Цирк уехал - клоуны остались.

Утреннее солнце проникает сквозь листья и ветви, рассеивая тени и окутывая лес своим теплым светом. Птицы начинают свои песни, наполняя воздух радостными звуками и живым трели. Влажная трава блестит на рассвете, покрытая росой, которая как бусинки украшает каждый стебель. Лес просыпается ото сна, и всюду слышны шуршание листьев под ногами и нежный шепот деревьев. Пауки ткачи сплетают свои узоры из паутины между деревьями.. — А-а-а-а! - Заверещал белобрысый попадая своей макушкой в паучью ловушку — Феденька-а-а, убери эту дрянь поганую - Прыгая вокруг Федора, пытался снять с себя паутину, что неприятно лезла в глаза, Гоголь. — На твои вопли все медведи сбегутся к нам. Веди себя потише - Еле перебирая губами ответил Федор сонным голосом. Вставать ни свет ни заря он явно не собирался, но обещание нужно сдерживать, да и расстраивать его любимого не хотелось. — А на твои кости волки - за такой базар он моментально получает под ребра острым локтем - Ай! За что? — За все хорошее - Сухо вымолвил Достоевский. Бродя ещё немного по заросшей дорожке, парни вышли на более просторную полянку окружённую лесом и с рядом протекающим водоёмом. Под ковром мягкой травы трепещут лепестки цветов, в углах цветут дикие травы, украшая её своими красками. В воздухе витает запах трав смешавшийся с запахом цветов. Федор вдыхает полной грудью, на периферии зрения замечая радостного Николая. Ладно. Он не так уж и жалеет что проснулся так рано. Оно того стояло. Было приятно видеть его довольное личико. В глаза блондина сразу бросилась его любимая палатка, в которой по всей видимости и спали Иван с Сигмой. Николай, от вида данной картины, яростно набрасывается на свою собственность, словно дикий зверь, впивается ногтями в блеклую ткань, пытаясь вырвать ее вместе с колышками из земли. Споткнувшись об леску от одного из них, падает сверху на спящих, придавливая их своим весом. —-А-а-аа, блять! Ваня, ты говорил медведей здесь нет - У придавленного Сигмы от подобного чуть сердце в пятки не ушло, а голос от страха подскочил на пару тонов выше. Ваня, быстро скинувший с себя чужие ноги, хватает новый телефон Сигмы, чуть ли не разорвав палатку вырывается из нее наружу, не думая швыряет телефон в "медведя", но спросонья промахивается, попадая в какой то булыжник, державший край палатки. —Нихуя ты лох, мимо. Я и то дротики кидаю лучше - Коля продолжает бесстыдно лежать на все еще не понимающем ничего Сигме, устроившись поудобнее, будто он его кровать. Младшенький же закрыл глаза, надеясь что медведь решит что он умер и пойдет на Ваню, что так героически отбивался от него чужим мобильником —Еб твою мать...- Поднимая телефон с земли комментирует ситуацию Федор, посмотрев на этих трёх придурей, что не обратили на него и капельку внимания — Телефону капец Иван замахивается на Гоголя, отвесив ему нехилый подзатыльник. — Это все ты упырь виноват, хули ты тут вообще забыл? - Голос Ивана был наполнен агрессией вместе с раздражением. Он использует свою способность, поднимая лавину земли вперемешку с камнями, однако не успевает наказать блондина, ведь тот резким движением хватает край плаща перемещаясь куда подальше и прячется за спину Феди. —Это мое! Мое! Федя-я, забери у этих извергов мою палаточку - Он подталкивает Достоевского вперед, как бы намекая идти разбираться. Простыми словами отправлял его на смерть от изьяреного Ивана и черепно-мозговой травмы — Сами разбирайтесь - Федя все это время пытался привести в порядок уже умерший телефон, но без успехов. Экран, разбитый в дребезги, все не загорался. Про Сигмушку все удачно забыли, а ведь он лежал присмерти под кучей земли и уже морально готовился к смерти от