пока не стало поздно
17 февраля 2024 г., 11:35
— С детьми всегда срабатывает.
Сайно смотрел на открытое окно и чувствовал, как поздняя осень пробиралась не только в квартиру, но и в остатки его мягкой части души. Стало холодно до постукивания зубов и дрожи в пальцах — не его, а Ризли, который поплёлся с ним забрать некоторые вещи с квартиры.
Настенный календарь всё ещё показывал дату, — тридцать первое октября — хотя и прошло больше недели с этого грёбаного Хэллоуина. Так получилось, что с той ночи празднования дня нечисти он остался у Ризли по настоянию последнего.
— Он, сука, стрелял точно в твою сторону. Не в Дели Вангурьер, не в другую зажравшуюся политическую шишку, понимаешь? Не быть мне Ризли Церберусом, если я ошибся. Остаёшься у меня, — сказал тогда парень.
И оказался прав: всё говорило о том, что в квартире Сайно кто-то был во время его отсутствия. Несложно догадаться. У Тигнари Гандхарвы нет ключей, поэтому он воспользовался окном, чтобы ворваться.
Послевкусие предательства ощущалось горечью в районе горла, и его хотелось выблевать, но желудок не ощущал ничего — Сайно вообще теперь не ел, а клевал пищу. Ему потребовались большие силы, чтобы признать этот факт. Следующая ступень для заживления раны на сердце — обида. Затем — принятие. Эти несколько шагов были самыми долгими в его жизни.
Дом был пропитан воспоминаниями о нём, каждый уголок кричал о головокружительных поцелуях, мягких объятиях, тёплых руках под футболкой и фальшивом обещании вернуться. Не получилось сдержать. Улетел по работе любимый Тигнари Рамос, а прилетел с очередного убийства наёмник Тигнари Гандхарва.
В глаза бросилась записка. Маленькая бумага была прикреплена рамкой с их общей фотографией и успела запылиться на тумбочке возле кровати. Знакомый почерк мозолил глаза. Он представил, как Тигнари, проверив все комнаты и убедившись в отсутствии Сайно, опустился на его постель, и, возможно, ну хоть самую малость, тоскливо провёл руками по его подушке, прежде чем написать на бумаге чёрным маркером короткое:
или и завышенного самолюбия).
— Давно не виделись, — звонким голосом проговорила она в фальшиво-дружелюбном тоне, — ты ещё не успел заказать поесть? Я жутко голодная. Может, угостишь бедного студента прежде, чем завалишь меня своими проблемами?
— В отдельной комнате.
— Ладно, можем пересесть в вип-комнату, но она обходится в три раза дороже среднего чека.
Сайно кивнул. Дори не стала бы тратить деньги на деловые встречи, которые не устраивала сама (Бога ради, даже если бы и устраивала, то всё равно бы в итоге сделала так, чтобы счёт закрыл заказчик).
Успешно переместившись в закрытое помещение с отдельным столиком и сделав заказ, Дори налила в стаканы воду и вытащила из кармана маленький бутыль с неизвестной жидкостью. У многих, кто работал в их сфере, имелась привычка проверять пищу на добавление опасных веществ. Кто-то становился параноиком из-за такого.
— Можешь переходить к делу, у них блюда готовятся двадцать минут, а нам всё равно не о чем говорить с тобой, кроме как о твоей работе.
Девушка была права. Никто из них не интересовался жизнью друг друга — элементарно, не стал бы делиться ею ради своей же безопасности.
— Ты когда-нибудь искала информацию о другом наёмнике?
Дори хмыкнула, покрутив в руке стакан воды.
— Было дело. Один человек кинул своего заказчика на крупную сумму, сменил пол и скитался с новым именем как Лаврентия. Нашёлся… Ну, уже нашлась через три месяца, когда пошли осложнения после операции.
— Отлично, — кивнул Сайно, — мой наёмник не собирается менять пол и не кидает заказчика. Мне нужно только узнать, где я могу его встретить в ближайшее время со стопроцентной вероятностью.
— Гм, — скучающе протянула она, — есть о нём хоть что-нибудь или мне надо найти по примерному описанию его почерка убийства?
Парень достал папку и протянул её Дори. Девушка бегло прошлась по первым страницам, после чего замерла.
— Я его знаю, — она поднесла фотографию Гандхарвы к лицу и прищурилась.
— Хм?
— Когда-то он обращался ко мне в поисках какого-то ребёнка, — пожала плечами, не заметив напряжение в глазах парня, — но мутное было дело, а плата была маленькая, мы не сработались.
