Этиология

— Чёрт!.. — прошептал Гарри, мокрая от пота кофта неприятно липла к телу, а изо рта от дыхания вырвались клубы пара, и взволнованно оглянулся на Рона. Широкая спина друга продолжала медленно вздыматься и опускаться от спокойного дыхания. Если он и не спал, то отлично притворялся. После странного разговора с Дорраном, Гарри отправился в выделенный им шатёр и почти сразу заснул, так и не встретив больше Бэйна или его мать. Остальные кентавры игнорировали его, будто его вообще не существовало. Когда он наконец добрался до шатра, там уже сопел Рон, а возле его кровати стояла дощечка с остатками костей. Друг не менялся хотя бы в этом, смог найти еду даже во — похоже, уже точно — вражеском лагере. Боль, из-за которой Гарри и проснулся, с новой силой запульсировала в висках, с пальцев сорвалось несколько искр, из-за чего пришлось спешно колотить по одеялу, чтобы не устроить пожар. Стихнув на секунду, сжимающая, раздавливающая боль снова сжала обручем голову, и волшебнику пришлось вцепиться зубами в ткань одеяла на своих коленях, чтобы не взвыть. Как только боль отпустила, дав краткий промежуток, видимо, чтобы не убить сразу, Гарри откинулся на мокрую от пота кровать и задышал так часто, что голова слегка закружилась. Целый день он только и делал, что испытывал эмоции: злился, волновался, радовался и даже на краткий миг умудрился испытать счастье, и вот итог — магия раздирала его изнутри. Он не колдовал двое суток, и теперь магия, натренированная и разожравшаяся, искала выхода, игнорируя своего хозяина. И был только один выход. Гарри тяжело вздохнул, выровнял дыхание и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, выпуская свою магию на волю. Волшебство горячими, бархатными щупальцами расползалось в разные стороны, ощупывая всё, на что натыкалась. Вот небольшой столик посреди шатра, сундук для вещей, кровать, на ней маг, его магия оранжевая, с коричневыми проплешинами — это Рон — дальше ткань, щупальца проскальзывают сквозь ткань, как нож сквозь масло, на пути попался кто-то живой и мелкий, скорее всего грызун, птица при прикосновении к ней взлетает в воздух. И только теперь, развернувшись почти на десяток метров, магия успокоилась. Ничего удивительного, что она разрывала черепную коробку на куски. Пытаясь избавиться от тяжести внутри себя, Гарри начал ломать голову, на что бы потратить магию, чтобы не привлечь слишком много внимания, когда каждое из щупалец вдруг напряглось. «Обернись!» Вскрик едва не сорвался с его губ, и Гарри пришлось закрыть свой рот ладонью, чтобы остановить себя. Липкий ужас прокатился по спине, а все чувства молчали, эхом отражая всё нарастающую панику. — Чёрт, Гарри, соберись!.. — шикнул он сам себе, помотав головой и взъерошив влажные после сна волосы. Не желая дальше оставаться во влажной и уже остывающей постели, Гарри бесшумно выскользнул из шатра, приваливаясь спиной к прохладной, шершавой коре ближайшего дерева. Зима едва отступила, и ночью землю покрывал иней. Магия свернулась недовольным клубком в груди, вызывая тянущее, скребущее чувство под рёбрами. Чтобы привыкнуть к нему и думать о нём каждую секунду, пришлось сделать несколько вдохов и выдохов. «Я просто трачу здесь время», — с неожиданным даже для себя гневом подумал Гарри, сжимая в кулаки свободную ткань своих штанов. — «Я мог взорвать с десяток фабрик, помочь со следующим этапом ритуала, а я сижу тут и жду непонятно чего!..» Гнев пульсировал в висках, и боль только подхлёстывала его. Пытаясь отвлечься от своих ощущений, Гарри поднял невидящий взгляд перед собой. Ему потребовалось неприлично много времени, чтобы заметить странный свет, исходящий откуда-то из дальней части лагеря. Несмотря на комендантский час, о котором ему сказали ещё утром, кто-то явно зажёг костёр… хотя, как отметил про себя волшебник, оттенок света был очень странным. Чуть более белый, чем ставший привычным за это время свет от костра. Покрутив головой, но так и не найдя никаких признаков жизни, Гарри, замирая за каждым встречающимся