А был ли мальчик?

Все ученики и даже преподаватели, которым случилось оказаться на пути процессии, возглавляемой МакГонагалл, останавливались и глядели им вслед. Кто-то перешёптывался, делясь новостями и разными версиями о происходящем на их глазах. Сердце гулко бухало в груди, отдаваясь в горле. Гарри будто шёл на смертную казнь... Ничего подобного! Как и любой другой мальчик, Гарри пока не понимал страха смерти. Куда хуже для него был бы страх наказания, если бы он чувствовал себя хоть на чуточку виноватым. Но сейчас его изо всех сил мучил страх провала. Он так боялся по возвращении домой увидеть разочарование в глазах своего покровителя, что на последних шагах к кабинету директора стал думать: не выйдет ли в самый критический момент, если вся его миссия пойдёт крахом, как-нибудь покончить с собой, как в книжках? И как же жаль, что у него нет с собой ни яда, ни кинжала. Только палочка. Но он совсем не знает, как наколдовать то самое Смертельное Непростительное. Да и подействует ли оно на себя самого? Он даже придумал, что обязательно спросит потом Пьюси, не знает ли тот, как колдовать Аваду. И если знает, то не научит ли? Ну пожалуйста, пожалуйста, пожааалуйста! Это ведь не для себя, это для дела! Путь кончился неожиданно. МакГонагал, а следом за ней и все остальные, замерли перед статуей огромной горгульи, очень талантливо выполненной из какого-то чёрного камня. - Лимонный Щербет! - повелительно произнесла МакГонагалл. Горгулья вдруг ожила, шевельнулась, поднимая на явившихся жуткую рогатую голову. Под крупными, надвинутыми бровями сверкнули оранжевым огнём раскосые глаза. Между острыми клыками мелькнул длинный язык. Статуя распахнула и тут же свернула за спиной кожистые крылья, и наконец отпрыгнула в сторону, открывая проход с винтовой лестницей. На лестницу ступили только МакГонагалл и Гарри. Хотел было сунуться за ними Драко, но ему достался такой суровый взгляд от профессора, что он замер на полшаге. Гарри тяжело сглотнул и уставился в пол. Получится ли у него трансфигурировать в кинжал собственную палочку? Наверное, нет. Лестница пришла в движение, штопором унося их вверх, так быстро, что закружилась голова. Остановилась перед тяжёлой дубовой дверью, так резко, что пришлось схватиться за перила, чтобы удержать равновесие. На двери висел латунный молоток в виде грифона, но МакГонагалл просто стукнула по двери три раза острыми костяшками своего кулака. Дверь беззвучно отворилась. МакГонагалл подтолкнула замершего мальчика вперёд, внутрь кабинета и строго велела ждать. Ничего не трогать, ради Мерлина! Вы же способны, мистер Галбрейт, хотя бы несколько минут кряду не создать никому неприятностей? Гарри только недовольно зыркнул на неё исподлобья. Он умеет себя вести! Это вот гриффиндорцев ваших кто-то бы поучил! И с молчаливым протестом в груди сделал пару шагов вперёд. Дверь за его спиной закрылась так же бесшумно. За свою недолгую жизнь Гарри повидал не так уж много кабинетов. Вот, например, кабинет Лорда. Там пахло лечебными отварами и горящим камином. Ещё что-то непонятное, тонкий оттенок - как Гарри предполагал, так пахла Нагини. Множество писем в конвертах и свитках, древние книги в потёртых кожаных обложках, повсюду, даже на стульях и банкетке. Приятный полумрак. Кабинет лорда Малфоя казался Гарри холодным и безжизненным. Там было до того идеально чисто, а вещи лежали так ровно и аккуратно, что заходить страшно - вдруг от твоей подошвы на тёмно-зелёном ковре останется слишком явный след, портя выверенный хозяином кабинета идеал? Книги здесь стояли в застеклённых шкафах; если на столе и были какие-то бумаги, то сложенные ровненькой стопочкой; точно одинаковой формы перья в малахитовой подставке, и карандаши, так остро заточенные, что ими, при желании, наверное, можно убивать. Даже полоса света, падающая на пол между тяжёлыми портьерами на ковёр, будто вычерчена по линейке, от окна до двери. В почти истёршейся памяти, кабинет Вернона Дурсля, в сравнении с этими двумя, теперь казался маленьким, чуть больше чулана под лестницей, где довелось провести