Одно желание

      В этот раз просыпаться гораздо легче: в глазах не щипало, голова не гудела и всё тело стало как будто легче. Не было той скованности и тяжести, которая так не желала отпускать. Цзян Чэн приподнялся с кровати, отмечая, что чувствует себя полностью отдохнувшим.       За окном ещё было темно, значит он проспал не так уж и много. Было бы хорошо, если в комнате стояли часы, это хоть как-то позволяло чувствовать время. К разочарованию, которое Цзян Ваньинь не признает даже под дулом пистолета, он был совершенно один в пустой кровати. Это даже лучше. Может он сможет договориться и об истории прошедшей ночи никто не узнает.       Дверь со скрипом приоткрылась, заставив юношу прикрыть глаза ладонью, спасаясь от режущего света коридорных ламп. Тонкая фигура прошла в комнату, закрывая дверь и сразу зажигая напольный торшер. Слабый свет показал уставшее лицо девушки, которая даже не обращая внимание на проснувшегося. Она подошла к рабочему столу, выкладывая с подноса графин с водой и тарелку фруктов.       Наконец-то Ло Цинъян кинула быстрый взор на кровать и чуть не уронила поднос, встретившись глазами с проснувшимся юношей: — Ах, я не думала, что вы проснетесь, простите, я вас разбудила? — девушка сразу налила воду из кувшина и подошла к постели, передавая стакан в протянутую руку.       Цзян Чэн приподнялся на локтях, жадно глотая воду. Напившись, он вернул стакан обратно в руки, снова посматривая в окно. — Нет, хр, — собственный голос показался хриплым, поэтому пришлось взять паузу, чтобы прочистить горло, — Нет, я сам недавно встал. Сколько сейчас времени? — девушка задумалась, тоже посмотрев в окно. — Десятый час пошёл, мы думали, вы проснетесь к обеду, — Цзян Чэн недоверчиво посмотрел на Мяньмянь. — Десятый? Но за окном так темно, — девушка только улыбнулась, убирая стакан на место. — Уже вечер. Господин Лань дал наказ не тревожить вас, пока вы сами не проснетесь, — омеге даже и сказать было нечего. Выходит он проспал не несколько часов, а практически целые сутки. Тогда не удивительно, почему он чувствовал себя таким отдохнувшим. — А где же сам господин Лань, — Цзян Чэн пытался придать голосу как можно больше холода. У этого «господина» был целый день, чтобы поведать всем о прошедшем инциденте. А если об этом узнает Усянь, то он ещё год будет припоминать ему этот вечер, закрывая глаза на собственные пьянки в молодые годы. — Господа заняты работой на первом этаже, если хотите, могу его позвать, — кивнула девушка. — Нет! — поднял руку Цзян Чэн, поднимая голос, — Нет, не надо, — ответил он уже спокойнее.       Надо собраться и привести себя в порядок. Он конечно же вчера умывался, но было такое чувство, что грязь и липкость вчерашнего дня никуда не ушла. — Может желаете, чтобы я принесла ужин? — юноша помотал головой.       Есть не хотелось совершенно. Он целиком поднялся с кровати, занимая положение сидя и вздрогнул, заметив собственное отражение прямо напротив себя. Зеркало стояло на месте, целое и невредимое. Может он сходит с ума? Может всё, что было вчера, ему просто приснилось? Во имя всего святого, когда он потерял связь с реальностью? Можно было долго гадать, но повязка на руке дала знать, что он точно не свихнулся. Что за дурацкие шутки! — Да, господин Лань сказал, что вчера вы случайно поранились в доме. Надеюсь вам стало легче?       Что сказал господин Лань? Что конкретно сказал этот господин Лань? Святой мужчина всем соврал? Ну и ладно, это его решение. В животе противно скрутило. Цзян Чэн окончательно поднялся с кровати, стряхивая остатки сна. И что сейчас делать? Голова снова обратилась в сторону зеркала. Он долго думал, пока не решился. Странное, спонтанное решение, пришедшее в ночи. А что ещё остается? Цзян Чэн повернулся к девушке, уверенно подняв взгляд. — Ты умеешь работать с ножницами? — девушка задумчиво потупилась, не совсем поняв суть вопроса. — Когда-то мне довелось работать в госпитале, поэтому да, что-то, да умею, — ну и отлично. Ещё несколько дней назад Цзян Чэн нашёл в ванной комнате ножницы для стрижки. И ему очень повезло, что он вчера до них не дотянулся, а то страшно представить, что он мог бы натворить. — Хорошо, тогда сможешь мне помочь, — под молчаливое согласие он развернулся и ушёл в сторону ванной комнаты, доставая отложенный инструмент.       Протянув девушке ножницы, он ожидающе сел на край ванной. Честно говоря, он не знал, как правильно поступить в такой ситуации. Ему никогда не разрешали стричь волосы, ведь если «на лицо не вышел, так хоть что-то красивое надо беречь, хотя бы волосы не как у отца». Но он так ненавидел свою невозможность что-то исправить, что в качестве протеста всегда завязывал волосы в высокий пучок.       