Говорю люблю тебя, колхозник

Однако поцелую сбыться было не суждено. Чонгук даже глаз прикрыть не успел, как к ним подлетел разъяренный Чимин, грубо хватая Юнги за руку и ведя куда-то сквозь толпу. Чонгук на это представление лишь непонимающе хлопнул глазами: кажется, его пьяный мозг даже не успел понять, что сейчас произошло. Он уже было сделал шаг в их сторону, но его самого схватил Тэхен, практически волоча за собой на улицу. — Что ты там устроил?! — только они оказались наедине, крикнул на него, от чего Чонгук даже вздрогнул. Тэхен подкалывал его, оскорблял, но никогда ранее не повышал голос. — Какого черта ты полез целоваться к Юнги?! — Что? — нахмурился Чон, еле поспевая осознавать, в чем причина предьявы. — Если ты про мою нетрадиционную ориентацию, то я... — Да срать я хотел на твою ориентацию, — перебивает его, дёргая уголком губ. — Целуй, кого хочешь, спи, с кем хочешь, но не лезь к занятому парню! — Занятому? Кем? — Чимином, идиот, — цедит сквозь зубы. Чонгук сложил руки под грудью, чувствуя, как на глазах появляются слезы. Он ненавидит ссоры и агрессию по отношению к себе, но что ненавидит ещё больше — это когда его обвиняют ни за что. — Откуда мне было знать, что они встречаются?! — задает вполне логичный вопрос. — Они все это время друг друга игнорировали, и Юнги сам лип ко мне весь вечер! — А ты, погляжу, и не против, — делает шаг ему на встречу, сверля черными от злости глазами. — Думаешь, я не замечал, как ты на всех виснешь? То на Джуне, то на Сокджине, теперь вот на Юнги перешёл, — говорит, не подумав, в порыве эмоций, но Чонгуку этого хватает сполна. Слезы уже стекают по щекам, и он даже не собирается скрывать того, что слова Тэхена его задели. Лишь смотрит загнанно, с презрением и обидой на его растерянное лицо, выдавая тихо: — Да иди ты к черту... И уходит.

***

Просыпается Чонгук в своей постели. С трудом открывает опухшие от слез и алкоголя глаза, и стонет мучительно от пронизывающей виски головной боли, проклиная весь вчерашний день. Надо ж было столько пить... И самогон мог бы себя оправдать, если бы Чонгук не помнил, что вчера произошло. Но он, к сожалению, помнит все, за исключением каких-то мелких деталей. И предпочел бы это забыть. В голове, словно фильм в ускоренном режиме, начинает всплывать все происходившее вчера: и его танцы с Юнги, и до невозможности странный разговор с Тэхеном на танцполе, и его почти случившийся поцелуй с Мином и та самая ссора после этого... К горлу вновь подбирается противный густой ком, но Чонгук больше не хочет плакать из-за этого мудака. Хватило вчерашнего вечера, когда он, идя в неизвестном направлении, оставлял за собой дорожку слез, что беспрерывно стекали по его щекам. Единственное, на что он никак не может найти ответа — это то, каким чудом он оказался в своей постели. Чонгук прокручивает в голове их ссору, как он уходил, куда глаза глядят, а после... Пустота. Кажется, в какой-то момент к нему подъехала машина и кто-то забрал его домой, но вот кто это был... Осознав, что можно и не морочить и так больную голову лишний раз, просто спросив братьев об этом за завтраком, Чонгук медленно поднялся с постели, бросая взгляд на часы. И выпал... — Десять утра?! — шокированно приподнял брови, так и застывая на месте. Это ж как это... А почему его никто не разбудил? Или Тэхен все же решил сжалиться после вчерашней ссоры, не выливая на него ведро холодной воды в шесть утра? Хотя, даже это его никак не оправдывает. На тумбочке он заметил стакан воды и небольшую белую таблетку с приклеенным рядом стикером с надписью «от похмелья», что являлось для него настоящим спасением от Сахары, раскинувшейся у него во рту. Осушил тот до дна, блаженно вздыхая. Для полного счастья осталось только почистить зубы, чтобы убрать мерзкий запах изо рта, а потому Чонгук направился к двери, открывая ее, и, по сложившейся традиции, подпрыгивая на месте от увиденного. — Твою мать! — отшатнулся назад, испуганно глядя