Глава вторая. Ворон, девица и маньтоу
14 сентября 2023 г., 08:31
Убедиться в своих догадках девушка смогла уже на следующий день. Тюк с грязным бельем тяготил ее спину, пока она тащила его из покоев своей госпожи в прачечную. Е Сиу не желала видеть приставленную отцом служанку вблизи себя дольше горящей палочки благовоний, потому спешила завалить ее разными поручениями – от уборки и стирки до готовки и шитья. Справедливости ради, Су Юньин такой подлянки от госпожи и ожидала, потому решила не придавать ее выходкам особого значения.
Донести тюк до другого конца поместья – дело плевое для той, кто в пору голодной и холодной зимы выносила окоченелые тела своих соседей из домов для того, чтобы по жалким остаткам родной деревни не распространилась чума. Жизнь на окраинах северных пустошей никогда не была легкой, но последние несколько лет выдались особенно тяжелыми – нападения разбойных кланов участились настолько, что спустя пару лет от мелких сел остались лишь пустынные пепелища, которые в итоге облюбовали призраки и переселенцы из демонического мира.
Потому и странствующие заклинатели в этих краях не переводились: кто-то шел в недружелюбные гиблые места за наживой – некоторым старостам и землевладельцам иногда удавалось расщедриться и заплатить господам в летящих богатых одеждах за уничтожение особо опасных тварей приличные суммы. Другие забредали в заброшенные поселения в поисках достойной битвы или просто забавы ради. Встречала Юньин и тех, кто гордо звал себя последователями тёмного пути – людей с голодными и безумными глазами в чёрных одеяниях мать и отец велели тогда еще совсем юной дочери обходить десятой дорогой. После их скоропостижной гибели одной особо холодной зимой Су Юньин передала это знание своим младшим сестре и брату. И если послушная и кроткая Юань к словам своей цзе прислушалась, то бойкий мальчишка по имени Чуньли пропустил наставления мимо ушей.
И едва не стал учеником, а потом и жертвой одного темного заклинателя, вознамерившегося сначала высосать из ребенка все жизненные силы, а потом сдать его на прокорм ближайшему гнезду низкосортных яо, обитавших в подвале заброшенной мельницы.
Спасением для маленькой семьи из трех детей стала пара остановившихся в местной таверне совершенствующихся – учителя и ученика. Залитую слезами и перепуганную Юньин заметил на улице юный подмастерье и поспешил привести ту к своему хозяину на поклон. Потерявшая последнюю надежду найти пропавшего брата девочка умоляла незнакомого господина в бело-голубом одеянии спасти Чуньли, вопреки запрету старшей сестры сбежавшего из дома вслед за поманившим его заклинателем.
Чуньли заклинатели приволокли за ухо в покосившуюся лачугу спустя два дня. Зареванный и вусмерть перепуганный мальчишка упал в объятия сестры и клятвенно принялся заверять ее, что теперь-то он всегда-всегда будет ее слушаться и никогда-никогда не сбежит.
Су Юньин тогда много плакала. Думала она тогда, что все ее слезы впитались в пол родительского дома, когда она прижимала к груди остатки своей семьи. Заклинатели долго не решались нарушить трогательное воссоединение, но после старший – тот, которого неуклюжий пухлощекий мальчишка с почтением называл учителем, – предложил первой из дочерей Су принять внушительную стопку талисманов, призванных оберегать смертных от злых духов.
Юньин с жадностью ухватилась за щедрое подаяние, а после на протяжении трех дней и ночей старательно училась у мастера дрожащей рукой выводить защитные знаки на тонкой бумаге и вкладывать в него ци, которой в юном детском теле было с избытком. Когда первый зажженный ее силой талисман сам прилепился над порогом дома и на короткое мгновение озарил лачугу вспышкой света, Су Юньин впервые за несколько тяжелых лет искренне засмеялась.
Заклинатели, сердечно распрощавшись с тремя детьми, ушли, пообещав однажды вернуться и забрать Юньин, Юань и Чуньли с собой, в орден заклинателей.