Он хмурится.
И понимает, что его рука подрагивает.
— Как давно это было?
— Хм, слушай, я тогда заканчивала школу и только начинала работать в гильдии, поэтому не делала себе левые деньги вне предоставленных заказов. Запомнила только из-за этих, — она провела рукой над головой, в воздухе пальцем нарисовав лисьи уши. — Значит, тебе нужно найти его?
— Да.
Дори вздохнула и опустила папку на стол.
— Опасно, — нахмурилась, сжимая пальцами переносицу, — я уже давно не занимаюсь таким, ты ведь в курсе. Теперь, когда меня ничего не связывает с гильдией, нет никакой защитной базы. Почему ты не обратился к ним?
— Он такой же, как я.
— Вот это и пугает.
— Не факт, что среди действующих лиц гильдии нет наших общих знакомых или другой связи. Никогда не знаешь, чью сторону предпочтут выбрать хакеры.
Последние слова стали отсылкой к последнему делу девушки. Естественно, Дори не могла не понять этого.
— Вот же дерьмо, — фыркнула она, хватаясь за стакан, и, сделав пару глотков, вновь нахмурилась, — как же удобно я оказалась в таком положении для тебя.
— Мне не нужно всё его расписание, достаточно одной встречи.
— Полагаю, это будет последним днём его жизни? — осознание рождается на языке быстрее, чем в голове. — Неважно, не говори мне это, не хочу знать! Сделаю всё, что в моих силах по мере возможности. Работать буду в безопасной зоне. Не хочу оказаться под прицелом, ты понимаешь, да?
— Свяжешься со мной, когда всё будет готово, — кивнул парень, после чего потянулся за стаканом.
детство — и Сайно должен принять эту боль, чтобы расставить все точки, решиться и сделать свой шаг.
Либо первый навстречу, либо последний для них.
«Свяжись со мной.
Тигнари»
Связаться от слова «связь», но она им больше ни к чему — неделю назад, под оглушающей музыкой и цветными огнями софитов в помещении с большим количеством людей, она была разорвана одной пулей. Тигнари уже сделал свой шаг, избавившись от неё. Парень медленным движением открыл ящик и достал маленькую коробку с украшением. Когда они начали встречаться, Гандхарва отдал ему первый подарок — круглые чёрные серёжки, которые Сайно до того дня не снимал. Кто бы мог подумать, что дорогой его сердцу подарок окажется маячком для отслеживания местонахождения. Он даже не потрудился проверить — слепо доверился хитрому лису, прямо как маленький наивный ребёнок. В голове вновь раздался обманчивый мягкий голос, повторяя первые слова: — С детьми всегда срабатывает. Серёжки хрустнули под толстой подошвой грубых ботинок. На этот раз и Сайно сделал шаг, разрывая связь.***
Первое, что Ризли сказал своему другу Сайно, это — «брат». А затем — просьба дать огня для сигареты. Насыщенное было знакомство: грёбаная Картахена встретила их агрессивными повстанцами, от которых им пришлось долго скрываться, а когда Ризли оказал ему первую помощь после укуса змеи и понёс на спине до ближайшего поселения, Сайно, хоть и не признал вслух, но уже проникся к нему дружеской симпатией. Церберус легко шёл на общение с людьми, но крайне редко подпускал к себе, тогда как он, не умея налаживать контакт с ними, ценил тех, кто мог стоять рядом. Их дружба была похожа на сборник безумного триллера с комедией. К тому же, им на тот момент всего по двадцать, а во всех головах юных наёмников были только жажда адреналина, деньги, секс, выходные в Лас-Вегасе. В последнем пункте есть ещё подпункт в скобочке — очень важная деталь — ахуенные выходные, если Сайно заходит в казино поиграть в карты и рубит огромные деньги, оставляя всех зажравшихся миллионеров с зелёными от гнева лицами. Мать фортуна его не любит, зато он может похвастаться мастерством выпутываться из любых передряг. Так они и привыкли к компании друг друга, а в особенных случаях стали выбираться на совместные задания — как в ночь Хэллоуина. Пока Сайно находился у Ризли, ему иногда снился Тигнари. Со всеми его чувствами нараспашку, игривыми улыбками, долгими и глубокими поцелуями, растворяя чужое сердце в огне иллюзии. Иногда в этих снах Сайно чувствовал себя непобедимым и властным. Затем, под покровом ночи, снимал эти ощущения с себя слой за слоем, выпутываясь из одеяла, и оставался голым, бессильным, полным презрения: к нему — из-за произошедшего, к себе — из-за