Говорю люблю тебя, колхозник

Чонгук не знает, сколько времени он провел сидя на чемодане посреди дороги, прежде чем к нему подошёл какой-то милый старичок. — Чего сидишь тут, малец? — интересуется пожилой мужчина, смотря, как парень поднимает на него взгляд, полный надежды. Выглядит тот совсем юным, да и, к тому же, видно что приезжий, и Чанхо просто не может пройти мимо, не поинтересовавшись, что у того произошло. — Да вот... Машина поломалась, — поджимает губы Чонгук, кивая на свою ласточку. — Проблемы с двигателем. — Ох, это серьезно, — нахмурился мужчина, почесав одной рукой седой затылок. — И что ж ты делать планируешь? Тебе есть где ночевать? — Неа, — уныло кивнул Чонгук. — Ну так дело не пойдет, — покачал головой старик, подавая Чонгуку руку и помогая подняться. — Пойдем-ка, переночуешь у нас. Не дело это, спать на улице. — Ну что вы, — замялся Чонгук, неловко поджимая губы. Ему и правда негде ночевать, однако он не настолько наглый, чтобы переться в дом к незнакомым людям. Хотя, у него и выбора-то особо нет. — У меня даже денег с собой нет, чтобы вам заплатить. Старичок на его слова лишь отмахнулся и, взяв за ручку чемодан, поинтересовался: — Чемодан один или ещё какие вещи с собой есть? Чонгук спохватился, подбегая к своему багажнику и доставая оттуда ещё один чемодан и две сумки, на что мужчина лишь хохотнул. — Ох, и куда ж ты столько набрал, — покачал головой старик, забирая из рук парня одну сумку. — За машину не переживай, не тронет ее никто. Да и насчёт ночёвки тоже. Мы люди гостеприимные, понимающие. Поживешь, сколько нужно будет. — Спасибо вам, — благодарно улыбнулся, мысленно благодаря бога за то, что ему встретился этот милый старичок. — Вас кстати как зовут? Я Чон Чонгук. — А я Ким Чанхо. Обещаю, что скучно тебе в нашей деревне точно не будет. Ох, Чонгук верит, что эта поездка уж точно запомнится ему надолго.

***

Двор у семьи Ким как с картинки: большой дом, окружённый клумбами с различными по цвету, высоте и запаху цветами, средних размеров беседка, укутанная виноградной лозой, стоящая чуть поодаль. Вдоль деревянного забора растут пышные кусты малины и смородины. Чонгук только и успевал, что носом из стороны в сторону крутить, прежде чем не услышал чей-то удивленный голос. — Чанхо, это кто с тобой? — Чон переводит взгляд на старушку, вышедшую во двор с какой-то миской в руках, и приветливо ей улыбается, кланяясь. — Это Чонгук. Представляешь, в какую передрягу юнец попал? — тихо посмеивается Чанхо, бросая короткий взгляд на смущенного Чонгука. — Ехал в гости к своей бабуле, да машина поломалась, серьезно так. Не приютим юнца? — Ох, ты ещё спрашиваешь! — отмахивается женщина, передавая миску с зерном в руки деду с молчаливым намеком покормить кур и подбегая к гостю, приобнимая его за плечо. — Голодный поди? Пойдем в дом, я как раз пирожков напекла, — заботливо произносит та, ведя растерянного парня в дом. Чонгук лишь послушно семенит следом, удивляясь, какие добродушные люди живут в селе. Он и представить не может, чтобы в Сеуле его вот так без раздумий пустили к себе переночевать, даже не зная, что он за человек. А вдруг он мошенник? Или, чего похуже, серийный убийца? Чонгук мотнул головой, стараясь выкинуть оттуда дурные мысли. У мошенников и убийц конечно нет никаких отличительных черт, но он уверен, что уж точно на такового не смахивает. Максимум, что могут подумать деревенские, глядя на его дорогие шмотки, россыпь татуировок на руке и наманикюренные прозрачным лаком пальцы — обычная городская фифа или «голубой». Чонгук, в принципе, ни первого, ни второго отрицать не станет. Дом встретил Чонгука приятным ароматом свежей выпечки. Он уверен, что если бы слово "уют" имело свой запах, то пахло