Этиология

В какой-то момент казалось, что запах гари не отвяжется от них никогда, что он въелся в волосы и кожу, как вечное напоминание о том, что они совершили. В носу до сих пор свербело от случайной нотки аромата жжёного мяса и палёных волос, который Гарри услышал, когда они выбирались из прогоревшего дотла здания. Гарри в сотый раз огляделся, боясь увидеть преследователей, но, как и все разы до этого, видел лишь сумеречный лес. Снег превратился в дождь, который теперь поливал их на протяжении уже нескольких часов, не давая найти место для ночлега или хотя бы привала. За ними оставались блестящие в вечерних сумерках гладкие следы. В ботинках чавкало от влаги. Рон и Гермиона мрачно молчали, не глядя друг на друга, и лишь угрюмо пялились в землю. Гарри же, который до сих пор, спустя несколько часов, чувствовал обволакивающее безразличие и приятную пустоту в голове, был практически всем доволен, продолжая оглядываться в поисках преследователей скорее по привычке. Конечно, они сделали всё, чтобы покинуть город максимально незаметно, но всё же опыт аврора подсказывал ему не расслабляться слишком рано. Как только они выбрались из здания — им просто повезло, что они нашли запасной выход, который был создан на случай аварийного отключения электричества, — им удалось смешаться с толпой подошедших людей. Зеваки столпились у самой кромки упавшего от ударной волны забора и даже не пытались помочь с тушением пожара или поиском выживших. Они все замерли на своих местах, кто-то всхлипывал, кто-то вопрошал, кто-то тревожно прижимал руки к груди. Словом, не делали ничего, чтобы помочь возможным выжившим. Останься в Гарри хоть капля эмоций, он бы почувствовал к ним презрение. Не став задерживаться дольше нужного, волшебники быстро выбрались из толпы и на максимальной скорости, которая при этом была наименее подозрительной, рванули к дому родителей Гермионы. Дом встретил их тишиной и холодом. Гарри и Рон занялись вещами, а Гермиона отправилась на кухню за припасами. Теперь у них не было с собой сумки с заклинанием расширения пространства, а потому выбирать вещи приходилось с умом. Закинув рюкзак на плечо, бывший аврор быстро спустился вниз, заставая подругу над горой продуктов, вываленной на столе, и клочком бумаги в руках. При виде друга Гермиона подозрительно засуетилась, выкинула что-то в урну и, бросив дрожащим голосом «Пойду помогу Рону», исчезла в темноте лестницы. Любопытство всегда было главным пороком Гарри Поттера, по крайней мере до недавнего времени. Не потребовалось много времени, чтобы найти бумажку, оказавшуюся запиской.

«Пошла отнести обед отцу.

Мама».

Гарри тяжело вздохнул, взглянув в сторону, куда ушла подруга. Ничего уже было не изменить. Не чувствуя в себе достаточно сочувствия или жалости, Гарри собрал продукты, сколько влезло, и уселся на диван в гостиной. Что-то ему подсказывало, что посидеть в комфорте он не сможет ещё долго. Интуиция его не подвела. Возле всех станций и даже остановок дежурили люди в зелёных костюмах — свои они решили оставить в доме родителей Гермионы. Как бы то ни было, оставался только один вариант — добираться до входа в туннель пешком. Конечно, можно было попробовать пойти через Косую Аллею, но она почти наверняка охранялась, а Гринготтс был заперт изнутри. Вряд ли гоблины были бы им рады, приведи они на хвосте тысячи вооружённых магглов. В итоге было решено идти через леса. Тут и пригодилась карта, которую Гермиона купила на заправке. По примерным расчётам Гермионы, путь их должен был занять несколько дней, так что Гарри не спешил теребить молчаливых друзей. Рон так вообще не произнёс ни слова с тех пор, как они покинули зал с капсулами. Гермиона тоже не разговаривала больше нужного с тех пор, как они покинули дом её родителей, хотя обычно не любила молчание в путешествиях. Дождь стал стихать только когда окончательно стемнело, и все тут же, не сговариваясь, начали искать место для ночлега. Капли падали с деревьев, из-за чего постоянно приходилось оборачиваться, боясь наткнуться на дикое животное или незваного гостя. — Я нашла! — крикнула Гермиона, и Гарри поспешил на её голос, пробираясь сквозь колкие ветки лысых