Одно желание

      Цзян Чэн был в хорошем настроении. Несмотря на обещание раннего подъема, его никто не разбудил. Он сам проснулся от утренних лучей, чувствуя, что уже пропустил время завтрака. На столе лежали подготовленные вещи: черные штаны с кожаным ремнем, белая рубашка и лиловый жакет без рукавов с удлинённым низом. Можно было кривиться сколько угодно, но одежда была в самый раз.       Умывшись, юноша задумался: стоит ли спускаться вниз сейчас или подождать, давая себе время морально подготовиться. Он присел на кровать, сцепляя руки в замок. Внутри было странное чувство, сжимающее всё внутри, но он никак не мог понять что это.       Резкий грохот с лязгом разбитого стекла откуда-то снизу, заставил его подскочить, сжимая кулаки наготове. В голове стоял ужасный шум, и может это глупо, но он должен был проверить. Преодолев внутреннюю панику, Цзян Чэн дёрнул ручку двери, направляясь в сторону лестницы, которая вела на кухню.       Осторожно спускаясь по ступенькам, Цзян Чэн был готов к чему угодно, но увиденное заставило его остановиться прямо посередине лестницы, как только картина открылась целиком. На него смотрели три пары глаз. А в самых исключительных читалось не только удивление, но и что-то… Что-то разительно нежное.       Ваньинь ещё раз обвел комнату глазами: обеденный стол был опрокинут на бок, а разбитая посуда с едой создавали не меньший бардак. Трое мужчин стояли с разных краёв, переводя взгляд то с омеги, то обратно в сторону угла, в котором, забравшись на кухонный гарнитур, стоял Вэй Усянь, отчаянно прижимая большой сверток к груди и кидая на всех ненавидящие взгляды. — Какого. Черта. Здесь происходит? — сурово отчеканил Цзян Чэн.

***

      Утро встречи было для всех нервным без исключения. После нескольких дней отсутствия информации и жизни под куполом, каждый был на взводе, ожидая, какие вести придут из внешнего мира.       Все собрались в гостиной, граничащей с кухней, рассевшись вдоль длинного чайного столика. В силу слишком раннего собрания Вэй Ин продолжал клевать носом, устроившись на одном из диванов, изредка падая на плечо мужа, прижимаясь горячим лбом. Он всё ещё чувствовал себя не так хорошо, но на уговоры Лань Чжаня остаться в постели, ответил жестким отказом. Это было дело его пусть и не родной, но семьи. Ванзци вздыхал, чувствуя, как температурит муж, но ничего не мог поделать, только незаметно для чужих глаз поглаживал спину омеги, стараясь хоть как-то облегчить его мучения.       Сичэнь устроился в центре, занимая отдельное кресло. На его лице, как и всегда, царила легкая улыбка. Казалось, его совсем не стесняет обстановка, и только младший брат мог заметить, как он напряженно постукивает пальцем по колену белых брюк. Цзян Ваньиня всё ещё не было, что непременно злило главу компании «Не».       Старший Лань смог оттянуть время, оправдываясь, что после очередного приема лекарства Цзяну требовалось отлежаться. На самом деле он безбожно солгал, просто давая юноше выспаться как можно дольше. Его ночное «немного посидеть рядом» затянулось до самого утра, когда настало время вставать и готовиться к встрече. Стоило ему подняться, как омега сразу заворочился, неосознанно ища источник тепла. Разбуди он его, то вместо умиротворенного светлого лица, снова встретился бы с тем хмурым и горьким взглядом. Да, это нечестно по отношению к другим, но если у него есть возможность сделать день Ваньиня чуть лучше, то он должен это сделать. Поэтому делая глоток горячего чая и выслушивая критику старого друга, он не переставал успокаивающе улыбаться. — Будешь сам ему всё пересказывать, я не нанимался диктофоном работать, — прорычал Минцзюэ, выкладывая документы на стол, — У нас есть доказательства многих преступлений, но они