Этиология

— …а потом ты поставишь подпись здесь… — Драко указал пальцем в нижнюю часть нового пакта, который все они сейчас будут переподписывать. — …Понял?.. Мартин крайне неуверенно кивнул. Малфой закатил глаза и едва слышно застонал от отчаянья. Гермиона, державшая всё это время текст нового пакта, с сочувствием положила ему руку на плечо. — Мартин, не углубляйся слишком сильно, просто подпиши пакт, — вступил в разговор Гарри, всё это время стоящий между отстранённой Асторией и зевающим во весь рот Роном. На улице была приятная прохлада предрассветного часа, и все периодически вздрагивали от пробиравшей их дрожи. — Так ведь нельзя! — возмутилась Гермиона. — Он должен понимать, что делает, иначе ничего не сработает, — девушка сложила руки на груди, всё ещё держа в одной из них лист с пактом. — Да ладно, ему просто нужно понимать, что именно он обещает. А с этим проблем нет, правда ведь? — обратился Гарри уже к Мартину. — Да, сэр, но… — где-то на заднем плане закатил глаза Малфой. Близился рассвет. — Почему вы просто не можете мне объяснить, зачем моя невеста каждую ночь уходит в лес с мистером Малфоем?.. Гарри, несмотря на искреннюю симпатию к Мартину, сам едва не закатил глаза. Когда все успокоились после внезапного появления Мартина, тот смог объясниться. Всё оказалось до нелепого просто: женихом Лиззи, о котором она упоминала, оказался Мартин. Оба думали, что потеряли друг друга после Инцидента на Косой Аллее — оказывается, Мартин тратил почти всё время в Министерстве, чтобы искать информацию о своей возлюбленной, тем же занималась Лиззи, только уже в Гринготсе, — а затем встретились уже в банке, окунаясь в свои чувства ещё сильнее. Глядя на них, Гарри испытывал странную, осторожную радость. Он пытался искренне радоваться за них, но собственный горький опыт слегка омрачал все положительные эмоции. Он ведь тоже был счастлив с Джинни. Тоже любил её до беспамятства. И к чему это привело?.. Могло ли всё быть иначе? Может ли любовь, такая слепая и наивная в юности, оказаться вечной?.. Взгляд невольно перешёл на Рона и Гермиону. Вот уж в чьих чувствах он никогда не сомневался. И даже у них — судя по дискомфорту Гермионы, возникающему, как только Рон привычным движением обнимает её за талию — всё идёт наперекосяк. Так или иначе, но Мартин до безумия был влюблён в свою невесту. И в одну из ночей отправился к ней — гоблины выделили всем волшебникам жильё, однако при расселении людей их интересовали места их работы, а не межличностные отношения, поэтому многие оказались разделены со своими близкими — и не нашёл девушку в её комнате. Опасаясь последствий, панику поднимать не стал, но провёл всю ночь в поисках, только чтобы наутро увидеть её сонной, но живой и здоровой на рабочем месте. Будь Мартин вспыльчивым, как Гарри, или гордым и ревнивым, как Малфой, или хотя бы таким же прямолинейным, как Рон, он бы тут же подошёл к Лиззи и всё спросил. Но Мартин не был таким. Мартин был влюблён, и его сердце трепетало от тоски и сомнений. Как и всякий аврор, он решил действовать, как умеет. То есть проследить. Ему не потребовалось много времени, чтобы выследить Малфоя и Лиззи, уходящих на несколько часов в тёмный лес, расположенный в отдалении от основных поселений. Ещё меньше ему потребовалось времени, чтобы окончательно сойти с ума от тоски, рвущей его сердце на куски. Так он и оказался в кустах возле библиотеки. Конечно, он тут же всё рассказал, из-за чего Лиззи покраснела, кажется, всеми возможными открытыми участками кожи разом. Но ответов на свои вопросы не получил, и только присутствие многоуважаемого Гарри Поттера сдерживало его от глупостей, присущих его юному возрасту. — …Мистер Поттер? — видимо, не в первый раз окликнул его Мартин. — Понимаешь, Лиззи помогает нам кое с каким важным делом, которое должно оставаться в тайне. Если ты хочешь узнать больше… — Мартин отрывисто кивнул, а