Одно желание

— Вот здесь ошибка, — Цзян Чэн подтыкает очередной листок в руки мужчины, игнорируя раздражённое хмыканье со стороны помощника.       Они сидят в кабинете уже больше половины дня, не делая перерывов на обед и пустые разговоры. Закрытый кабинет оказался оформлен со вкусом: светлая комната в песочных тонах, с массивным чёрным столом и парой кожаных диванов у стен.       Двое омег расположились с правой и левой стороны от главы Не. Уже несколько часов они жили в режиме «карусели». Мэн Яо протягивал папку с документами, давая Ваньиню время вчитаться. Тот, находя очередную несостыковку, показывал старшему недочёты, выделяя на его глазах элементы, которые посчитал ошибочными. Они вместе разбирались, и после этого альфа возвращал бумаги, вымученно улыбающемуся помощнику. — Да, я согласен, — мужчина сделал несколько заметок, и даже не глядя, протянул исчерканную бумажку Мэн Яо, который уже не смог сдержать ядовитый рык. — Мне кажется, что от хорошего удара по голове, господин Цзян получил высшее образование, а может и два. Удобно, не потребовалось столько учиться зря, — ядовито причитал омега, сгребая бумажки в общую пачку, стараясь сдержаться от дальнейших колкостей.       Цзян Чэн непонимающе повёл плечом. Помимо того, что он учился с отличием и в этом году начался четвертый курс в высшем учебном заведении, в школе у него была усиленная подготовка, как раз для детей из обеспеченных семей, для которых будущее уже было подготовлено. Вместо бесполезных предметов, они занимались и документооборотом, и изучали юридические дела, поэтому в своей качественной работе с документами омега был полностью уверен. — Мэн Яо, иди прогуляйся, — не отводя глаз от задумавшегося Цзян Чэна, приказал Не Минцзюэ. — Н-но я… — омега тут же стушевался, поймав строгий взгляд начальника, и только кивнул, молча выйдя из комнаты.       Мужчина расслабленно откинулся на спинку кресла, устало закрывая глаза. Ваньинь даже не обратил внимание, продолжая переписывать текст для завтрашнего выступления на конференции. Может он был и не очень хорош в плане воодушевляющих речей, чем как раз занимался Мэн Яо, но он не собирался где-то привирать или унижаться, поэтому расписывал всё по значимым фактам, уточняя каждую деталь в сопутствующих документах. — Ненавижу работать с бумагами, — пробормотал альфа, — Слишком много мороки, а действий никаких. — Я согласен, — кивнул Ваньинь, откладывая ручку в сторону, — Гораздо интереснее воровать детей. Но мне кажется это мелочи. Красть взрослых гораздо веселее, они хоть сопротивление окажут, — ухмыльнулся омега, подпирая щёку рукой.       Старший Не снова вернулся к столу, кидая заинтересованный взгляд на юношу. Он сложил руки в замок, наваливаясь туловищем на стол. — Значит, тебе кажется, что вся моя работа заключается в похищении детей? — альфа с интересом улыбнулся. — Если бы я вас знал лет пятнадцать назад с такой стороны, то отдал бы все свои карманные, чтобы вы похитили моего старшего сводного брата, — хмыкнул Цзян Чэн. — То есть сейчас такое предложение не актуально? Я много не беру. — Поздновато, он мне не мешает, раз живём не вместе. А ещё его муж, возможно, расстроится, — закатил глаза омега, — Но если что вдруг, вы будете первым, к кому я обращусь с подобной просьбой, — юноша поправил выпавшую прядь коротких волос за ухо. — Почему на вы? — спросил альфа, — Я ненамного старше Лань Сичэня, а с ним ты общаешься не так формально. А ещё ты знаком с моим младшим братом, я всё ещё помню, как вы в десять лет чуть не сожгли старую постройку в загородной резиденции, когда были у нас в гостях, — хмыкнул мужчина, с ироничной улыбкой вспоминая прошлое. — Я уже говорил, что это был Вэй Усянь, а мы с Не Хуайсаном оказались рядом случайно, — покраснел юноша, — Но вы сами сказали, что старше Лань Сичэня. То есть сколько вам получается — тридцать пять или тридцать восемь, — юноша развёл руками, — Вы слишком стары для неформального общения.       