Птичьи кости

      Ночи становились холоднее.       Устало закутавшись в потрепанный временем, но все еще теплый плащ, доставшийся ей в наследство от матери, Юньин осторожно выскользнула из небольшой спальни, которую делила с сестрой. Юань, завернувшись в одеяла, вытянулась на прогретом с вечера кане и, вероятно, видела уже десятый сон, однако старшей Су отчего-то не спалось.       Ночь была звёздная: по темному бархату небес нежнейшей вышивкой рассыпались бусины светил, к полуночи сложившихся в знакомые созвездия. Луна, еще не округлившаяся полностью, тянула мягкие лучи света к земле, неряшливыми мазками серебра очертив внутренний двор. Поверх пруда поблескивал тончайший слой льда, склонившаяся под осенней прохладой пожухлая зелень посверкивала алмазной крошкой застывшей росы.       Выдохнув облачко пара, служанка третьей госпожи уложила локти поверх ограды, отделявшей террасу от пруда, и невольно залюбовалась видом. Как бы не претило ей быть в услужении избалованной генеральской дочери, она по достоинству ценила здешние виды: изнутри поместье выглядело ухоженным и даже уютным — сказывалась рука госпожи Е. Старейшина семейства явно имела утонченный вкус и знала, как правильно вести хозяйство. Жаль только, что ее младшая внучка не унаследовала от бабушки ни мягкого характера, ни подходящих девице ее положения манер.       Юньин хмыкнула и невольно взглянула в сторону здания, отведенного под спальню третьей госпожи — просторную комнату она была вынуждена делить с ненавистным супругом. Личные служанки Е Сиу уже свыклись с присутствием тихой и мрачной тени в комнате по вечерам, когда они помогали госпоже готовиться ко сну. Тантай Цзинь, кажется, всеми силами старался быть как можно менее заметным, но напряжение, густым облаком витавшее в помещении, сводило все его попытки на нет.       Честно сказать, Юньин, с поклоном покидая спальню и видя, как каждый раз напрягаются тонкие плечи принца-заложника, чувствовала себя крайне неуютно. Будто оставляла ни в чем не повинную овечку в клетке с голодным тигром. Разумеется, Тантай Цзинь оскорбился бы, услышь он такое сравнение, но полный ненависти и огня взгляд Е Сиу говорил громче слов. Все же многочисленные побои не из воздуха брались.       Вздохнув, служанка стряхнула с рукавов легкий налет изморози и повернулась, чтобы отправиться-таки спать, но отчего-то вдруг замерла. Вновь обратив взгляд внимательных глаз на домик третьей госпожи Е, девушка с недоумением моргнула: за прикрытыми ставнями окнами явно подрагивали огоньки свечей. Отчего же супруги не спят в столь позднее время? Обычно Е Сиу не брезговала ночным сном.       Су Юньин тихонько, практически на кончиках пальцев прошмыгнула ближе к зданию. Она не намеревалась нарушать покой генеральской дочери — Е Сиу позвала бы прислугу, будь в том необходимость. Но проверить, все ли в порядке со взбалмошной госпожой все же стоило, и потому северянка осторожно заглянула сквозь узкую щель меж ставнями.       И обомлела.       На обнаженной спине стоящего на коленях посреди спальни Тантай Цзиня протянулось несколько глубоких кровавых полос. Юньин не видела его лица, зато отчетливо различила кривую ухмылку на красивом лице Е Сиу: в руке генеральская дочь сжимала хлыст, которым извозчики обычно подгоняли несговорчивых лошадей. С кончика плети на пол лениво стекали багровые капли.       Е Сиу замахнулась, и тишину ночи на долю мгновения пронзил свист плети. В тот момент, когда Юньин собиралась броситься за помощью, — она понадеялась, что бабушка сможет унять не на шутку разошедшуюся внучку — третья госпожа Е вдруг отшвырнула орудие пытки и схватила супруга за волосы, резко дернув его вверх. Тантай Цзинь позволил ей это. Бледные руки судорожно стискивали тонкую ткань нижнего ханьфу, в которое он облачился, видимо, перед сном. Верхняя часть одежд была спущена до пояса, но это не особо спасло положение: серое полотно было залито алым.       