бы оно именно этим. Гостиная была довольно просторной, совмещая с собой столовую. На полу у кожаного дивана, на котором в гордом одиночестве развалилась пушистая рыжая кошка, и пары кресел, располагался небольшой квадратный стол, стоящий на мягком пушистом ковре. На полках повсюду стояли рамочки с фотографиями и какие-то статуэтки. Чонгук не решился вот так сходу подходить и рассматривать их, но даже издалека заметил, что на некоторых фото изображено три молодых парня. — Простите, а кто на этих фото? — поинтересовался Чонгук, когда его усадили за стол, а старушка, что представилась как Михо, принялась его накрывать. Женщина оторвалась от своего занятия, на секунду переводя взгляд на рамку, а после широко улыбнулась, поясняя: — Это мои внучата. Ох, они тебе обрадуются, когда вернутся! Мы всегда рады гостям, так что чувствуй себя как дома, Чонгуки, — мягко проведя по его волосам, произнесла женщина. Чонгук благодарно улыбнулся, поджимая губы: в какой-то момент ему даже чуть взгрустнулось, ведь он не привык, чтобы к нему относились с таким теплом. Даже до того, как он съехал от родителей, те не вели себя с ним так ласково, предпочитая сутками торчать на работе и не особо общались с ним. А здесь его, совершенно незнакомого человека, приняли как родного. Михо объяснила, что по отдельности они не едят, а потому, пока они дожидались возвращения внуков с работы и деда, что ушел кормить кур и остальной скот, старушка, не давая ему и секунды, чтобы перевести дыхание, заваливала его вопросами. Чонгук с удовольствием отвечал на каждый из них, вовсе не чувствуя неловкости, но в момент, когда он рассказывал свою историю из прошлого, дверь неожиданно распахнулась, и в помещение вошли три высоких и мужественных парня. «Ничосе, внучата...», — промелькнуло в голове у Чонгука. Если в этой деревне все такие Апполоны, то он совсем не против задержаться здесь подольше. — Ба, а кто это тут у нас? — заинтересованно спросил короткостриженный парень, отряхивая руки от воды. Из ванной комнаты вышли ещё двое, и Чонгук испуганно замер, встречаясь глазами с Тэхеном. Взгляд у того был ещё мрачнее, чем в их первую встречу, а потому Чонгук сжался до размеров атома, уже не такой уверенный, что остаться в этом доме — хорошая идея. Он уже было открыл рот, чтобы сообщить, что переночует в машине, как старушка начала лепетать: — Познакомтесь с нашим гостем, Чон Чонгуком, — улыбнулась Михо, подходя к каждому внуку, чтобы поцеловать в щеку. Чонгук даже умилился с этой картины: с виду такие взрослые и статные, но податливо подставляют щеки под поцелуи своей бабушки. — Он в передрягу попал, надеюсь, вы не против, если он у нас поживет? Чонгук заметил, как Тэхен нахмурился пуще прежнего, но вместо него ответил второй брат: — Конечно же не против! — широко улыбнулся самый широкоплечий из них, садясь напротив Чонгука за стол и протягивая ему руку для пожатия. — Я Джин. Старший среди этих молокососов. Тот, что с короткой стрижкой, зарядил ему подзатыльник, садясь рядом с братом. — Если самый старший, не значит, что самый умный, — серьезно заявил парень, а после перевел на растерянного Чонгука взгляд, дружелюбно ему улыбаясь. — Я Намджун. — Приятно познакомиться, — поклонился Чонгук, поочередно пожимая каждому из них руку, а после переводя взгляд на замершего посреди комнаты, как статуя, Тэхена. Выглядел тот, как грозовая туча: казалось, ещё немного, и он начнет пускать в него молнии прямо из своих глаз. От этих мыслей даже мурашки побежали. — Моего мнения вообще никто спрашивать не собирается? — вздернул бровь Тэхен, скрещивая руки под грудью. Ни слова больше, Чонгук и так уже понял, что он ему не нравится. В принципе, это взаимно. — А ты против, что