детство. Пахло там плохо: потом, виски и моющим средством тёти Петуньи. Книги были сплошь по экономике и что-то техническое, да и о тех возникало большое сомнение, что их хоть кто-то хоть раз раскрывал. Самое интересное, что в нём было, гордость дяди, обошедшаяся ему наверняка дороже, чем обеспечение малолетнего племянника за все годы вместе взятые - антикварные часы с боем, с дядю ростом. Они не работали. Дядя врал всем, что они стояли когда-то ещё в кабинете королевы Виктории. А вот кабинет директора Хогвартса был чем-то особенным. Чем-то хаотичным и безумным. Во-первых, он был круглым. Везде тикали, шуршали и потрескивали какие-то приборы, вроде метрономов, вредноскопов, магических часов и прочих непонятного назначения штук. Стены сплошь увешаны портретами важных господ в старинной одежде; они лениво пошевеливались и с любопытством наблюдали за гостем. Прямо в центре кабинета возвышался огромный письменный стол, вместо ножек у него имелись лакированные когтистые лапы. Он был беспорядочно завален какими-то бумагами, разноцветными каменными фигурками, вроде пирамидок или голов магических животных, отвалившимися с конвертов сургучными печатями в неизвестных Гарри гербах. За ним было кресло с высокой спинкой, резное, больше похожее на трон. На одной из полок, совсем рядом, Гарри заметил Распределяющую Шляпу. При его приближении она приоткрыла складки глаз и зевнула матерчатым ртом. Но самое интересное оказалось с другого боку. На золотой жёрдочке сидел самый настоящий феникс. Очень красивый. Он почти светился своими жёлто-оранжевыми перьями. Так и казалось, что вспыхнет прямо сейчас. Птичьи глаза были закрыты, он спал. Прежде Гарри видел фениксов только на картинках в книгах, но узнал сразу. Он хотел шагнуть ближе, даже руку протянул, чтобы прикоснуться, погладить, но тут открылась боковая дверь, и в кабинет вошёл сам директор Дамблдор. Гарри поразился, увидев его, будто всегда принимал за директора кого-то другого. Да, борода та же, и заколка с бубенчиками на ней внизу. Та же лиловая мантия, расшитая серебристыми звёздами. Те же очки-половинки на кончике того же кривого носа. Шляпы на голове только нет, и теперь видно, до какой степени длинные волосы седые, безжизненные. Что же тогда изменилось в нём? - Здравствуйте, мистер Галбрейт, - легко и просто улыбнулся директор, как долгожданному, любимому внуку. - Здравствуйте, - немного растерянно от удивления произнёс Гарри, разглядывая этого нового человека снизу. В нём совсем не было угрозы, строгой укоризны или важности "величайшего мага современности". Он вообще никому на свете не хотел зла, а только сожалел, что все вокруг не хотят добра друг другу. Он был совсем старый, этот маг, и очень-очень мудрый. Такая мудрость не даётся просто возрастом, а происходит из характера, из личности, на собственном опыте осознавшей всю цену "добра" и "зла". - Проходите, - улыбнулся директор, - Садитесь. Я очень хотел бы с вами поговорить. Гарри указали на кресло, довольно старое, вытертое, но очень удобное и мягкое. Сам директор сел не за свой громадный, величественный стол, как подобает при серьёзных разговорах с провинившимся учеником, а в точно такое же кресло напротив. К ним тут же, торопясь, подбежал тонконогий чайный столик, очень похожий чем-то на верного пса, только что без хвоста, которым бы непременно вилял, если бы только имел. Откуда-то сбоку прилетели две чайных пары, из тонкого фарфора, изящные, с очень искусно нарисованными цветами. Пузатый чайник из того же сервиза, ненадолго зависнув над ними, разлил ароматный чай и тут же упорхнул прочь. Тяжело бухнулась посерёдке плетёная корзинка со свежими эклерами. Последней звякнула фарфоровая вазочка, полная шоколадных конфет, смешно потеснив крутым боком корзинку. - Угощайтесь, мистер Галбрейт, - предложил Дамблдор. Гарри, только что наблюдавший за забавным колдовством директора, с трудом напомнил себе, где он находится и кто перед ним. Его предупреждали. Сам Тёмный Лорд предупреждал. Как же это он так легко всё забыл? Сидит тут и улыбается, совсем позабыв о должной