укрытием, двинулся сквозь лагерь к странному источнику света, и чем ближе он подходил к своей цели, тем отчётливее слышал голоса. Их было несколько, Гарри не узнавал ни один из голосов, а потому прикрыл глаза, вытягивая свою магию вперёд, как слепой палкой ощупывает путь впереди. Вдруг, когда он продвинулся ещё немного вперёд и снова прикрыл глаза, чтобы «прощупать» путь, что-то вспыхнуло за закрытыми веками, а когда Гарри распахнул их, в небо уже взвилось с десяток искр. Лучше бы он не просыпался. На самой окраине лагеря пред ним предстало две машины — хотелось верить, что их только две — прикрытые брезентом какого-то грязного цвета. Машины задымились, их фары несколько раз мигнули, подпитываемые магией, и несколько десятков людей в военной форме высыпали из машин, начиная кружить вокруг техники в нелепых попытках разобраться в причинах происходящего. Наиболее опытные из них тут же начали озираться, выглядывая что-то в темноте. Гарри, сам не осознавая, про себя отметил, что таких, уже встречавшихся с магами, было довольно много. На чистых рефлексах Гарри дёрнулся назад, за хлипкую, колышущуюся на ветру защиту — ткань одной из палаток, и на всякий случай даже задержал дыхание, зажимая рот влажной и холодной ладонью, прислушиваясь к каждому звуку. — Что за дерьмо творится в вашем лагере?! — закричал мужчина с седыми усами, который, как Гарри успел заметить, стоял ближе всего к сбившимся в группку кентаврам. — Мы согласились вам помочь, но теперь я сомневаюсь, что вы действительно готовы к благотворному сотрудничеству… — Разве того, что мы пригласили вас сюда, мало? — спросил неизвестный, и у Гарри всё внутри похолодело от понимания, что не такой уж этот голос и незнакомый. Это говорила мать Бэйна. Сколько бы он отдал за то, чтобы уши на этот раз его подвели и он ошибся… — Кстати об этом, — хмыкнул маггл, явно довольный ситуацией. — С чего это вы вдруг передумали? Кочевряжились весь год, а тут… Не то чтобы я жаловался. Просто праздный интерес. — Они заявились к нам домой, — прошипел голос, в котором Гарри безошибочно угадал голос Бэйна. — Со своими требованиями и угрозами. — Ясно-ясно, гордые вы всё же твари, — протянул маггл, и Гарри с удовольствием представил, насколько сильно обидело такое обращение всех собравшихся кентавров. — И всё же, независимо от мотивов, я вам благодарен. Мы охотились за этим засранцем почти год. Вы оказали миру услугу, дав нам возможность его убить, — маггл рассмеялся, а Гарри напрягся всем телом, вслушиваясь в каждое слово. — Да ещё и сообщили обо всём вовремя! Успели добраться, а то до вашей глуши тащиться почти два дня! Все мышцы в теле Гарри, напряжённые до этого момента до предела, вдруг расслабились, и на ватных ногах он опустился на землю, не чувствуя самого себя и лишь задней мыслью надеясь, что не издал слишком много шума. За два дня?.. Они сообщили за два дня?.. Эта мысль переворачивала вообще всё. Два дня назад они с Роном ещё были в своём лагере. Два дня назад кентавры ещё не знали, что волшебникам от них нужно. Два дня назад кентавры уже всё для себя решили. Гарри схватился за волосы, оттягивая их в стороны, и только сейчас почувствовал бегущие по щекам горячие злые слёзы. Какой же он дурак!.. Верил в «силу дружбы»!.. Как будто вообще ни дня на свете не жил! Да с чего он вообще взял, что у них могут быть союзники?! С чего он вообще взял, что кто-то захочет им помочь?! Зачем вообще тратил время на тех, кого стоило просто истребить, чтобы получить желаемое?.. Почему вообще посчитал, что тупые лошади, пусть и помешанные на звёздах, поймут важность его предложения?.. Кажется, откуда-то из-за спины послышался взрыв, но Гарри это уже мало волновало. Никогда ещё он не испытывал большего разочарования. Неужели Гермиона всё это время ошибалась?.. Получается, что так. Получается, даже лучшие из них, кентавры, не способны на преданность. Похоже, они даже не считают магов достойными союзниками, предают, как только появляется возможность. Жуткая мысль пронеслась и навсегда осела, выжглась