На этих словах старший Не закашлялся, прикладывая руку к горлу. — Три-тридцать восемь? — кажется, он сам не поверил в услышанное, ему точно показалось, но омега утвердительно пожал плечами, — Со всем отсутствием моего уважения, которое ты только что потерял, я скажу, что мне всего только тридцать, — омега только сжал губы в неискренне извиняющейся улыбке. — Не всего, а уже. А по виду не скажешь.       Альфа с каплей, нет, с целым морем непонимания отстранился от стола. Как лучший друг и названый брат, он прекрасно знал о ситуации Сичэня. И если бы не просьба старшего Ланя, то он и не подумал бы лезть в эти дела, зная, что связываясь с ублюдками Вэня, его младшему бесхребетному брату может грозить опасность. И теперь этот мальчишка, который когда-то был чуть ли не центром вселенной для названого брата, сидит рядом и откровенно хамит. Он конечно умный и хорошо разбирается в делах, но такого мужа глава Не бы никому не посоветовал. Хамить, грубить, спорить со старшими, тем более альфами, обзывая их прилюдно, как это сделал омега в гостиной — это верх отсутствия хороших манер и покорности. Просто Сичэня, после действительно хороших и благоприятных отношений, потянуло на какой-то ужас. Но он скоро успокоится. У братьев Лань был отвратительный вкус на партнёров.       Пока Не Минцзюэ вынашивал свою думу, он даже не заметил, как глаза омеги остекленели, а улыбка, после злобных шуток, перешла в некоторую гримасу боли. Юноша наклонил голову, агрессивно растирая виски, пытаясь прогнать разбушевавшуюся головную боль.       Альфа заметил изменения и несколько раз щелкнул пальцами, пытаясь привлечь внимание к себе. Но Цзян Чэн совершенно не реагировал, сконцентрировавшись на нарастающей боли. Мужчина поднялся с кресла, обойдя угол стола, чтобы быть ближе к омеге. Грубой рукой он дотронулся до разгоряченного лба. Совсем не думая от боли, юноша прижал чужую руку ближе, чувствуя холод конечности, и уронил голову на стол, закрывая глаза, спасаясь от раздражающего глаза света.       Со стороны послышался звук битого стекла. Именно в такой момент Мэн Яо приспичило вернуться, держа в руках стакан воды, и застать эту возмущающую сцену. — Что ты встал? — прошипел мужчина, — Позови Хуаня. Живо! — помощник со скрываемым недовольством вышел из кабинета, удивляясь, как много внимания может привлекать один непривлекательный омега.

***

      Цзян Чэн проснулся от осторожных поглаживаний по голове. Открыв глаза, он не увидел никакой разницы — вокруг было так темно, что даже каких-либо очертаний не было видно. Попытавшись повернуться с живота, омега почувствовал, что он лежит на чём-то объёмном и мягком, словно на груде собранных одеял. По волосам снова провели рукой, убирая лишние пряди с мокрого лица.       Шумно вдохнув, Цзян Чэн мог даже не спрашивать, кто это был. Этот странный смешанных запах горных трав и вод сам говорил за своего хозяина. И стыдно было признаться, но он успокаивал, приятно убаюкивал, даря чувство защищенности. — Проснулся? — шепотом спросил мужчина, не выпуская руку из темных волос.       Ваньинь только мотнул головой, утыкаясь щекой в чужое плечо. Сейчас он немного отдохнёт, почувствует почву под ногами, и начнёт распаляться. Кто-то слишком многое себе позволял. Поглядите, решил, что истинный альфа, значит можно таскать, укладывать на себя и трогать? Да, только за волосы, но всё равно без разрешения. Сейчас он встанет и Лань Сичэнь на три метра не сможет к нему подойти. Сейчас…       Омега приподнялся, желая слезть с определённо довольного собой мужчины, но всё что он смог — уронить голову на другую сторону, вызвав у альфы легкий смешок. Ну и плевать. Он сейчас уснёт и в отместку зальёт его слюнями, чтобы тот больше не смел подходить. Вот на данный момент, это самая лучшая месть от голодного сонного омеги с больной головой.       