осторожности!.. Или улыбку пока оставить? Для достоверности? - О, большое спасибо, господин директор, - вежливо ответил Гарри, - Я только что пообедал. И, пожалуй, слишком сыт. - Пообедал? - седые брови приподнялись, - Так поздно? - но тут же вернулась улыбка, будто чему-то приятному, - Ну что же, я сам когда-то был таким же непоседливым, что забывал вовремя пообедать. А Хогвартс - такое интересное место, что постигая его бесконечные тайны не мудрено позабыть вообще обо всём на свете... - Простите, - решился Гарри отвлечь его внимание, - Эта птица действительно феникс? Я думал, что они почти вымерли. Даже ни в одном магозоопарке нет феникса, насколько я читал. Директор польщённо заблестел ясными голубыми глазами: - Это Фоукс. Он принадлежит не мне, а скорее Хогвартсу. Если у замка может быть фамильяр. - И он в самом деле... - Гарри действительно был поражён, - Он правда сгорает и возрождается, как написано у Скамандера? - Действительно, - кивнув ученику и радуясь его пытливости, улыбнулся Дамблдор, - Если я не ошибся в подсчётах, то это произойдёт примерно в следующем году. Но не скажу, что зрелище такое уж... живописное. - О... - восхищённо произнёс Гарри, - А как часто это с ним бывает? У Скамандера, кажется, каждые 500 лет? - На самом деле, гораздо меньше. Примерно через пятьдесят лет, - Дамблдор взял свою чашку и с заметным наслаждением сделал глоток, - Если хорошенько подумать, это всё-таки птица. А Ньют, будем честны, иногда слишком верит мифам. Или собственным фантазиям. Но по характеру - прекраснейший человек. Плохой человек не мог бы так любить животных, верно? - Так вы с ним знакомы? - Гарри даже подался вперёд. Честно, для него все авторы книг были скорее чем-то абстрактным, давно ушедшим в историю, чем живыми людьми. Кроме Локхарта, конечно, который предпочитал светиться на публике в любой удобный (или не очень) момент. - Довольно хорошо знаком, - Дамблдор вздохнул и отставил чашку, - Но лучше бы нам сперва обсудить насущные дела, мистер Галбрейт. Или, могу я называть вас по имени, Брюс? У Гарри в сердце ёкнуло, так ясно он различил в добродушных глазах, слишком молодых и ясных для старика что-то мелькнувшее, очень цепкое и опасное. - Давайте. Поговорим, - он ссутулился, пряча глаза и смущённо сжал ладони между коленками. С леди Малфой это иногда прокатывало. С лордом Люциусом, правда, приходилось иногда прибавлять жалостные, виноватые вздохи. Но Гарри решил приберечь это на крайний случай. - Мистер Керк сейчас находится в больничном крыле, - директор склонил голову набок, - Надеюсь, тебе приятно будет узнать, что его жизнь вне опасности. Хотя, по собственному опыту скажу, что перелом носа - не самое приятное событие в жизни. Как и сотрясение мозга. Было б чему сотрясаться-то, - зло подумал Гарри. А вслух сказал: - Боюсь, я не рассчитал. Но мистеру Керку тоже не следовало толкать моих однокурсниц. Кроме того, он оскорбил девочек. - Я отлично понимаю твоё негодование, Брюс, - директор смотрел с сочувствием, - Но не следовало ли начать с жалобы старостам в таком случае? Ага, - подумал Гарри, а ведь я ему так и не дал согласие обращаться ко мне по имени. А уж говорить мне "ты" - тем более. Почему-то это было обидно, хотя прежде, общаясь со взрослыми, он не замечал разницы. - Вы думаете, это бы помогло? - спросил он, осторожно выглядывая из-под чёлки, - Если бы я обратился к Перси Уизли, он бы просто велел мне заняться своими делами. - И ничего не сказал бы по этому поводу мистеру Керку? - наивно удивился Дамблдор. - Сказал бы конечно, - рассудил Гарри, - Но потом мистер Керк и мистер Таулер подкараулили бы меня одного где-нибудь в тёмном углу, где я не смог бы защититься. А ещё объявили бы всему Хогвартсу, что я - ябеда и доносчик. Мисс Гринграсс и мисс Девис тоже бы досталось наверняка, и это было бы куда хуже того, что они уже получили. Мисс Фарли попыталась бы потом потребовать ответа с мистера Уизли, мистера Керка и мистера Таулера. Но позже досталось бы и ей. Мистер Пьюси вступился бы за неё и за нас. Другие Слизеринцы тоже не остались бы в стороне, и