кустарников. — Знаю, выглядит не очень, но что-то получше мы вряд ли найдём. Гарри скептично осмотрел заброшенный дом, который теперь скорее походил на руины. Дай Мерлин, треть помещения была прикрыта крышей, сквозь разбитые окна их убежище продувалось зимнем ветром, и всё же Гермиона была права — лучшего им было не найти. — Соберёшь веток для костра? — спросил Гарри у молчаливо стоящего рядом друга, тот без лишних слов скрылся в сумерках леса. Пока Гарри пытался разобраться с устройством палатки и тем, как её разложить, скучая по её магическому аналогу, с которым они путешествовали во времена охоты за Крестражами, Гермиона печально смотрела в спину удаляющемуся Рону. Даже будь у Гарри моральные и эмоциональные силы, он бы не рискнул лезть к ней сейчас с расспросами. Через полчаса вернулся Рон, через час они смогли разжечь костёр — оказалось, что это не так-то просто, если не использовать магию, — ещё через час смогли поесть. Никогда ещё еда не казалась Гарри такой вкусной, и только пламя костра отчего-то отбивало аппетит. Всегда ли теперь огонь будет вызывать рвотные позывы, пробуждая воспоминания о тысячах сгоревших заживо магглах и сотнях волшебников?.. Запихнув в себя ещё несколько ложек, но уже без прежнего аппетита, Гарри кивнул друзьям и пошёл спать, надеясь, что спальные мешки не такие тонкие, как ему показалось. Стоило лечь, и в спину тут же упёрся камень, под ногой что-то многообещающе зашевелилось, а через несколько минут неподвижности стало холодно, и сонливость окончательно пропала. Гарри почти застонал от разочарования. Завтра все чувства и эмоции вернуться к нему, и заснуть он больше не сможет уже из-за гнетущих мыслей и переживаний. Никакие техники дыхания или счёт овец так и не помогли заснуть, поэтому вскоре он отчаялся, тупо уставившись перед собой. Крыша палатки трепыхалась от ветра, через открытый вход тёплые лучи от всё ещё горящего костра освещали мятую ткань стен. Вскоре послышался шорох, как от шагов, затем чуть более громкий звук, будто кто-то сел на землю. Гарри затаил дыхание, боясь издать лишний звук. Неужели он был прав и их всё же выследили?.. — Мне очень жаль, — едва слышно проговорила Гермиона. — Только скажи, чем я могу помочь… — Зачем ты это говоришь?.. — спросил хриплый голос, в котором Гарри с трудом узнал голос друга, столько в нём было скорби и усталости. — Ты меня даже не любишь, — и столько боли было в чужих словах, что Гарри почти решился подать голос, лишь бы этот разговор не продолжался. — И детей наших не любишь. — Рональд Уизли! Не смей так говорить! — Гермиона говорила шёпотом, но даже так было слышно её искреннее возмущение. — Это и мои дети тоже, если ты успел забыть. И я люблю их ничуть не меньше, чем ты. — Ты… Вы с Гарри даже не вспоминаете о них. Я же вижу, вы погружены в совсем другие проблемы. Вы решаете проблемы масштаба всего Магического Мира. Я этого не понимаю, да и куда мне, — Гарри был уверен, что сейчас Рон горько улыбается. — Я знаю, что не подхожу тебе. Знаю, что мы совсем разные. Ты должна была стать Министром Магии, а я даже в аврорате не смог удержаться. — Не говори так! Просто та работа была не для тебя, мы же это уже обсуждали. На долгие несколько минут воцарилась тишина, и Гарри уже было поверил, что разговор окончен, как и его мучения. — Гермиона?.. — М? — вопросительно промычала девушка. Её голос казался сонным. — Думаешь, зря мы тогда, в Тайной Комнате, поцеловались? Послышался шорох, затем глухой удар. Видимо, Гермиона привычным движением стукнула мужа в плечо. — Ты что, дурак?.. Я ни о чём не жалею. И ты не вздумай жалеть! Я тебя любила… И сейчас люблю, просто по-другому, — Гермиона издала нервный смешок, в её голосе слышалась улыбка. — К тому же, у нас родились прекрасные дети. Как о них можно жалеть?.. — Какое-то время слышался только треск костра. — Я обещаю тебе, мы их найдём. Ты же знаешь, Хогвартс — самое безопасное место на свете. — Очень на это надеюсь, — задумчиво проговорил Рон. Больше Гарри ничего не услышал, даже если разговор и продолжился дальше. Сон всё же накрыл его — как это часто бывает после бессонницы — лавиной, укрыл с головой, не дав даже осознать, что он заснул.

