Она была так прекрасна

Прошлое в прошлом, но это часть, без которой не возможно будущее. Выходные — последняя неделя учёбы — долгожданные каникулы. Эта закономерность крутится у меня в голове. В то время как студенты радуются зимним каникулам и тому, что поедут домой, я набираю рабочее время на каникулы, а также исправно хожу на учёбу после того нелепого случая. И даже заглядываю на уже закрытую автоматом анатомию. Не могу сказать, что я стала лучше есть, но теперь я всегда таскаю с собой что-нибудь сладкое. В принципе, я стала чувствовать себя лучше. И если даже не физически, то морально. Приятное чувство эйфории не покидает меня с того самого вечера. "Закрыть заметки", "отложить телефон". Поезд старого типа. Нижняя боковая полка — и на том спасибо. За окном снег и даже лёгкая метель. Но в вагоне достаточно тепло, чтоб я заснула. Спустя пол года я решилась съездить домой и посмотреть, как живёт мама. Хотелось разъяснить туман, который появился из-за того, что мы почти не общаемся. А ещё меня напрягал тот факт, что, когда я перевела деньги Елены Михайловны, мама притихла на некоторое время и даже не звонила. К такому отношению мне приходится привыкать не первый год. Стук колёс, к счастью, тихие соседи — и вот я сплю, но с некой тревожностью от предвкушения нашей встречи. Десять часов поездки — и вот я в родном "Мухосранке". Сказать, что я не скучала по этому городу — ничего не сказать. Каждый уголок здесь был изведан, и ничего хорошего в этом не было. Город всем видом говорит: «Беги отсюда, ничего хорошего тут не найдёшь». Разбитые дороги, старая реклама, изрисованные хуями дома и заборы и, главное, такой же контингент. Во дворах и на детских площадках алкаши и местная гопота. Наш дом не так далеко от вокзала, поэтому я уже подходила к старому дому на земле. Ничего не изменилось после моего уезда, и даже как будто стало хуже. Захожу в ограду, и меня встречают громким лаем, видимо, пёс — единственный, кто ждёт меня здесь. Стучусь в дом, но никто не открывает. Звоню по телефону — ноль реакций. Хорошо — меня встречают, конечно. Тревожность вломилась в моё сознание без стука. Решаюсь пойти к соседям и спросить, знают они что или нет. Стук в дверь, и мне открывает милая бабуля. — Здравствуйте. Вы случайно не знаете, где соседи ваши? — Ульяна, ты что ли? Мамка на работе наверное, а алкаш этот спит дома. Попойка вчера опять была всю ночь. К утру разошлись только. — В смысле на работе? Она ж уволилась. — Не знаю, вчера ходила. В магазине по Ленина то. — Понятно, спасибо. Информация ударяет по мне с новой силой. Я быстро выдвигаюсь на работу моей матери. Два перекрёстка — и я на месте. — Женщина, простите, вы не видели Евгению... Мама? — Ульяна, я не поняла, ты как тут? Мать выглядела, мягко скажем, не очень. Мешки под глазами, сухая кожа, небрежная причёска и вещи, кажется, те же самые, которые были на ней, когда я уезжала. Кажется за эти полгода она постарел года на три. От её вида мне захотелось спрятаться, так как становилось очень больно. — Приехала тебя навестить. А тебя и дома нет. — Ты бы предупредила. Редкая гостья у нас. — Ну, вот такой вот сюрприз. — Вот твои сюрпризы совсем не к месту. — Я чем-то помешала? И почему ты на работе? Ты же уволилась. — Что за допрос!? Дома поговорим. — А что дома-то? Я не очень-то и хочу в компании твоего алкаша разговаривать. — За языком следи! Дядя Саша никакой не алкаш! — Ну, так ты скажешь почему работаешь Если честно, я не вижу у тебя больного вида. — Ты как с матерью разговариваешь, а? Вечером дома поговорим, поняла?! Оставив без ответа мать, я вышла из магазина. Я ожидала, что наша встреча не будет радушной, но ведь не настолько. Я дошла до дома и попыталась достучаться до этого полуумка, который ещё к тому же закрылся на второй замок, который открыть только из дому. Решение было принято: поставить все вещи в ограде и пойти гулять, чтоб хоть как-то убить время. Я выдвинулась "в город". Наушники в уши, и идём обходить все знакомые места. (Песня "Земфира-бесконечность"). Я пытаюсь отогнать все мысли, связанные с матерью. Несколько километров — и вот я прохожу мимо своего детсада, тогда я была маленькой и безобидной. Я с лёгкостью доверяла людям, любила родителей и считала, что они у меня самые лучшие. Почти не ссорилась с другими детьми и дружила. Я была наивной и послушной. Глупой, но искренне счастливой. Играла и жила в своём мире детского воображения. А сладкие конфеты и поцелуй мамы в щёку были для меня высшим удовольствием в жизни. Хорошие были времена. Дальше я прохожу и вижу гаражи. За которыми я первый раз попробовала курить и чуть не выплюнула свои лёгкие, но потом через каждую перемену бегала туда с пацанами. Прохожу ещё дальше, а вот и ларёк, уже совсем не такой, как раньше. Там мы с девчонками пытались купить пиво, но по итогу всегда приходилось просить прохожих или пацанов. А вот и школа — адовое место. Ни одного хорошего воспоминания. Только обиды, ругань, всё время злые и недовольные учителя. Почти все одноклассники всплывают в моей памяти как мерзкие твари. Их противные лица. В голове появляются воспоминания про учителей: как они рвали тетради, если им не нравился мой почерк; как они кидали мои ручки в мусорку, если я их перебирала пальцами и так далее. От всех этих не очень приятных мыслей мне захотелось выпить. Захожу в знакомый, но поменявшийся ларёк. Две бутылки пива и Мальборо, думаю хватит, чтоб угомонить эту тревожность. Иду на ту самую детскую площадку, где мы собирались с нашей компанией. Нас было семеро, поэтому я не чувствовала себя лишней. Лишние были все. В нашей компании было одна парочка, от которой, как от дерева ветками, отходили остальные. Мы часто пили, обсуждали проблемы подростков и слонялись по непонятным районам. Две бутылки выпиты как родные и резко ударяют в голову. На улице холодно и темнеет. Вокруг меня слоняются не очень доброжелательные персонажи и новая молодёжь. И я понимаю, что нужно идти домой. Звонка от матери так и не было, что предвещало скандал. Слёзы, которые копились весь день, начали потихоньку выходить, когда я наконец-то пришла к дому. Из окна горел тусклый свет, а собака недобро всё ещё лаяла на меня. Стук в дверь и, как ни странно, мне открывают почти сразу. — Явилась, не запылилась. Где так долго была? — Ты вроде не звонила!? — А у самой мозгов нет? И я не поняла, что это от тебя перегаром прёт? — От тебя, если что, тоже. — Не умничай. Проходи в дом! Смахнула слёзы и прошла в тускло освещённый дом. В нос ударил тяжёлый, противных запах. В хате очень душно и пахнет перегаром. Ничего не поменялось с моего уезда. Единственное, всё стало выглядеть ещё хуже. Оборваны обои. Печка потрескалась, а полы, видимо, не мыты уже очень давно. Возвращаюсь назад в прошлое. Прошлое в прошлом, но это часть, без которой не возможно будущее.