В следующий раз он открыл глаза, когда комнату освещал мягкий свет торшера. Сичэня в кровати не было. Прямо удивительно, а то Ваньинь уже боялся привыкнуть посыпаться на ком-то. Чтобы он делал, когда начал жить нормальной жизнью? А нет, всё хорошо. Альфа оказался рядом у кровати, помешивая ложкой что-то в глубокой тарелке. Они встретились глазами, и Сичэнь ласково улыбнулся, а Цзян Чэн зашипел, как дикий кот, укрываясь одеялом. Но даже такое укрытие пропустило мягкий смех мужчины. — Мне дали всего час на время с тобой, ты не будешь против такой компании? — вежливо спросил старший Лань. — А что потом, — ехидно спросил юноша, приоткрывая кокон, — Тебя наконец-то сошлют куда подальше? — Сичэнь не ответил, но в глазах промелькнула какая-то грусть.       Цзян Чэн поднялся, упираясь спиной на изголовье кровати. Тогда альфа протянул ложку, в которой плескалась вода темного цвета с овощами. — Я не буду, — омега отвернулся, по-детски скрестив руки на груди. — Ты не ел со вчерашнего дня, учитывая, что ты на лекарствах и строгой диете, это очень плохо, я крайне расстроен такой неосторожностью, — достаточно строго отчитал старший.       Ваньинь закатил глаза, но сердце сжалось, когда он снова посмотрел на альфу. Взрослый мужчина, а в глазах такая щенячья печаль. И о здорово, виной этой печали был конечно же Цзян Чэн. Он что-то недовольно пробурчал, но согласился на несколько ложек, лишь бы не видеть это отвратительно грустное лицо. — Но я сам, — предупредил Ваньинь, перехватывая ложку из тонких пальцев. Плюх. И прибор упал обратно в суп, выплеснув несколько капель на пол.       Пальцы предательски дрожали, и это чувство даже было ни с чем не сравнить. Наверное так себя чувствуют наркоманы или алкоголики, когда отходят от новой порции убивающих веществ. — Такое бывает, — поспешил успокоить Сичэнь, видя смятение на лице омеги, — Кто-то очень плохо спит, мало ест и много переживает. Лекарства конечно помогают, но телу и голове тоже надо отдыхать. — Ну если у тебя такие проблемы, то мне очень тебя жаль, — усмехнулся Ваньинь.       Сичэнь ничего не ответил на колкость, набирая очередную порцию супа. Цзян Чэн хотел бы ещё побесить старшего, но под таким разочарованным взглядом, приходилось есть молча, послушно открывая рот. Тепло медленно расползалось по телу, согревая охладевшие конечности.       Когда половина порции была съедена, Цзян Чэн поднял руки, говоря, что искренне больше не может осилить. Альфа кивнул, убирая тарелку. Он снова уселся напротив кровати, не сводя взгляд светло-карих глаз с лежащего. Цзян Чэн так же не отрывался от ласковых глаз, обнимая руками самого себя. — Всё в порядке? — неожиданно спросил Сичэнь, словно они встретились только что.       Цзян Чэн пожал плечами. Он даже не знал, что ответить. Выйти бы из этого кошмара и разобраться со всем происходящим. А лучше бы отмотать время года на три назад, может оно бы и по другому случилось. — Не помешало бы поговорить, — терпеливо улыбнулся Сичэнь. — Вэй Усянь украл ребёнка. Ставлю с уверенностью на то, что он оставит его себе, если всё закончится, — альфа усмехнулся. — Если твой брат его решит оставить, то Ванзци определённо согласится, — кивнул мужчина. — Никогда не заведу детей, — буркнул Цзян Чэн. — Почему же? — Слишком много мороки, — отмахнулся омега, — Попробуй найти того, кто согласится сидеть с детьми. Нет-нет, я буду заниматься компанией. — Очень… Очень современный взгляд, — отрешённо ответил Лань, перебирая мысли, — Да, думаю, что такое возможно, — омега усмехнулся. — Как только встретишь такого, прошу познакомить лично, — Сичэню по какой-то причине было не смешно. Он только отвёл глаза, потирая рукой уставшее лицо.       Юноша захотел ударить себя по голове. Из всех идиотов сейчас именно он был их лидером. Они истинные. И возможно, альфа думает, что между ними может что-то быть, несмотря на то, сколько времени уже прошло. Вот почему всё так получилось? Цзян Чэн закатил глаза, но смог собраться с духом. — Я предлагаю поговорить, когда ситуация будет… другой. Когда каждый разберётся с тем, что произошло и хоть как-то… поймёт, как дальше жить, — Ваньинь перешёл на шёпот, крепче обнимая колени в полусидящем положении.       