Этиология

Несмотря на все попытки уснуть, Тео так и провалялся без сна до самого утра. Гарри вернулся только к четырём утра — Тео это знал точно, потому что бесцельно пялился на часы в своей комнате в этот момент — проведя остаток вечера и ночи с Королём. Тео с силой глушил отвратительные, едкие предположения в своей голове. Он слышал, как Гарри завалился в свою кровать, тут же забывшись глубоким сном, который был возможен только у абсолютно спокойного и довольного собой человека. Тео вдруг понял, что почти ненавидит его. С тяжелым вздохом он оставил попытки заснуть. Оделся, умылся, застелил постель и сел прямо на неё в неудобную позу для медитации. Отец и дед учили его подавлять чувства. Глушить их, прятать так глубоко, как только это возможно, чтобы не кормить собственное ядро. Их семейное проклятие. Их семейная тайна и самая большая ценность. Тадеуш никогда не рассказывал сыну о причинах того, почему их семья так отличается от остальных магов. Не рассказывал, потому что сам не знал. Так как-то сказал дед, успокаивая зарёванного мальчишку, получившего пощёчину за лишнее проявление эмоций. Магические ядра их семьи были скованны с самого рождения. Тяжёлые, нерушимые цепи были предохранителями — спасением и одновременно топором, висящим над головой, чтобы опуститься в случае перегрузки. С самого детства Тео — как и любой другой кровный член его семьи — мог использовать древнюю магию, поднимать игрушки одним движением пальца, зажигать свечи одной лишь мыслью. В детстве за это никто не наказывал. Только мать трепетно прижимала к груди, поглаживая по тёмным кудряшкам и что-то едва слышно говоря хмуро смотрящему на ребёнка мужу. Сейчас Тео примерно представлял, что говорила его мать и что хотел сказать отец. Детское ядро совсем маленькое, до ограничивающих цепей полно места. И всё же стоило учить его с ещё более раннего возраста. Когда маленький Тео пошёл в Хогвартс, о котором мечтательно болтал со своими друзьями на скучных взрослых приёмах, он был разочарован. Перед выходом из дома отец строго запретил использовать магию без палочки, а палочка не подчинялась. Только всасывала магию, не выдавая нужных заклинаний. Она грелась под пальцами, а когда он излишне усердствовал в своих попытках, угрожающе трещала. Ещё недавние друзья начали поглядывать на него косо, за глаза называя грязнокровкой. Большего оскорбления маленький Тео в жизни не слышал. Его унизительно вызывали на дополнительные занятия, на которых помимо него были только грязнокровки, что только подкармливало слухи. Ситуация выходила из-под контроля, и Тео стал тренироваться по ночам. Палочка под пальцами грелась всё сильнее, трещала всё громче пока однажды, под вой разыгравшегося на Чёрном озере шторма в гостиной Слизерина не прогремел взрыв. Последнее, что он помнил — горький вкус зелий во рту и взволнованный взгляд декана. В итоге домой он попал на неделю раньше рождественских каникул. Мать заботилась о нём как могла, отец же игнорировал все вопросы, которые Тео при каждом удобном случае пытался ему задать. Обычно холодное и тихое поместье Ноттов погрузилось в тревожное состояние, которое прервалось появлением деда. Дедушка путешествовал по Европе, но приехал, видимо, по просьбе отца. Его пальто всё ещё пахло магией после аппарации, когда он ворвался в спальню Тео — та выглядела пустой, разочарованный Тео содрал все плакаты и атрибутику Слизерина — и потащил его за собой в подвал, к самому сердцу поместья. Они не поднимались наверх до самой ночи, а когда замёрзший Тео снова оказался в своей постели — его жизнь поменялась навсегда. Отец начал тренировки, мать отдалилась, не в силах смотреть на них, а дед покинул поместье, чтобы больше никогда не вернуться. Дедушка рассказал, что их семья в далёком прошлом была на вершине магического мира, состояла в неком ордене или ковене, который вскоре распался из-за внутренних разногласий. Нотты согласились запечатать свою магию, при этом сохранив знание о ней, чтобы помогать тем, кто не скован ограничителями. Тогда Тео этого не понял, но сейчас… это обещание навеки приковало их к Тёмным Лордам. Учить, оберегать, а затем… не мешать. Тео зажмурился до серых кругов перед глазами. Он всегда думал, что сложнее всего будет признать, что есть кто-то выше него, кто-то, кому он должен подчиняться и за кем обязан следовать. На деле сложнее оказалось не мешать. С тяжелым сердцем он поднялся на ноги, которые тут же начало покалывать из-за долгого сидения. За мутными окнами, запотевшими от тепла дыхания двух человек, занимался рассвет, и все предметы в общей гостиной в таком освещении казались серыми. Тео быстрым шагом пересёк общую комнату, чтобы поговорить со своим Лордом и, как ему казалось раньше, другом. Гарри действительно за этот год стал ему ближе, чем кто-либо. Да и как могло быть иначе, если Тео наконец-то нашёл кого-то, кто был похож на него. В комнате было темно, шторы были плотно закрыты. В свете дверного проёма Тео разглядел письменный стол и стул. Беззвучно прикрыв за собой дверь, Тео сел за стол, вскоре глаза привыкли к темноте и он заметил десяток писем. Все они были аккуратно заклеены, и только одно, видимо последнее, всё ещё не было вложено в конверт. Тео кинул взгляд на кровать, но ничего не увидел, слыша только мирное дыхание. По спине прошёл холодок от мысли, что скоро это дыхание затихнет навсегда. Пытаясь отвлечься от этой мысли, Тео схватил не запечатанное письмо, пробегаясь глазами по первой строчке.

