Прямо в стиле сказки

      Боннибелл забрела так далеко, как смогла, и нашла уединенный уголок, окруженный высокой, ухоженной живой изгородью, окружавшей большой фонтан. Она села на край фонтана, поставила бокал рядом с собой и обхватила голову руками. Она не смогла бы остановить слезы разочарования, даже если бы попыталась.       Что с ней было не так? Бонни не думала, что она ревнивый человек, но, когда этот уродливый зеленый монстр внутри неё поднимал свою уродливую голову, это всегда было из-за Марселин.       Она помнила, как ходила на вечера кино в домик на дереве, как смотрела, как Марселин взлетает по лестнице, прежде чем они сблизились. Она сразу привлекла внимание всей комнаты, их друзья заискивали перед ней. Конечно, у Марселин есть поклонники — в конце концов, она была невероятно талантливой рок-звездой.       Бонни вспомнила, как её тянули во все стороны, заставляя чувствовать себя ненужной и незамеченной. Ей было наплевать на внимание — она была совершенно довольна тем, что не находится в центре внимания. Но смотреть, как Марселин смеется и развлекается, как она направляет свою энергию на других… Её тошнило от этого.       Что было хуже всего? Боннибелл тогда никогда не ревновала. На концертах, вечеринках — люди всегда хотели потусоваться с ней. В конце концов, она была Марселин, Королевой вампиров. Она была рок-звездой, демоном с раздвоенным языком, на котором было написано имя Бонни.       Боннибелл видела, как девушки набрасывались на неё — парни пытались сладкими уговорами отвести её в ванную или переулок на заднем дворе. Конечно, это никогда не срабатывало, потому что, как только Марселин увидела её, она схватила Боннибелл за талию и потащила её, пока та не оказалась у неё на коленях.       Бонни обнимала её и целовала, зная, что кто-то позади неё пристально смотрит на неё за то, что она претендует на лучшее место в зале. Нет, её не волновало, что люди пытались привлечь её внимание, что Марселин тусовалась с ними — потому что они обе знали, с кем Марси каждый раз возвращалась домой.       Это… это было по-другому. Принцесса лагуны — Боннибелл не могла перестать представлять это. Марселин обнимает её, нежно целует, как раньше целовала Бонни. Шепчет ей на ухо, что-то вроде: «люблю тебя», пока Марселин расстегивает молнию на платье.       Затем Бонни посетила ужасная мысль — от неё у неё по коже побежали мурашки, а лицо так покалывало, что она могла бы прямо сейчас потерять сознание.       Они никогда не говорили об этом — пока. Она была уверена, что это всплывет в будущем, особенно если они снова станут близки. Она всегда думала, что это было чем-то особенным для них. Не то чтобы она не знала, что Марселин была с другими людьми — она понимала, что в её жизни были люди, которые были для неё особенными какое-то время.       Может ли быть так, что это было что-то особенное для Бонни? Она не знала, знала ли Марси, что она была единственным человеком, с которым Боннибелл когда-либо была, и она не хотела выяснять, знала ли она. Может быть, это было просто что-то, что Марселин сделала, неважно кто.       Боннибелл ничего не могла с собой поделать — она не могла не задаваться вопросом… Кусала ли её когда-нибудь Марселин?       «Жвачка?» Она посмотрела на Финна, на удивление благодарная за его появление. Она немедленно отбросила этот ход мыслей. «Ты в порядке?»       «Да, да, я в порядке». Она села, осторожно вытирая глаза кончиками пальцев. Финн подошел к ней и протянул носовой платок. Она поблагодарила его и взяла его, нежно похлопав себя по лицу.       «Правда? Потому что… ты не выглядишь в порядке».       «Я действительно хочу, чтобы люди перестали так говорить», пробормотала она, качая головой. Финн сел рядом с ней, постукивая пальцами по фонтану.       «Хочешь поговорить об этом?»       «Не особенно».       «Это как-то связано с той принцессой, которая крутится вокруг Марселин?»       Её кулаки сжались вокруг носового платка, делая очевидной её вопиющую ложь. «Нет».       Финн кивнул, немного помолчал, прежде чем спросить: «Кстати, кто она?»       «Принцесса лагуны». Боннибелл с издевкой рассмеялась, её голос был сухим и невеселым. Её имя было подобно яду на языке. «Она только что переехала в Ууу.       «Откуда она знает Марси?»       Она снова сгорбилась, прижав ладони к глазам. Она прошипела: «Они встречались».       Финн выпрямился, его щеки порозовели. «Ооо.»       Он больше ничего не сказал, успокаивающе обняв её за плечи. Она была бесконечно благодарна, что после этого он не стал давить на неё, позволив ей просто сидеть и пытаться глубоко дышать. Она действительно перестала плакать, но было нелегко пытаться не начать снова.       Через некоторое время Бонни услышала, как кто-то еще произнес её имя — на этот раз, подняв глаза, чтобы увидеть Марселин.       Бонни застонала, снова опустив голову. Финн встал, сказав: «Я оставлю тебя в покое».       Боннибелл протянул платок обратно, но он сказал подержать его. Как только он ушел, Марселин подошла и встала перед ней, скрестив руки на груди. Она выглядела взбешенной.       «В чём твоя проблема?» — прямо спросила она. «Ты вдруг стала такой странной и какой-то отстраненной! Я думала, нам весело, что случилось?»       «Ничего не случилось». Бонни села прямо, сложив руки на коленях. Она сделала вдох, внезапно очень остро почувствовав запах вина. Она прочистила горло и повторила: «Ничего не случилось».       «Что-то случилось! Тебе не нравится «Принцесса лагуны» или что-то в этом роде?» Ноздри Боннибелл раздулись при упоминании её имени, в то же время её челюсти сжались. Марселин сделала паузу, прищурив глаза. «Подожди, серьезно?»       «Я этого не говорила».       «Ты не должна была. Почему бы и нет? Она всю ночь была с тобой только мила!» Марселин усмехнулась, качая головой. «Она задавала тебе вопросы и пыталась поговорить с тобой, а ты вроде как ведешь себя как придурок. Что плохого в том, что она пытается узнать тебя получше?»       «В этом нет ничего плохого!» Боннибелл встала, вскинув руки в воздух. Она знала, что говорит слишком громко, но всё равно продолжила: «В этом нет ничего плохого!»       «Очевидно, что так и есть!» Марселин прокричала в ответ, совершенно сбитая с толку. «Бонни, я не смогу попытаться это исправить, если ты просто не скажешь мне!»       «Ничего не нужно исправлять! Здесь абсолютно всё в порядке, Мар.» Это было всё, что она успела сказать, чтобы лицо Марселин вытянулось. Бонни ничего не заметила, продолжая сходить с ума. «Она милая, добрая и изящная, и это здорово! Не волнуйся, я фантастически провожу время, болтая с твоей бывшей девушкой, Мар».       Марселин сделала шаг вперед, слегка повернув голову, как будто для того, чтобы лучше слышать её. «Боннибелл, ты на самом деле говоришь мне, что ревнуешь к ней? Потому что я возьму тебя на руки и брошу в этот фонтан, если ты не скажешь мне правду, вот так, прямо сейчас».       Боннибелл долгое время молчала, её плечи опустились, когда она почувствовала, что вот-вот снова заплачет. Она фыркнула, вытирая лицо носовым платком, прежде чем издать ещё один разочарованный стон.       Когда она всё ещё молчала, Марселин заговорила более спокойным голосом: «Бонни, я встречался с ней около двух лет, более десяти лет назад, столетия после нас. Она была важна для меня, и мы оставались друзьями после того, как расстались, пока я не вернулась домой. Я надеялась, что ты была бы… Я не знаю, взволнована?»       «Взволнована?» Бонни усмехнулась, скрестив руки. «Почему я должна быть взволнована встречей с кем-то, кто…»       Она остановилась, прикрыв рот рукой. Марселин ждала, и Бонни закрыла глаза.       «Каждый раз, когда я смотрю на неё, или когда она прикасается к тебе, или… или что угодно, я просто думаю…» она тяжело сглотнула и перевела дыхание.       Это было всё, и они оба это знали. Теперь ничего не оставалось, как сказать правду.       Бонни быстро сказала: «Я очень-очень злюсь, потому что всё, о чем я могу думать, это то, что это я тебя прогнала, а кто-то другой должен…»       «Должен что?»       