не имеют никакой власти, без показаний пострадавшей стороны. А многие будут и дальше молчать, лишь бы не попасть в новые проблемы. После подписания документов на компанию, Цзян Ваньинь должен будет дать публичное заявление и обвинить Жоханя в установленных против него преступлениях. Эта ситуация вышла слишком громкой и общественность очень заинтересована в развитии истории. Если он сможет завоевать расположение СМИ и общественной защиты, то и другие смогут подать иски против Вэня, если не побоятся, — глава компании Не откинулся на диван, стоящий напротив семейной пары, задумчиво уходя в свои мысли, пока все обрабатывали информацию. — За такой короткий срок мы смогли найти его единственную слабость, но Жохань не очень-то спешит отвечать. Возможно ему просто всё равно и наши усилия были напрасны, — именно в этот момент в комнату зашёл невысокий молодой человек, несший в руках что-то тяжелое для него. Мужчина указал на место рядом с собой, приказывая вошедшему сесть. — Мой помощник Мэн Яо смог раздобыть кое-что действительно ценное, но пока поганый Вэнь не дал ответ, я не могу судить, насколько это является сильным козырем в наших руках, — все заинтересованно смотрели на свёрток в руках помощника, элегантно примостившегося рядом с господином Не.       Он по-дружески улыбнулся, поднимая взгляд на Сичэня. Они были знакомы и даже больше, чем требовалось. Альфа только кивнул, переводя взгляд на сверток. Что же такое было завернуто в одеяло зеленого цвета. — Думаешь, это доказательство сможет помочь? — спокойно спросил Лань Сичэнь, возвращая внимание к старшему альфе.       Тот только недовольно рыкнул, поворачиваясь к помощнику. Мэн Яо не требовалось слов, чтобы понять своего господина. Он потянулся к краю ткани, изящно отодвигая кончиками пальцев краешек одеяла. В комнате повисла мертвая тишина.       Первым издал звук Вэй Усянь, вскакивая с дивана и во все глаза глядя на сверток в руках помощника. Он что-то пытался высказать, но от удивления и испуга, слова путались и образовывали несвязанную речь. — Брат, я требую объяснений, — подал голос посуровевший Сичэнь, сдвигаясь на самый край кресла, сцепляя руки в замок.       Тёмные глаза внимательно изучали открывшуюся картину. Из-под одеяльца торчала маленькая черная макушка, удобно устроившееся в изгибе локтя помощника. Если приподняться, то можно было увидеть и спящее личико малыша, изредка хмурящегося от сна. Молодой помощник слегла поправил рукой сверток, чтобы было удобнее держать. — Его младший племянник Вэнь Юань, — неохотно выдал глава Не, — Дети оказываются ценным ресурсом в наше время. — Ценный ресурс? — вымолвил Вэй Ин, — Дети для вас — ценный ресурс? — ещё раз повторил омега, даже не веря этим словам. — Не понимаю, что может тебя смущать. Я напомню, что в той аварии был тоже маленький ребёнок, и ему просто повезло, что он остался жить, — бросил альфа, не желающий продолжать эту тему дальше. — Это убого, — поддержал мужа, вставший Лань Ванцзи. Он также не сводил взгляд с маленького свертка, понимая абсурдность ситуации. — Брат, у него есть семья и они переживают за него, — спокойно начал Сичэнь, не веря, что близкий ему человек мог так поступить, — Это дело не касается детей, — спокойствие становилось всё труднее сдерживать и голос предательски дрогнул на последнем слове. — У него нет родителей. Ну, теперь больше нет, — очень просто и спокойно сказал Мэн Яо, словно они сейчас говорили не о человеческих жизнях, а о чём-то обыденном, неважном, — У него были и другие родственники, но сейчас Вэнь Жохань единственный и недосягаемый. И этот мальчик — единственная надежда выйти с ним на прямой контакт, — поймав взгляды, полные ужаса и недопонимания, он только пожал тонкими плечами, — Цзинь Гуаншань потерял сына и его можно понять. Можно считать, что здесь ему безопаснее, чем где-либо ещё, где верные люди главы компании «Цзинь» могут добраться до мальчика. Разве вы с этим не согласны?       