Ключ ото всех замков

Утром я проснулся от холода и небольшой жажды. Что ж, мне не привыкать. Кажется, я начинаю хотеть есть.. ладно, просто не буду об этом думать. В тот момент, когда мне показалось, что сегодня какое-то сравнительно тёплое осеннее утро, я вспомнил про рисунок. Я быстро пошарил в карманах, обнаружив листок и, отметив, что утро и в правду тёплое, решил пойти туда. Знаете чувство безысходности? То чувство, когда ты понимаешь всё, осознаёшь то, в какой ты заднице, но сделать ничего не можешь. Когда знаешь, что ничего не поможет. Только смерть. И вот, сейчас я направляюсь к какому-то кресту по подворотням, стараясь не выходить на главные улицы. Зачем я туда иду? Может, за тем, чтобы лечь прямо там и умереть. Мне больше ничего и не остаётся. Да, определённо, это будет последний путь куда-то в моей жизни. Я пришёл туда примерно через 3 часа пути. Тихое, пустынное место почти в лесу. То, что надо. Подойдя к тому месту, я понял, что нужно копать. На поверхности ничего не находилось, а лопаты у меня и в помине не было. И я почувствовал такую злость, какую никогда и, казалось, никто еще не испытывал. На жизнь, на свою слабость, на всё окружающее меня пространство. Да я даже умереть не могу нормально! Гнев охватил всё моё тело. Я опустился на колени, почувствовав замогильный холод, исходивший из недр земли, покрытой вянущей травой. Слёзы обожгли моё лицо, я начал рыть прямо так, руками. Голыми руками я раскапывал яму, возможно, себе, откидывая в стороны холодную, твёрдую землю. Под ногти забилась грязь, руки стали ещё холоднее, чем обычно, хотя странно, они должны как минимум онеметь. Я пришёл в себя только когда осознал, что дальше вниз не продвигаюсь. Я на что-то наткнулся. Это было что-то деревянное, обо что я ободрал все ногти. Успокоившись, я отёр рукавом мокрое от пота и слёз лицо. Попытался вытащить это что-то наружу, но оно было слишком тяжёлым. Через пару попыток я понял, что это ящик. Если бы я мог откопать крышку и открыть её прямо так, не вытаскивая.. Не знаю, через сколько времени, но у меня всё-таки получилось открыть его… Я посмотрел на листок на самом верху содержимого. Остальное было накрыто балахоном. Развернув лист, я понял, что.. ничего не понимаю. На нём были написаны какие-то символы.. это оказался не рисунок. Читать я никогда не умел. Не зная что делать, решил посмотреть остальное содержимое. Откинув балахон, я отлетел подальше от края ямы, держась за редкую сухую траву. Всё моё существо задрожало. Господи, как.. и как мне с этим обращаться?? Это же.. деньги.. так много, сколько я даже приблизительно за жизнь не видел. И.. оружие. Я захватил горсть монет. Казалось, этого хватит на всю оставшуюся жизнь. Но чьи это деньги? Что они тут делают? Кого-то убили за них? Что написано в письме? Столько вопросов и ни одного ответа. Я набрал монет и распихал по карманам. Револьвер я тоже взял на всякий случай. Я верну его. Я хотел узнать, что здесь написано. Закопав всё как можно тщательней, я в тот же день тихо ушёл из города по направлению к реке Темзе. Я должен выбраться отсюда, во что бы то ни стало. Вдруг кому-то нужна моя помощь? Может, я разгадаю эти символы? Я могу совершить что-то полезное в этой жизни. А еще попробовать выбраться. *** Отобедав в кафе напротив своего жилища, Арсений вышел на улицу. Вдохнув морозного воздуха, двинулся в сторону Ньютауна. Он шёл и думал. Если мы посмотрим на календарь, то увидим дату: 1 ноября 2059 года. В последнее время Попов очень много думал. В основном, мысли были единообразны. Идти или не идти. Да или нет, Арс? Ему нужен был ответ от самого себя, и он его требовал. Завтра у него самолёт. На этот раз он решил лететь в Россию. Давно брюнет в ней не был. Интересно, там вообще хоть что-то изменилось? Он читал о разных открытиях в области медицины, а еще физики, химии, астрономии, психологии.. в общем, о чём только мог он читал. Арсений любил читать. Русская классика, английская, немецкая, итальянская.. он был знаком с каждым выдающимся поэтом и писателем. В сегодняшнее время их не так много, может, пара десятков штук на весь мир. Реализм и рубеж веков в Англии, Серебряный век русской, греческой и литературе других стран давно закончились. Знаменательные были времена. Арсений достал сигарету, закурив и привычно закашлявшись. И снова начал взвешивать все «за» и «против». «Но что они мне сделают, в конце концов?» - мелькнуло у него в голове. «Разберут на опыты» - последовало предположение. «Я должен, и я иду» - решил он в тот же момент, но оставалось еще так много времени.. Солнце висело высоко в небе, а вдалеке слышался отражавшийся от зданий шум морских волн, пробивая на воспоминания. *** Подойдя к Темзе, я осмотрелся и не увидел