Бонни рассмеялась, открыв глаза, когда слезы снова начали капать. Она пожала плечами. «Я не знаю, Марси. Обнимать тебя, любить тебя, быть с тобой — с кем-то, кто проснулся рядом с тобой, и первое, что они увидели, было то, как… как ты прекрасна, когда впервые просыпаешься», — Марселин покраснела, но Бонни не заметила, «и я знаю, что не имею права даже думать о чём-то подобном, потому что в первую очередь это была моя вина».       Она вытерла лицо, всё ещё смеясь, но не была уверена, в чем заключалась шутка. Возможно, это была она. Она продолжала: «Я — я потеряла тебя и ты встретила того, кто… кто относился к тебе лучше, чем я когда-либо, так, как ты того заслуживаешь — всё, о чём я могу думать, это о том, как сильно я ненавидела себя за то, что причинила тебе боль, и сколько времени я не смогла провести с тобой, как это должно было быть со мной. Я должна была быть лучше, я должна была быть таким человеком, которого ты заслуживаешь, и — и я знаю, что теперь ты здесь, и я снова могу быть твоей лучшей подругой, и я люблю каждую секунду этого, Марселин. Ты — ты каким-то образом простила меня за то, что я с тобой сделала. Я так сильно скучаю по тебе, Марси, ты не знаешь, как сильно я — я…»       Она замолчала, но невысказанные слова повисли в воздухе. Ты не знаешь, как сильно я тебя люблю.       Бонни опустила глаза и уставилась в землю. Уперев руки в бедра, она сделала несколько глубоких вдохов и сказала: «Прости, что я так себя вела. Я такая эгоцентричная, мне так жаль, Марси. Я извинюсь перед… перед Лагуной».       «Ты… ты не эгоцентрична». Марселин вздохнула, потирая затылок. Так вот, именно она крепко зажмурила глаза, когда сказала: «Лагуна порвала со мной, потому что сказала, что я всё ещё не забыла тебя, даже спустя столько времени».       Боннибелл подняла на неё глаза, но не перебила. Марси продолжала, глядя куда угодно, только не на неё: «Она была последним человеком, с которым я встречалась до того, как вернулась в Ууу. Когда я начала думать о… о возвращении домой, о том, чтобы найти тебя, она сказала мне сделать это, и что я должна была уйти давным — давно. Она помогла мне попасть сюда».       Когда Марси встретилась с ней взглядом, она была в слезах. «Если есть кто-то, кто должен ревновать, то это Лагуна, потому что всё время, пока я была с ней — или с кем-либо ещё, если уж на то пошло, — я даже не осознавала этого — что я смотрела на них и просто видела… Я только и видела тебя. Это всегда была ты, и я даже не знала, что я была… я всё ещё была…»       Она оборвала себя, слегка рассмеявшись и вытирая глаза. Боннибелл протянула ей носовой платок и осторожно спросила: «Ты… всё ещё?»       Марселин снова рассмеялась, качая головой Боннибелл. «Ты знаешь ответ на этот вопрос, Бонни. А ты?»       Боннибелл с трудом сглотнула и сказала шепотом, кивая: «Ты знаешь ответ на этот вопрос».       Это было всё. Это было… оно. Правда была открыта — наконец-то. Бонни не могла сказать, собирается ли она продолжать плакать или её стошнит — и Марселин была рядом с ней.       «Так себе, что теперь?» Спросила Марси, протягивая руки. «Потому что, прежде чем что-нибудь случится, я — я хочу, чтобы ты поняла, что я не могу — я не могу сделать это снова. Я не могу прийти последней».       Закрыв глаза на мгновение, Бонни перевела дыхание — она знала, что это произойдет. Она оглянулась на неё и покачала головой. «Ты не сделаешь этого».       «Я знаю — я знаю, что всё никогда не будет так, как было. Я знаю, что мы не позволим ничему подобному случиться снова. Но мне нужно знать, что… что ты можешь это сделать. Если — если ты не можешь прямо сейчас, сию секунду, ничего страшного. Я ждала так долго, что могу ждать и дольше». Марселин издала ещё один раздраженный смешок, дико жестикулируя, продолжая: «Черт возьми, я… я буду твоей лучшей подругой, пока солнце не взорвется — даже если мы никогда, ну, ты знаешь, не доберемся туда, если это означает, что я смогу быть здесь с тобой».       Бонни не смогла удержаться от небольшого смешка. Марселин подошла к ней и взяла обе её руки в свои.       «Бонни, я хочу тебя». Боннибелл задыхалась, всё ещё смеясь сквозь слезы. Голос Марси так сильно дрожал, и она не могла это остановить, как ни старалась. «Я хочу обнимать тебя и целовать, и — и готовить вместе завтрак, ходить за продуктами и разгадывать кроссворды, и я просто — я хочу быть с тобой, Боннибелл, и я знаю, что ты чувствуешь то же самое. Мы обе знали… уже глупо долгое время, и это всё накапливалось, и иногда мне кажется, что я просто взорвусь — но, Бонни, мне нужно, чтобы ты была честна, хорошо?»       Марси поднесла руку к щеке, прерывисто вздохнула и продолжила: «Если ты думаешь, что не сможешь сделать это прямо сейчас, скажи мне. Если ты говоришь, что не можешь, я всё равно никуда не уйду».       «Вот почему я всегда доверяла тебе больше, чем самой себе». Сказала Бонни, качая головой. Она положила руку на руку Марселин. «Ты — ты гораздо более дипломатична, чем сама о себе думаешь».       «Боннибелл, я собираюсь бросить тебя в фонтан, клянусь».       «Я хочу дать тебе всё, Марселин». Начала она, грустно улыбаясь. «Всё, всё, чего ты заслуживаешь, в чем нуждаешься, чего хочешь, и просто — всё». Она опустила глаза, пытаясь дышать сквозь слезы. «Но я думаю, что ты права, и я не думаю, что пока могу тебе это дать».       «Это прекрасно». Когда Марселин рассмеялась, Бонни снова посмотрела на неё, смущенная улыбкой на её лице. «Я никуда не уйду, Боннибелл, никогда больше. И тебе лучше прийти и найти меня в тот момент, когда ты поймешь, что можешь».       «Как ты такая… как я могу просить тебя об этом?» Тихо сказала Бонни.       «Ты не просишь меня что-либо делать, я говорю тебе, что я делаю. Сколько раз я должна это повторять? Я уже собираюсь быть рядом с тобой, когда ты будешь готова».       «Как долго ты действительно могла бы этим заниматься?»       Марселин на мгновение задумалась, прежде чем пожать плечами. «Вечность — безумно долгий срок».       Бонни могла потерять сознание. Она ещё не была полностью уверена, что все это реально. Они всё ещё каким-то образом умудрялись говорить это, не произнося этого. Марселин всегда была слишком хороша для неё, подумала она, закрыв лицо руками.       Марселин смотрела прямо на неё, пока Бонни не сказала: «Марселин, я обещаю, что проведу остаток своей жизни, делая тебя счастливой».       «Бонни, ты уже это делаешь».       Боннибелл не думала, что когда-либо раньше держала её так крепко, обвивая руками за шею, положив ладонь ей на затылок. Марселин держалась за неё так же крепко, плача и смеясь одновременно, дрожа в объятиях друг друга.       Как бы сильно Боннибелл ни хотела поцеловать её, она этого не сделала. Из этого не могло получиться ничего хорошего, по крайней мере, если они собирались оставаться там, где они были. Лучшие друзья, как правило, не целуются.       Они могут признаться, что абсолютно безумно влюблены друг в друга, но целоваться? Нет.       Когда Марси отстранилась, она прижалась лбом ко лбу Бонни и прошептала с широкой улыбкой: «Бонни, ты потанцуешь со мной?»       Смеясь, Бонни сделала шаг назад, чтобы вытереть лицо. Она протянула ей руку. «Марселин, я думала, ты никогда не попросишь».       Марселин взяла её за руку, когда та потянулась за спину Бонни. Её ладонь прижалась к середине её спины, притягивая её ближе. Улыбаясь, она велела Бонни положить руку ей на плечо и приподнять локоть, прежде чем спросить: «Уверена, что помнишь, как это делается?»       Почти блаженно вздохнув, Боннибелл сказала: «Напомни мне».       Возможно, разница между тем, чтобы быть принцессой, и тем, чтобы быть принцессой из сказки, заключалась в таких моментах, как эти. Её реальная жизнь была наполнена работой и гражданами, которые смотрели на неё снизу вверх, которые ежедневно нуждались в её помощи и сострадании. Ей нужно было заниматься бумажной работой, посещать собрания, тушить масштабные пожары.       Это было скучно. Скучно, изматывающе и просто иногда раздражает. Боннибелл не могла дождаться момента, когда она сможет дать Марселин то, в чем она нуждалась, — и она знала, что это произойдет скоро. Так и должно было быть, хотя бы ради её собственного здравомыслия.       