на тушку дохлой крысы, что валялась прямо у него на пороге. — Чего кричишь, малец? — обеспокоенно поинтересовался дед, поднимаясь по ступенькам на второй этаж. — Это... Это что? — кивнув на пол, чуть ли не заикаясь, спросил Гук. — Кто ее сюда положил?.. — Как кто? — тихо посмеялся Чанхо, без всякого отвращения поднимая крысу за хвост. Чонгук почувствовал приступ тошноты от такого зрелища. — Это наша Берта, подарок видать тебе решила сделать. Кошки, они ж так заботу проявляют. Наша уже записала тебя в свои хозяева, вот и таскает тебе а-ля пропитание. — Приятно конечно, но... — Чонгук сделал небольшую паузу. Ему льстит, что он в этом доме не безразличен даже кошке, однако находить такие сюрпризы больше не хотелось бы. — Но нет, неприятно. Дед на такую формулировку лишь засмеялся, отмахиваясь ладонью. — Вот видишь, даже кошка думает, что ты худоват, раз подкармливать начала. Давай, умывайся, и спускайся на кухню, будем тебя нормальной едой кормить. Чонгук кивнул, и живот, словно в подтверждение, протяжно заурчал. Быстро справившись с утренними делами, спустился на первый этаж, проходя к столу. В доме было даже непривычно тихо: до слуха доносилось лишь пение птиц с улицы и еле слышный шум ветра. Ну и радостный голос бабули, что вошла в дом с миской только что собранных с огорода овощей в руках. — Вот это ты спишь! — хихикнула старушка, ставя посудину на стол и надевая на себя фартук с расцветкой подсолнухов. — Выспался хоть? — Выспался, но все равно чувствую себя... Помятым, что ли, — поджал губы, понимая, что плохо ему вовсе не от алкоголя или долгого сна, а морально. — Ну ничего, сейчас кофейку выпьешь, позавтракаешь, да полегчает, — утешает его бабуля, открывая холодильник. — Надеюсь, — тихо отозвался Чон, садясь за стол и наблюдая, как бабушка принимается готовить ему омлет. — А почему меня сегодня никто не разбудил? — Да зачем, — отмахнулась Михо, выливая смесь из яиц и молока на сковороду. — Вы ведь поздно вернулись со своих гулек. Внучата мои на работу с утра поехали, а тебя решили оставить дома, чтоб отдохнул. — Кстати, а вы не знаете, кто меня вчера привез? — чувствуя стыд из-за того, что напился настолько, что не помнит этого, тихо поинтересовался Чонгук. — Тэхен, кажись, — неуверенно ответила бабушка, а после, кивнув себе под нос, продолжила: — Точно Тэхен. Я ночью на кухню выходила, водички попить, и тогда вернулись Намджун и Сокджин. А вас с ними не было. Чонгук растерянно моргнул ресницами, пытаясь сложить «2+2». Это что ж получается, Тэхен на него вчера накричал, обвинил не пойми в чем, и сразу же, как только он ушел, поехал за ним? Даже звучит как-то странно, но смысла врать бабуле нет. Чонгук отвёл взгляд за окно, раздумывая над всей этой ситуацией и тем, почему Тэхен сразу отправился вслед за ним, отвозя домой. Что бы там ни было, слово не воробей — вылетит, не поймаешь. Сказанное вчера его сильно обидело: Чонгук ведь человек мягкий, добрый. Он всего-то поверил картам, что сможет найти здесь свою настоящую любовь, а потому и приглядывался ко всем — не в койку же к каждому встречному-поперечному прыгал. Да и к Тэхену он никак не лез, чтобы тот на него так злился... Михо его поникшее состояние заметила, спрашивая с волнением: — Чонгуки, солнышко, чего ты грустишь? Обидел кто? Чонгук не нашел ничего лучше, чем просто кивнуть, решив не называть имен. Но бабуля его — как открытую книгу. — Дай угадаю: Тэхен небось? Вновь слабый кивок головой. Бабушка лишь тихо вздохнула, садясь напротив него и накрывая своей теплой ладонью чонгукову, приободряюще сжимая в своей. Голос ее звучал ласково и успокаивающе, от чего разрыдаться хотелось ещё больше. — Ты не злись на него, Гуки. Он ведь внучок мой родной, не могу я на него наговаривать, но мне ли не знать, какой у него характер. Не знаю, что ж он на тебя так взъелся, но вообще человек он хороший. Чонгук слышит это уже второй раз. Но снова на эти слова он не поведется: ему двух недель сполна