на внутренней поверхности черепа: «Что, если ошибалась Гермиона не только в этом?..» — Кстати! Пока ваши парни чинят машины. Хотел поблагодарить за те игрушки, которые вы нам поставили, — сквозь толщу мыслей пробился голос Бэйна, и Гарри стукнул сам себя по лбу, ругая за невнимательность и тупость. Как он раньше не понял?.. Откуда ещё у ортодоксальных кентавров могли быть маггловские вещи… Пистолеты, ружья, да даже чугунные чайнички и котелки. — А что, больше проблем с их использованием у вас нет? — удивился маггл. — Разве мистер Дорран, ваш… как вы там это зовёте?.. Лидер?.. В общем, неважно, разве он не против них? — Да, — хмыкнул Бэйн. — Он был против. Но теперь решаю я. В ответ на его слова послышалось одобрительное гудение толпы. И только благодаря ему Гарри смог оценить масштаб происходящего. Сколько же кентавров было за его спиной?.. Десять? Двадцать? Пятьдесят?.. Да, что-то около того. — Что ж, я рад! Надеюсь, быстро со всем разберёмся. Куда там идти-то?.. Жду не дождусь, когда эта головная боль наконец-то отвяжется от меня. Гарри попытался встать, но ноги отказались его слушаться. Мышцы одеревенели, их будто судорогой свело, пальцы рук, как будто заледенев, отказывались подчиняться. Он мог только бессильно прижиматься к одной из деревянных опор палатки, переживая накатывающее на него бессилие. Как поступить теперь?.. Все их планы пошли крахом. Никаких мирных союзов. Больше никаких попыток, потому что это чувство бессилия и злости испытывать не хочется больше никогда. Гоблины, а теперь и кентавры… неужели в этом мире совсем никто не считает их достойными жить в этом мире?.. Но помимо философских вопросов были и более насущные проблемы, которые нужно было решить прямо сейчас. Нужно бежать, это ясно. Прихватив с собой сердце одного из ублюдков. Это тоже было очевидно, однако судьба всего табуна тяжелым камнем опустилась на грудь мага. Имеет ли он право решать такие вопросы один?.. Должен ли он избавиться от детей и женщин?.. Оставлять тех, кто мог отомстить — верх глупости, уничтожать всё живое — непростительная жестокость. Мысли метались в голове, сердце колотилось в ушах, а времени на принятие решения становилось всё меньше. — Ма-а-ам?.. Мама! — ребёнок говорил шёпотом, но его тонкий голосок всё равно звучал оглушительно в тёплой тишине шатра, к опоре которого прижимался волшебник. — Мама! Последовал тяжёлый вздох, затем возня, стон, а затем в шатре зажегся свет, послышались тяжёлые шаги. Гарри в панике зажал себе рот рукой, впиваясь ногтями в щёки, лишь бы не издать ни звука. — Да, сынок?.. — А того странного двуногого уже убили?.. — Гарри поражённо замер, весь обратившись в слух. — Я хочу завтра съездить в город! Мы же теперь сможем ездить в город, да?.. — Да, — в голосе слышалась улыбка, и от этого Гарри стало не по себе. — Теперь мы будем хорошо жить. — Мам?.. — после паузы спросил малыш, пока Гарри изо всех сил сжимал ткань брюк, пытаясь удержаться от необдуманных действий. Гнев жидким пламенем растекался по телу, за ним следовала ещё более жгучая магия. — Мам, а можно я помогу папе?.. Я хочу помочь им загнать его! Он же точно будет убегать! Они так медленно бегают! И без своих палок совсем ничего не могут. Правда ведь?.. — Да, но не переживай, солнышко, всё очень скоро закончится, — нежно проговорила мать, и от всего происходящего Гарри стало тошно. — Ведьмы быстро горят. Прежде, чем Гарри успел хоть что-то осознать и остановиться, магия вырвалась из него, разрывая всё на своём пути. Магия подчиняется желанию и воле волшебника. И в Гарри не было ни воли, ни желания, чтобы остановиться. Они все знали. Все. Их нет смысла щадить. Нет смысла отпускать детей. Нет смысла быть гуманным или всепрощающим. Они не станут союзниками. Не стали бы даже приведи он сюда взвод политически подкованных слизеринцев. У этой расы нет будущего. Они сами его выкинули в тот момент, когда начали вкладывать такие мысли в головы своим детям. Перед глазами стояло марево гнева, которое быстро превратилось в марево