Когда они со всем разберутся, у Лань Сичэня появятся более важные дела, и он спокойно забудет о нерадивом омеге, они снова начнут жить, как жили все три года до этой встречи. Но Сичэнь только улыбнулся, довольно кивая головой в знак согласия. Альфа встал и смело подсел рядом с Ваньинем, также откидываясь на спинку кровати. Цзян Чэн подумал и откинулся головой на плечо альфы, прикрывая глаза. — Это пиздец, — единственное, что смог сказать юноша, обдумывая всё, что произошло за последнее время.       Сичэнь очень долго сидел, сохраняя хрупкое перемирие. Пока не решился осторожно запустить руку за спину омеги, нежно притягивая юношу к себе за талию. Тот даже не сопротивлялся, думая о чем-то своём. Внезапно он почувствовал что-то мокрое на своём плече, но даже не посмел обратить внимание, прекрасно понимая, что скажи он хоть одно успокаивающее слово, то Цзян Чэн просто разозлится, обругает и выгонит его из комнаты, предпочитая проживать всё в одиночку.       Цзян Чэн удобнее устроил голову, скрывая лицо в чужих одеждах. Одной рукой он медленно потянулся вдоль груди, цепляясь за широкую талию мужчины. Они сидели так достаточно долго, каждый думая о чём-то своём. Когда настало время, Сичэнь дёрнул плечом, будя притихшего омегу. Тот резко оторвал голову, но сразу застыл, явно ещё не придя в себя. Вытирая покрасневшие глаза, Ваньинь вопросительно посмотрел на альфу. — Надо собираться, — шепнул мужчина, подталкивая юношу в сторону ванной.       Цзян Чэн по инерции вошёл в небольшую комнатку, не спеша приводя себя в порядок. Холодная вода помогла прийти в себя. На крючке висела вешалка с отглаженной одеждой. Чёрт. Он только сейчас понял, что снова одет в пижаму с широкими рукавами. Нет, он точно переоделся сам, всё, даже спорить не будет с самим собой.       В комнату юноша вернулся во всей своей красоте: в чистой одежде, умытый и с распущенными короткими волосами, которые из-за длинны не требовали такого тщательного ухода и внимания, как раньше. Лань Сичэню потребовалась выдержка, чтобы прекратить настолько откровенно смотреть, и перевести взгляд в другую часть комнаты.       За окном бушевала гроза, недавно наступила ночь, а в доме стояла гробовая тишина. Пара вместе спустилась вниз, где уже ожидали Мэн Яо и старший Не. У обоих не было настроения, хотя омега старался улыбаться, только вопрос — насколько искренней была эта улыбка. — Завтра утром в прессу поступит заявление, что выживший наследник Цзян, готов дать открытые показания против компании Вэнь. Поэтому эту ночь стоит провести в городе, чтобы утром не терять время, — описывал ситуацию старший альфа, — Мэн Яо поможет с организационными вопросами. Я и моя команда будем вне поля зрения, чтобы контролировать ситуацию незаметно. Придерживайся плана и не импровизируй, — Не Минцзюэ похлопал Цзян Чэна по плечу, пока тот принимал куртку из рук Сичэня.       Они ненадолго встретились глазами, держа одежду, как единственное связующие между ними. Всё ощущалось как-то по-другому. Они расстанутся сейчас и не понятно, когда смогут увидеться в нормальной обстановке снова. Может это и к лучшему. Наконец-то старший Лань отпустил вещь, не прекращая тяжко смотреть на омегу.       Помощник потянул дверь, впуская в дом холодный порыв ветра. Идеальная погода для незаметной поездки. Выйдя за порог, Цзян Чэн в последний раз обернулся, снова встречаясь с Сичэнем глазами. Он прошептал губами «пока» и бросился вслед за Мэн Яо, садящимся в заведённую машину. Дверь захлопнулась, разрывая тонкую связь между омегой и альфой.       Лань Сичэнь ещё долго стоял у окна, смотря на пустую поляну, где ещё недавно находилась неприметная иномарка. На плечо опустилась тяжёлая рука названого брата. — Не стоит так переживать, Хуань, всё будет нормально. А когда закончится, отпущу Мэн Яо в отпуск, хоть развеешься рядом с достойным омегой, — мужчина усмехнулся, но старший Лань никак не отреагировал на эти слова.