ли? — удивляется бабуля, останавливаясь посреди комнаты с чайником травяного чая в руках. — Пускать незнакомца в дом? — скептически уточнил Тэхен, подходя к бабушке и забирая из ее рук чайник, ставя на стол. Он перевел взгляд на Чонгука и совершенно бесстыдно заявил. — А если он сворует чего? — Тэхен! — тут же воскликнула женщина, легонько ударяя внука по плечу. — Хоть кто-то из нас должен мыслить рационально, — безразлично пожал плечами, неохотно садясь рядом с Чонгуком. Будь его воля — сел бы с другого конца стола, но вот незадача — все лучшие места уже были разобраны другими членами его семьи. Старшие братья — напротив них, а сбоку сидели вернувшийся только что дед и баба. — Меня ещё никто не обвинял в воровстве... — опустив голову и рассматривая маникюр на ногтях, тихо пробурчал Чонгук. Боковым зрением он заметил, как Тэхен перевел на него свой тяжёлый взгляд, однако глаза поднимать он не решился. Тэхен молчал несколько секунд, прежде чем безразлично пожал плечами, отворачиваясь. — Значит, я у тебя первый. Нет, вот это заявочки! Чонгук от услышанного пораженно выдохнул, не понимая, с чего этот Тэхен на него так набросился. Вроде и слова ему плохого не сказал, и не сделал ничего дурного, — разве что, по “счастливой“ случайности оказался гостем в его доме, — а со стороны этого мужлана неотесанного обвинения сыплются одно за другим! Впрочем, конфликт быстро замялся: дед разлил всем чай, и семья (и Чонгук вдобавок) принялась за ужин. Чонгук, наворачивая уже вторую порцию жареной картошки с отбивными, чуть ли не мычал от удовольствия. Так вкусно даже в ресторанах не готовят, ей-богу! А ему ведь есть с чем сравнивать — за свои двадцать один год он побывал во многих заведениях Сеула, но стряпня госпожи Ким превосходит каждое из них. — Смотри не лопни, — неожиданно раздается над ухом, и Чонгук даже вздрагивает, переводя на Тэхена взгляд. Выглядит он сейчас до ужасного нелепо: с набитыми от еды щеками и округленными, как у оленёнка, глазами, в которых так и плещется непонимание. Он хлопает ресницами несколько раз, прежде чем за него вступается бабуля — как Чонгук понял, в семействе Ким она главная. — Тэхен, не терроризируй мне ребенка, — строго произносит женщина, перекладывая в миску гостя ещё одну отбивную. — Кушай, Чонгуки, не стесняйся. Чон в ответ лишь благодарно кивает, не решаясь говорить с полным ртом — гляди, выпадет ещё что-то, так от шуток этого колхозника потом не отделаешься. Зато все остальные отнеслись к нему очень даже дружелюбно: старшие братья постоянно что-то рассказывали и шутили, дед то и дело предлагал «по пятьдесят грамм» вишнёвой настоечки за знакомство, на что из раза в раз получал испепеляющий взгляд своей супруги, а бабуля в этой семье была самым ярким лучиком. Чонгуку кажется, что та заочно внесла его в список своих «внучат». Когда с ужином было покончено, все стали разбредаться по душевым и своим комнатам. Намджун и Сокджин любезно помогли перенести все его сумки в гостевую комнату, не переставая удивляться, зачем ему столько вещей. Чонгук, несущий в руках кошку по имени Берта, которую ему разрешили забрать на ночь к себе, лишь смущённо улыбался, поясняя, что всегда любит выглядеть хорошо, где бы он ни был. Даже пускай это и деревня, где и наряжаться толком-то некуда. Ему казалось, что уже каждый в этом доме успел догадаться о его «гейской натуре», — один розовый чемодан, полностью обклеенный наклейками персонажей из яой-манхв уже говорил сам за себя, — но если так и было — все тактично промолчали. Напоследок ему объяснили, где у них находится душевая и туалет, а также то, что он может спокойно передвигаться по дому. Чонгук болванчиком кивал, ровно до того момента, пока ему не сообщили о подъёме