асфиксии. Кажется, помогать ему никто не торопился, ведь всем сейчас не до него. Месть Ивана на этом не заканчивается, он, старательно скрывая свои намерения, достаточно болезненно тычет куском земли в пятую точку Николая, на что тот с криком отскакивает в сторону и не раздумывая распахивает шанель выбрасывая Ивану в лицо куст брусники, ветки которого болезненно режут по чужому лицу, оставляя кровавые порезы и рассекают губу, оставляя небольшую рану и грязь. —Але, я тут умираю блять! - Слышатся приглушённый крик Сигмы, но он вновь остается без ответа и помощи. —Да иди нахуй со своим кустом - Откидывает ветви от себя Гончаров. — Это за мою палатку и жопу, пидрила - в ответ кричит Николай — Вообще то пидрила это ты — Ага, ага, конечно, а я то знаю чем вы там занимались в моей палатки - Гоголь голосом выделяет слово "моей", он явно не хочет чтобы его вещь участвовала в подобном — Мы мне помочь не хотите? - Сигма в попытках самостоятельно пережить погребение по советам из соц. сетей, скидывает с себя один камень, что очень удачно падает прямо на ногу Гончарова. Ваня схватился за ушибленную ногу, болезненно мыча. — Точно, Сигма! Бедный ребенок - Фёдор же убрав телефон в карман, подходит к кучке земли, из которой виднелись чужие конечности и уже загрязнённые волосы, садится на корточки и бережно отрывает бедолагу. — Спасибо, святой человек, хоть кому то на меня не плевать. — Так конечно, я же твоя мать, не то что эти бездари, вечно хуйней маются - Помогая Сигме встать ответил Достоевский. Дальше парней ждали длинные и нудные лекции о том какие последствия могла иметь их выходка и о том, что если они продолжат себя так вести, то он им шеи свернёт. Угрозы, хотя скорее предупреждение, звучали очень правдоподобно, поэтому Ване с Колей все таки пришлось успокоится. После часовых бесед Федор достал из кармана телефон Сигмы, заходя в галерею. — Я вас, остолопов придурочных, заснял на Сигмину мобилу — Я тебе значит вчера такое устроил ночью, а ты на меня компромат этому сатанюге собираешь? Ты на чьей стороне? - Гоголь первым подскочил к Феди, заглядывая в телефон через чужое плечо, однако устройство зависло намертво, экран перестал реагировать на любые действия, а после вообще погас не включаясь — Ебать я фартовый челик. Еще раз будешь меня подставлять, по жопе получишь - Коля несильно прихлопнул Достоевского по пояснице. — Пизди меньше и, раз уж приперся, будь полезным и сгоняй за шампурами и шашлыком - вмешался Иван. Парни обустроились у водоёма, пока Гоголь с помощью способности быстренько сбегал за всем необходимым, пропустил пару шуточек на счет грязи от куста на лице Ивана, которую тот после быстро смыл, называя того Чунга Чангой, и через какое то время Коля хватает один из оставшихся, ненужных шампуров, будто то это его благородная рыцарская сабля, после кидает второй прямо к ногам Ивана — Вызываю тебя на дуэль, Горыныч Заморский - Иван, видимо приняв вызов, поднимает шампур с земли, направляя его на соперника. Коля парирует удар, замахиваясь на того в ответ. Звон металла друг об друга раздавался в воздухе, смешиваясь с выкриками Гоголя, но оказалось что вещь для готовки шашлыков не предназначена для подобных боев без правил, поэтому один в руках Ивана с характерным скрипом ломается надвоя, падая на землю. — Хахах, ебать, лошара, я выиграл! — Блять, Коля.... Нам пизда — Вы вообще охуели? Я их за свои кровные покупал, кровь и потом их зарабатывал, а они мое имеющество ломают, как варвары какие то. Ладно еще Коля, он дуралей, че с него взять, а ты Иван чем думал? Явно не головой! - Не прошло и пары секунд как рядом с белобрысыми вмиг оказался злой Сигма, что схватил Ивана за ухо, трепля того — Ты то хоть иногда думай! Это я ещё про сломанный телефон молчу — Так ему бинты явно передавливают, там и остатки мозга вытекут, хотя сомневаюсь он у него вообще — Эй, речь фильтруй. Совсем охуел. - Прошипел Иван, потирая больное место — Прости..