Одной короткой речью молодой помощник переложил все грехи на душу главы Цзинь, но от этого никому лучше не стало. Лицо Не Минцзюэ выражало, что ему тоже неприятен этот способ борьбы, но он ничего не может поделать. Сичэнь до скрипа сжимал края одежд, всё ещё не веря, что такое может происходить на самом деле. — А что если ему не нужен этот ребёнок? Что если ему всё равно на какого-то племянника и это никак не является его слабым местом? — строго спросил Вэй Ин, вырывая руку из крепкой хватки мужа. — Хм, — Мэн Яо задумался, — Кажется, здесь не нам судить. Можно считать, что его одолжили у главы «Цзинь», поэтому решение будет за Цзинь Гуаншанем.       Это звучало абсурдно, незаконно и бесчеловечно. Никто, совершенно никто не имел право решать чужие судьбы и такой вопрос, как человеческая жизнь. Вэй Ин, несмотря на свой возраст, понимал это больше, чем кто-либо другой. Рука нервно сжалась в кулаке, желая прямо сейчас ударить помощника в лицо за такие надменные речи. Спусковым крючком стало еле заметное движение, которое никто бы и не заметил, но чуткий к чужим людям Усянь с самого начала не отводил глаз от беззащитного свертка.       Он единственный заметил, как на последних словах, помощник слишком сильно сжал одеяльце придерживающей рукой так, что даже через сон малыш тихонько пискнул. Внутри что-то екнуло, заставляя омегу выйти из оцепенения. Он мог ненавидеть самого Вэнь Жоханя и его выросших сыновей, непосредственно принимавших участие во многих ужасах и бедах, но разве ребенок, совсем крошечный, без родителей и семьи имел право на такую же ненависть и злобу?       Одним движением он перемахнул через низкий столик, оказавшись вплотную с помощником. Ему хватило пары секунд, чтобы аккуратным рывком забрать малыша из хватки молодого человека и сделать пару шагов, отстраняясь от столика в сторону кухни. Он сразу почувствовал неприятный запах медикаментов, от чего неосознанно поморщился. Теперь было понятно, почему малыш продолжал спать даже в такой обстановке.       Все четверо тут же вскочили со своих мест, не понимая, чем вызван такой агрессивный порыв омеги. Сейчас в чужих глазах именно он представлял опасность для ребёнка, а не присутствующие мужчины. Возможно он сошёл с ума и решил самостоятельно разобраться с выродком фамилии Вэнь. — Вэй Усянь, верни его! — угрожающе проревел Не Минцзюэ, видя, как труд и немалые затраты покоились в руках обезумевшего.       Но Вэй Ин только качнул головой, отходя назад и крепче прижимая к себе свёрток. — Вэй Ин… — подал голос Ванзци. Он хотел подойти, но на каждый его шаг ближе, муж делал несколько шагов назад. Он один видел, что омега ни капли не сошёл с ума, а руководствовался инстинктами, желая защитить ребенка, которого он видит в первый раз.       Мэн Яо вскинул голову куда-то в даль, удивленно вздыхая и распахивая глаза. Туда же повернулся и Вэй Ин, не понимая, что могло его так напугать, но ничего не увидел. Подобрав момент, помощник в два широких шага оказался рядом, готовясь забрать кулёк. Но ведомый инстинктами после течки омега, ловко увернулся, задев низковатого парня локтём по голове. Тот сразу схватился за ушибленное место, потирая висок.       Сразу сработал и пусковой механизм, ещё сомневающегося в происходящем, главы Не. За ним же ринулся и Сичэнь, чтобы успеть предотвратить назревающий скандал, а то ещё и хуже. Названый брат был горяч на голову, и мог не задумываясь навредить омеге или даже ребенку.       