***

      Поездка в машине проходила спокойно, нервировал только сильный дождь, заливавший запотевшие стёкла. Чтобы не терять время зря, Цзян Чэн перебирал уже помятые от частых прочтений бумажки, заново пробегаясь глазами по тексту. Изредка он посматривал в окно на заднем сидении, но в ночной темноте совершенно ничего не было видно. — Скажите, какие же отношения вас связывают с Лань Сичэнем? — Мэн Яо быстро кинул взгляд на читающего омегу. — Хмм, я думаю, что… — Цзян Чэн театрально пробежался глазами по салону, словно ища ответ, а потом уголки его губ тронула лёгкая насмешка, — Я думаю, что это не твоё собачье дело, — и он спокойно вернулся к своей работе.       Если бы Ваньинь был чуть внимательнее, то увидел бы, как лицо помощника исказилось в противном оскале, а руки сжали руль до скрипа. Но ему потребовалось не так много времени, чтобы взять себя в руки, исправив нервную езду.       Они прибыли на место глубокой ночью, когда электронные часы в машине показывали около трёх. Квартал выглядел очень старым: выложенные из кирпича стены, местами в трещинах и подкоптившиеся, от уличных костров, кругом мусор и разбитое стекло, а на обочине валялась пара сожжённых вывесок от местных магазинчиков. Вот теперь было понятно, как выглядят настоящие районы гетто.       Мэн Яо спокойно подошёл к старой железной двери, поглощённой коррозией. Внутри казалось ещё более жутко — бетонные стены были изрисованы граффити; краска отлупилась, и свешивалась крупными кусками от потолка; когда-то хороший ковёр превратился в чёрное месиво, стоптанное годами. Они подошли к самой крайней двери из дерева, которая тоже потрепалась за долгое время и отсутствием должного ухода. Помощник достал из кармана ключ интересной формы, и сделав несколько оборотов в замочной скважине, открыл дверь, применив силу.       А внутри оказалось не так плохо. Светлая квартира с трещинами в краске была довольно просторной. Большая гостиная со стареньким диваном и журнальным столиком, откуда виднелась небольшая кухня. И ещё одна закрытая дверь рядом, где скорее всего находилась спальня. — Что это за место? — Цзян Чэн старался не показывать, насколько ему не нравилось тут находиться, хотя вся его гордость и привычка жить хорошей жизнью остались где-то в подвале, который он так старался выскоблить из памяти. — Одна из съёмных квартир, как раз для таких случаев, — махнул рукой мужчина. — Для таких — это чтобы сюда ночью кто-то ворвался и прирезал парочку омег в заброшенном районе? — сардонически высказался Ваньинь, скрестив руки на груди. — Твоя комната, — омега махнул рукой на закрытую дверь, усаживаясь на диван, — Благодаря вашей работе, у меня прибавилось дел на всю ночь. Как раз к утру закончу и сразу поедем. Сначала подписание документов на компанию, потом открытая конференция с подготовленной речью и оформление дела. Советую выспаться, потому что завтра никто отдыхать не даст, как и потом, — отчитался Мэн Яо, раскладывая привезённые бумаги на журнальном столике.       Цзян Чэн даже не стал ничего отвечать, закрыв за собой дверь. Комната оказалось невероятно маленькой: только кровать, стол-подоконник и деревянный стул, скорее всего забранный с кухни, и на этом комната заканчивалась. Выбирать не приходилось, поэтому, устав в очередной раз перебирать бумаги с речью, юноша осторожно повесил выходную одежду, и как есть, лёг в постель, укрываясь тяжёлым одеялом, от которого пахло свежестью после стирки.       Сон прошёл очень быстро. Встать с кровати заставила непреодолимая жажда. Это было даже странно, внутри взрастало неприятное чувство. Одевшись, прогоняя остатки сна, Цзян Чэн вышел в гостиную, ожидая встретить Мэн Яо. Но его не было нигде. Кухонные часы показывали около шести утра, значит он поспал не так много, но куда мог деться помощник главы Не в такое раннее время? Единственным вариантом было то, что он мог выйти на площадку для перекура.       Только в квартире не было ни намёка на то, что омега был не один. В зале не было документов, а в приходе не было ни знакомой жёлтой куртки, ни даже шарфа. Возможно он просто теплее оделся и взял бумаги с собой, но стоило проверить, чтобы не переживать лишний раз. Накинув ботинки из грубой кожи, Цзян Чэн потянулся за ручкой двери.       Но дверь открылась сама, впуская незваного гостя внутрь квартиры. И если Ваньинь испугался до ужаса, всматриваясь в уже знакомое лицо мужчины, то тот был довольно удивлён, явно не ожидая застать молодого человека на пороге квартиры. Но собранность тут же вернулась на его лицо, отражаясь каким-то негодованием. Не теряя времени, омега рванул в сторону комнаты, желая скорее укрыться от опасности.       Сильная рука схватила плечо, до боли сжимая ослабленное после болезни тело. Ваньинь постарался отбиться, припечатывая противника боком к стене, но его тут же повалили на пол, до искр в глазах ударив спиной о деревянный настил. Юноша не успел даже сделать попытку подняться, в голову прилетел сильный удар. В глазах потемнело, а к горлу подкатил приступ тошноты. И ещё раз, и ещё, пока сильный шум в голове стал невыносим. Последнее, что почувствовал Цзян Чэн то, как его с легкостью закидывают на мощное плечо, пока по лицу стекало что-то жидкое, заливая глаза, и выносят на холод.