«Дорогой друг…»

— Я хочу, чтобы ты взял их с собой. От звука чужого голоса Тео едва не выронил письмо, и только годы практики в контроле эмоций удержали его от вскрика, когда он заметил зелёные, горящие колдовским огнём глаза, смотрящие на него из самого дальнего угла кровати. Гарри сидел там уже какое-то время и просто наблюдал. Или, может, он проснулся после его появления?.. Оба варианта показались Тео жуткими. — Зачем? — Затем, что им здесь не место. Не хочу, чтобы из-за них всё пошло наперекосяк. «Значит, Малфой всё же пытался его отговорить», — с облегчением подумал Нотт. От осознания, что не он один считает это решение большой ошибкой, становилось легче. — Может быть, и надо, чтобы всё пошло наперекосяк?.. — спросил Тео, и Гарри усмехнулся, услышав надежду в его голосе. — Есть хоть малейший шанс, что ты передумаешь? Гарри пожал плечами, отводя взгляд. — Нет. И от того, как просто он это говорил, в Тео вспыхнула яростью невероятной силы. Он вскочил на ноги, сам не замечая, как сделал это. Перед глазами, несмотря на темноту, было белым-бело от пронзающего его гнева. Внутри угрожающе тикал предупреждающий механизм. — Ты!.. Гарри Поттер, ты — самое большое разочарование на свете! — почти рычал он. — Мы превознесли тебя, позволили стать нашим лидером, и ты так легко предаёшь нас?!.. — Что ты несёшь?! — прошипел в ответ Гарри, вставая со своего места. — Я делаю лишь то, что должен, чтобы защитить вас всех! — Это ты так нас защищаешь?.. Ты предаёшь нас, становишься одним из них! Отказываешься от собственной магии! — Подойдя ближе, Тео заметил, что он почти на целую голову был выше Гарри. Раньше он не обращал на это внимание. — Ты думаешь, я не вижу, что с тобой происходит?.. Тебя тяготит то, что вся ответственность на тебе, тебе тяжело от того, что любое твоё решение кем-то осуждается, я же вижу, как с каждым днём ты всё больше чувствуешь себя чужим среди нас. А тут такой отличный выход! Один укус, и тебя принимает целая община. Они уже смотрят тебе в рот, наверняка ты сгораешь от нетерпения стать одним из них! Уже попросил Малфоя занять твоё место в лагере?.. Гарри пристально смотрел в глаза, а потом усмехнулся. Защитный механизм вокруг ядра мерзко тикал, предупреждая об опасности. Дед никогда не рассказывал, как именно он убивает, если позволить себе слишком сильно раскормить внутреннего «зверя». С мрачным удовольствием Тео думал, что, может быть, хотя бы этим испортит сегодняшнюю инициацию Поттера. Тиканье становилось всё громче, что-то в груди начинало пульсировать и урчать, как будто на грудь ему уселся большой тяжёлый кот. Тео прикрыл глаза, мрачно усмехаясь и шипя, когда Гарри неуловимым в темноте движением сделал шаг вперёд и цепко схватился за его плечо. — Ты что творишь?.. — одними губами сказал Гарри, Тео был почти уверен, что маг перед ним не произнёс вслух ни единой буквы. — Ты же пришёл сюда, чтобы попросить разрешения уйти, да?.. Тео удивлённо распахнул глаза, потому что… да, он не формулировал для себя это в конкретную мысль, но да. Он хотел уйти и не видеть того ужаса, который сегодня произойдёт. Но что ещё важнее, тиканье в его голове становилось тише. Словно ядро начало сдуваться. — Как ты понял? — Ты не чувствуешь эту связь, да?.. Тонкая магическая нить между нами. Нить обещания. Ты мучаешься, потому что пытаешься придумать, как помешать мне, хотя обязался поддерживать, — Тео удивлённо смотрел на чужую руку, всё ещё вцепившуюся в его плечо. От неё веяло холодом, и только прислушавшись к себе, Тео понял, что Гарри вытягивал из него магию, спасая себя и Тео от взрыва. — Ты придёшь на инициацию, потому что иначе это омрачит праздник. А потом заберёшь письма и покинешь этот замок. Голова начинала кружиться, как будто он разом потерял пинту крови. Тео чувствовал, что теряет весь запал. Гарри наконец отпустил свою руку, и Тео пришлось опереться на него. — Пожалуйста, скажи, что у тебя есть какой-то план, — прошептал Тео едва слышно. — Скажи, что ты собираешься в последнюю минуту передумать и убить их всех, и именно поэтому я должен остаться!.. Гарри грустно улыбнулся и отрицательно помотал головой. — Вот какого ты обо мне мнения, да?.. Я не стану истреблять целый клан вампиров. Зачем мне это делать, если нашей цели мы достигнем и так?.. — Гарри слепо посмотрел перед собой и продолжил. — Перед инициацией тебе отдадут сердце, и ты уйдёшь. Тео попытался отрицательно помотать головой, но даже этого чёртово обещание ему не позволило. Мышцы шеи сковывало спазмом, и он, так ничего и не ответив, покинул комнату Гарри. В общей комнате на него накатила ещё большая усталость, будто все бессонные ночи навалились на него разом. Желая поскорее заснуть и желательно не проснуться никогда, Тео быстро пересёк гостиную, не замечая, как входная дверь едва заметно закрылась.