Астория цыкнула, недовольная излишней откровенностью Гарри. — Тогда тебе нужно подписать пакт, чтобы никто из нас не беспокоился лишний раз… Подпишешь? Мартин забавно нахмурился, замолчал в глубоких раздумьях на пару минут, серьёзно взглянул на Гермиону — та одобрительно кивнула, — потом на Гарри — тот повторил за подругой. И в конце концов согласился. — Я уже начала думать, что мы пробудем тут до утра, — сказала Астория и первая повторно подписала пакт, тут же удаляясь в чащу леса. Кажется, спать она хотела ничуть не меньше Рона. Один за другим все подписали пакт, после чего Гермиона его магически закрепила, и он вступил в силу, оседая на плечах цепями магического обещания. Медленно и лениво все стали расходиться по домам, а небо становилось всё светлее, обещая лишь пару часов сна. Гарри уже и сам хотел было пойти спать, но Мартин почему-то продолжал мяться на месте. Гарри посмотрел на светлеющее буквально на глазах небо и перевёл взгляд на мнущегося Мартина. — Ты что-то ещё хотел?.. — Мистер Поттер, сэр… — Мартин зажмурился, чему-то кивнул и поднял решительный взгляд. — Вы многому научили меня. — Эм… хорошо?.. — не понимал Гарри, к чему клонит юный аврор. — Да, и… вы научили меня смотреть на вещи более внимательно, — Гарри приподнял брови, всё ещё не понимая, что хочет сказать ему юноша. — …И я заметил кое-что. Наверное, это бред! Точно бред! Такого не может ведь быть, да?.. — Мартин, что ты хочешь мне рассказать? — перебил поток несвязных слов Гарри и положил руку на плечо юноше, небесно голубые глаза которого были наивны и взволнованны. Под уверенным взглядом зелёных глаз он немного успокоился и сделал несколько глубоких вздохов. — Мне кажется, что несколько человек пропало. Повисла пауза. — Мне жаль, но многие не смогли выбраться из Министерства, так что... — Нет, пропавшие из числа тех, кто прошёл с нами через туннель. — Может быть, за них не поручились, — предположил Гарри, хоть и сам уже не верил в то, что говорил. — Нет! — покачал головой Мартин. — Я уверен, они уже какое-то время жили рядом со мной, — Мартин почти обиженно посмотрел на Гарри, и бывший аврор с ужасом узнал в этом взгляде самого себя, но только десять лет назад. Он и сам точно так же горел любым делом, которое доверяли ему в аврорате. — А ещё Молли выглядит напуганной. — Ничего удивительного. Она ещё совсем маленькая, а уже потеряла родителей. — Нет, не в этом дело, — Мартин нахмурился. — Она потерялась пару дней назад. Мисс Паркинсон не уследила, — жаловался он. — Мы нашли её к утру, но после этого она почему-то стала очень бояться гоблинов… Ну и в целом стала очень дёрганной. Я её поспрашивал, но она ничего мне не рассказала. Может быть, вам бы она рассказала больше?.. Ну или… Гарри взволнованно посмотрел на Мартина, но тут же спрятал свои эмоции за добродушной улыбкой. Мартин и так был взвинчен, не стоит мотивировать его на необдуманные поступки. — Так, хорошо. Давай поступим так. Ты продолжишь наблюдение, если найдёшь подтверждения этим исчезновениям — придёшь ко мне, обсудим дальнейшие шаги, — Мартин будто бы выдохнул и радостно кивнул. Он был счастлив, что теперь кто-то ещё знает о беспокоящем его вопросе. — Что касается Молли… Когда я скажу, сможешь провести меня к ней? — Конечно, сэр! — Мартин почти подскакивал на месте от радости. Мартин почти что убежал в лес, а Гарри спустился в свой подвал, заваливаясь на подобие кровати. По его внутренним часам оставалось всего несколько часов до подъёма. Сон, однако, всё никак не шёл, и Гарри повернулся на бок в попытке найти более удобное положение. Переутомлённый эмоциями мозг отказывался засыпать, и пустой взгляд скользил по обстановке комнаты, задерживаясь на гримуаре. Треклятая книженция манила даже сейчас, а в голове то и дело всплывали слова Малфоя. Через пару секунд мучений Гарри не выдержал и перевернулся на другой бок. Сон накрыл его почти мгновенно.