Но и Вэй Усянь не был готов отступать в своих намерениях. Правильным решением было выйти через дверь, которая вела на улицу, но этот путь был уже отрезан подоспевшим Лань Чжанем, в глазах которого читалась тревога и беспокойство. Он резко завернул в совмещенный с кухней обеденный зал, уклонившись от хватающей руки мужа. Ему нужно было время, чтобы обдумать, что делать, но он совершил ошибку. Юноша скользнул за стол, разделяя себя и мужчин обеденной мебелью. Но это не сильно помогло, так как выход оказался заблокирован подошедшими альфами, внимательно следившими за каждым его движением. Проскользнуть над или под столом было невозможно, но чтобы выиграть момент, Вэй Ин одной рукой смог с неистовой силой перевернуть стол, разбивая посуду и роняя приборы.       Больше всех не повезло Мэн Яо, который оказался как раз напротив стола и всё стоявшее полетело прямо на него. Одно чудо, что глава Не смог его вовремя вытащить, спасая от возможных порезов от разлетевшихся осколков посуды. Воспользовавшись паузой, Вэй Ин попытался обойти упавший стол, с обратной от Минцзюэ и Яо стороны, но наткнулся на двух посеревших братьев. Сичэнь поднял ладони, в знак того, что он не собирается его трогать и Усянь находится в полной безопасности. Но юноша только неверяще мотнул головой. Ванзци сделал шаг вперёд, надеясь, что омега отвлечётся от своих инстинктов, узнав запах родного мужа. — Не смейте. Не смейте подходить! — вскипел омега, одним махом забираясь на невысокий кухонный гарнитур. Он как мог, оберегал хрупкий сверток, внимательно и со злобой следя за каждым действием альф. — Какого. Черта. Здесь происходит? — прозвучал строгий голос со стороны.       Сичэнь, как и остальные, машинально повернулся, останавливая удивлённый взгляд на спускавшемся юноше. Сейчас было ни к месту и не время, но он не смог отвести глаз с тонкой фигуры. Белая рубашка скрывала все полученные шрамы и порезы, которые только-только начали затягиваться. Жакет красиво очерчивал изящную талию, заканчиваясь на узких бедрах. От манящей фигуры его ещё больше отвлекло уверенное лицо омеги, в глазах которого горел вольный огонек, не уступавший место спонтанному страху. Взгляд зацепился за короткие волосы, кончики которых еле-еле касались узких плеч. Несколько прядей падали на лицо, совершенно меняя некогда грубые и озлобленные черты лица. Сейчас Цзян Ваньинь и тот человек, которого он пытался привести в чувства неделю назад — были абсолютно разными людьми.       Такие изменения раскрыли красоту омеги, как распустившийся цветок, который очень долго не желал раскрывать свои прекрасные лепестки, держась от всех в закрытости и отчуждённости. Хотелось подойти к лестнице и протянуть руку, позволяя омеге грациозно спуститься, а лучше схватить с последней ступеньки, поднять на руки и осторожно, еле сжимая в руках, отнести куда-нибудь подальше, остаться только вдвоём и никогда не делить этого человека с остальным миром.       Цзян Чэн вскинул голову, уверенно спускаясь с лестницы и проходя мимо с самой безопасной для него стороны — Лань Сичэня и его брата. С таким эффектным появлением никто не вздумал даже и слова сказать, боясь потревожить только успокоившегося Вэй Ина. Омега подошёл к гарнитуру, протягивая руку брату и помогая спуститься. Тот уверенно схватился за протянутую ладонь и сполз вниз, придерживая сверток. Ваньинь даже не спрашивал, что происходит, логично занимая сторону брата и прикрывая его своим плечом.       Он кинул тяжелый взгляд на одеяльце с торчащей макушкой и тяжело вздохнул, предвкушая судя по всему очень интересную историю. — Я умоляю, не говори, что ты его украл? — шепотом спросил омега. — Можно сказать перекрал, — также тихо шепнул брат, только отдышавшийся от этой суматохи.       