Но очередной виток войны между государствами Шэн и Цзин поставили на этой мечте крест – заклинатели не вернулись. Люди, живущие на Севере, бежали из своих домов, гонимые страхом лишиться всего нажитого честным трудом в ходе очередного кровавого побоища.
А спустя несколько лет маленькую семью покинул младший брат. Наверное, ушел в поисках лучшей жизни. Сестрам в память о себе оставил лишь воспоминания о щербатой улыбке и лучистых глазах, да несколько скопленных за короткую жизнь связок монет. Их хватило, чтобы потерявшие всякую надежду выжить в родном поселении девушки смогли заплатить вознице, который в компании двух своих сыновей направлялся в столицу Шэна.
Перипетии судьбы привели двух сестер в дом генерала. Здесь было тепло, сухо, не было голода и была работа – Юньин не на что было жаловаться. Потому она удобнее перехватила тюк с бельем и решительно потащила его дальше – от здания, где работали прачки, ввысь тянулся характерный пар. Быстрым шагом Су Юньин пересекла внутренний двор, где разлилось небольшое, но очень уж живописное озерцо. Близилась зима, и по краям его зеркальная гладь стала покрываться тонкими стеклышками льда. Живущие в воде кои медленно помахивали похожими на шлейфы благородных дам плавниками – рыбы были пухлыми, лоснящимися от сытой жизни. Юньин с улыбкой подумала, что такие едва ли смогут стать драконами: слишком уж они ленивые.
Девушка небрежно толкнула дверь, из-за которой тут же хлынула ей в лицо волна тепла и послышался гомон женских голосов, среди которых затесалось несколько грубых мужских. Рабочий день был в разгаре. Юньин опустила тюк с бельем в угол, где уже покоилось несколько таких же, принесенных слугами с разных уголков поместья.
Девушка коротко кивнула знакомой прачке, которая поспешила ей навстречу – со склочным характером Е Сиу здесь были знакомы все, и потому ее вещи всегда были у здешних работниц в приоритете. Юньин коротко объяснила, что стоит постирать в первую очередь – некоторым нарядам ее госпожа отдавала явное предпочтение, и потому ими стоило заняться прежде остальных.
Размяв руки, она направилась в соседний с помещениями двор, чтобы оттуда забрать уже высушенное белье. Однако остановилась на полпути, ошеломленно моргнув: Хун Лянь – женщина, которой она передала многочисленные платья третьей госпожи, молча сгрузила охапку дорогих тканей перед тонкой фигурой в тускло-сером одеянии и так же тихо удалилась, не удостоив стоящего на коленях перед бадьей человека ни единым словом.
Тантай Цзинь коротко взглянул на ком разномастной ткани и без какой-либо эмоции на красивом бледном лице продолжил полоскать в мутной мыльной воде потертое временем черное ханьфу, которое, очевидно, принадлежало самому принцу-заложнику. Рукава его одежд были подняты к плечам, почти неприлично (особенно для человека высокого происхождения, коим все-таки был муж третьей госпожи) оголяя изящные руки.
При взгляде на мужчину Юньин вновь ощутила неприятное чувство в груди – будто сердце ее сжали и потянули вниз: на бледной коже багровели новые синяки. Складывалось впечатление, будто принцу кто-то (девушка догадывалась, кто) постоянно заламывал руки.
Тантай Цзинь невольную зрительницу своих страданий не заметил. Он, наконец, закончил полоскать одежду и попытался ее отжать. Вот только у него не вышло: потяжелевшую от воды ткань он не удержал, и она со всплеском бухнулась обратно в бадью. Встревоженная Су Юньин, проигнорировав пренебрежительные смешки и шепотки слуг, поспешила к принцу – он, конечно, тонкий, как тростинка, но едва ли настолько немощный, чтоб не справиться с такой простой вроде бы задачей.
Да и что он вообще, в конце концов, здесь делает? Разве место ему среди слуг?
Лишь приблизившись вплотную к мужчине, личная служанка третьей госпожи Е обнаружила, что у него дрожат руки. Тантай Цзинь уставился на свои ладони так, будто те лично его предали. При первом же взгляде на покрытые царапинами и следами от тонких бамбуковых палок пальцы и запястья становилось понятно, что принцу опять не повезло столкнуться с гневом генеральской дочери.
