Сенсорная депривация

Теплый душ сделал вечер Моники лучше. Освежившись, она накинула халат. На часах было двадцать пять минут двенадцатого; уже стемнело, и за окнами громоздились сумерки. Дождь стих, но мокрая листва на ветках отражала синеватый свет фонарей. Моника вернулась в спальню, предвкушая волшебную ночь. Сегодня ей не нужно было скрывать свою страсть и бояться неожиданной вспышки неконтролируемого вожделения – она знала, что теперь было можно все. Но все-таки она обнаружила Фатиму уже спящей. Повинуясь какому-то смутному импульсу и стараясь не потревожить новоиспеченную любовницу, Моника села на кровать. Некоторое время она вглядывалась в спящую Фатиму. Ну что это был за вид! Француженка спала обнаженной, а ее волшебные золотые кудри разметались по подушке. Ее восхитительно пышная грудь медленно вздымалась в такт ровному глубокому дыханию. Приглушенный свет огней улицы из-за окна освещал ее тело, каждый его манящий изгиб, создавая идеальную обстановку для романтической авантюры. Моника знала, что если Фатима уснет, предварительно приняв снотворное, разбудить ее в ближайшие несколько часов будет невыполнимой задачей, и сейчас, смотря на спящую девушку, она замыслила... Кое-что. Литовка протянула руки навстречу желанному телу спящей француженки. Груди Фатимы, полные и упругие, но все же такие нежные, идеально ложились в ладони Моники. Линките хотелось ласкать их долго и со вкусом, так же, как она совсем недавно ласкала эту (теперь) сонную во всех отношениях особу. Но Моника, словно чувствуя необходимость не нарушить ее сна, деликатно отстранила шаловливые руки от этого вожделенного сокровища. Моника наклонилась и коснулась губами кожи груди Фатимы. В другой ситуации от одного этого прикосновения Фатима ощутила бы слабость и трепет, словно у нее под ногами поплыл пол, а тело сделалось бы невесомым. Но не сейчас, не в мгновения сна. Тепло ее кожи и тонкий аромат сладкого геля сводили Монику с ума. Она вдыхала запах француженки и не могла надышаться ею. Как будто само время замедлилось, и их окружил пузырь чистого удовольствия. Ничего больше не существовало, кроме этой волны возбуждения. Линките наклонилась к шее Хафди и несколько раз поцеловала ее. Тело Фатимы слегка вздрогнуло. "Такая нежная..." — подумала Моника. Она положила голову на грудь Фатимы. С каждым вздохом Хафди щека Линките касалась алебастровой кожи. Ее охватило желание слиться с подругой в долгом и жадном поцелуе, лишенном прошлого и будущего. Только это настоящее было здесь и сейчас. От этой мысли у Моники по спине пробежала дрожь. Линките чувствовала, как билось сердце Хафди: медленный, размеренный ритм, такой интимный и успокаивающий. Моника закрыла глаза и изо всех сил попыталась раствориться в этой чуть слышной музыке. Моника вспомнила, как в другой раз обнимала Фатиму и слышала, как колотилось ее сердце. Было что-то особенное в том, чтобы слышать ее учащенное сердцебиение. Какая-то деликатность, свойственная только настоящей близости. Желание прижаться к этому пульсирующему источнику и, закрыв глаза, забыть о времени, слить свое тело с телом богини. Если такое и происходило, то на самой границе, на границе любви. Моника притянула Фатиму немного ближе к себе и уткнулась лицом в грудь, наслаждаясь каждым моментом этого опыта. При прикосновениях тело Фатимы дрожало, но она продолжала спать. Все, что происходило между ними сегодня, было неописуемым. Моника не выдержала и начала ласкать ее талию, бедра и низ живота, наслаждаясь ее мягкой, гладкой кожей, удивляясь нежности и податливости и одновременно боясь сделать что бы то ни было неправильно. Линките наклонилась к шее Хафди и куснула. Это было не сильно и не больно, но достаточно, чтобы оставить еле заметный след. Дорожкой поцелуев Моника спускалась по животу Фатимы. Это было медленное, интимное путешествие по ее телу. Но литовка доберется до заветной зоны чуть позже. Не нужно торопиться; продлить момент наслаждения, это куда более важное, чем просто интимная близость. Сладкий вкус кожи француженки сводил Линките с ума: персик в меду, не иначе. Ритм дыхания Фатимы немного изменился, оно становилось тяжелее и хаотичнее, соблазнительные касания губ делали свое дело. Моника вернулась обратно и нежно поцеловала ключицу и орелу у самого соска, прежде чем двигаться дальше вниз. Вот так... Линките мазнула губами по нижней части живота Хафди. Теплое, почти электрическое покалывание пробежало по ее губам от этого касания. Как будто все ощущения, которые Моника чувствовала в своем теле, были сосредоточены исключительно на губах. Это было ни с чем не сравнимое блаженство. Моника внутренне усмехнулась и мягко повела языком вверх-вниз, целуя еще раз, просто чтобы снова почувствовать это. Фрагмент