***

«Ты идиот, Поттер», — то и дело говорил в голове голос то ли Малфоя, то ли Снейпа. Так или иначе, в первый раз в жизни Гарри был согласен с ними обоими. Он — идиот. Как по-другому объяснить то, что он сейчас делает?.. Ему бы заниматься переводами. Своей работой, вообще-то, благодаря которой ему позволили остаться в живых, дали безопасное место, крышу над головой и возможность заниматься достойным делом до конца жизни. Вместо переводов Гарри занимался примерно тем же, чем занимался каждый год школы. Расследованием. На самом деле, если говорить честно хотя бы с самим собой, удивляться происходящему не стоило. За 35 лет своей жизни Гарри отлично понял про себя только одно — спокойная жизнь не для него. Да и как может быть иначе?.. Он вырос в годы войны, спасал свои и чужие жизни всё то время, пока формировался его характер. Глупо было ожидать любви к покою и размеренной жизни. Вот и сейчас, стоило появиться опасной загадке, он бросает всё и бежит её решать. А загадок, к слову, было даже слишком много. И его попытки игнорировать всё происходящее с хрустом лопнули, как только Мартин указал ему на явные странности происходящего. Он уже давно задавался вопросом: почему гоблины вообще их приняли? Какой им прок с волшебников на их территории?.. Ту работу, что они доверили волшебникам, они могли выполнять и сами. Кроме того, гоблины и волшебники в прошлом были заклятыми врагами, и за годы сосуществования их отношения едва ли стали лучше. Впрочем, Гарри уж не совсем игнорировал свою работу. Бегло просмотрев почти все корешки, Гарри так и не нашёл ничего о гоблинах, что было странно. Однако неплохая книга на эту тему нашлась среди тех, что оставил ему на перевод Одберт. Вначале она походила на очередной учебник по истории магии. В ней рассказывалось о войне гоблинов и волшебников, но повествование велось как будто бы очевидцем событий. Язык, однако, был устаревшим и тяжело давался для понимания. За целых два дня работы понятно стало только то, что гоблины как-то совсем по-другому использовали волшебство, и именно это и стало причиной войны, а в дальнейшем — важным пунктом в заключении мира. Так или иначе, жизнь не стояла на месте. Дни сменяли друг друга, один был скучнее другого. Вечерами приходили Лиззи и Малфой для перевода книги. Последний вместо ставших уже привычными разговоров стал класть перед Гарри гримуар, проводя весь оставшийся вечер в мучительной тишине. Драко молчал, не поддерживал разговор, даже на вопросы не отвечал. Книга же манила, притягивала и обещала тайные знания, которые — уж себе-то Гарри мог признаться — могли пригодиться в случае, если магглы всё же не остановятся. Не прошло и пары дней, как Гарри уже сам стал искать аргументы, чтобы открыть её. Ещё меньше времени потребовалось, чтобы поддаться собственным уговорам. Конечно же, при Драко читать гримуар Гарри не стал. Не хватало ещё добавить самодовольства и без того едва выносимому блондину. Гримуар в этот раз отдавался теплом, пульсируя под пальцами, будто живой организм, дикое, опасное животное, которое по одной лишь собственной прихоти позволило человеку коснуться себя. В этот раз мысли остались ясными, и Гарри даже провёл пальцами по мягкому корешку, стирая всё ещё находящиеся там капли собственной крови. Однако странные ощущения всё же были. Стоило прикоснуться к страницам, магия маленькими ручейками вытекала из пальцев, впитываясь в книгу, как будто та брала плату за допуск к своему содержимому. Используя словарик для некоторых слов, Гарри с удивлением понял, что гримуар действительно оказался просто очень древним учебником. Ассоциация с учебником Принца-полукровки возникла почти мгновенно. Как и с учебником по зельеварению, Гарри быстро погрузился в изучение нового материала, впитывая его с невероятной скоростью. Так же быстро он стал неразлучен с гримуаром, таская его с собой даже тогда, когда почитать его точно не будет никакой возможности. Что-то внутри черепа шептало, советовало, умоляло не расставаться с книгой. Вдруг гримуар кто-то заберёт?.. Пирс, видя, как бывший начальник читает древнюю, почти рассыпающуюся книгу даже за кухонным столом, брезгливо