Су Юньин сочувственно поморщилась: наверняка от мыльной и грязной воды истерзанную очередным наказанием кожу серьезно саднило. Удивительно, что принц вообще смог так долго терпеть боль: судя по приличной куче влажных одежд, лежащей по правую сторону от него, стиркой Тантай Цзинь занимается уже не первый шичэн.
А того, что принесла ему Хун Лянь, хватит еще на четверть дня, если не больше. Он ведь так даже поесть не успеет: семейство Е уже давно покончило с завтраком, и слуги готовились накрывать господский стол к обеду. Видимо, делить трапезу с принцем члены генеральской семьи не собирались вовсе, и у Юньин закралось подозрение, что уже далеко не в первый раз ненавистного супруга третьей госпожи лишают еды – его, подумалось ей, может сдуть самый легкий порыв ветра: одна кожа да кости.
Голодные времена, которые делила она когда-то с сестрой и братом, научили ее тому, что лучше иметь под рукой черствую корку хлеба, нежели ждать, когда судьба решит расщедриться на что-то большее. Потому она всегда старалась носить с собой что-то съестное. В этот раз в небольшой поясной сумке была с завтрака припрятана небольшая маньтоу, которой девушка хотела поделиться при встрече с Юань.
Что ж, подумала Су Юньин, видимо, не в этот раз. Нашелся тот, кому мягкая паровая булочка сегодня была нужнее. Девушка тихо, почти крадучись, подошла к Тантай Цзиню и мягко коснулась напряженного мужского плеча: принц-заложник тут же отодвинулся, вскинув на нее настороженный взгляд из-под черных, как смоль, ресниц.
– Что ты здесь делаешь? – хрипло поинтересовался он, даже не постаравшись спрятать от нее израненные ладони. Выставлял свои страдания напоказ? Едва ли. Скорее, просто привык, что его боль в этом доме совершенно никого не интересует. Ну, Су Юньин собиралась эту несправедливость исправить.
– Свою работу, – дружелюбно отозвалась она, приподняв уголки розовых губ. Тантай Цзинь уставился на нее так, будто впервые осознал, что люди умеют улыбаться. Да и кому улыбаться? Ему? Увольте! – Я принесла платья госпожи, – она кивнула в сторону подкинутой прачкой кучи тканей. Принц-заложник проследил за ее взглядом. На лице его сохранилось равнодушное выражение, но едва заметно дрогнувшие руки выдали страдальца с головой.
Су Юньин тихо опустилась на колени рядом и, затолкав поглубже собственные смущение и страх (прикасаться так фривольно к вышестоящему все еще было тревожно), осторожно потянула его за предплечье, памятуя о раскрашенной в сине-бардовые болезненные кляксы коже. Благо, прачки, коих в помещении было трое, в сторону принца не смотрели вовсе, старательно игнорируя его присутствие. Их больше занимал шутливый разговор с двумя забредшими в гости мужчинами, один из которых недвусмысленно обнимал жеманно хихикающую Хун Лянь за талию.
– Почему вы здесь? – тихо спросила она, мягко, но настойчиво попытавшись отодвинуть господина от бадьи. Тот, подобно вросшей в землю нефритовой статуе, остался сидеть на месте, настороженно наблюдая за Юньин и ее тонкими руками, вцепившимися в его рукав. – Разве пристало принцу стирать чужие одежды подобно слуге?
Тантай Цзинь приподнял темную бровь.
– Разве пристало личной служанке третьей госпожи прикасаться к ее мужу?
Улыбка Су Юньин дрогнула, но не покинула ее лица. Хватка на тонком ханьфу не разжалась, и, кажется, даже стала крепче, чем была.
– Ну вот, – обезоруживающе рассмеялась девушка, окончательно сбив принца-заложника с толку, – мы оба делаем то, что нам не положено. Какое совпадение!