хватило, чтобы понять, какой он. Грубый, хамоватый, и совершенно бесчувственный. Но даже несмотря на все это, было в нем что-то притягательное, от чего сердце Чонгука то и дело начинало биться пуще прежнего. И это, признаться, его пугает. Чонгук понимает, что с ним перспективы — никакой, а потому этой симпатии даже не следовало зарождаться, но поделать с собой он ничего не может. Особенно, когда слышит от Тэхена что-то двусмысленное, от чего его сразу кидает в жар; когда чувствует его заботу и беспокойство о себе, от чего на губах появляется бездумная улыбка; и когда его крепкие руки касаются его тела, обжигая своими прикосновениями нежную кожу... Наверное, стоит уехать отсюда как можно скорее, ведь со временем, если он влюбится, ему будет ещё больнее, нежели после вчерашней ссоры. Бабуля отвлекается на несколько минут, накладывая ему в тарелку омлет и салат из свежих овощей, а после вновь садится за стол, и, пока парень завтракает, рассказывает: — Берту ведь он спас, — Чонгук заинтересованно поднял глаза, даже переставая жевать кусок помидора, что успел положить в рот. — Было это года четыре так назад. Принес комочек размером почти с ладошку. А она вся в грязи была, блохастая, а худющая какая, — качая головой, тянет бабуля. — Думали, помрёт, но Тэхен ее выходил. Из пипетки выкармливал, и к ветеринару в соседнее село возил, даже спал рядом с ней, чтобы ночью не замёрзла, — Чонгук ошарашенно приподнял брови, даже не представляя Тэхена, что с таким отчаянием боролся за чужую маленькую жизнь. Хотя представить его добрым, на самом деле, не трудно: Чон ведь все ещё помнит, как Тэхен ухаживал за ним во время болезни. — И погляди, какая красивая выросла. Она всегда за Тэхеном хвостиком ходила, он для нее хозяин и спаситель. За нами так не бегала, как за ним. А когда ты приехал, я даже удивилась, что она так легко в твою комнату перебралась. Значит, привязалась к тебе быстро, записала своим вторым хозяином. Чонгук даже смутился, что кошка Тэхена, по сути, выбрала его. Может, поэтому он его так недолюбливает? — Его поступок достоин уважения, — кивнул сам себе Чонгук. — Достоин, да, — подтвердила ба. — Надеюсь, вы сможете поладить. Иначе я не посмотрю, что он мой родной внук, — хихикнула старушка, кивая подбородком на кухонное полотенце, висящее на спинке стула, стоящего рядом. — Поможешь мне приготовить обед, чтобы задобрить тигра? Ну и Джуна и Сокджина заодно чтоб накормить. Чонгук улыбнулся, положительно угукая. Не сказать, что рассказ бабули заставил его хоть на чуточку простить Тэхена за его вчерашние слова, но в помощи с обедом он отказать все равно не может. Тем более, старшие братья не должны оставаться голодными лишь потому, что их младший — последний говнюк. На готовку у них ушло часа два. Чонгук, совершенно ничего не знающий в кулинарии, старался помогать, чем мог: и картошку на борщ чистил долгих двадцать минут, стараясь не пропустить ни кусочка шкурки, и капусточку мелко нарезал, чуть не отрезав при этом себе несколько пальцев. Бабуля даже доверила ему слепить котлеты, объяснив перед этим, как их формировать и во что обмакивать. Признаться, ему даже понравилось это дело: Чонгук с удовольствием взял бы ещё парочку таких мастер-классов, ведь что-что — а готовить с госпожой Ким было одно удовольствие как для души, так и для желудка. Братья должны были заехать на обед к часу. Чонгук совершенно не хотел пересекаться с Тэхеном лишний раз, а потому сказал, что не голоден — мол, наелся во время приготовления всех блюд. Михо его аргумент посчитала не слишком убедительным, однако настаивать не стала: сказала лишь, что позовет, когда внуки уедут. И Чонгук, раз нарисовался лишний часик времени, решил провести его с пользой для своего тела. Взяв из холодильника домашнюю сметану и огурцы, которые нарезал колечками, он отправился на гамак, чтобы сделать себе маску. В городе он пользовался всякими питающими и увлажняющими масками за дохерелион денег, здесь же — все бесплатное и натуральное. Нанес сметану на кожу тонким слоем, разложил по всему лицу огурцы, и разлегся как бог из древнегреческих легенд, блаженно прикрывая глаза. Благо, гамак находился в теньке, а потому о палящем с самого утра солнце можно было не беспокоиться — разве что душно было, но даже это не помешало Чонгуку задремать под тихую мелодию на телефоне. Правда сон его длился недолго: проснулся он от того, что кто-то бесцеремонно взял колечко огурца прямо с его глаза, и, зачерпнув немного сметаны с щеки, отправил себе в рот, громко хрумкая. Чонгук приоткрыл один глаз, тут же встречаясь с тем, кого видеть сегодня хотелось меньше всего. — Фу! — убрав огурец и со второго глаза, сморщился Чонгук. — Это же не гигиенично! — Зато вкусно, — пожал плечами. — Солички только не хватает, — улыбнулся Тэхен, но Чонгук на его слова никак не отреагировал, продолжая смотреть с нескрываемой обидой в глазах. — А ты чего тут разлегся? — А что, нельзя? — съязвил Чонгук, поднимаясь с гамака, ведь желания спокойно поваляться в теньке у него больше не было. — Бьюти-процедуры делаю, не видишь что ли? — Тебе это не нужно, — произносит Тэхен, и Чонгук воспринимает эту фразу по-своему, вспыхивая от оскорбления, коим оно и не являлось: — И правда, было бы для кого стараться! — фыркает возмущённо, и, забрав свой телефон с гамака, стремительно удаляется в сторону огорода, оставляя Тэхена растерянно хлопать глазами на месте. «Потому что ты и так красивый», — остается неуслышанным. Чонгук проводит там около часа: сначала смывает всю сметану водой из колодца, а после, с видом самого последнего мученика, садится у яблони и включает музыку на телефоне, дожидаясь, пока братья уедут на работу. Больше всего его раздражало, что даже после вчерашнего Тэхен совершенно не испытывал угрызения совести, продолжая все так же над ним шутить и делать вид, что ничего не произошло. Чонгук не умеет долго обижаться, но все равно и на метр не приблизится к Тэхену, пока тот не выдавит хотя бы банальное «прости». Он и так терпел его идиотское отношение к себе слишком долго, чтобы после всего произошедшего, как ни в чем не бывало, продолжать и дальше с ним общаться. Тэхен, словно зная, кем заняты все мысли Чонгука, материализовался на огороде, находя его у той самой яблони. Выглядел он как-то странно: на его лице не было привычной озорной улыбки — наоборот, он был слишком сосредоточенным и серьезным, но оттого не менее красивым. Чонгук мысленно дал себе пощечину. Он тут обижается, вообще-то, а его мысли, как всегда, живут своей жизнью. — Чего тебе? — спросил якобы безразлично, но голос с лихвой выдавал его волнение. — Чонгук, я хотел с тобой поговорить. Понимаешь... — Чонгук! — послышался громкий голос бабули, и оба парня синхронно обернулись в сторону калитки. — Меня зовут! — пользуясь возможностью, воскликнул Чонгук, и Тэхен даже моргнуть не успел, как тот убежал от него к предательнице бабушке. — Что-то случилось? — Случилось, — положительно кивнула Михо, от чего Чонгук напрягся. — Бог родственничков послал! Представляешь, Гуки, звонила только что племянница моя — так сказала, приедут к нам сегодня в гости, ещё и всей оравой! Нет, ну это ж надо! — Вы... Не хотите их видеть? — сделал предположение, на что бабуля лишь отмахнулась, ведя его за руку в сторону дома. — Хочу, да только чем мы их угощать-то будем! Не дело это, чтобы родственники приезжали, да косточки с борща обгладывали, потому что другого ничего нет. — Снова помочь с готовкой? — улыбается Чонгук, замечая Тэхена, что вышел с огорода. Вид у того был недовольный — явно злится, что от него так стремительно убежали, но Чонгуку ни капли не совестно: ему с ним даже просто пересекаться сейчас не хочется, не говоря уже обо всяких там разговорах. Возможно, чуть позже ему будет стыдно за свое детское поведение, но все это будет потом. — С радостью! — даже не дожидаясь ответа на свой вопрос, соглашается, снова скрываясь от коршуна в доме.