***

Утро оказалось таким же поганым, как и предыдущий вечер. За ночь выпал снег, и теперь их следы были особо заметны. Гарри это не слишком нравилось, хоть он и пытался убедить себя, что никто их не преследует. Первым делом Гермиона впихнула Гарри в руки стопку бумаг и под его непонимающий взгляд объяснила. — Читай. Всяко лучше, чем пялиться на следы. Никто нас не преследует, расслабься. — Разве не лучше тебе всё это прочитать?.. — неуверенно переспросил Гарри. Не то чтобы он сам не собирался всё это прочитать, но всё же обычно подруга не доверяла ему подобные задачи, предпочитая самостоятельно закапываться в найденные книги. — Я их тоже прочитаю. Но ты же у нас эксперт по этой странной магии. — …И что?.. — А то, что там под полом была отделённая от волшебников магия. Я вообще слабо понимаю, как это возможно, но ты теперь можешь использовать нечто похожее. Тезис был спорным. До сих пор каждое использование этого волшебства превращалось в катастрофу. — Вот и читай. Потом обсудим. Теперь даже краткие разговоры во время привалов прекратились. Гарри читал скучнейшую информацию на свете со времён уроков истории магии с призраком, который был оплотом скуки ещё при жизни. Листы бумаги были заполнены мелким шрифтом с обеих сторон: списки с именами рабочих «Фауста», описи личных вещей волшебников, разного рода отчёты… Словом, ничего, что могло бы быть хоть сколько-нибудь интересным. Подобные отчёты ввергали его в пучину тоски и грусти ещё во времена аврорской работы, и вот настигли даже сейчас, в маггловском лесу посреди геноцида всего волшебного народа. Как бы то ни было, Гарри своё слово держал и покорно читал скучнейший на свете текст, иногда поднимая глаза, в которых начинало мутнеть от напряжения. Обычно в такие минуты он натыкался на Рона, укол зависти простреливал, но почти тут же отступал под лавиной сочувствия — Рон был лишён «удовольствия» разбирать бумаги и занимался приготовлением пищи и разведением костра, благо что бумаг для розжига было хоть отбавляй. Сначала Гарри порывался спросить об этом странном неравноправии у Гермионы, но как только дошёл до списка волшебников, тут же перестал задаваться подобными вопросами. С тяжестью в груди и комком в горле бывший аврор вчитывался в, кажется, бесконечные списки имён: некоторые он не знал совсем, у некоторых были знакомы только фамилии, с некоторыми он был знаком лично. Как оказалось, среди захваченных волшебников на той базе были помимо миссис Уизли ещё и Джинни с Джорджем. Гарри был не уверен, нашёл ли всех их Рон, и не хотел проверять. Вскоре Гарри заметил одну интересную закономерность, которая немного скрасила чтение бесконечных списков погибших: некоторые имена магглорождённых, которые были записаны трудолюбивым Голдстейном в отдельный столбик, сошлись с именами погибших. В основном это были те, кто за несколько месяцев до выборов куда-то пропал. Фамилии из оставшейся части списка — тоже исчезнувшие буквально за несколько недель до злополучного дня — нашлись среди фамилий работников базы. Посему выходило, что часть магглорождённых, как и говорили родители Гермионы, были спрятаны своими родителями-магглами, часть, переставшая следить за жизнью мира, в котором они родились, были сданы своими же семьями в «Фауст», а часть, окончательно порвавшая все отношения с маггловским миром, не была предупреждена своими семьями и была схвачена на Косой Аллее. Потому магглорождённых и полукровок в тот день и было так мало. В глубокой задумчивости Гарри прикусил большой палец, раздумывая над такой ужасной статистикой, и вздрогнул, когда рядом возмущённо фыркнула Гермиона. Объяснений не последовало, и Гарри вернулся уже было к своим мыслям, когда звук повторился. — …это просто возмутительно! — сказала наконец девушка, снова возмущённо фыркая. — Ты только послушай: «Высокомерная и въедливая»… «…склонная к агрессивному поведению»… Ну это просто оскорбительно! — Гермиона?.. — Нет, ты