в шесть утра. — Стоп, во сколько? — ошарашенно переспросил Чонгук, поглядывая на настенные часы в своей спальне. Времени только десять вечера... — А что ты хотел? — смеётся Джин, пожимая плечами. — Кто рано встаёт, тому бог даёт! — Иди уже, умник, — мотнул головой Намджун, выталкивая старшего брата из комнаты. — Доброй ночи, Чонгук. — И вам... — как-то растерянно добавил Чон, оставаясь в комнате наедине с кошкой, уже развалившейся на его подушке. Он огляделся вокруг себя: сна ни в одном глазу, — так уж сложилось, что он привык ложиться далеко за полночь, — а потому было решено разобрать свои вещи, раз уж он остаётся гостить здесь на неопределенный срок. Комната была просторная: посреди располагалась широкая двуспальная кровать, с обеих сторон от которой стояли две небольшие тумбы. Напротив — дубовый комод, обклеенный полусодранными детскими наклейками, что выглядело весьма допотопно. Сверху стоял небольшой телевизор, больше смахивающий на коробку. Чонгук, будто в музее, подошёл к нему чуть ближе, рассматривая непонятный ящик перед собой. Да уж, у их семьи такой телевизор был во времена, когда Чонгук ещё пешком под стол ходил да под себя ссался. Так что, можно сказать, он видит перед собой раритет. В целом комната выглядела симпатично. По пути в этот дом Чонгук ожидал чего угодно: что его поселят в будке с собакой, на чердаке, где главными соседями станут пауки и крысы, но, к счастью, его ожидания шли вразрез с реальностью. Вместо какой-то халупы ему досталась отдельная спальня, рядом с которой располагался душ и (хвала небесам) уборная. Чонгук все ещё помнит, как в далёком детстве, будучи в гостях у бабушки, ему каждый раз приходилось бегать в туалет за домом. И гарантии, что добежишь — никакой. Но если у каждого в этом доме была своя личная комната, две душевые, туалет, кухня и гостиная (и все с хорошим ремонтом!), то напрашивался логичный такой вопрос: а чем же Кимы зарабатывают на жизнь? Чонгук не уверен, что каждый житель деревни располагает такими апартаментами. Он что, у шишек каких-то важных поселился? Стоит поинтересоваться этим завтра. Закончив разбирать вещи, которые, к удивлению, поместились в шкаф и комод (с трудом, но все же!), Чонгук сел на мягкий матрац, отмечая, что кровать неимоверно удобная. Постель с принтом жёлтых ромашек отдавала еле уловимым запахом кондиционера для белья, и Чонгук уверен, что спать здесь — одно наслаждение, если бы не одно "но": спать ему все ещё не хотелось. А вот пить после такого плотного ужина — очень даже, а потому Чонгук, погладив несколько раз Берту вдоль спины, направился в сторону двери, открывая ту и тут же подпрыгивая на месте, испуганно хватаясь за сердце. — Еб твою! — достаточно громко воскликнул Чонгук, когда заметил темный силуэт прямо возле своей комнаты. В темноте сложно было разобрать, кто именно перед ним стоит, но когда он услышал уже знакомый, полный недовольства голос, быстро сообразил, кому тот принадлежит. — Чего орёшь? — шикнул на него Тэхен, и даже сквозь тьму Чонгук увидел его черные от злости глаза. — Два часа ночи, а ты шастаешь тут. Это он шастает? А сам-то! Ходит посреди ночи призраком, да ещё и людей добрых пугает. А он виноват! — Вышел водички попить, — промямлил Чонгук, только сейчас осознавая, что его комната находится прямо рядом с тэхеновой. Да уж, вот это непруха... — Да и мне не спится что-то. — Спится или нет, но подъем в шесть утра, — тоном, не терпящим возражений. — Не поднимешься к этому времени — вылью ведро холодной воды на голову. Сон как рукой снимет. — Тебе кто-то говорил, что ты очень добрый? — язвительно уточнил Чонгук. — Доброта — мое второе имя, — лаконично ответил Тэхен, скрываясь за дверьми спальни. — Оно и заметно...