слабости. Бывали и другие сны: после них он просыпался в холодном поту и пытался успокоить бешеное сердцебиение. В нём было слишком много боли от любви к Тигнари. А ещё был страх перед чужой смертью. Пока Гандхарва растворялся в глубокой ночи, оставляя после себя отвратительное чувство безысходности, мозг Сайно стал понемногу собирать сознание по осколкам: в какой-то момент до него дошло, что проснулся он не сам. Около подушки, лёжа экраном вниз, сотовый телефон завибрировал. Ризли буквально день назад уехал в Ватикан, и теперь, не обращая внимания на часовые пояса, бесстыдно звонил с резиденции Папы Римского. — Ты где? — голос у него неспокойный. — Дома, — сонно отвечает Сайно, — что такое? В трубке на некоторое время повисла тишина, а затем раздался тихий вздох. — No, grazie, — внезапно заговорил он на итальянском, и по шуму на фоне стало понятно, что он сказал это кому-то другому, — Я тебя разбудил? — Sì, idiota, — шепчет он в трубку, разглядывая потолок, — ты знаешь какой сейчас у меня час? — Извини, бро, нужно было только убедиться. — В чём? И снова это томительное молчание. Он ненавидел этот немой крик о надвигающейся катастрофе. — Ризли, — нетерпеливо позвал парень. — Я с ним столкнулся сегодня. Сайно не стал уточнять личность человека, о котором говорил друг. Сердце пропустило удар от возникшей мыслей. Если Ризли и Тигнари столкнулись, то один из них точно перерезал другому горло, и, судя по тому, что разговаривал по телефону с ним первый, его задание завершено. — Не лично, — добавил парень, не дождавшись реакции, — он был на связи по телефону с Плисецким. Каким, нахуй, Плисецким? — Это ещё кто? «Не ревность вовсе», — убедил он себя, перевернувшись на бок. — Уже мертвец, а часа два назад ещё был здешним хакером. Пацан данные какие-то выдал моему заказчику, умудрился шантажировать, тот и решил избавиться от него. — Гм, — невесело промычал в подушку, — и что сказал? — Для начала, он назвал меня сторожевой псиной на испанском, — зло процедил Церберус, — и хотел узнать твоё местоположение. — … Иногда Сайно кажется, что он отчётливо слышит собачье рычание между слов. — Добавил, что найдёт тебя, где бы ты ни находился. Мне не нравится всё это, бро. Надо признать, у этого сукиного сына связи ничем не хуже наших. Долго ещё будешь отсиживаться в тени с разбитым сердцем? — До утра, — ответил он, прикрыв глаза, — посплю до утра, затем возьмусь за дело. Естественно, он не спал — это было лишь предлогом для того, чтобы поскорее закончить разговор. Вместо этого Сайно схватил пачку сигарет и вышел на балкон. Телефонный разговор после плохого сна ощущался тяжестью в душе, и думалось тоже трудно: пусть он принял решение уже давно, мысли обволакивало противоречие. Ризли был прав с самого начала: когда долбил, что тот увяз в сраном геморрое под названием «привязанность»; что у наёмников не может быть спокойных отношений, ибо в их криминальном мире любимый человек — уязвимость; что однажды Тигнари Гандхарва станет не только уязвимостью, но и причиной его смерти, если не наоборот. Мысленно он уже успел ощутить себя мёртвым. Лишь до утра. Он позволит себе быть таким лишь до утра, пока ночь скрывает усталость на лице, а с рассветом купит билет на самый ближайший рейс в Массачусетс и начнёт браться за дело. Как бы там ни было, либо он, либо его.***
Бостон — столица штата Массачусетс — встретил его пасмурной погодой. Семь градусов на улице сопровождаются короткими дождями, влагой в воздухе и неспокойной водой Атлантического океана на берегу. Болтливый таксист предупредил Сайно, что пляжи уже закрыты, и прилетел этот турист вообще в несезонное время. — Обязательно посетите Собор Святого Креста. Парень в ответ лишь кивнул головой, хоть и подумал о том, что поздновато ему окститься за все деяния. Мало того, что обрезанный рукав, так ещё и руки по локоть в крови. Его уже никакая вера не спасет. Здесь сразу можно котёл разогревать и на прощание драматично помахать платочком. Почти все студенты Гарвардского университета и колледжа с первого курса живут в общежитиях на территории кампуса, в пределах или вблизи Гарвардского двора, а потому Дори было удобно встретиться в ближайшей кофейне, но Сайно сомневался в