тогда... - И что же тогда? - директор слушал с большим интересом. - Вы же учились в школе, почему вы спрашиваете? - Гарри так забылся, что вскинувшись, посмотрел ему прямо в глаза. Тут же заболела голова, сильно, очень знакомо. Гарри тяжело перевёл дыхание, стараясь сделать это как можно более незаметно, и отвернулся. Какой же он дурак! Как быстро забылся! Как легко его подловили! - Так ты считаешь, что лучше всего отвечать злом на зло? - Я не знаю, - чувствуя нарастающее раздражение, ответил Гарри, - Я ещё мальчик. Но я знаю, что в таких случаях бесполезно обращаться ко взрослым. - Тебе так тяжело приходится в доме Малфоев? - вдруг спросил Дамблдор с сочувствием. Вот гад! - разозлился Гарри. - При чём тут дом Малфоев? - удивился он, - Я ведь говорю о Хогвартсе! - Не нервничай так, Брюс. Тебя никто ни в чём не обвиняет. Возьми лучше конфету. Сладкое очень успокаивает, правда. Дамблдор, подавая пример, положил в рот самую большую шоколадную конфету. - Спасибо, я не люблю сладкое, - соврал Гарри, и изобразил капризно-виноватую мину, - Я больше не буду. Можно я уже пойду? Мне ещё четыре эссе писать в библиотеке. И брат волнуется. - Брюс, - встать ему, конечно, не позволили, - Я хочу, чтобы ты понял. Я тебе не враг. Я действительно хочу помочь, - глаза старика затуманились каким-то далёким воспоминанием, - Однажды я совершил большую ошибку, не смог вовремя помочь одному мальчику... Он тоже был сиротой... Он обозлился на весь мир. И это кончилось очень плохо. Я не успел спасти его, не успел спасти тех, кто погиб по его вине. И если бы не случилось чуда... Ты ведь слышал... Хотя, о чём это я? Ты наверняка читал о Гарри Поттере? О мальчике, благодаря которому магический мир Британии избежал весьма страшной участи? Сперва Гарри так удивился странному переходу в словах директора, что просто не знал, как возразить. А потом у него в груди стало разгораться что-то непримиримо-жаркое, он еле удержал себя в руках. - Я читал, - ответил он, покусывая нижнюю губу, - Это тот мальчик, который выжил? А потом умер? Об этом ещё в "Пророке" писали. - Ох, - будто бы разочарованно произнёс Дамблдор, - Я полагал, что ты читаешь книги. Газеты - не то, что следует читать детям. - А это правда, что Гарри Поттеру был всего год, когда он убил того, кого нельзя называть? - мальчик постарался говорить точно так же, как когда спрашивал о фениксе, - А правда, что его потом убили магглы, у которых он жил? - Брюс, Брюс, - старик укоризненно покачал головой, - Не стоит верить всем слухам. - Но так в "Истории Магии" написано, что ему был год! - живо возразил Гарри. Своего седобородого собеседника он уже начал ненавидеть, - А про какого мальчика вы говорили, что не помогли ему? Директор несколько раз моргнул, будто по-стариковски запутавшись в торопливых речах слишком юного спорщика. Наконец сообразил, что ответить: - Брюс, я пытаюсь сказать тебе, что тот, кто звался Волдемортом, - имя Тёмного Лорда он со значением выделил, - Был очень силён. И очень хитёр. Он ненавидел всех вокруг. Он даже по трупам своих союзников готов двигаться к своей цели. Скольких он оплёл своими речами, и сколькие из-за него лишились жизни. Это так легко - поверить в собственное превосходство. В то, что тебе позволено больше, чем другим. Что можешь решать чужие судьбы. Но зло всё равно остаётся злом. Даже если тебе пока кажется таким привлекательным. Гарри насупился, изо всех сил изображая непонимание. Делал вид, что не заметил оговорки директора. И вообще устал и ему надоели умные беседы. - Я просто дал сдачи, - буркнул он, - Все так делают. Почему вы других не вызываете? - Видишь ли, не многие готовы понять, как опасно распространение зла. Иногда следует дать ему остановиться на себе самом и не пустить дальше. - Мне кажется, вам лучше поговорить об этом с Таулером. - Знаешь, - похоже, задумавшись, директор его даже не услышал. Он встал и принялся медленно прохаживаться рядом, - А ведь Гарри Поттер должен был тоже поступить в Хогвартс в этом году. Как бы я хотел, чтобы так и случилось. Если бы он оказался здесь, рядом со мной, я