Е Сиу взглянула в бесстрастное бледное лицо. Тонкие пальцы сильнее сжались в темных волосах и с усилием потянули их, вынудив мужчину еще сильнее запрокинуть голову.       — Ненавижу! — процедила генеральская дочь и резким движением отшвырнула принца от себя в сторону двери. — Выметайся!       Тантай Цзинь, неизящно повалившийся на пол, нашел в себе силы подняться на ноги и с коротким поклоном, который еще больше взбесил третью госпожу, выскользнул наружу. Су Юньин успела укрыться за углом дома прежде, чем Е Сиу, в гневе метнувшаяся захлопнуть раздвижные двери, ее заметила.       Девушка вжалась спиной в стену, прижав дрожащие руки к тяжело вздымающейся груди. К горлу подкатил кислый ком: Юньин сглотнула и выглянула из укрытия. Принц-заложник ее не видел. Он пошатнулся и, шагнув в сторону, оперся правым боком на поддерживающий крышу столб. Казалось, будто последние силы его безвозвратно покинули. Е Сиу даже не позволила мужу накинуть на плечи спущенные до пояса одежды. Тонкий, худой, похожий на бамбуковую палку, Тантай Цзинь с обнаженными и залитыми кровью плечами потерянно стоял на холоде, уперев тяжелый взгляд в землю у своих ног.       Картина была душераздирающей.       Внутренне надавав себе оплеух за то, что лезет в чужое дело, Су Юньин решительно шагнула из своего укрытия и поспешила к принцу. Последние пару шагов ей пришлось преодолеть бегом, потому что Тантай Цзинь, потеряв равновесие, начал опасно клониться к земле. Девушке удалось подхватить его под локти: всем весом принц упал ей в руки. Юньин горько пожевала нижнюю губу: ей доводилось таскать более тяжелые тюки в прачечную. Ненавистного мужа Е Сиу не гнушалась морить голодом.       То, что принц молчал, говорило громче всяких слов о его состоянии. Юньин неловко потянула его одежды, прикрыв окровавленной тканью белые плечи. Тантай Цзинь напрягся, видимо, осознав наконец, что его кто-то держит, и поднял голову. Темные глаза взирали на Юньин из-под острых бровей: в них не было ничего — ни обиды, ни разочарования, ни ненависти. Лишь пустоту она встретила в этом взгляде.       Девушка невольно содрогнулась: так же взирали на нее перед смертью родители, смирившиеся с неизбежностью своей судьбы. Такими взглядами провожали ее умирающие от голода и холода старики и дети. Так смотрели ей вслед те, у кого не осталось надежды.       Свечи в спальне третьей госпожи погасли. Двор окончательно погрузился во мрак. Тантай Цзинь ждал, что служанка, осознав, в каком неприглядном положении она оказалась, оттолкнет его и бросится прочь. Но Су Юньин лишь со вздохом опустила одну руку ему на пояс. Тонкие девичьи пальцы нерешительно коснулись чужой талии. Алея ушами и ощущая, как горят вопреки ночной прохладе щеки, северянка аккуратно подтолкнула его, вынудив перенести вес на собственные ноги. Но отпускать не стала.       — Вы можете идти, Господин? — тихо прожурчал знакомый голос у его уха.       Тантай Цзинь спустя мгновение тишины кивнул.       Девушка приободрилась, судорожно раздумывая, куда ей отвести измученного мужчину посреди ночи. О том, чтобы оставить его здесь в одиночестве, и речи быть не могло: Су Юньин чувствовала, как принца начинает бить мелкая дрожь. По бесстрастному лицу сложно было понять, насколько ему больно, но тело выдавало своего владельца. Супруг третьей госпожи и так был истощен донельзя, и многочисленные чуть ли не ежедневные побои явно не делали его здоровее.       То, каким спокойным и смирившимся оставался мужчина, неминуемо наводило на мысли о том, что подобную жестокость он вынужден терпеть не в первый раз. Решившись, Юньин осторожно потянула его в сторону помещений для прислуги. Ей повезло делить комнату только с сестрой: Чуньтао спала в помещении, располагавшимся вплотную к хозяйским покоям, в то время как сестрам Су выделили одну из немногих прежде пустующих построек. В перспективе к ним могли подселить и новых слуг, но пока семейству Е хватало работников.       