послушай, что тут о тебе написано! «Агрессивен, отказывается следовать правилам, жесток и опасен»… Пишут о тебе, как о диком животном! — Гермиона возмущённо перелистнула страницы, те не менее возмущённо зашуршали. — Да здесь почти на всех хоть сколько-нибудь значимых людей в Министерстве написано! Гарри нахмурился и подсел ближе, вглядываясь в копии рукописных отчётов. Он их уже где-то видел… Точно! — Это же эти бумаги были у Коллинза в кабинете?.. — Гермиона недоверчиво снова вчиталась в записи, с каждым листом выражение её лица становилось всё угрюмее. — Думаешь, Коллинз был подослан людьми из этой компании?.. — уточнил Гарри, надеясь, что его выводы всё же ошибочны. Неприятно думать, что вся их «волшебная» защита оказалась настолько бесполезной. Гермиона поджала губы и не ответила, листы бумаги зашуршали у неё в руках. В конце концов она была вынуждена признать очевидную, хоть и неприятную истину — магглы их обставили. — Похоже, у них был источник информации… Не могу найти имя, но он доставлял им информацию об устройстве Волшебного Мира, объяснял, как обойти нашу защиту. Кстати, ты был прав. Они, похоже, могут отслеживать нашу магию. Через какие-то устройства в космосе, я не очень понимаю… Они фиксируют нашу магию как большой выброс энергии и по нему находят нас… И мы тоже, конечно, молодцы! Не заметили маггла на посту министра. Уму непостижимо! В наше время, чтобы стать популярным министром, не обязательно даже быть волшебником… — Гермиона горько улыбнулась и нервно хихикнула от своих же слов. — Гермиона, с тобой всё хорошо?.. — Гарри немного взволновал слегка безумный голос подруги, но та быстро взяла себя в руки, снова возвращаясь к своей стопке бумаг. — Меня на выборах на пост Министра Магии победил маггл, — девушка ещё раз хихикнула, и Гарри выдохнул, тоже позволяя себе улыбнуться. — Я одного не понимаю, — стала вдруг серьёзной девушка. — Кто мог быть этим источником информации?.. Судя по отчётам, этот кто-то действительно хорошо понимал наш мир и разбирался в его законах… — Что куда важнее, зачем этот «кто-то» помогал им? — О, на это я знаю ответ, — Гермиона сама себе кивнула и тут же зашуршала бумагами, находя нужное место. — Вот, здесь сказано, что переговоры с информатором едва не зашли в тупик, потому что он запросил полную неприкосновенность для своего вида. — Вида?.. — опешил Гарри, и неприятная догадка пронеслась в мыслях. — Но зачем кому-то из магических существ уничтожение магического мира и волшебников?.. — Ох, Гарри, ты слишком наивен, — Гермиона тяжело вздохнула. — Нас с многими волшебными существами связывает только договор, подписанный и закреплённый магией многие столетия назад. Почти всегда договор был принудительным, а условия несправедливыми, а иногда и жестокими… Вспомни эльфов, оборотней или вампиров… У волшебников нет друзей среди магических существ. А ведь действительно. Относились ли волшебники хоть к кому-то с уважением?.. Оборотни были негласными изгоями, и даже несмотря на старания Гермионы, ничего фактически не изменилось. Вампиров боялись и обходили стороной. Их пропитание ограничивалось кровавыми зельями — один знакомый Гарри вампир отзывался о его вкусе как о самой мерзкой вещи, которую только можно засунуть себе в рот, — и даже так осуждалось и вызывало отвращение у всех, кто видел происходящее. Эльфы были практически рабами, гоблины, несмотря на то, что могли использовать магию и, казалось бы, были настолько близки к волшебникам, насколько это возможно, были ограничены в ней и вынуждены работать на волшебников в банке. Кентавры были изгнаны в леса, такая же участь постигла и гигантов. Драконы, пикси, гиппогрифы и даже дементоры. Все они в глазах волшебников были не лучше обычных тупых животных. Все они были фоном для комфортной жизни волшебников. Желающих отомстить было полным-полно. Но кое-что всё же не давало Гарри покоя: поразительная схожесть аппарата