реального пожара. Ткань палатки быстро схватилась огнём, мирные голоса матери и ребёнка очень скоро перешли в крик. Кажется, они пытались выбраться, Гарри не слишком следил. По его венам прямо через сердце, пропитывая по пути каждую клеточку тела, распространялся гнев. Увидь Гарри сам себя сейчас со стороны — испугался бы, не узнав. Тёмные волосы развивались на поднявшемся ветру, всё лицо состояло только из острых теней и выбеленных пятен, на фоне которых горящие зелёным колдовским пламенем глаза выделялись только сильнее. Завидев его фигуру на фоне поднявшихся почти до уровня плеч языков пламени, даже опытные войны в ужасе замерли. — Ты — чудовище, — прошептала мать Бэйна, и Гарри весело хмыкнул, отстранённо отмечая, что, похоже, она умрёт раньше, чем он узнаёт её имя. — Ты всё равно не получишь то, за чем пришёл! После её слов несколько кентавров — в том числе и Бэйн, лицо которого искривилось от гнева и страха, став ещё более уродливым — кинулись прямо сквозь огонь с копьями, зажатыми в руках. Их боевые навыки были хороши для охоты на животных, но, глядя на их обнажённые и беззащитные животы и грудные клетки, Гарри понимал, что к битве с реальным соперником они не готовы. — Бомбарда, — прошептал Гарри, вытягивая перед собой руки. Всех нападавших тут же откинуло назад, послышались крики, затем стоны. И только теперь Гарри понял, о чём говорила женщина. Один из раненных кентавров — ему досталось больше всех, потому что он ударился о дерево, проломив своей спиной ствол. Судя по неестественному изгибу спины, его позвоночник был сломан — вдруг приложил сжатый кулак к груди, а затем выхватил кинжал, закреплённый на бедре, и вогнал его себе в грудь, безвозвратно делая своё сердце непригодным для ритуала. Гарри поражённо несколько раз моргнул и перевёл взгляд на довольную женщину-кентавра. Поражающий уровень жестокости и тупой, абсолютно бесполезной вредности читался на её лице, и Гарри невольно поразился подобной бессмысленности и жестокости. Она сделала всё, чтобы даже если её народ проиграет, маги не получили того, что им крайне нужно. Волшебник не сомневался — она поступила так не только со своим табуном, она наверняка приложила все усилия, чтобы все кентавры мира поступили также. Боковым зрением Гарри уловил движение откуда-то сбоку и едва успел выставить щит, вскинув руку, прежде чем о него ударилось несколько пуль. — Ну давай, ведьма, не томи! — По левую руку стоял тот самый командир с усами. Теперь он, а также солдаты за его спиной, были одеты в те самые защищающие от магии плащи, в руках у них были винтовки, и Гарри, несмотря на всю свою мощь, вдруг понял, что очень легко может умереть этой ночью. — Что, думаешь, если ты такой особенный и можешь делать ваш бред без деревяшки, ты сможешь выстоять против целого взвода солдат?.. Сильно в этом сомневаюсь! Я… Послышался выстрел, и Гарри вздрогнул, тут же оглядывая себя. Ран не было. Зато маггл вдруг грохнулся на землю и больше не шевелился, пока от его головы в стороны расползалась лужа крови. Откуда-то сбоку послышался щелчок, и, повернувшись на звук, Гарри в шоке увидел Рона с пистолетом в руках. — Гарри! Мог бы и разбудить. Не так уж крепко я сплю! Рон кривовато улыбнулся, и Гарри, несмотря на всю серьёзность и опасность ситуации, не смог сдержать смешка. — Тогда оставляю их тебе! — Отсмеявшись, сказал Гарри и кинулся в толпу напряжённых кентавров, готовых броситься в атаку. Гарри обошёл одного, кинув в него огненный шар, свалил с ног второго, пронзая его вставшими из земли кольями. Кто-то пытался выстрелить в него из автомата, но кентаврам не хватало защищающих от магии плащей, чтобы выиграть этот бой. За этот год он многому научился. Например, совсем не обязательно раскидываться Авадами. Они слишком энергозатратные, убить можно и простым ударом тока посильнее. Ещё — не нужно полагаться на одну только магию. Противники не ждут от мага удара кулаком по лицу. Надо этим пользоваться. Ещё немало важный урок — не нужно бояться лика смерти. Прежде чем уйти, нужно