чужого грядущего оргазма терзал ее ум. Но нет, Фатима не чужая, сейчас они были единым целым. Литовка нежно перехватила бедра Фатимы, безжалостно вцепляясь пальцами. Ведя руками по бедрам француженки, Моника чувствовала мягкость и женственность. Хафди снова вздрогнула, но доселе осталась в мирном сне, в котором она больше не принадлежала себе. В ночной тишине ее дыхание было единственным звуком, который был слышен отчетливее всего. И даже оно звучало для Линките несколько более странно, чем раньше; почти как будто Фатима, несмотря на сон, подсознательно ведала, чем занималась Моника. Прошла еще пара секунд, и Линките осторожно, очень медленно, продолжила свою игру. Очередной поцелуй. Мягкость и тепло под губами невероятные. Свободно бродя руками по бедрам Хафди, Линките, словно губка, впитывала чувство того, как тело ее богини реагировало на прикосновения: она вся словно таяла, горела и вибрировала. Это было завораживающе и пьяняще. Дыхание француженки становилось глубже, а грудь поднималась и опускалась во все возрастающем ритме. Это было такое красивое зрелище... Готовясь к главному, Моника прижалась губами к лобку Фатимы. Сначала губы, но позже в дело опять вступил язык, и время для других ощущений исчезло, оставив только сладкую истому. Угнездившись между немножко раздвинутых ног француженки, Линките принялась ласкать ее клитор. Сперва нежно и даже немного боязливо, словно сама того не желая, она все глубже погружалась в райское измерение вечной нежности и ласки, где была только ничем не сдерживаемая страсть. С каждым движением языка снаружи и внутри Хафди, ее дыхание становидось все более прерывистым. Моника сделала паузу на секунду, протянув руку и запустив пальцы в кудри Фатимы с силой сжав их на затылке. Линките возобновила действия внизу: целовать, вылизывать, терзать болезненно-сладкой лаской, медленно и не в силах оторваться. Подняв глаза и увидев слегка приоткрытые губы Фатимы и нежнейший розовый румянец на ее щеках, литовка поняла, что взяла нужное направление. Язык внутри француженки двигался теперь гораздо быстрее. Кульминация. Фатима забилась в сладчайших конвульсиях, дрогнула всем телом, крупно и окончательно, а затем расслабилась. Такой красивый и интимный момент... Облизнувшись, Моника приподнялась на локтях и, подавшись вперёд, положила голову на грудь Фатимы. Литовка закрыла глаза, наслаждаясь ее теплом. "Господи, какая красивая, — подумала Моника, — совершенство". Скоро дыхание француженки выровнялось, а к витающей в облаках похоти Монике вернулись остальные звуки реальности; сейчас все в мире, их мире, казалось правильным. Моника крепче прижалась к Фатиме. Линките вдыхала сладкий аромат Хафди, ощущая под собой мягкую плоть ее роскошной груди. Литовка не хотела, чтобы этот момент закончился, но она знала, что так и будет. Она закусила нижнюю губу, вздохнула и закрыла на миг глаза. Потом поцеловала Хафди еще раз, ненадолго удерживая поцелуй, прежде чем позволить ей расслабиться, а себе отстраниться. Моника хотела было размяться, но ей было слишком хорошо. Взвесив все за и против, она легла обратно, уткнувшись в ложбинку между грудей француженки. Прижимаясь к ней щекой, Линките слушала, как трепетное сердце Хафди, вернувшееся к нормальному ритму, билось совсем рядом, у самого ее лица. Это было приятно: лежать с любимой, слышать ее дыхание рядом. Слушать биение ее сердца... иногда проваливаться в дивный сон... А потом просыпаться вместе... Это ощущалось так безопасно и комфортно, как будто все остальное в мире не имело значения. На несколько мгновений время остановилось, и все исчезло. Единственными оставшимися звуками были приглушенный шум городской жизни снаружи и медленное, спокойное сердцебиение Фатимы. Моника повторила про себя, как не хотела бы она, чтобы этот момент закончился, но... Фатима потянулась с тихим стоном. Ее мягкое, теплое тело слегка пошевелилось. Хафди казалась похожей на клубок чистой любви, который держала в своих объятиях Линките, только этот клубочек был полностью в ее власти. Фатима выглядела умиротворенной, но что-то в ее внезапном глубоком вздохе привлекло внимание Моники. Медленно, но верно француженка начинала просыпаться. Скоро Хафди открыла глаза и, сфокусировав зрение, увидела Монику. Ласково, как и подобает богине, улыбнулась. — Ах... Я, кажется, уснула, пока ты отходила в душ. Прости, ma chérie... Mais moi, je t'aime très, très fort. Моника улыбнулась в ответ и нежно погладила ее по волосам и щеке, ухватила под подбородком. — Шшш, не извиняйся, — прошептала литовка. — Я была совсем не против. На самом деле, мне понравилось время, проведенное с тобой. Она быстро поцеловала Фатиму, прежде чем француженка успела уточнить, что именно она имела ввиду.