смог бы помочь ему, защитить от беды. Я объяснил бы ему, как опасны бывают лжецы, готовые использовать доверие ребёнка в своих коварных планах. Я смог бы спрятать его, здесь, в Хогвартсе, от опасностей. Лишь бы только он доверился мне... Следующее произошло так неожиданно, что Гарри, завороженный монотонным тоном и мерными шагами старика, не сразу совладал с собой. Дамблдор протянул к нему правую руку, будто бы желая погладить по голове. Мальчик тут же вскочил, едва не завалив столик, и отпрянул в сторону. В мыслях билось только одно: промедли он секундой, директор сейчас мог бы сдвинуть чёрную чёлку со лба и увидеть шрам! - Что с тобой? - обеспокоился Дамблдор, - Я испугал тебя? - и будто бы догадавшись о чём-то, обеспокоился ещё больше, - Неужели твои опекуны так плохо относятся к тебе, что ты боишься простых прикосновений? Впрочем, от Люциуса Малфоя всего можно ожидать. Но, мальчик мой, мне ты можешь рассказать, как всё есть на самом деле. Если у тебя проблемы с опекунами, и из-за этого ты так... переживаешь, что начинаешь агрессивно относиться к другим ученикам... Ты можешь сказать мне, и я обязательно помогу. Тебе не обязательно терпеть и молчать. Люциус Малфой наверняка не единственный родственник твоих покойных родителей. Я вполне могу найти других, если ты захочешь. Но Гарри только отступал и отрицательно мотал головой. Он чувствовал, что его сейчас заманивают в какую-то страшную ловушку, где погибнет всё на свете, и каждое его слово и действие способно лишь ускорить крах. Наконец, с трудом успокоив себя, он заговорил ровно и как мог убедительнее: - Вы ошибаетесь. В моей семье меня любят. Никто меня не обижает. Дамблдор неверяще помотал бородой: - Вполне может быть, что тебе кажутся нормальными совершенно ужасные вещи, просто ты в силу юного возраста не понимаешь. Пожалуй, я поговорю с Попечительским советом, подниму вопрос в Министерстве. Но прежде всего, я настаиваю на медицинском осмотре у мадам Помфри... Гарри просто в ужас пришёл ото всего услышанного. Это что, его заберут у Малфоев?? И он ничего не сможет с этим сделать?? - Нет! - сорвавшимся голосом пискнул он. Кашлянул. Мотнул головой. Вспомнил своего въедливого и ядовитого братца. Как бы поступил Драко? - Вы не имеете права! - заговорил Гарри уже более уверенно, - Я не даю вам на это своего согласия. И если вы посмеете так поступить, обвинить моих опекунов в каких-то выдуманных злодействах, я тоже что-нибудь выдумаю про вас. Глаза директора медленно расширились и поползли на лоб: - О чем ты говоришь, мальчик мой? - О том, что вы протягивали ко мне руку. Хотя бы. И я совсем не знаю, зачем. А, насколько мне известно, собирать воспоминания несовершеннолетних для свидетельства в суде - запрещено. Потому что детские воспоминания подделать легче. Он правда слышал это от Драко. А тому рассказала тётя Белла, уж ей-то можно верить. - Кажется, ты слишком много времени провёл в доме Малфоев, - Дамбдлор хотел сказать это печально, но вышло будто бы с досадой, - Но в конце концов... Может быть я и вправду ошибся, - жёсткие спицы голубых глаз впились в Гарри, хоть слова звучали уже совсем рассеянно, как сказанные самому себе, - Совсем не то я ждал увидеть перед собой. И да, это так: детские воспоминания слишком легко подделать... Как раз в этот момент в дверь требовательно затарабанили. Директор сморгнул, будто приходя в себя. Или напротив, теряя сосредоточенность на другой задаче. Повинуясь его мысленному приказу, дверь распахнулась, и в кабинет ввалился запыхавшийся и покрасневший от злости Аргус Филч. - А! - завопил завхоз, увидев Гарри, - Вот он, маленький паршивец! Я требую для него строгого наказания, директор! Там фунтов пятьдесят весу! А у меня возраст-то уже не тот! Что я по-вашему должен делать? А всем лишь бы потешаться над стариком! С насеста заклекотал проснувшийся от громких звуков Фоукс. - Аргус, Аргус! - попытался Дамблдор притормозить возмущённые вопли, - О чём ты говоришь? - У детишек, говорю, ни стыда, ни совести! - с готовностью отозвался тот, - Вот, в моё время розгами, розгами за