правильности выбора — чересчур многолюдно для их разговора. Сангема-бай прекратила работать с наёмниками ещё в прошлом году, но за ней всё ещё оставался должок. Она всегда избегала личной встречи с ним, так как до дрожи в коленях боялась его, но, по стечению обстоятельств оказавшись на пороге от смерти, была неожиданно спасена им. Не сказать, что их отношения изменились и они стали друзьями, — девушка всё так же не собиралась связываться с наёмниками, ибо не доверяла им — но после случившегося Сайно стал одним из тех, чьи звонки она поднимала без сомнения. Он не обращался к ней с тех пор, как она покинула криминальный мир и спряталась, но если кто-то и может ему сейчас помочь, то точно бывший хакер-информатор лучшей гильдии. Дори Сангема-бай выглядела как самая обычная девушка: ростом в шестьдесят дюймов, соответствующей худобой для миниатюрных представительниц прекрасного пола, с крашеными в персиковый короткими волосами и выразительными янтарными глазами. Взгляд у неё был всегда с прищуром, несмотря на то, что она носила очки — привычка людей с плохим зрением — и смотрела она на других, задирая голову (из-за роста***
Он всю прошлую неделю уговаривал себя отпустить, не пытаться понять, не придумывать миллион отговорок, не окунаться в это болото иллюзий снова. Позади столько дерьма из лжи и крови, что в ней утонуть можно, а он, как последний идиот, снова шагает в эту пропасть. Добровольно сдаётся, заранее зная, что эта игра не стоит свеч, что выйти из неё победителем точно не получится — убей он Тигнари или умри сам. Знает, но всё равно не может заставить себя передумать. Всё равно стоит внутри телефонной будки, смотрит на старый таксофон и думает о том, кто уничтожил его сердце. Ждёт встречи с тем, кто стал неотъемлемой частью его самой уязвимой части души и в один день разорвал всё, что с таким трудом строилось в ней. Отогнав непрошеные мысли, Сайно взял тяжёлую трубку таксофона и вдохнул свежий воздух полной грудью. Людей вокруг не было, только пара других машин, но всё равно парня не покидало ощущение осуждающего взгляда Ризли, который, если бы увидел, как его дрожащие пальцы набирают знакомый номер телефона, уже разнёс бы всю будку к чертям. Парень даже не успел дослушать первый гудок, — всего секунда, и он бы осознал, что творит, сбросил звонок и смачно ударил себя по лицу, — как в трубке раздалось знакомое: — Сайно? — голос, который он слышал в последний раз месяц назад и который ни с каким другим не спутал бы, прозвучал взволнованно. Он удивился: звонил ведь не со своего старого номера — Сайно его вообще сменил — но Тигнари сразу понял. Тишина нависла на целых семь секунд, у будки время для разговора сгорает в этом бушующем пламени в груди парня. — Сайно, это ты? Это была плохая идея. Отвратительная. Ризли его сам убьёт, если узнает. Сайно храбрился, представлял, как скажет Тигнари всё, что о нем думал после произошедшего, и даже сочинил правильные слова. Вот только стоило любимому голосу позвать его по имени с нотками волнения, парень онемел. Он честно пытался для проверки произнести про себя хотя бы одну из из всех продуманных заранее резких фраз, но язык прилип к небу, и вместо них он издал нечленораздельный звук и выдал самое обычное: — Я. Одно единственное слово, коротко звучащее с ледяным тоном. Но Тигнари на этот напускной холод не обратил внимания: в трубке раздался усталый вздох с нотками облегчения, будто родитель или супруг дождался звонка от без вести пропавшего близкого человека. — Рад слышать твой голос. — … Хитрый лис снова включил свой шарм для ослабления бдительности своей добычи. Редкие, сладкие речи, что сводили с ума его, теперь казались ловушкой. Очередным обманом. Как много ты ещё будешь врать, чтобы сделать мне больно? — Было бы правильнее, если мы поговорили с глазу на глаз, а не вот так. — Исключено, — отрезал парень, — не лишусь ли я глаз сразу, как только окажусь в твоей зоне? — Я не собирался, — голос Гандхарвы резко меняется, перейдя на раздражение, но, видимо, вспомнив о том, что случилось на вечеринке, он запнулся. — Я… Я не стал бы вредить тебе. Сайно молчал. — Ты мне не веришь? — прозвучало с обидой. Парень усмехнулся горько: — А должен? — … — Разве я должен