морщился, но отчего-то не лез. В целом же гримуар явно был рассчитан на новичка, объясняя основы магии с самых азов. Большое значение отдавалось практическим упражнениям и медитациям, которые должны были помочь почувствовать магию внутри себя. С удивлением Гарри осознал, что примерно то же самое объяснял ему и Нотт. Зря Снейп в своё время жаловался на необучаемость Поттера. Ему просто не хватало заинтересованности в изучаемом материале. Магия требовала концентрации и потребляла огромное количество эмоций, которые, как утверждала книга, были неиссякаемым источником энергии ядра любого волшебника. Чем сильнее твои эмоции, чем больше ты их испытываешь, тем больше твой резерв. То, что современные волшебники называли «резервом», судя по описанию, было лишь наружным контуром ядра, который проще всего было использовать. Узнав об этом, Гарри выдохнул от облегчения. Рассказ Гермионы о магии, которая уничтожала душу волшебника, до этого момента действительно беспокоил. В действительности же просто нужно было контролировать расход и вовремя эмоционально подзаряжаться. Несмотря на то, что он уже несколько раз использовал полноценное заклинание, Гарри всё же решил следовать пошаговым урокам, описанным в гримуаре. Тихий замок-библиотека в лесу стал теперь совсем не тихим. Ночью то и дело приходили гости — то Рон, то Гермиона, то они приходили вместе, иногда заглядывал Мартин, а однажды его своим внеочередным визитом почтила и Астория. Днём же хоть куда-то спрятаться от Пирса было просто невозможно. Въедливый и вредный, он почти ходил по пятам, следя за каждым шагом. Он бы и в книги носом лез, если бы понимал в них хоть слово. Поэтому медитациями приходилось заниматься сразу после пробежки, а иногда и вместо неё, если накануне «гости» задерживались чуть подольше. Раз за разом, садясь на холодную землю и переживая приступ дрожи, проходивший по спине вверх из-за контакта с холодной землёй, Гарри прикрывал глаза, углубляясь в ощущение нитей собственной магии. В первые разы он видел только собственную магию, перегоняя её по конечностям и собирая по желанию в одной точке. Ощущения были странные. Будто взведённый пистолет в руке держишь, но не стреляешь. Затем магия стала ощущаться и вокруг. Каждый сантиметр земли оказался пропитан магией, которая, словно лианы, стекалась к огромным «грибам», используемым в качестве освещения. Как и гримуар, земля впитывала немного магии и несла её к точкам сбора, создавая свет. Или не только свет?.. Проверить это не было никакой возможности. Вскоре выяснилось и ещё кое-что интересное. При первой же попытке использовать новое заклинание, Гарри заметил, что в этот момент земля поглощала магии намного больше. По всему выходило, что такой слабый надзор за волшебниками был только потому, что гоблины могли отслеживать их волшебство другим способом. Из-за этого неприятного обстоятельства изучение новых заклинаний пришлось оставить только теоретическим. Но даже это не смогло погасить интерес Гарри к новому виду магии. После очередной медитации, Гарри поднялся на ноги, разминая затёкшие плечи и спину, на ходу хрустя конечностями. Солнце ещё не достигло зенита, а значит, до рабочего дня ещё было немного времени, однако искушать судьбу не хотелось. Одберт и так во время своих редких визитов проявлял к нему слишком большой интерес, задавая очень опасные вопросы. Только аврорская выдержка позволяла держать лицо и неплохо врать. На ступеньках перед главным входом Гарри заметил кого-то и тут же замедлил шаг, опуская с макушки очки, чтобы приглядеться. К его удивлению, внезапным гостем оказалась Гермиона. Может быть, из-за массивности и монументальности замка на заднем плане, или зажатой позы, но Гермиона вдруг показалась Гарри невероятно маленькой и хрупкой. Собравшись с духом, Гарри быстрым шагом приблизился к подруге и опустился рядом с ней на ступеньки. В школьные годы они часто так сидели в заброшенных частях замка, обсуждая то, что Рон понять в силу своего характера просто не мог. Гермиона удивлённо взглянула на друга, но тот продолжал молчать, и вскоре она сдалась, всё в той же мирной тишине прислоняясь к плечу друга и укладывая на