такое, да в подвал, на хлеб и воду! А нынешних-то распустили, вот и пакостят! Он даже попытался было схватить за ухо остолбеневшего Гарри, пришлось проявить уже пригодившийся финт с увёртыванием. - Но Аргус, - Дамблдор развёл руками, - Если ты про драку... - Драка - что! - не дослушав, перебил завхоз, - Мне ихних носов-то не жалко! Только из-за этого вот пакостника, - он опять дёрнулся к Гарри, хватая его за рукав и притягивая к себе, словно мальчик мог испариться из кабинета у него на глазах, избежав возмездия, - дверь в большой зал чуть с петель не сошла - раз! В соплях её уделали - два! Щит со стены свалили - три! И кто будет комписи... ком-пен-си-ро-вать? Кто, я вас спрашиваю? А? Директор не без облегчения вздохнул, наконец разобрав, о чём речь: - Аргус, послушай, это всё вполне можно исправить. Если ты обратишься к любому из преподавателей... - Ну уж нет! - возмутился Филч, - Чего это, любой-то? Вот его декан пусть и исправляет. В другой раз за своими пакостниками лучше следить будет. - Что ты, как так можно о детях? - укорил его директор. - Дети - они, может быть, дома, при родителях. А тут, в Хогвартсе, все как один - пакостники! - замотал головой завхоз, - Так и норовят нахулиганить. И вот, что я вам скажу: если так дальше пойдёт, то я, как есть, уволюсь! По собственному! И ищите другого себе страдальца, чтоб за такие деньги тут это всё терпел! Фокус издал нервный павлиний вопль и захлопал крыльями. - Ну что ты, - Дамблдор вполне искренне обеспокоился, - Как же мы без тебя? Послушай, я дам указания, мы со всем разберёмся... В дверь вновь постучали, чётко и раздельно, четыре раза. Дамблдор украдкой закатил глаза. А Гарри поближе прижался ко всё терзающему его рукав Филчу. Вошёл профессор Снейп. Оглядел с видом " как мне всё это надоело" присутствующих и заговорил, неспешно и равнодушно растягивая слова: - Мне доложили, что мистер Филч высказывал нетерпение меня видеть. И непременно в вашем присутствии, директор, - скользнул безразличным взором по ученику, - Полагаю, с большой долей вероятности, такое нетерпение связано с сегоняшним происшествием? - А то! - фыркнул Филч. И опять завёл прежнюю шарманку, - Пятьдесят фунтов весу! Дверь изгадили! Кто будет отвечать за это? - Если вы требуете наказания... - догадался Снейп. - Недели две! Не меньше! - как-то нездорово обрадовался Филч. Он хотел довольно потереть ладони, но одна из них оказалась занята рукавом Гарри, - Он, паршивец негодный, мне все коридоры!.. И чтоб зубной щёткой!.. А вы, профессор Снейп, чтоб щит мне на место, будьте любезны! Снейп сложил руки на груди, став похожим на памятник, очень мрачный такой, кладбищенский. - Полагаете, мне больше нечем заняться, мистер Филч? - Вот уж, будьте добры! - Филч оскалил плохие зубы, - Ваш факультет-то, так вы и ответ держите! - и едва Снейп открыл рот, чтобы что-то возразить, прибавил, - И прямо сейчас! А не через два часа, и не через неделю! А то знаю я вас, профессоров! Фоукс уже без перерыва издавал нечто пронзительно-чаячье, подпрыгивая на своём насесте и ероша хохолок. - Северус, прошу тебя, - умоляюще поглядел уставший от перепалки Дамблдор. - Навесить щит мог бы любой старшекурсник, - Снейп не торопился сдаваться, - А на мне ещё отчёт, вами же порученный. Вы же сказали, что он должен быть готов к следующему заседанию Попечительского Совета. - Да Мерлин с ним, с отчётом! - замахал руками директор, - Заседание только через неделю. Я, пожалуй, могу выкроить время и сам. Идите, идите. И лишь когда выпроводив всю шумную компанию из своего кабинета и прикрыв дверь оказался в полной тишине, Дамблдор вдруг задумался о том, не слишком ли странно и невовремя произошло пережитое вторжение? Он насыпал зёрен в птичью кормушку и принялся рассеянно поглаживать гладкую шейку успокоившегося феникса, пока тот с видом великого снисхождения склёвывал угощение. Мысли старого мага быстро заняли совсем другие вопросы, куда более серьёзные. Он поспешил за стол, вынул из стола несколько листов, перо, чернильницу, и принялся писать первое из писем, которые важно отправить сегодня.