Не дожидаясь очередного колкого ответа от своего угрюмого собеседника, она потянулась к поясу и вынула из сумки обернутую в мягкую ткань маньтоу. Еда тут же перекочевала в руки мужчине: подрагивающие побитые длинные пальцы, чем-то напоминающие Юньин цепкие, но хрупкие паучьи лапки, недоверчиво сжали внезапный дар. Тантай Цзинь, казалось, напряженно размышлял о том, стоит ли ему довериться по сути совершенно незнакомой девице и наконец-то поесть или легче швырнуть подозрительно свежую булочку прямиком в открытое улыбчивое лицо напротив.
Девушка эту борьбу понимала: личная служанка вспыльчивой и ненавистной супруги едва ли вызывала у принца доверие. В тот момент, когда она уже была готова протянуть руку и отщипнуть кусок маньтоу для того, чтобы уверить Тантай Цзиня в ее полной безвредности, мужчина отодвинулся от бадьи, подогнул под себя ноги, пересев в более удобную позу, и на удивление деликатно надкусил подношение.
Видимо, рассудила Су Юньин, в этот раз голод оказался сильнее чувства самосохранения.
Настороженность в его глазах спустя пару мгновений тщательного жевания сменилась проблеском облегчения. Девушка вдруг почувствовала себя так, словно вороненка с перебитыми крыльями на улице тайком подкармливала. Осталось только бедолагу надежно спеленать и утащить домой, чтобы вылечить. Да вот только – Юньин ненароком вновь взглянула на истерзанные руки – как такое лечить, когда третья госпожа с ребяческой любовью к насилию вновь вывернет хрупкие птичьи кости из суставов и бросит несчастную птицу ползать в грязи?
Но ведь и не бросать же.
Повязок у нее с собой не было: она и думать не могла, что они ей пригодятся в этот день. Е Сиу велела служанке до вечера заниматься делами и не сметь носа казать пред светлые очи госпожи. Су Юньин это было на руку, ибо она тоже не пылала желанием находиться подле взбалмошной хозяйки. А вот Тантай Цзиня она увидеть хотела, но не ожидала, что найдет его здесь, да еще и в таком вот незавидном положении.
Впрочем, это не значило, что Юньин вовсе ничего не может сделать для принца. Сев ближе и загородив его спиной от случайных взглядов прислуги, девушка вновь порылась в сумке и вытащила небольшую округлую склянку и мягкий платок. В темных глазах напротив вновь вспыхнуло недоверие. Тантай Цзинь опустил недоеденную булочку, едва заметным движением убрав ее во внутренние складки своих небогатых одежд, а после, не моргая, уставился на Юньин, ожидая, что последует дальше.
– Не волнуйтесь, господин, – тихо произнесла она, – это не яд, – откупорив склянку, девушка капнула вязкую зеленоватую субстанцию себе на пальцы и наглядно растерла ее меж ними. – Всего лишь травяная мазь, которую я сделала сама пару дней назад. Она, – Юньин взглянула на сложенные на чужих коленях руки и едва слышно шмыгнула носом, чувствуя себя крайне неловко, – успокоит боль.
Тантай Цзинь совершенно птичьим движением склонил голову к левому плечу.
– Зачем все это? – в голосе его отчетливо сквозило сомнение. – Чего Е Сиу хочет от меня за эти подачки?
Су Юньин моргнула.
Верно, все и всегда сводится к Е Сиу и ее коварным планам по изведению ненавистного мужа со свету.
– Она про это не знает, – твердо произнесла девушка. – И лучше, чтобы не знала и дальше.
Закрытая склянка тихо стукнулась о пол рядом с коленом принца-заложника. Поверх нее лег чистый платок.
– Тогда от чьего имени ты здесь, девушка? Сяо Линь послал тебя? Или генерал решил, что я ему нужнее живым, чем мертвым?
Юньин громко вздохнула, поднявшись на ноги и нервно отряхивая подол своих одежд. Проницательности Тантай Цзиню не занимать.
– Я сама по себе, – ответила она.
И поспешила покинуть прачечную, совершенно позабыв про оставшееся висеть на улице чистое белье. Взгляд темных внимательных глаз не отпускал ее, пока за тонким девичьим станом не захлопнулась тяжелая дверь.