никого и ничего. Река тихо перешёптывалась сама с собой. Здесь где-то поблизости должен быть порт. Я шёл и шёл. Доклендс должен был показаться где-то рядом, и через пару километров я завидел что-то похожее на него. Зайдя туда, я узнал в ночных плавающих тенях очертания пары-тройки кораблей. Вот оно, мне нужно только как-то туда пробраться. В паре метров я увидел какого-то явно подвыпившего матроса. Он направлялся к причалу, бубня что-то себе под нос. - Эй! – крикнул я. Матрос остановился, оглядываясь. Заметив меня, он ответил «Денег не дам» и пошёл своей дорогой. - Мне не нужны деньги, погоди! – я нагнал его, останавливая, - Ты умеешь читать? - Мужик, отвали, меня щас и так к морскому дьяволу.. Не успел матрос договорить, как я быстро сунул руку в карман и вытащил горсть монет. - Что ты там.. Увидев содержимое моей ладони, он задумался. - Ну, допустим, умею, - не совсем внятно, в общем, как и на протяжении всего разговора, протянул он. - Я дам тебе всё, если прочитаешь это, - я протянул ему лист бумаги, - и поможешь мне уехать отсюда. - Ишь ты! Надо же, какой смышлёный! А если я сейчас главного позову? Ты ведь явно их украл. - Ладно, я ухожу, не надо, ты не один тут ходишь. После того, как я развернулся уходить, он схватил меня за плечо. - Давай свой листок. Я с надеждой протянул ему помятую бумагу. - Нет, это не английский язык, - протянул, кажется, даже немного протрезвевший матрос. - А какой? - Ну, похоже на немецкий. Я не знаю его. - Куда вы направляетесь? - Сейчас в Южную Америку. - Так ты поможешь мне проплыть вместе с вашим кораблём? - Судном, - недовольно поправил матрос. - Хорошо, судном, - повторил я. Матрос как-то долго думал и я сказал ему, что половину отдам сразу же, а половину – по прибытии. - Идти долго будем. У нас скорость не очень большая, - предупредил он. - Я потерплю. - Ладно, давай свои деньги, - я отдал примерно половину, - Как тебя зовут-то хоть? - Свен. - Ну, Свен, слушай меня… - рука покачивающегося мужчины легла мне на плечо. Через пару часов я уже пересекал океан. Никогда моё сердце не билось так сильно. Генрих, так звали матроса, сказал мне лежать в каком-то трюме и не высовываться. Револьвер и монеты я всё так же хранил в своих карманах. Мои вещи были настолько растянуты, что о присутствии в них денег и оружия можно было догадаться только по позвякиванию при движении. Каждый день матрос, не задавая лишних вопросов, приносил мне еды и воды, но мне и этого было много. Хотя, я не жаловался. Кажется, мы плыли около месяца, может меньше, может больше. Была масса неудобств, но именно тот момент казался целым переворотом в моей жизни. *** Кладбище. Место горечи, страданий и слёз. Он много раз бывал здесь. В разных странах и на разных континентах. Но всё, что он делал - это стоял и смотрел. Смотрел, как его новые знакомые один за другим уходили в вечность. Он помнит все места, в которых появлялся человек в чёрном костюме. Как он стоит на кладбище в Северной, Южной Америке, Европе, Азии, Австралии, Африке.. можете продолжить за меня. Никогда он не выходил из тени, никогда не общался с родственниками усопших, никогда не оставался дольше, чем нужно. После этого он обычно шёл в бар и выпивал что-нибудь. На этом всё. Церемония прощания для него была окончена. К слову, она почти не изменилась за века жизни людей на Земле. Да и зачем ей меняться? Самое лёгкое - поплакать, помянуть и разойтись. Разве что в разных странах по-разному. Арсений никогда не заводил друзей, у него были только знакомые. Никакой привязанности, никакой влюблённости, - о них даже речи идти не могло. Лишь случайные связи с случайными людьми. - Добрый день, я по поводу свободной вакансии. - Здравствуйте, - ответила женщина с короткими рыжеватыми волосами и карими глазами, - конечно, присаживайтесь. Я сел на предоставленное мне место, и она начала «допрос». - У вас интересный говор, Вы не из России? - Не совсем. Не забивайте голову, для вас я Арсений Попов. - Очень необычно.. – она замолчала, видимо, переваривая информацию, а потом продолжила, - Меня зовут Корнева Арина Сергеевна и я должна Вас предупредить, классов будет много. У нас будет всего два учителя, считая Вас. - Ничего страшного, Арина Сергеевна, я люблю много работать, - какое совпадение, ведь в паспорте-то он тоже оказался Сергеевичем. Парень, делающий документы, не отличался широким разлетом фантазии. - Ну, раз так, давайте посмотрим Ваши документы. Она склонилась над бумагами, а он пробежался взглядом по кабинету. Ничего необычного, средних размеров стол, множество бумаг, шкафов и расписаний. Из окна открывался вид на школьный двор. Правда, половину обзора загораживали ховеи, монстеры, фикусы, сансевиерии, филодендроны и многие другие