для выкачивания магии и устройства мира гоблинов. Да, у магглов были толстые кабели, а у гоблинов корни растений, но всё же концепт был поразительно похожим. Мысль эта была опасной, а оттого продолжала кружиться в голове до самого вечера. Тут же вспомнилось множество странностей, которые ждали его в гоблинском городе. Слова Мартина о пропадающих волшебниках. Волнения Пэнси и Молли, которая по неизвестным причинам стала панически бояться гоблинов. Чистокровная волшебница даже не поленилась прийти вместе с Малфоем, Ноттом и Забини к его дому-библиотеке, чтобы поговорить об этом. По словам Малфоя, все волшебники были слишком напуганы и к тому же лично проверены всеми гоблинами, чтобы нападать хоть на кого-то. Однако в том маленьком мире под землёй было не так много живых существ, из-за которых могли пропадать люди. Но даже если его гипотеза верна и гоблины действительно причастны… зачем им это?.. Почему не забрать всех разом? Почему не избавиться от волшебников, пока те были без сознания в их полной власти?.. Гарри задрал голову, упираясь затылком в шершавый ствол дерева за своей спиной. Тонкие, голые ветви деревьев чёрными линиями скрещивались над головой, перекрывая серое, давящее небо, и Гарри вдруг почувствовал заполошно забившееся сердце в своей груди. Это чувство не было для него в новинку, оно всегда возникало, когда интуиция кричала об опасности, разум указывал на грядущий ужасный конец, а сам Гарри ясно понимал, что не может избежать грядущего будущего. — Гарри! Ты идёшь?.. — крикнула ему Гермиона, вытаскивая из раздумий. Гарри дёрнулся, как от удара током, и тут же подскочил на ноги, быстро собирая разлетевшиеся от его движений листочки. Пока он был в своих мыслях, друзья уже собрали вещи, потушили костёр и даже уже прошли несколько метров вглубь леса. Небо становилось всё темнее, обещая ночью снегопад, и Гарри прибавил шаг, догоняя друзей.

***

В конечном итоге их путь занял почти неделю. Непогода, маггловские населённые пункты, попадающиеся на пути, которые приходилось обходить, камеры возле маггловских дорог, усталость и физическая неподготовленность. Однако, несмотря вопреки всем этим причинам, стоило порадоваться, что они вообще добрались и не пострадали — стёртые Гермионой ноги и обожжённая Роном рука не считались. Заметив прикрытый еловыми ветками вход в туннель, последние метры волшебники почти бежали. Казалось, что вот теперь, в самый последний момент, их точно схватят и проберутся в убежище, добравшись до вполне вероятно, что последних волшебников Великобритании. Однако, к счастью, этого не случилось, и они мирно забрались в туннель, радуясь его затхлому запаху. Гарри залез последним, до последнего вглядываясь в темноту обступающего со всех сторон леса. Риск был велик и, наверное, не оправдан, но идти вперёд, зная, что по их следам могут последовать враги, не хотелось, а потому Гарри прикрыл глаза, концентрируя магию на кончиках пальцев. Много сил, чтобы обрушить ближайший к выходу проём, не потребовалось. Рон с Гермионой молча дожидались его у поворота туннеля. Вопросов не последовало, и Гарри не стал ничего объяснять. Пешие путешествия — худший вариант досуга, если голова полна тяжёлых мыслей. Теперь, когда не нужно было вглядываться в каждую мелькнувшую тень, и даже за дорогой следить было не обязательно — Гермиона запомнила путь и теперь вела их сквозь заброшенные старые шахты. Смешно было вспоминать, что когда они шли в противоположную сторону, их что-то здесь пугало — мысли, как злые собаки, вцеплялись в мозги и не отпускали, даже когда Гарри старался от них отделаться. Голова тяжелела, и когда они наконец-то добрались до гоблинского города и вдохнули свежий воздух, вглядываясь в уже почти забытое зелёное небо, начала пульсировать болью. Также втроём, в тишине, волшебники добрались до города. До этого момента говорить не хотелось, у каждого из них было тяжело на душе. — Куда вы