С каждым шагом Тантай Цзинь все больше давил весом на ее руки, но упрямо передвигал ноги. Благо, далеко идти не пришлось. Юньин тихо отодвинула створку их с сестрой комнаты, но заложник вдруг напрягся и, словно упрямый мул, встал перед входом, отказываясь заходить внутрь.       — Это представление продолжается слишком долго, — камнем упала фраза в тишину ночи.       Старшая Су обеспокоенно моргнула и чуть крепче сжала тонкий локоть мужчины. Ткань под ее пальцами была влажной. В темноте сложно было разглядеть цвет, но Юньин была уверена: стоит ей поднести пальцы к свету, и они будут окрашены багровым.       — О чем вы? — тихо спросила девушка и мягко попыталась вновь завести его внутрь. — Ну же, не стоит стоять на холоде…       В спальне прислуги было тепло, в то время как снаружи гулял прохладный ветер, и сыпала изморозь. И она не была уверена в том, как долго этот тонкокостный и невероятно упрямый человек сможет продержаться на ногах. Окровавленную спину стоило как можно скорее осмотреть и, по возможности, перевязать. Конечно, согласно своему статусу, Юньин должна была сначала поваляться в ногах у вышестоящего и быть благодарной просто за то, что ей позволили его коснуться, но дело не требовало отлагательств. Впрочем, вышестоящим Тантай Цзиня в этом доме считала, похоже, только она сама. Все остальные жильцы генеральского двора видели в нем либо досадную помеху, либо ничтожное посмешище.       Тантай Цзинь вдруг откуда-то нашел в себе силы на сопротивление. Он упрямо шагнул назад, хоть и заметно пошатнулся при этом.       — Что Е Сиу обещала тебе за это? — тихо поинтересовался он.       — За что?       — За этот нелепый спектакль, — принц-заложник глубоко вздохнул. Юньин заметила, как сжались в кулак бескровные пальцы на правой руке.       Девушка покачала головой: супруг третьей госпожи был уверен в том, что попытка оказать ему помощь — не что иное, как очередная насмешка жестокой жены, за которой неминуемо последуют новые оскорбления. Вероятно, даже переданные тайком в прачечной еда и мазь не убедили его в чистых намерениях служанки. Неудивительно, что он ожидал подвоха: слишком уж удобно выходило, что Юньин оказалась ночью у хозяйской спальни именно в то время, когда Е Сиу вышвырнула избитого супруга на улицу.       Придумать оправдание Су Юньин не успела: силы окончательно покинули принца. Колени его гулко ударились о настил террасы, и он начал заваливаться на бок. Девушка только и успела, что упасть рядом и подхватить его под плечи, чтобы уберечь голову от удара.       — Ну что же вы!..       От такого шума спящая за ширмой Юань не могла не проснуться. Оторвав голову от единственной мягкой подушки, которую сестры прихватили из родительского дома, она осоловело уставилась на открытую створку, через которую внутрь задувал холод. Первым ее порывом было желание закричать и разбудить Юньин, но той рядом не оказалось. Зато подол знакомых одежд выглядывал из-за двери.       Юань вскочила на ноги и, схватив стоящую рядом тяжелую курильницу для благовоний, поспешила к сестре, готовая швырнуть свое импровизированное оружие в голову предполагаемого негодяя. Вот только вместо вора или, упасите Небожители, насильника она увидела испуганную старшую сестру, прижимающую к себе бессознательного супруга третьей госпожи.       Су Юньин перевела на Юань растерянный взгляд и выдохнула:       — Помоги!       Младшая Су опустила руки с жатой в них курильницей, поставила ее на пол и устало потерла виски.       — Рассказывай, что ты на этот раз натворила и что мне за это будет, Ин-эр?