предполагал, что это треклятое пророчество о Гарри Поттере, - фыркнула женщина, и принялась для пущего успокоения тщательнейшим образом расправлять кружева на своих рукавах, давно не белоснежные, а желтоватые от времени и стирок, не поддающиеся больше никакой магической очистке, но по-прежнему дорогие её сердцу, ведь связаны были маггловской мастерицей ещё при её бабушке, - И скажи мне, Ал, где теперь этот Гарри Поттер? - Ну, - протянул тот, - Жизнь - такое дерьмо, что в ней всякое случается. Что тут скажешь? Несчастный случай. - И ты в это веришь? - она дёрнула подбородком, аж встряхнув тщательно уложенные локоны седых волос, скривила морщинистые губы, - Стоило этому фантазёру сделать ставку на Поттеров, и обоих не стало. Взвалил пророчество на мальчишку, и пожалуйста - ему конец пришёл. От несчастного случая! Подумать только! Видно правду пишут в "Придире", это его вина! - Угу, - хохотнул Аластор, с шумом делая глоток кофе, - А ещё в "Придире" пишут про мозгошмыгов и морщерогих кизляков. У Ксенофилиуса давно крыша набекрень. Он печатает все, что мелет его маленькая дочка. - А хоть бы и так! Выходит, у него всё ума больше, чем у этого интригана Дамблдора. - И не ори про пророчество, всё же это тайна, - напомнил мужчина. - Какая же это тайна? - Августа закатила глаза, - Я знаю, ты знаешь, эта трёпанная ворона Снейп, тоже знает. И Мерлин ведает, сколько ещё других. - Но ты же не будешь спорить, что оно подходит... - Ничего подобного! - опять вспылила миссис Лонгботтом, - Да под это пророчество можно половину Британских детишек подписать. И кто сказал, что ребёнок должен быть именно магом? - Ну, как же? - рассудительно начал Аластор, - Как он сможет победить могущественного тёмного мага? И разве выжили бы магглы, аж трижды, бросив вызов тому, кого нельзя называть? - Так Поттеры и не выжили, - хмуро возразила Августа, - И откуда мне знать, сколько раз они бросали ему вызов? И мои... - она всхлипнула, вновь затеребила рукав, и всё же выдернув из кармана тёмно-зелёного платья шёлковый платок с семейным вензелем на уголке, промокнула им заслезившиеся глаза, - Мой бедный Фрэнк, Алиса... Разве назовёшь такое жизнью? - Ну, ну, - мужчина протянул руку и сжал её запястье в попытке успокоить, - Всё-таки живы. И врачи с ними работают. Мало ль чудес на свете? Вот подрастёт внучок, выучится и вылечит их сам, а? Раз так крут будет? - За то и боюсь, - она ещё раз всхлипнула, но платок уже убрала, - Если Дамблдор взялся за нас, то жизни теперь не даст, пока своего не добьется. - Зря ты так на него. - возразил мужчина, - Он ведь не о себе печётся. В Министерстве же бараны сидят с деревянными мозгами, им лишь бы бумажки их были вовремя заполнены, да на месте лежали. Что тогда, что сейчас, случись беда - никто из них задницу не поднимет. А ведь сама знаешь, кто-то должен сражаться, давать отпор негодяям вроде того, кого нельзя называть. Это война, Августа. А на войне, случается, гибнут. Кто-то должен. - Но почему это должен быть непременно мой внук?? - Все чьи-то внуки, милая, - Грюм покачал головой. - Так пусть твой обожаемый Дамблдор привяжется к этой клуше Уизли! У неё вон их сколько, выбирай - не хочу. - Да, только пророчество не о них... - Откуда же мне знать, - повторила Августа, всплеснув руками, - Может, он сам это пророчество выдумал! - Ты же сама в это не веришь, - мужчина по-доброму улыбнулся ей, - Да и потом, мальцу всего восемь. Пока вырастет, столько всего изменится! Чего сейчас-то ворчать? А у судьбы и у магии свои планы. Сама знаешь, хоть заорись, а чему должно случиться, то не изменишь. - И когда ты успел растерять свою уверенность в обратном? - женщина приподняла седую, но аккуратно подкрашенную бровь, - В том, что каждый сам творец собственной судьбы? - Со временем, Августа. Да по частям! - он притопнул по полу гостиной своей деревянной ногой, потёр искалеченный нос и трескуче расхохотался. Женщина, оценив шутку, тоже рассмеялась, скромно прикрывая губы салфеткой. Разговор предсказуемо пошёл про здоровье обоих. Затем, про цены на целебные зелья. Про стремительно падающую квалификацию целителей в Мунго. И о том, как ломит к непогоде старые кости в оставшихся конечностях. Болтая о ерунде бывший аврор Аластор Грюм думал о том, сколько ещё бесед придется провести со старой Августой, чтобы склонить её в пользу Дамблдора. Пожалуй, немало. Но опытный аврор, бывало склонял к сотрудничеству орешков покрепче, таких, от которых у всей магической Британии мороз шёл по коже. А после он возьмет на обучение сопляка Невилла и сделает из него настоящего боевого мага. Да такого, который любого заткнёт за пояс, называемого или не называемого. Августа ещё будет гордиться внучком. Их разговор прервало препротивное детское нытьё, и в гостиную вкатился намеченный в непобедимые герои пухлячок Невилл. - Бааабушка, дедушка Элджи опять хочет сбросить меня с лестницы! - Ох, милый, - запричитала та, прижимая ребёнка к своей груди, - Не плачь, вот я ему задам! - Эй, парень, - вставил Аластор, - Задал бы сам этому сволочному деду, чтобы не приставал больше! - Как же я задам ему, сэр? - на аврора непонимающе уставились заплаканные детские глаза, - Ведь он старенький, и я люблю его. Да уж, работы будет много, - повторил про себя Грюм, - Очень много.