- обратился он уже к Сигме. —Сигма, отойди от этих оборигенов, подхватишь еще чего, лучше давай я тебя жарить научу - Послышался выкрик Федора, стоявшего возле мангала. Иван с Колей пришли к мирному соглашению перенести бой в речку. Раздевшись до нижнего белья оба парня зашли в воду по пояс и поплыли наперегонки до следующего берега. Гончаров значительно вырвался вперед, обгоняя Колю. Гоголь явно был не рад этому, потому схватил парня за плечи придавливая своим весом, погружая того с головой в воду, отчего Иван стал захлёбывается, скидывая парня со своей спины, выныривая и сделав пару вдохов тащит на дно уже Колю. — Не переворачивай так часто! Мясо должно хорошо прожариться снаружи и остался сочным внутри - Фёдор легонько ударяет Сигму по затылку, слегка нахмурив темные брови. Оба парня старались не обращать внимания на едва слышные крики Ивана и Николая, разбирая из услышанного в основном маты и угрозы утопить друг друга — Эй! Ну я же не знал! И так стараюсь — Молодец, маши-маши давай — У меня уже рука устала — Ночью же не устает, работай. — Чего..- Солнце медленно зашло за горизонт. Небо окрашивается теплыми оттенками оранжевого, лилового и алого, что разливался кровью по розовым облакам, отражающим последнии лучи солнца. — Ээ, Федя, он мой кусочек сожрал, выдови его из его глотки! - — Коля, угомонись хотя бы за столом - Парни устроились на покрывале рядом с той же рекой, в которой Иван с Колей чуть не утопили друг друга. Гоголь, усевшись рядом с Федей у костра, накидывает на него свою шинель, чтобы он не замёрз под вечер, а после из палатки достает гитару. Она обклеена разными стикерами, некоторые из них уже выцвели, но Коля все равно любил их. Повисает тишина. Гоголь ловко перебирает пальцами по струнам, переставляет аккорды и поёт спокойным, не типичный для него, тихим голосом Холодный ветер с дождём, усилился стократно Все говорит об одном что нет пути обратно Что ты не мой лопушок, а я не твой Андрейка И у любви у нашей села батарейка Струны извлекают мелодичные звуки, что вперемешку с трескающим костром создавали особую атмосферу. Каждая нота, каждое слово пронизаны таким особым тёплом. О-оу-и-я-и-ё Батарейка О-оу-и-я-и-ё Батарейка Костер пламенеет ярко, освещая его светлые черты лица, отражаясь в разных глазах добавляя уют и умиротворение. Каждый звук, каждое движение, каждое взгляд - все сливается в одно целое, заставляя сосредоточиться на чужом голосе и мелодии И вроде всё как всегда: всё те же чашки, ложки Всё та же в кране вода, всё тот же стул без ножки И всё о том же с утра щебечет канарейка Лишь у любви у нашей села батарейка Гоголь впоследний раз проводит по струнам и затихает. Фёдор, замерзнувший даже в чужом плаще, накрыл их обоих тёплым пледом и чуть приобнял его. Сигма уже практически спал на плече Ивана, видимо очень устал за сегодняшний насыщенный день. — Ого, ты хоть что то умеешь - В голосе Ивана, что легко похлопал в ладоши, ни упрёка или насмешки, наоборот, мягкость и тепло. Кажется, достойное завершение дня Закончив трапезу встал вопрос о том, как всем уместится в одной палатке, что для четверых человек была явно мала. Бедолаги Сигме пришлось спать чуть ли не вжатым в стенку с одной стороны и прижатый обьятьями Ивана с другой. Феде, что расположился у параллельной стенки же повезло чуть больше, однако руки и ноги Коли лежали на нем, тстискивая худощавое тело и вызывая легкий дискомфорт. Николай раскинулся на всю палатку оставляя остальным меньше половины места