точно знать — позади тебя труп. Так или иначе, Гарри пробирался сквозь кучу кентавров, которые оказались крутыми войнами только на первый взгляд, и все они пронзали своё сердце прежде, чем Гарри успевал даже дотронуться до них. Женщина, придумавшая этот план, заколола себя прежде, чем Гарри успел даже попытаться её убить. Бэйн куда-то пропал, хоть и был сначала в первых рядах, и к рассвету, окрасившему алый мир в красный, лагерь опустел. Гарри бродил среди сгоревших шатров в поисках целого сердца, чувствуя отупение и усталость. Этому походу, кажется, не было конца, и уже даже вид трупов и их запах не вызывал никакой реакции. Огромный лагерь опустел, и Гарри уже почти потерял надежду на успешное выполнение их миссии, когда заметил целую палатку на вершине холма. Она стояла чуть в отдалении, а потому не пострадала от огня и, судя по тлеющему внутри свету, выглядела очень многообещающе. Гарри подобрался к последнему шатру очень тихо, стараясь не издать ни звука, но как только вошёл в неё, сразу понял, что все усилия были напрасны. Изнутри ткань шатра была вышита звёздами, соединёнными тонкими нитями созвездий, а посреди неё сидел на коленях Дорран. Его глаза были прикрыты, а выражение лица было очень мирным, как будто он спал, поэтому, когда он вдруг заговорил, Гарри едва не подпрыгнул на месте. — Я хотел бы другого исхода. — А были другие?.. — спросил Гарри, присаживаясь на стоящую при входе коробку. — Будущее переменчиво, друг мой, — ответил Дорран, всё ещё не открывая глаз. — Оно зависит от наших решений. Однако кое-что всё же предрешено. — Что, например? — То, что этой ночью я умру. То, что и у тебя будущего нет. Гарри поражённо уставился на Доррана и даже сконцентрировал остатки магии на кончиках пальцев — на полноценную Аваду не хватит, но шар огня создать он ещё вполне в силах. — О чём это ты? — Дорран лишь показал головой, из-за чего Гарри в гневе сделал несколько шагов вперёд, прижимая подхваченный из чужих ножен нож прямо к центру груди кентавра, однако тот не сдвинулся с места. — Что ты увидел? Ответ на этот вопрос вдруг показался Гарри невероятно важным, хоть он и пытался не верить в предсказания. — Твой путь будет тернистым, а конец бесславным, но цели ты своей достигнешь, — ответил после долгой паузы Дорран. — А теперь сделай то, что предначертано звёздами, — с этими словами Дорран прижал лезвие к своей груди и прикрыл глаза. Гарри с удивлением отметил невероятное умиротворение на лице напротив, как будто бы он не боялся смерти, которая наступит через пару секунд, а был рад ей. Как будто у него было всё время мира, чтобы смириться с таким концом. Сил на размышления больше не было. Руки были липкими от крови, вся одежда пропахла гарью, а тело дрожало от холода и усталости. Ядро почти полностью опустело, всасывая в себя эмоции, из-за чего холод ощущался ещё и внутри, и Гарри вдруг понял, что у него не осталось сил даже на эмоции. Не тратя больше времени на размышления, он резко воткнул нож в чужую грудь, быстро проводя по верхней границе сердца, чтобы разом перерезать все сосуды. Тело под его руками резко дёрнулось, несколько раз вздрогнуло и замерло, заваливаясь на бок. Дорран не издал ни звука, и от этого становилось куда страшнее, чем от любого возможного крика. Кентавр завалился на бок, как многовековое сваленное дерево, и, захрипев, умер, так и не открыв глаза. Гарри тяжело вздохнул, опустился на колени и принялся за дело уже чуть более обстоятельно. Вырезать сердце не так-то просто, организм сделал всё, чтобы защитить самые важные центры. Жёсткие рёбра с трудом прорезались даже острым ножом, ситуацию осложняла брызнувшая под напором кровь, из-за которой Гарри уже весь оказался в крови. От запаха железа, как и от всей ситуации в целом, начинало подташнивать, и Гарри приходилось делать короткие вдохи и напрягать горло, чтобы его не стошнило. Пытаясь отвлечься от происходящего безумия, Гарри размышлял о мотивах Доррана, но так и не мог прийти к единому ответу, уже жалея, что поддался моменту