верить тебе, Тигнари Гандхарва? — в груди вспыхнуло пламя обиды, — после того, как ты представился мне фальшивыми данными, соврал о своей личности и родине, притворился заинтересованным мной, прицепил на меня жучок для слежки, смотрел на меня, как на последнего идиота, и, чёрт возьми, выстрелил — я должен верить тебе? В трубке прозвучала тишина, как после получения пощечины. — Я не делал этого, — прозвучало тише надломленным голосом, — не притворялся заинтересованным. Этого было, к сожалению, недостаточно для доверия, и, к счастью, достаточно для того, чтобы прийти в себя. Сайно никогда не давал эмоциям брать вверх на заданиях, но и эмоций у него, как таковых, не было до появления Тигнари. Его всё устраивало до встречи с ним. Этот мир не мог стать хуже, ведь если это правда, то, Святые Семеро, что Сайно вообще должен с этим делать? Разве любящий человек предаст? Направит на другого своё оружие и прицелится в него? Или Тигнари из тех, кто готов в своей работе вырвать собственное сердце? Сайно замер. А разве это не правильно? Он ведь и сам говорил Ризли в июле, что при необходимости пустит пулю в лоб своего парня, так почему теперь, спустя какие-то четыре с половиной месяца, ему больно от своих же слов? Разве по-мужски отрекаться от них? Парень не мог успокоиться, но и с собой поделать тоже — ни остыть, ни простить, ни понять. — Сайно… Я не мог рассказать о себе всю правду, как и ты, но если позволишь… — Тигнари перебивает голос автоответчика, что предупреждал о заканчивающемся времени, — ты через будку говоришь? — Я позвонил только для того, чтобы сказать тебе одну вещь, — он сжал в пальцах трубку, — не смей приплетать в наши дела ни Ризли, ни общих друзей, никого другого. Тебе нужен я, и я приду к тебе скоро. — Считаешь меня таким ублюдком? — вырвался смешок, — Сайно, мне пришлось многое скрыть от тебя, потому что я не хотел показывать эту сторону своей жизни — она не даст ничего хорошего, но, клянусь, я никогда не притворялся другим рядом с тобой. Захочешь узнать то, что я скрыл — проверь почту. Это последнее, что могу показать тебе. У меня больше нет козырей для оправдания и способа убедить, я поставил на кон всё, что у меня было для тебя — самую уродливую часть моей жизни в Картахэне.***
Когда дверь съёмной квартиры закрылась, и Сайно наконец остался в одиночестве, радость избавления от болтливого хозяина тут же сошла на нет, потому что ей на смену пришли мысли. Одиночество окутало туманом, заволакивая в свои сети. Он должен привыкнуть к тому, что снова будет жить один. Раньше Сайно и представить себе не мог сожительство с кем-то. Его полностью устраивала пустота в доме. А теперь от этого хотелось сбежать, включить телевизор или выйти на улицу, только бы не было так тихо снаружи и громко внутри его головы. «Захочешь узнать то, что я скрыл — проверь почту» Он прошелся по однокомнатной квартире, разглядывая окружающую обстановку, и дал ей оценку — семь из десяти. В спальне стояла заправленная чистым бельём двуспальная кровать, небольшой комод для вещей, старый телевизор, большие окна со светлыми шторами. Небольшой балкон открывал вид на внутренний двор жилого комплекса с детской площадкой. Из-за надвигающегося шторма он пустовал. Кинув дорожную сумку возле комода, Сайно вернулся к гостиной лишь с маленьким рабочим ноутбуком. «Захочешь узнать то, что я скрыл — проверь почту» Ладно. Деваться некуда. Парень подключился к вай-фаю и одним кликом вошёл в свою учётную запись. Писем было много: оповещения системы безопасности, спам, чек от последнего заказа еды на дом и самый верхний столбик — прикреплённые файлы и видео от неизвестного отправителя. Никаких предисловий, лишнего текста, лишь документы. Строго и по делу. Пока видео находилось в загрузке, Сайно решил ознакомиться с бумажным документом. Таблица с какими-то иностранными именами, суммой денег и датами. На следующей странице оказывается тоже самое, а в третьей — анкета. В электронном виде фотография в углу слегка подводила качеством, но он не мог не узнать его. Уши фенека на полфотографии, по-детски очаровательная припухлость щёк с естественным румянцем, неловкая улыбка на камеру и чистые, полные наивности, большие глаза. Тигнари на этой фотографии