***

И не соврал же, колхозник! Чонгук, закашлявшись, пулей соскочил с постели, пытаясь понять где он и как его зовут. Ледяная вода стекала с самой макушки до его пят, капая на деревянный паркет с неприятным слуху стуком. Про матрац и говорить смысла нет — промокший до нитки, как и сам Чонгук. Как он спать на нем ночью будет — одному богу известно. Да уж, сказочное утро, ничего не скажешь. — Доброе утро, спящая принцесса, — ехидно улыбается Тэхен, смотря на продрогшего Чонгука без капли сожаления. В конце концов, его дом — не пункт приема для бездомных, а потому, если Чонгук планирует здесь жить, то будет делать это по его правилам. Младший поднял на него рассерженный взгляд, отдирая противно прилипшую к животу футболку и хмурясь. — Спящая красавица, вообще-то, — голосом, полным недовольства, поправил его Чонгук, собирая в себе все остатки терпения чуть ли не по крупицам, лишь бы не накинуться на этого изверга с кулаками. Силы, конечно, не равны, но Чонгук будет компенсировать своей злостью за испорченное с утра настроение. — На красавицу не тянешь, — дёрнул уголком губ Тэхен, отчего Чонгук помрачнел ещё пуще прежнего. Мало того что намочил его (как бы странно это не звучало), ещё и издевается, изверг! — Давай собирайся, дела ждут. — Эти дела что, настолько важные, что стоило меня обливать ледяной водой? — обиженно воскликнул Чонгук, запуская пятерню в волосы, чтобы закинуть их назад. — Не мог нормально меня разбудить? Я уснул только к четырем утра! — Меня не волнует, во сколько ты уснул, — процедил Тэхен, делая шаг ему на встречу, отчего Чонгук испуганно отшатнулся назад. Мало ли, чего ещё ждать от этой деревенщины. — Я чётко и ясно выразился, что подъем в шесть. Не можешь встать самостоятельно — я с радостью тебе с этим помогу. — И для чего же я тебе так рано понадобился? — скрестив руки на груди подобно маленькому ребенку, насупившись, поинтересовался Чонгук. — Ты же не думал, что бесплатно здесь будешь на казённых харчах жить? — вскинул бровь Ким. — Раз денег с тебя, как с козла молока, то хоть по дому помогать будешь. Но сейчас мы едем на агроферму. — Ферму? — уже чуть успокоившись, заинтересованно переспрашивает Чонгук, получая в ответ короткий кивок головой. Что ж, всё-таки интересно посмотреть на владения Кимов. Иронично, что Чонгук был во многих уголках страны и даже за ее пределами, однако на агроферме — ни разу в жизни. — У тебя пятнадцать минут на сборы. Не успеешь к тому времени — спущу тебя вниз через окно, — последнее, что произносит Тэхен, прежде чем направляется к двери. — Дикарь! — выкрикивает Чонгук ему вслед, в ответ получая полный игнор. Что ж, молчание — знак согласия. И Чон даже проверять не будет, исполнит ли свое обещание Тэхен, если он не спустится в гостиную к указанному времени. А времени-то у него в обрез! Чонгук только сейчас понял, что у него на все про все каких-то жалких пятнадцать минут! Да он за это время обычно только зубы успевает почистить да умыться. И как он должен уложиться, спрашивается?.. Поняв, что лишних минут на раздумья у него сейчас нет, Чонгук ломанулся в ванную: по пути, как обычно, зацепился ногой о дверной косяк, мучительно взвывая от боли и хватаясь за ушибленное место. Кое-как доковылял: благо, душевая находилась у него на этаже прямо возле комнаты Тэхена. Наскоро умывшись и