Только сейчас когда-то густые, роскошные, ухоженные волосы превратились в подобие гнезда. Рука нервно сжалась в кулак от воспоминаний. Его не раз хватали за волосы, дергали и даже пытались поджигать… Он как мог, пытался абстрагироваться от воспоминаний, но эти отвратительные клоки волос кричали громче повязок на теле, скрытых под слоями одежд. — А вы уверены, что господин Лань не будет против? — спросила девушка, крутя в руках ножницы, — Он, как альфа должен ре… — Господин Лань никем для меня не является, чтобы принимать решения за меня, — грубо пошипел Цзян Чэн.       Девушка только кивнула и вышла из ванной, вскоре вернувшись со стулом и простынью в руках. Юноша тут же поднялся, помогая хрупкой на вид девушке, поставить мебель на пол. Цинъян указала рукой на стул, стоило юноше присесть, она сразу накинула на плечи принесенную простынь. Чистые волосы тут же рассыпались по белой ткани.       Девушка долгое время перебирала тёмные пряди, даже не зная с какой стороны начать. Больше всего пострадала задняя часть головы. Раньше это не было так заметно, так как юноша всегда собирал волосы в пучок. Теперь вблизи картина казалась ещё хуже. Вздохнув, девушка принялась за кропотливую работу, жалостливо отрезая особенно большие куски волос.       Ножницы неприятно лязгали возле самого уха, от чего Цзян Чэн хотел просто вскочить и сам сделать всё одним махом. Но Мяньмянь и правда знала своё дело. Она перебирала каждую прядь, сравнивала и ровняла концы, стараясь придать хоть какую-то опрятность испорченным волосам. Она очень долго мучилась, стараясь работать в не самых подходящих условиях. Расческа легко ходила по густым копнам, вычесывая все колтуны. Капли с вымоченных волос падали на простынь, оставляя мокрые следы.       Довольная своей работой девушка, скинула простынь, стараясь не раскидать остриженные волосы. Она оставила Цзян Чэна одного, чтобы он смог вымыть прилипшие волоски, пообещав, что вернется, чтобы прибрать ванную.       Ваньинь ещё долгое время сидел на стуле, совершенно ни о чём не думая. Он не нашёл в себе сил взглянуть в зеркало, поэтому быстро приняв душ и умывшись, Цзян Чэн вернулся в комнату, заворачиваясь в одеяло, как в кокон. Мокрые волосы прижались к щеке, оставляя влажные следы на коже. Омега зажмурился, ладонью убирая со лба и глаз стекшие капли воды.       У него было достаточно времени, чтобы подумать. Только о чём было думать? Впервые за долгий срок он ни на что не отвлекался и разум был чист. С чего начать заниматься компанией? А их бывший дом? Сколько времени потребуется уделять Цзинь Лину, сможет ли он жить у него, если у него есть дед и такой же дядя, как и он сам? А ещё надо закончить учёбу.       Неожиданно для себя, Цзян Чэн понял, что он совершенно ничего не чувствует. Он думает так, словно ничего не произошло. Жизнь продолжается дальше, просто с новыми проблемами. Разве так он должен думать? Как он вообще должен думать? Разве ему не надо биться в агонии и чувствовать смятение от потери близких людей? Лань Сичэнь был прав: он абсолютно не понимал своих чувств. Но если бы он их не понимал. Он совсем ничего не чувствовал. Внутри холодно и пусто.       Плюнув на свои размышления, Ваньинь перевернулся на бок, натягивая одеяло до макушки. Голова с каждой минутой начинала болеть всё больше и больше. Так было всегда. Не зная ответов на вопросы, он начинал злиться, от чего становилось плохо. Он начинал злиться ещё больше и боль разгонялась ещё быстрее. Дурацкий замкнутый круг.       Стоило прикрыть глаза, как дверь снова скрипнула. Наверное Мяньмянь вернулась, чтобы прибраться. Кровать сбоку прогнулась под чужим весом. Холодная мужская рука дотронулась до лба, торчащего из-под одеяла. Цзян Чэн отодвинулся, скидывая чужую ладонь. — Я разбудил? — шепотом спросил Сичэнь, — Как себя чувствуешь? — Разбудил, — соврал омега, ещё плотнее кутаясь, чтобы его не могли достать, — Нормально я себя чувствую, — но головная боль давала о себе знать, от чего Цзян Чэн тихо простонал. — Ясно, — спокойно ответил мужчина, — Тогда засыпай. Завтра утром приедет Не Минцзюэ, он должен передать документы и рассказать, что будет дальше. Тебе очень важно отдохнуть, — юноша тихо хмыкнул из-под своего укрытия, но никак больше не отреагировал, — Может что-то ещё беспокоит?       Цзян Чэн наконец-то поднялся, удивившись, что они сидели в полной темноте. Сичэнь, боявшись его разбудить, прошел внутрь вслепую. Занавески плотно задернуты, поэтому даже уличный свет не давал разглядеть альфу. Натянув одеяло на голову, он уткнулся в плечо альфы, тяжело вздыхая от боли. Альфе не надо было ничего объяснять, поэтому он только положил руку сверху, позволяя юноше устроиться поудобнее. — Снова голова болит? — получив положительные хмыканье, альфа всё-таки уложил Ваньиня назад, вставая с кровати. Тот недовольно заурчал, но успокоился, когда мужчина вернулся со стаканом воды и блистером таблеток. Он помог выпить лекарство и вернулся к уже спящему омеге. Завтра будет сложный и нервный день. Куда вставить разговор об их будущем, мужчина совершенно не представлял. Поэтому всё, что он мог сделать сейчас, это поправить одеяло и ещё немного посидеть рядом, наслаждаясь спокойно спящим Цзян Чэном.