Цзян Чэн только обреченно рыкнул, но сдвинулся с места, протягивая Усяня за собой, проходя мимо братьев. Даже на него начинала давить эта гнетущая атмосфера со стороны взбудораженных альф. Он провёл брата в гостиную, не зная, что именно здесь всё и началось. Юноша усадил Вэй Ина на диван, а сам встал за его спиной, уложив руку на дрожащее плечо. — А теперь вы, двухметровые идиоты, сошедшие с пути правильного развития мозга, расскажете, почему с утра пораньше решили покидаться посудой, загнать младшего в угол, и откуда здесь появился ребенок?! — прозвенел Ваньинь, крепче сжимая чужое плечо.       Все четверо уже стояли напротив. Мэн Яо, как самая пострадавшая сторона, был усажен старшим мужчиной на диван напротив. Лань Ванзци, пристроился сбоку от Цзян Чэна и своего омеги. — Мне так нравится эта тишина, — с сарказмом подытожил Цзян Чэн, презрительно оглядывая альф. — Я вижу, у вас появился голос, — начал с усмешкой Не Минцзюэ, удивленный и даже немного впечатленный такой смелостью человека, который неделю назад даже встать не мог, — Надеюсь, хорошо отлежались, раз сейчас так уверенно стоите и кидаете оскорбления. — Надеюсь вы сможете хорошо объяснить происходящее, чтобы я перестал кидать оскорбления.       Больше всего Сичэню хотелось взять и исчезнуть. Он видел, как бесповоротно разгорался очередной скандал. И между кем? Между названным братом и его омегой. Легкое прикосновение к плечу, вернуло главу Не в реальность. Он поморщился, скидывая чужую ладонь, но всё же собрался с мыслями. — Это, — он кивнул в сторону свертка, который Вэн Ин продолжал осторожно прижимать к себе, — Является единственной возможностью сравнять счёты с Вэнь Жоханем, — Цзян Чэн недоверчиво хмыкнул, кидая беглый взгляд на бледное детское личико, — Его единственный племянник, а теперь и единственный живой родственник, не считая двух сыновей, которым тоже недолго осталось жить. Возможно хоть так, он сможет отреагировать и ответить за всё, что сделал. — Племянник, — с сомнением спросил омега, отпуская плечо брата, — Хотите сказать, что вы думаете, что человек, ответственный за… — Цзян Чэн запнулся, опуская глаза вниз, — Это какой-то бред. Не думаете ли вы, что ему всё равно? Что вы просто так тратите время, занимаясь какой-то ерундой. Дети… Думаете новых себе не заведёт? Он хотя бы знает о существовании какого-то там племянника? — Цзян Чэн! — не выдержал Усянь, — Тебя совершенно ничего не смущает? Дети, по-твоему, ерунда?! — Молчи, — шикнул старший брат, ещё больше отдаляясь от Усяня, — И что же вы планируете делать дальше? Ну кроме похищения детей. Это у вас отлично получается. — Надо было вовремя приходить, — с ухмылкой ответил Не Минцзюэ, — Сейчас я хотел бы разобраться с документами и обсудить завтрашний день. А ты! — он перевёл взгляд на диван, который уже пустовал. Пока двое обменивались колкостями, Усяню удалось тихонько ускользнуть и даже остаться незамеченным, о чём сообщила громко хлопнувшая дверь сверху. — Я… Какого черта! — прорычал глава Не, — Яо! — Оставьте! — вскинул руку Цзян Чэн, — Уж не думаете ли вы, что он хоть что-то сможет сделать. Оставьте. А если останетесь на ночь, то лучше не засыпать, чтобы вас не задушили в кошмарном сне.       Минцзюэ одобрил такой расклад. Приказав помощнику собрать документы, он предложил пройти в закрытый кабинет на первом этаже, чтобы всё спокойно обсудить. И Сичэнь понял, что остался совсем один. Его советы вряд ли помогут в работе, а младший брат под общий шум уже давно исчез, убедившись, что все заняты своим делом и никто не сунется к Вэй Усяню. — Во имя всего святого, что здесь произошло? — послышался недовольный женский голос с задней стороны дома. И в это время Лань Хуань понял, что его не только все покинули, но ещё и подставили перед хорошей девушкой. Как жаль, что он не умеет сливаться с мебелью.