Однако сегодня вечером Бонни чувствовала себя сказочной принцессой. Она могла почувствовать разницу, то, как воздух стал легче, любое напряжение в её теле полностью ушло. Она смотрела на женщину, которую так нежно любила, одетую в красивое платья, которая кружилась вместе с ней, когда они танцевали в захватывающем дух саду, кружась вокруг фонтана, чья струящаяся вода соперничала с негромкой оркестровой музыкой на заднем плане.              Бонни была уверена, что именно об этой ночи она мечтала.              Они были настолько поглощены своим моментом, что не заметили нескольких пар глаз, наблюдающих за ними. После того, как Финн представился принцессе Лагуны на обратном пути на бал, она спросила, не видел ли он Марселин или Боннибелл. Он сказал «да», но предупредил её, чтобы она вела себя тихо.       «Они становятся суперстранными, когда говоришь о том, что они вместе и всё такое, хотя совершенно очевидно, что они безумно влюблены друг в друга». Тихо объяснил он, ведя её через сады. «Например, я почти уверен, что всё думают, что они уже встречаются».       «О, они будут такими». Лагуна хихикнула.       Прячась за живой изгородью, они высунули головы из-за угла и оба ошеломленно замолчали. Финн не мог поверить, что Джейк этого не видел.       «Они выглядят так, словно парят», — прошептал он, широко раскрыв глаза. «Они обе такие… такие красивые».       «Они влюблены». Лагуна вздохнула, улыбаясь ему. «Я не думаю, что они когда-либо были влюблены».       «Да, я думаю, ты права. Давай, оставим их в покое».       Они поспешили прочь, улыбаясь и взволнованно болтая о том, какие милые у них друзья.              Тем временем драматическое, величественное вальсирование, с которого они начали, замедлилось. Мелкими и медленными шагами, держась друг за друга ближе друг к другу, держа руки между грудей, а не в воздухе, прижав головы друг к другу.       Пока они танцевали, Марселин спросила её, о чем она думает. Первой реакцией Бонни было придумать буквально всё, что угодно, кроме того, о чем она на самом деле думала, но быстро поняла, что в этом нет смысла. Всё уже было выложено на стол.       «Я думала о том… как бы я хотела тебя поцеловать».       «Почему ты не можешь?»       Боннибелл покраснела. «Я подумала, что это не очень хорошая идея».       «Что ты имеешь в виду?»       «Я думаю, нам обеим уже трудно держать свои руки при себе». Бонни хихикнула, когда Марселин развернула её. «Я имею в виду, ты помнишь первый раз, когда я ночевала у тебя, верно?»       То, как порозовели её щеки, говорило само за себя. Марселин застенчиво рассмеялась, вспомнив, как лежала рядом с ней в постели и её немного потянули за руки. «Да, помню. Извини… за это. Это действительно было не круто».       «Я не возражала».       «Серьезно?»       «Если бы я это сделала, ты бы знала». Боннибелл улыбнулась, отводя взгляд, и продолжила: «На случай, если ты не заметила, я не совсем тебя останавливала».       Марселин помолчала, просто моргая, пока не начала смеяться. «Ладно, достаточно справедливо. Так что, ты, вероятно, права, поцелуи и всё такое прочее — не самая лучшая идея».       «Да, и, кроме того, мы уже… привязаны друг к другу. В других отношениях».       «Да, как будто… как будто это не значит, что у нас не может быть никакого контакта без, ты знаешь. Прыжков».       «Точно! Например, мы спим в одной постели, когда я остаюсь на ночь, и наоборот. Совершенно нормально».       «Прекрасный пример. За вычетом… э-э… того, что я сделала».       «Да, конечно». Бонни хихикнула, осознав, что в какой-то момент они перестали танцевать. Теперь они просто держались друг за друга, раскачиваясь взад-вперед. «Ещё один пример, когда мы сидим на диване и смотрим фильмы. Иногда мы немного прижимаемся друг к другу».       «И это не значит, что мы уже не держимся за руки, не флиртуем и не шутим».       Боннибелл улыбнулась, прищурившись. Через мгновение она спросила: «Такое ощущение, что мы уже вместе, не так ли?»       «Теперь, когда мы наконец признаем это — как бы вслух, да, это так».       Бонни кивнула, прикусив щеку. Она пожала плечами. «Ну, я… полагаю, если мы уже делаем другие вещи, которые больше указывают на… более романтический контекст, тогда в чём может быть действительно вред?»       «Ты действительно гений, Боннибелл». Марселин покачала головой, преувеличенно вздохнув. Бонни закатила глаза. «Просто столп знаний и мудрости».       «Да, хорошо». Бонни фыркнула, задрав нос. «Очень мило с твоей стороны признать мой природный интеллект и впечатляющие навыки научного рассуждения».       «Эй, Бонни?»       Она посмотрела, и Марселин просто улыбнулась. Боннибелл узнала это выражение на её лице прямо перед тем, как она чуть не поцеловала её в прошлом году. Бонни тяжело сглотнула. «Да, Марси?»       «Я собираюсь сказать несколько очень, очень пошлых вещей, которые заставят тебя смеяться надо мной».       Бонни просто кивнула и ждала, затаив дыхание.       «Когда я…» она сразу же сделала паузу, и Бонни не смогла удержаться от улыбки.       «Начинай прямо сейчас», — тихо сказала Бонни, — «Тебе больше нельзя так застывать. Мы уже здесь, всё на столе. Просто скажи мне, Марси».       «Ладно, это справедливо». Марселин рассмеялась, качая головой. «Тогда позволь мне начать сначала».       «Продолжай».       Марси перевела дыхание, снова сделала паузу, прежде чем сказать: «Я просто должна снять это с себя, Бонни, я абсолютно без ума от тебя. Например, иногда я смотрю на тебя, и мне кажется, что я просто сгорю и умру без всякой причины, кроме как потому, что ты мне улыбнулась. Бон, я не думала, что можно влюбиться в кого-то дважды двумя совершенно разными способами». Она немного рассмеялась, улыбаясь, когда в уголках её глаз начали собираться слезы. «Я имею в виду, то, что я чувствую к тебе сейчас, так отличается от того, что я чувствовала в первый раз».       «Я точно знаю, что ты имеешь в виду, Марселин». Бонни положила руку ей на щеку. «И я много думала об этом, почему это кажется таким новым. Тогда, много лет назад, мы как будто встретились, тусовались неделю, а потом ты просто была рядом, как будто была всё это время».       «Я сразу поняла». — пробормотала Марси, всё ещё улыбаясь, в то время как Бонни покраснела. «В ту первую ночь я поняла».       «Я тоже так думала, Марси. Мы начали встречаться первыми и позволили всем частям сложиться так, как им хотелось». Боннибелл пожала плечами, чувствуя себя почти беззащитной под взглядом Марси. «Но на этот раз ты и я — мы не влюбились в незнакомок. Сначала мы узнали друг друга заново».       «Знаешь, ” Марселин покачала головой с мягкой улыбкой на лице. «Я всегда вроде как думала, что влюбиться в своего лучшего друга было бы просто… самая болезненная вещь в жизни, но я должна сказать, — она засмеялась, притягивая её к себе так близко, как только могла, — я думаю, это было самое легкое, что я когда-либо делала. Это было… это было невероятно, странно и сбивает с толку, и я не думаю, что мне когда-либо было так весело».       Боннибелл кивнула и, хихикая, обняла Марселин за шею. «Это было чудесно, Марселин».       «О, поверь мне — я знаю».       «Скоро, Марси. Скоро, я обещаю».       «Я знаю, Боннибелл. Чтобы ты ни думала, я довольно терпеливая. Если это означает, что мне придется дольше ждать, прежде чем поцеловать тебя, тогда я выживу». Бонни рассмеялась, когда Марселин ухмыльнулась и сказала: «Я просто помечтаю о том моменте, когда я это сделаю, и напишу невероятно грустные песни о тоске по девушке, которой я пока не могу обладать».       Услышав, как Марселин говорит, что она пока не может её получить, у Бонни в животе всё перевернулось. Она только хихикнула: «Ты уже это делаешь».       «Хотя это правда», Марселин внезапно схватила её за талию, подняла в воздух и закружила. Когда Бонни немного взвизгнула, Марселин продолжила: «Теперь они будут намного драматичнее».       Когда Марси опустила её на землю, Боннибелл снова обняла её, наслаждаясь этим новым чувством теплого счастья, о котором она забыла, что вообще была способна. Прижимая её к себе, она прошептала, что не хочет, чтобы этот момент заканчивался. Марселин согласилась, признавшись, что боится возвращения на бал. Они оба знали, что кто-то придет за ними — если они уже этого не сделали.              