растения, которые стояли не только в кабинете директора, но и по всей школе, как успел заметить Арс по пути сюда. Довольно мудрое решение, ведь эти головорезы, кишащие в коридорах и кабинетах, по его мнению, абсолютно точно не оставили бы в живых увлажнители и очистители воздуха, даже если бы это были новые модели. - А, Арсений Сергеевич, как у Вас со стрессоустойчивостью? - Можно позавидовать, Арина Сергеевна, - он отвлёкся от кабинета и плавно перевёл глаза на неё. - Ну, с документами все в порядке, - нахмурившись, она шелестела бумагами. А прежние места работы? - Все есть в трудовой книжке, - естественно, трудовой книжке школьного учителя. - Хм, да, тут написано, что в последний раз вы работали в.. 2040? - Пришлось сделать перерыв в карьере, но не волнуйтесь, на моей трудоспособности это не сказалось. - Хорошо, давайте попробуем поработать с вами. - И ещё. Я бы хотел взять классы постарше, где-то с 9 по 11. Могу взять все параллели. - Замечательное предложение, - улыбнулась она. Работы было действительно много. Ему доставалась половина классов, но он был только рад. Работа в больнице ему уже изрядно поднадоела, а в педагогике он давно не практиковался. Было чем заняться ночью – составить планы уроков или проверить тетради, иногда всё вместе. На работу он приходил раньше всех, уходил – позже. Большинство учеников было в восторге от него, некоторые считали совсем наоборот. Даже родители любили Попова, может быть за то, что дети начали интересоваться хоть одним школьным предметом, а может за его по истине аристократический характер, подающий пример подрастающему поколению. Уровень биологии возрос в школе в несколько раз. Через 3 месяца преподавания 10-классники практически все поголовно решили сдавать биологию на экзамене, а ещё через 4 месяца прошло ЕГЭ у 11-х классов. Результаты радовали всех, от самих школьников до друзей и знакомых родителей. - Дорогие 10-классники, - Арсений положил папку себе на стол, поднимаясь и оправляя пиджак, - с чего это вы все решили вдруг сдавать мой предмет? Если вы все хотите стать врачами, это самая грубая ошибка в вашей жизни. - Но вы же сами говорили, как это прикольно, - сказала девочка со второй парты за всех. - Когда это я такое говорил? – развернулся к ней Попов. - Ну, когда вы рассказывали о выборе будущей профессии, вы сделали акцент именно на этом, - Арсений призадумался, вспоминая этот момент жизни. - Ладно, было дело. Но это не значит, что 65-ти процентам школьников срочно нужно бежать в медицину. - Нет, мы хотим, правда! – сказал уже второй ученик. В этом конкретном классе 10 человек из 29-ти настроились сдавать биологию, из изначальных четырех. - Разложим по полочкам, - ручка в руке Арсения закрутилась в пальцах, - Почему вы хотите идти в эту ужасную профессию? - Потому что это круто, - ну конечно, основательное высказывание 10-тиклассника, - И она не ужасная. - Учёба в медицинском, - тут Арсений, конечно лукавит. Ну какой же медицинский в конце 19 века, - почти что худшее, о чем я слышал за всю свою жизнь. А, поверьте, слышал я очень много чего. Сырые кабинеты, ужасное обучение, еще более ужасное отношение и аппаратура, о зарплате вообще молчу. Если и учиться, то за границей. - Слышать – не учиться, - бубнит кто-то. - Считайте, что я учился. - Но мы знаем языки, в любой момент уехать можем в другую страну, если здесь все так плохо. - Аre you sure about that? (вы уверены в этом?) - Yes, - сказала та же девочка со второй парты. - Оpen par. twelve on p. one hundred and fifty one. (открой параграф двенадцать на странице сто пятьдесят один) - Но вы говорите слишком быстро, да еще и с сокращениями!  - Привыкайте. Более того, эта работа наполнена болью, ужасом, смертью и отчаяньем. Это лишь некоторые её характеристики. Если вы мечтаете связать с ними свою жизнь с этим, welcome в медицину. - Но есть же и радость от спасения человека. - Вы не должны радоваться удачному выполнению своей непосредственной обязанности. Это ваша работа. - Но ведь наша работа – боль, ужас, смерть и отчаянье. - Это ее составляющие, Лиза. А ваша работа – своевременное предотвращение этих составляющих и спасение человеческой жизни, что совсем не так романтично и радужно, как описывается в «Докторе Хаусе». Лиза угомонилась, и класс погрузился в молчание. Проведя такую же беседу со всеми своими параллелями, Арсений добился того, что где-то треть учеников отказалась от такой «прелестной» участи. Хотя он был почти уверен, что после первого же занятия с репетитором по химии отвалится еще половина. Останутся лишь самые стойкие. В июле он передал план уроков на год со всеми прикреплёнными ссылками и материалами второму учителю и со спокойной душой уволился. Ему нужно было ехать.