почистив зубы, торопливо вернулся к шкафу, выбирая, что надеть. На улице уже вовсю светило солнце, но даже несмотря на это было достаточно прохладно, а потому было решено выгулять свой новый спортивный костюм от Версаче, который, к слову, и мира-то не видел. В городе Чонгук предпочитал ходить в более красивой одежде, нежели в обычных спортивках и кофте. Зачем купил — непонятно, но хорошо хоть сгодился. Чонгук бросил мимолётный взгляд на часы, с ужасом осознавая, что он уже опаздывает на целую минуту! А потому, забив даже на расчёсывание волос (толку-то, они все равно мокрые) и базовый макияж, Чонгук поспешил спуститься вниз, не забыв прихватить с собой телефон. Спускаясь по ступенькам, он вновь проверил интернет — все так же глухо. Это ж в какую жопу мира его занесло, что здесь даже на одну палочку не ловит? Ни фотки новой в Инстаграм не выложишь, ни напишешь кому... Чонгук, дитя каменных джунглей и мира гаджетов, был из-за этого крайне недоволен. В гостиной уже вовсю царила суматоха: бабуля накрывала на стол (когда она только успевает готовить?!), дед, наверное, снова ушел кормить скот, а братья собирались на работу. Как Чонгук понял, у них семейный бизнес. Оно и славно: хоть не нужно будет ехать в машине один на один с этим мужланом, неприязнью от которого веет за километр. — Доброе утро, — улыбнулся Чонгук, обращая на себя внимание. Бабуля приветливо улыбнулась, приглашая его к столу, Тэхен, ожидаемо, проигнорировал, а Сокджин выбежал из ванной комнаты, и, коротко его поприветствовав, скрылся обратно. — Доброе, — подошёл к нему Намджун, закидывая руку ему на плечо и интересуясь. — Ну, как спалось на новом месте? — Уснуть долго не мог, но кровать очень удобная, — ответил Чонгук, стараясь не обращать внимание на лёгкое поглаживание по плечу. А вдруг гадалка имела в виду именно Намджуна? Парень и относился к нему хорошо (в отличие от некоторых), был внимателен и учтив. А красивый-то какой... Что ж, стоит взять его на рассмотрение. — Ну ничего, сейчас позавтракаем, я тебе кофе сделаю, и отправимся все вместе на ферму, — похлопав его пару раз по плечу, произнес Намджун, удаляясь на кухню. Чонгук ещё несколько секунд стоял на месте, улыбаясь своим мыслям, пока его не окликнула бабушка. — Ох, Чонгуки, а что ж ты мокрый такой? — обеспокоенно спросила старушка, когда Чонгук занял свое вчерашнее место. — Да так... — метнув в Тэхена, что сидел рядом с ним и спокойно пил чай, испепеляющий взгляд, отмахнулся Чонгук. — Жарко было, вот и решил умыться. Зачем выгораживает, непонятно. Эх, а так хотелось настучать на этого негодяя... Чонгук уверен, что каким бы серьезным и холодным ни казался бы Тэхен, но кухонное полотенце в руках госпожи Ким даже на него, наверняка, наводит страх. Ещё вчера за ужином Чонгук неоднократно увидел иное применение обычного кухонного полотенца, когда Михо била своего мужа за неуместные шутки за столом или желание «бахнуть по пятьдесят». — Держи, — появился из кухни Намджун, ставя перед ним чашечку свежезаваренного зернового кофе. Эх, Чонгук очень надеется, что карты говорили именно про него... Стоит обязательно обсудить это с Хосоком — остаться бы только где-то наедине, но в доме, оказывается, сделать это достаточно трудно. Особенно, когда за каждым твоим шагом следит один коршун — только и ждёт подходящего момента, чтобы