Она была так прекрасна

Мне было слишком хорошо, чтобы думать об этом, чтобы думать… (Песня «Act ll: Can't go back-Dennis Lloyd»). Ночь.Знакомый клуб, громкая музыка, бьющая по ушам, и мешающие огни. Сегодня мой наряд более откровенный, чем в прошлые разы. Чёрный латексный комплект с длинными стрипами. Красная помада и уже прижившийся парик. Ну и, конечно, моя любимая маска. Сколько мне понадобилось времени, чтоб забыть всё и вернуться сюда? Нисколько. Я ничего не забыла, но должна была вернуться, хотя бы чтоб не выглядеть как жалкая крыса. С Герой я так и не разговаривала, но и он решил не наезжать на меня за то, что я ушла, не дотанцевав. Я чувствовала некую напряжённость в коллективе, хотя она была и до этого, но сейчас чувствовалась с новой силой. Я собираю силы и выхожу на сцену. (Песня «Black sea-Natasha Blume»). Включается свет, и я понимаю, что танцевать нужно в соло. Гера не вышел на вторую сцену. Тревога накатывает с бешеной скоростью. Я осматриваю зал и понимаю, что прекрасно вижу все взгляды, так как не выпила ни грамма. Хочу развернуться и уйти, но тут включается музыка, и я решаю настроиться. Закрываю глаза и поворачиваюсь спиной к залу. Перед глазами я пытаюсь воспроизвести картинки сегодняшнего дня, и, когда они становятся чётче, к низу живота приливает тепло. Я внутренне улыбаюсь и начинаю свой танец. Сегодня я не плавно танцующая и зажатая девочка. Сегодня я покорительница пьяных глаз, которые любуются мной. Я вспоминаю все те прикосновения, которые обжигали меня, и мои движения становятся даже слишком развратными. Ещё пара мгновений, и вот я уже тяну какого-то мужика к себе за галстук и резко одёргиваю. Вспоминаю её шепот, и вот я уже трясу своей худощавой задницей у лица какого-то щедрого мудака, который засовывает мне в трусы несколько купюр. Мои движения дерзкие и вызывающие, а в голове тёплые объятия, от которых хочется растекаться в бесформенную массу, что я и делаю, лёжа на сцене. Музыка затихает и сменяется другой, но я всё ещё лежу на сцене. И только стук каблуков моей коллеги заставляет меня открыть глаза и уйти со сцены. — Уль, всё хорошо? Ты сама на себя не похожа. Я в шоке. — Гер, а ты откуда знаешь, какая я на самом деле? Никто не знает, и не узнает, блять. Я несколько секунд смотрю на растерянного Геру, а когда слёзы начинают подступать, отворачиваюсь и направляюсь к барной стойке. Мне нельзя пить! Нельзя! Я обещала, что не буду пить? Нет.Тогда в чём проблема? «Это нужно просто пережить», — с этой мыслью я направляюсь в гримёрку. Два часа — и я дома. Состояние настолько смешанное, что хочется проблеваться. Хочется одновременно рвать и метать, но при этом есть дикое и необъяснимое сексуальное желание, при этом есть тепло и нежность, которых так давно не было. Которого не было никогда. Комната, освещающаяся только светом из окна и экраном моего телефона. За окном светят лишь фонари. Мои соседки съехали, за что я была более чем благодарна. Я и моё одиночество лежали под музыку (песня: «Sailor Moon-BLVKES»). Я не могла уснуть и решила не спать вовсе. Мысли уже начали успокаиваться, но одно не покидало меня. Несколько хакерских махинаций — и вот я нашла тг причины моей бессонницы. К моему счастью там были фотографии и причём не те, что я ожидала увидеть. Заместо приличных и привычных фото для наших учителей, там было фото в каком-то баре. Елена Михайловна была в облегающем чёрном платье и с бокалом вина. Две фотографии, одна из которых в полный рост. Сказать, что меня бросило в жар,—это промолчать. Сука, но это же уже слишком. Дрочить на свою учительницу — это не норм? Это аморально. Сколько ей лет? Эти мысли я решила оставить на потом в то время, как моя правая рука уже спускалась вниз, а левая приближала фото. Я часто занималась самоудовлетворением, но сегодня это было по особенному приятно и почему-то неловко. Как только я дотронулась до своего клитора, всё тело содрогнулись, и я опустилась со спинки кровати. Дальше мне уже не нужна была фотография, я просто вспомнила, как она касалась моего колена, и как были близки её губы, от чего я неосознанно начала целовать своё плечо. Поддаваясь своим же пальцам, я усиливала темп; ноги уже начало сводить, и вдруг по мне кипятком разлилось тепло от низа живота и по всему телу. Я размазала свою естественную смазку по всей промежности и в удовлетворении расслабилась. Улыбка, непривычная для меня, появилась на моём лице. Я увидела засос который поставила сама себе на плече, отчего я и вовсе засмеялась. Смех был больше похож на истерический, но мне было слишком хорошо, чтобы думать об этом, чтобы думать…