него свою голову. Гарри тем временем разглядывал высокие деревья, освещаемые мягким светом, пока не почувствовал, как девушка рядом слегка подрагивает. Опустив взгляд, он заметил, что лицо Гермионы уже мокрое от слёз, а сама она вздрагивает, пытаясь не издавать ни звука. До сих пор не зная, как успокаивать девушек, Гарри просто молча обнял её за плечи, притягивая к себе чуть ближе. Теперь стали слышны едва заметные всхлипы. Так они сидели несколько минут, и Гарри уже начал беспокоиться, что вот-вот, в самый неудобный момент, к ним ворвётся Пирс, когда Гермиона, наконец, заговорила. — Ты же не считаешь меня отвратительной?.. В шоке от такого вопроса, Гарри отстранился от девушки, заглядывая в её влажные и покрасневшие от слёз глаза. — Конечно же, не считаю, — девушка криво улыбнулась, — почему ты такое спрашиваешь?.. Что случилось? Гермиона отрицательно покачала головой, не желая отвечать или не доверяя дрожащему голосу. Гарри не мог найти в себе сил, чтобы заставить её говорить. — Я хочу домой, — сказала она спустя пару минут молчания. Фраза прозвучала настолько по-детски, что Гарри даже растерялся. — Думаю, ваш дом был уничтожен, — осторожно заметил он, не понимая до конца смысла слов подруги. — Нет, — покачала она головой. — Я хочу домой. К родителям. Они живут всё там же, мы созванивались буквально за пару часов до того, как… как это всё случилось. Всё стало понятнее и непонятнее одновременно. — Мне кажется, это может быть довольно опасно, — заметил Гарри и сам же не смог сдержать улыбки от ироничности того, что Гарри Поттер, рискующий жизнью всю свою жизнь, предупреждает кого-то об опасности. Гермиона тоже улыбнулась, вытерла слёзы и посмотрела на друга, становясь снова привычной собранной Гермионой. — Я знаю. Но я всё же неплохо разбираюсь в магглах, — на этом моменте она почему-то горько улыбнулась, — смогу затеряться среди них, а там уже родители помогут. — Но… разве ты не хочешь остаться с нами?.. Тебе же тоже интересно, что написано в книге из Отдела Тайн. И Рон! Он пойдёт с тобой? — Да, — кивнула Гермиона, отвечая на все вопросы разом. — Но почему ты решилась на это?.. Это из-за Малфоя? Тебя всё ещё достают из-за этого?.. Гермиона поджала губы, и Гарри понял, что попал в точку. — Я тебе так завидую, Гарри, — сказала вдруг девушка. — Здесь так замечательно. Лес и никого вокруг, — Гарри тут же вспомнил о Пирсе, но решил не перебивать. — Они все осуждают меня. За то, что я магглорождённая, за то, чего я даже не делала с Малфоем. Они все болтают у меня за спиной каждый день, обсуждают в деталях, как я влюбила в себя чистокровного волшебника, только бы спастись из Министерства! Они обвиняют меня в смертях своих близких. Говорят, что я виновата в том, что не смогла предвидеть нападение магглов, — Гермиона не могла остановиться, а Гарри с нарастающим ужасом слушал её слова. — Они считают, что это магглорождённые виноваты в том, что магглы нашли Волшебный Мир. Почти все чистокровные здесь презирают меня. И… и, может быть, я действительно больше принадлежу миру магглов, чем миру волшебников… Я ведь получила маггловское образование, пока была беременна Розой, — Гермиона провела по щекам ладонями, стирая слёзы. — Я смогу там устроиться. — А как же Драко?.. — спросил Гарри и тут же пожалел о своём вопросе, потому что раскрасневшееся от слёз лицо Гермионы резко побледнело. — Он мне нравится, и я была бы рада, сложись всё иначе… но Рон — мой муж, и я должна поступать правильно. И от тона Гермионы всё внутри вдруг защемило от сочувствия. Тут же вспомнились слова Драко в первую ночь, проведённую в библиотеке. «И ты-то её знаешь лучше меня… Она… Она такая правильная! Теперь будет жить со своим благоверным без любви, зато по правилам.» — Я провожу вас, — заявил неожиданно даже для себя Гарри. — Рон ничего не понимает в мире магглов. А одна ты можешь не справиться, тем более без волшебной палочки. К тому же, я хочу кое-что узнать, и, может быть, твои родители смогут кое-что прояснить для меня. Гермиона внимательно осмотрела Гарри, будто решая, как именно реагировать на его предложение, а затем кинулась ему на шею, заливая слезами и второе плечо.