напасть. Но сейчас коршун не голоден, а потому можно расслабиться. Позавтракав, все расселись по машинам: Сокджин поехал вместе с Тэхеном на его Ниссане, Чонгук же решил ехать вместе с Намджуном на пикапе. По дороге Чонгук только и успевал, что головой из стороны в сторону мотать, разглядывая сменяющиеся пейзажи за окном, да слушать истории старшего про жителей этой деревни. Когда они подъезжали к ферме, Чонгук ахнул от увиденного: широкие поля, по которым уже вовсю разъезжали культиваторы — на вопрос, что они делают, Намджун ответил, мол убирают сорняки. — И все эти плантации в ваших владениях? — вновь интересуется Чонгук, в ответ получая кивок. — Именно. Весной мы засеиваем поля, дальше остаётся лишь следить за растениями, — поясняет Намджун. — А уже ближе к осени происходит сбор урожая, который мы поставляем в местные супермаркеты и магазины. Так и зарабатываем. — Ничего себе, — удивлённо выдает Чонгук. Да его не абы кто подобрал, как бездомного котенка с улицы, а целая семья бизнесменов! — И давно вы этим занимаетесь? — Уже как несколько лет, — пожимает плечами. — Поначалу трудно было. Мы же без родителей живём — отец погиб, ещё когда мы мелкими были, а матушка наша уехала за границу на заработки, чтоб нам деньги высылать. Мы все трое с подросткового возраста начали работать, и вот помаленьку, да на стартовый капитал насобирали. Как видишь, не зря пыхтели, — тихо смеётся Намджун, кидая на заинтересованного их историей Чонгука короткий взгляд. — Со временем бизнес наш вверх пошел. Сумели заключить несколько успешных сделок, а потом стали расширяться. — Вы такие молодцы... — опустив голову вниз, шмыгнул носом Чонгук. — Я вот в своей жизни и копейки не заработал. Двадцать один, а я все ещё сижу на шее у родителей. — Эй, ты чего раскис? — вскинул брови Джун, протягивая руку, чтобы потрепать младшенького по ещё чуть влажным волосам. — Все у тебя впереди. Успеешь за жизнь наработаться. А сейчас просто живи в свое удовольствие. Да и к тому же, ты не абы где, а в деревне! Воздух свежий, природа, спокойствие. Наслаждайся летом. — Я правда не мешаю вам своим присутствием? — вновь поинтересовался Чонгук, чуть оживившись после речи старшего. В конце концов, тот прав: чего нюни распускать? Раз уж его занесло в такое необычное для него место, то Чонгук попытается взять из этой поездки максимум. Даже если с любовью у него здесь не сложится, никто ж не запрещает просто веселиться и наслаждаться каждым днём, верно? — Ни капельки, — мотнул головой Намджун, паркуя свой пикап около огромного красного ангара, словно из мультика. — Дом у нас большой, места всем хватает. А на ворчание Тэхена ты внимание не обращай — такой уж он по характеру, колючий немного, но только снаружи. — А внутри? — отчего-то шепотом интересуется Чонгук. — А так он человек хороший, добрый, пускай иногда и грубоват в своих словах. Характер у него не сахар, отрицать не стану, — тихо посмеивается Намджун, наблюдая за объектом их разговора через лобовое стекло машины. — Но стоит узнать его получше, убедишься, что он не такой, каким кажется на первый взгляд. Чонгук переводит взгляд вперёд, на Тэхена, что в этот момент подставляет лицо солнечным лучам, расслабленно прикрыв глаза. Отчего-то после этих слов ему очень захотелось узнать, какой же Тэхен на самом деле там — внутри.