теперь? — спросил Гарри, когда они добрались до центра города. Когда они уходили, вся площадь и отходящие от неё улочки были заполнены людьми, отчего казалась крохотной. Теперь же пустота вокруг давила. — Если хотите, можете пойти со мной. Комната в подвале библиотеки всё ещё моя, — сказал Гарри и, к собственному стыду, тут же пожалел о сказанном. Хотелось остаться одному и переварить всё услышанное и произошедшее. — Спасибо, — мягко улыбнулась Гермиона и ободряюще сжала плечо друга. — Иди отдыхай. Постараемся к тебе прийти завтра или послезавтра… Всё будет хорошо. Гарри кивнул и, к своему стыду, просто ушёл, кивнув мрачному и усталому Рону напоследок. Воспоминаний о пути до библиотеки не осталось. Видимо, они просто не помещались в пухнущую от мыслей и боли голову. Гарри пересёк поле, затем лес. Последний он теперь знал как свои пять пальцев, а потому путь до библиотеки занял не больше часа. Входная дверь оказалась не заперта — после всего увиденного Гарри захотелось треснуть Пирса за безалаберность — и Гарри быстро шмыгнул в свой подвал, не найдя в себе сил даже на душ. Ноги, как и спина, ныли, голова болела, и Гарри почти скатился по лестнице в попытке оказаться как можно скорее в своём подобии кровати. Однако вместо прохладной тишины подвал встретил его встревоженными взглядами волшебников и мягким теплом растопленного камина. Возле самого огня сидела Лиззи с той самой многострадальной книгой на коленях, вокруг неё лежали многочисленные листики, исписанные крупным, почти детским почерком. Рядом с ней расположился Мартин, наслаждающийся одним только видом своей возлюбленной. В самом дальнем от двери углу с абсолютно прямой спиной сидела Астория, от её пронизывающего взгляда веяло почти физическим холодом. В противоположном углу сидел мрачный Драко, дующийся, как мышь на крупу, при каждом взгляде на бывшую жену — кажется, она только что сказала ему какую-то меткую и правдивую колкость. Рядом с ним расположились Пэнси и Блейз. Нотта не было, и от этого даже стало легче. Его глубокого, пронизывающего насквозь взгляда бездонных чёрных глаз, которые, кажется, знают о тебе всё, сейчас Гарри бы не выдержал. Словом, в маленькой подвальной комнате свободного места почти не было. И вся эта толпа людей тут же обратила всё своё внимание на вошедшего волшебника. — Мистер Поттер!.. — Гарри! — О, Поттер, а что ты, собственно… — Мистер Поттер, что вы… — Поттер, как ты… Все вскочили на ноги, а Гарри прижался к двери спиной. Голова, словно обитая чугуном, стала невыносимо тяжёлой, ноги стали ощущаться бесполезными деревянными подпорками, которые то и дело норовили разъехаться, а сердце заполошно забилось в груди. «Нет!» — кричало оно. — «Я не могу сейчас им всё это рассказать! Не выдержу, если заставишь пережить меня это снова!» И, словно потворствуя мольбе и слабости собственного тела, Гарри вдруг понял, что больше не может открыть глаза, а его тяжёлое, бренное тело оседает на пол. Веки закрылись, а все звуки стали доноситься как будто сквозь вату. — …надо что-то сделать! Что с ним случилось?! — восклицал кто-то возле самого уха, а у Гарри даже не было сил попросить этого кого-то быть потише. — Успокойтесь! — подал голос кто-то с другой стороны. — Эй, ты, Марвин… — Мартин. — …неважно. Помоги мне дотащить его до кровати, — послышались шаги и возня, а затем Гарри подняли и куда-то потащили за ноги и за руки, а затем спина, не видевшая и уже не чаявшая снова оказаться на мягком, почувствовала знакомую поверхность кровати. — Фух, чем вас в вашем аврорате кормят?.. Тяжеленный! — Драко, милый, да ведь ты почти его не тащил. Основную работу выполнили Мартин и Блейз. Звуки стали тише, почти не пробивались сквозь вату. Кажется, в ответ послышались ругательства. — Что же с ним такое случилось?.. — взволнованно спросил девичий голос у самого изголовья. — Не знаю, но если даже Поттера пробрало… Не уверен, что нам стоит об этом знать.