и не узнал всё, пока кентавр был ещё жив. Зачем Дорран пошёл на это? Он ведь мог сбежать, когда поднялся шум. Означает ли его поступок, что иначе было нельзя?.. Что маги так или иначе должны получить сердце?.. Дорран видел будущее, неужели он бы допустил, чтобы Гарри заполучил его сердце, если это приведёт к катастрофе?.. Он ведь не отдал бы своё сердце, если бы это не привело хоть к чему-то хорошему?.. За своими размышлениями Гарри не заметил, как позади раздались осторожные шаги, а затем в его голову упёрлось ещё тёплое дуло. У Гарри даже не нашлось сил, чтобы кинуться в бой или попытаться увернуться, он просто замер, ожидая того, что ему скажет его возможный убийца. Желай он его только убить — уже бы сделал это. — Ты и вправду чудовище, — сказал Бэйн, хрипло и прерывисто дыша. Гарри не сомневался, что тот сейчас плакал. Ничего удивительного для юнца, который впервые столкнулся с последствием своего выбора. — Мы пытались решить этот вопрос мирно. Но ты… — Мой отказ вырвать сердца своих же людей — оправдание для истребления целого табуна?!.. — …ты выбрал магглов, которые решили нас истребить. Неужели ты правда думал, что даже если бы ваш план удался и вы убили нас с Роном, у твоего табуна всё было бы хорошо?.. — Гарри усмехнулся и начал медленно подниматься на ноги. — Заткнись! — Бэйн уже почти рычал, и Гарри ощущал, как дуло мелко колотится о его затылок из-за дрожи чужой руки. — …они бы убили вас. Пустили на волшебное мясо или навечно заперли на своих фермах. Это только вопрос времени, когда все волшебники, которых они захватили, умрут. — Они наши союзники! Они дали клятву! Гарри едва удержался от того, чтобы рассмеяться. — Ты ещё совсем ребёнок, если веришь клятве магглов. Если ты не в курсе, их слово ничем не подкреплено. Магия не закрепляет их обещания. Магия не является свидетелем. — Ты лжёшь! — Гарри резко обернулся, но Бэйн уже не мог выстрелить, слишком сильная волна эмоций его накрыла. На всякий случай Гарри всё же обхватил винтовку руками и отвёл дуло в сторону от своего лица. — Вы жили в ещё большей изоляции от магглов, чем мы. О чём ты только думал, принимая такое решение?.. — По молодому, скуластому лицу Бэйна текли крупные слёзы, весь он был измазан в саже, его всего трясло от пережитого этим вечером, и Гарри невольно снова задался вопросом, сколько же ему лет. — Твой отец был прав, — Бэйн резко вскинул голову на мага, и Гарри вздрогнул от того, насколько глаза Бэйна были похожи на глаза его отца. — Ты и вправду погибель. Глаза кентавра в ужасе распахнулись, как будто Гарри сказал что-то, чего тот больше всего на свете боялся услышать, и выражение его лица навечно замерло таким, потому что из его груди появился кончик лезвия. Бэйн испуганно взглянул на свой живот, ощупывая его и будто не веря, что его ранили. Гарри всё же довелось посмотреть, как жизнь гаснет в этих глазах, и когда Бэйн осел на землю и затих, на волшебника с ещё большей силой обрушилась усталость всего этого дня. Перед ним, у самого входа, стоял Рон с длинным, явно отобранным у кентавров, копьём. Рон вытащил лезвие и отшвырнул оружие в сторону, вытирая влажные от крови руки о джинсы. Гарри молча вышел из палатки, не задевая застывшего на входе друга, с руки на землю капала кровь, потому что в кулаке всё ещё было зажато большое сердце другого существа, и уселся прямо на землю, уперевшись спиной в подпорку палатки. Через несколько секунд с грохотом рядом уселся Рон. Лагерь догорал, и марево костров сменилось алым рассветом, из-за чего мир вокруг по-прежнему оставался красным и тёмно-синим. Изо рта при каждом вдохе вырывался пар, а земля была покрыта белым инеем, как и несколько часов назад. Как будто для мира глобально ничего не изменилось, как будто самый большой табун кентавров в Великобритании не был истреблён этой ночью. — Ну и ночка, да?.. — спросил Рон, как и Гарри смотря на догорающие остатки лагеря. — Да, — хрипло ответил Гарри, сжимая в кулаке чужое сердце, в нелепой попытке подарить ему последний в жизни удар. — Да.