от силы восемь. Сайно засмотрелся, смутно понимая, что на самом деле это за анкета. Все расписанные параметры, особенности тела, возраст — казалось бы, обычная медицинская карта, если бы не странные подробности, которые никак не должны присутствовать в подобных анкетах. Милое прозвище «лисёнок» под фотографией обрело иной смысл. Этот восьмилетний мальчишка на фотографии — товар. Он — вещь, которую предлагают на время за определённую сумму. Его продают и, следовательно, его покупают. Сайно вновь вернулся на первые страницы документа, и его волосы встали дыбом. Глаза вновь прошлись по всей таблице, скользя с одной строки на другую. От осознания позвоночник ошпарило жидким азотом: список имён и даты — покупатели и период аренды товара. В воспоминаниях внезапно всплыли слова Ризли: — Ежегодно в США сообщается о пропаже триста пятидесяти тысяч несовершеннолетних, и лесные связаны с этим ровно наполовину. Почему эти звери поступают так с детьми? Зачем? Лучше бы быстро убили их, причиняя боль всего на мгновение, нежели таким отвратительным способом вырывали нутро голыми руками, сдавливая и так уже износившееся детское сердце и топча хрупкую душу. Что за извращённая пытка? — Бизнес торговли приносит им до ста пятидесяти миллиардов долларов в год, это больше, чем дает незаконный оборот оружия, и лишь вдвое уступает наркоторговле. Тигнари Гандхарва был связан с лесными не как торговец. Он был продаваемым товаром. Паника начинала подкатывать к горлу, стоило в соседнем окошке резко включиться видео. Несложно догадаться, что там могло быть, но парень почувствовал, что не готов. Нет, нет, нет. От страха перед правдой Сайно начало подташнивать. Парень сделал глубокий вдох, стараясь подавить рвотные позывы и, собрав волю в кулак, нажал на кнопку увеличения экрана. Он ведь убийца, ему не в первой видеть ужас в чужих глазах, слышать крики отчаяния, мольбы и угрозы вживую. У него нет права делать вид, будто ему тяжело, но дети. Дети были единственным исключением из правил. Он на них не то что оружие, даже руку не поднимал, даже если свидетелями оказывались беременные женщины. Без разбору брать любые заказы могут лишь новички, хватающиеся за возможность проявить себя. Сайно же, даже будучи зелёным в криминальном мире, следовал своим принципам. Тигнари здесь совсем ещё ребёнок. К горлу подступает предательский ком, Сайно хочется не просто плакать, а выть во весь голос, срывая связки, от безысходности, засевшей в груди. Он вдыхает рвано, пытаясь не дать эмоциям взять вверх. Такие вещи смотреть и без того тяжело, а видеть в видео того, кто сердцу дорог — такого беспомощного, маленького, совсем ещё ребёнка — разрывает последние нитки сдержанности. Какое-то время он сидел молча. Из ноутбука раздавались неприличные звуки, сопровождаемые болезненными стонами и всхлипами, и Сайно постукивал длинными пальцами по своему колену. Первые капли дождя сорвались с потемневшего неба, а ему казалось, что даже природа подаёт ему знаки, просит сейчас же всё прекратить: выключить этот ужас и забыть, как страшный сон. Где-то в груди сжалось так, что дышать стало трудно. Это. Просто. Невыносимо. Но он заставлял себя смотреть. Тигнари показал ему самую тяжелую часть своей жизни —***
— Новогодняя вечеринка звёзд в Голливуде двадцать девятого декабря. Там ты его встретишь. Сайно перевёл взгляд на экран ноутбука. Ровно месяц и двенадцать дней до назначенной даты. — У него там заказ? — Ага. По крайней мере, его цель там точно будет — это организатор вечера. Приглашения уже разосланы, поэтому адрес тоже есть. Найдёшь способ пробраться туда? Сайно хмыкнул. Глупый вопрос. — Слушай, а ты его труп оставишь или избавишься от него? — голос студентки вдруг стал заинтересованным. — Зачем тебе знать? — Всего лишь любопытно, будет ли у него могила. Забавно видеть дату рождения и смерти одним числом, — неподходящий для этой ситуации смешок раздался на том конце провода. — … Двадцать девятое декабря. Этот мир чересчур жесток по отношению к этому парню. — Удачи, Сайно. Больше ко мне не обращайся. Надеюсь, это последний наш с тобой разговор.
Примечания:
Автор просит прощения за то, что пропал.
Следующая глава будет последней. Ну, по плану должна быть.