В какой-то момент им пришлось расстаться, и чем больше они медлили, тем труднее это становилось. Боннибелл взяла свой пустой бокал с фонтана, наблюдая, как Марселин трогает свои волосы. Бонни сказала ей остановиться, протянув руку, чтобы поправить расшатавшуюся деталь, с которой она возилась.       Марселин улыбнулась и спросила, как она вообще обходилась без неё. Покраснев, Боннибелл пожала плечами и ухмыльнулась, сказав, что понятия не имеет. Она просто смотрела на Марси несколько мгновений, прежде чем протянуть руку и провести пальцами по её щеке.       Она напевала себе под нос, наклонив голову и вздохнув: «Ты такая красивая, Марселин».       Марси отвела взгляд, её щека горела от ее прикосновения. «О… ты».       Уход от фонтана, из их скрытого сказочного рая был не таким болезненным, как они себе представляли. Это было не так, как если бы события никогда не происходили в первую очередь. Они всё ещё смотрели друг на друга, зная, что, когда их глаза встречаются, они смотрят в своё будущее, в свою вечность.       Как только они вернулись в яркий и раздражающе громкий бальный зал, они быстро нашли Лагуну. Она тусовалась с Финном и некоторыми другими людьми, которых ни Боннибелл, ни Марселин не потрудились признать.       Боннибелл взяла Лагуну за руки и извинилась перед ней, признав, что она была неоправданно груба по не относящимся к делу причинам, что она не заслуживала такого обращения. Лагуна просто улыбнулась и обняла её, сказав, что она всё понимает и что у нас нет никаких обид.       Она также сказала, что всё ещё хочет, чтобы Бонни и Марселин показали ей окрестности, что она хотела бы подружиться с ними. Боннибелл согласилась, на этот раз искренне.       Бонни также ярко покраснела, когда Лагуна прошептала ей, что ей лучше первой узнать, когда свадьба. Боннибелл отстранился, уставившись на неё широко раскрытыми глазами, когда она, заикаясь, пробормотала что-то о том, что она говорит сумасшедшие вещи. Лагуна только рассмеялась, сжимая её ещё раз, прежде чем она отпустила.       Ночь казалась слишком короткой и могла длиться вечно, когда вечеринка начала сворачиваться. Боннибелл потащила Марселин попрощаться с хозяином, который надулся из-за того, что Марселин полностью ушла от неё. Марси просто пожала плечами и очень неискренне извинилась. Боннибелл улыбнулась, пытаясь не рассмеяться над расстроенным выражением лица принцессы завтрака.              Они пожелали спокойной ночи принцессе Лагуны, обменявшись с ней номерами телефонов. Она обняла их на прощание, одарив их обоих одинаковым застенчивым, понимающим взглядом и пожелав им приятного отдыха. Она пробормотала что-то Боннибелл о том, что она подружка невесты, хихикая ей на ухо. Бонни покраснела как помидор и пробормотала какую-то тарабарщину.       По дороге домой Марселин попыталась спросить, что она сказала, но Бонни только покраснела и сказала, что это ерунда.       Прочистив горло, она сменила тему и спросила их друзей, хорошо ли они провели ночь. Джейк явно справился, когда подробно рассказал о различных бутербродах, которые предлагались на фуршете — столе, который ни Боннибелл, ни Марселин ни разу не видели. Он спросил, ели ли они что-нибудь.       Они посмотрели друг на друга и рассмеялись, когда Боннибелл сказала: «Думаю, что нет, нет. Ты голоден? Подожди, это глупый вопрос, ты всегда голоден».       «Вы не ошибаетесь. А как насчет вас, ребята?»       Боннибелл не возражала против расширенного приглашения. Ей оставалось ждать целую вечность — одна ночь нездоровой пищи с их друзьями этого не отменяла. Однако Финн был тем, кто отказался.       «Я съел слишком много этих маленьких пышных пирожных. Кроме того, — он ухмыльнулся, — вы, ребята, должно быть, обалдели — все эти танцы выводят вас из себя».       Джейк спросил, что он имел в виду, говоря, что не видел ни одного из них танцующим, но не получил ответа. Никому не нужно было — всё, что требовалось для объяснения, — это одинаковый румянец на лицах двух женщин, сидящих напротив него.       Марселин почти подпрыгнула, её ноздри раздулись, но Боннибелл спокойно выставил перед ней руку, чтобы остановить её. Вместо этого она откинулась назад, скрестив руки на груди, и пробормотала, что позже сдерет с него шкуру заживо.