***

Бабуля метушилась по всей кухне, потому что они не успевали. Точнее, так думала только она, ведь Чонгук, глядя на забитый разными блюдами стол просто не понимал, чего ещё не хватает: вроде и пюре с мясом приготовили, и салатиков настругали — а госпоже Ким все недостаточно. Чимин и Юнги явно зашли не вовремя. Стоило им только переступить порог дома, как их тут же припахали — чего зря двум лишним парам рук пропадать, верно? — Ох, выпивки же совсем нет! — спохватилась женщина, стягивая с себя цветастый фартук и надевая его на Чимина. — Держи, Чимини, чтобы не замарался, — мягко улыбается, тут же убегая из дома в погреб. Юнги переводит взгляд сначала на притихшего Чонгука, что молча фаршировал перцы, потом на все ещё растерянного от всего происходящего Чимина, а после вновь поворачивается к Гуку. — Чонгук, мы извиниться хотели, — тихо произнес Юнги, пихая Чимина в бок локтем, от чего тот шикнул. — Да, прости нас, — Чонгук перевел взгляд на парней, давая понять, что он их внимательно слушает. — Мы не должны были втягивать тебя в наши отношения. — Просто понимаешь... — снова заговорил Юнги, виновато опуская голову. — Позавчера мы с Чимином крупно поссорились... Если быть совсем уж точным, то расстались. — Расстались? — приподнял брови Чонгук, совершенно запутываясь во всей этой ситуации. Юнги поднял на него взгляд, кивая. — Я сказал, что он уделяет мне мало времени из-за своей работы, на которой пропадает сутками, а этот идиот, — кинул сердитый взгляд на своего парня, что виновато поджал губы. — Заявил мне, что раз мне от него внимания не хватает, то чтобы я шел к другому. — Я же не думал, что ты воспримешь это так буквально! — воскликнул Чимин, заставляя Чонгука мягко улыбнуться. — А нефиг такими словами разбрасываться! — шикнул на него, легонько щипая за руку. — В общем, я хотел, чтобы он приревновал, вот и стал к тебе клеиться. — Я так разозлился, когда увидел Юнги рядом с тобой, а когда ты полез к нему с поцелуями, мне вообще крышу снесло, — тихо вздохнул Чимин, устало потирая переносицу. — В таком случае, и я должен извиниться, — хихикнув, почесал затылок Чонгук. Нелепость ситуации и данного разговора просто зашкаливала. — Я правда не знал, что вы в отношениях. То есть бывшие... То есть... — Мы поняли, — засмеялся Юнги, открывая взору десневую улыбку. — Что-то какой-то день всемирных извинений. Предлагаю даже за это выпить. — Не, — тут же замахал ладонями Чонгук, краснея на глазах. — Я все ещё помню весь вчерашний вечер, так что выпивки с меня пока что хватит. Да и, к тому же, не хочу снова нести какую-то ахинею или лезть к кому-то с поцелуями, а потом выслушивать от Тэ... — и мгновенно закрыл рот, понимая, что сболтнул лишнего. К сожалению, слишком поздно. — Вы с Тэхеном поссорились? — тут же спросил Юнги, коротко переглядываясь с Чимином. — Боже, они ещё и поссорились из-за нас. Как стыдно-то... — Не переживай, — приободряюще улыбнулся Чон, отмахиваясь. — Думаю, даже если бы не наш недопоцелуй, эта ссора все равно была неизбежной. Мир? — по-ребячески поинтересовался Чонгук, и, стоило ребятам кивнуть, обнял их обоих, от чего на душе стало чуточку легче. Хотя бы с этими двумя у него теперь все хорошо... Оставшееся время до прихода гостей прошло совсем незаметно: стоило только замять все вчерашние недоразумения и обиды, их общение стало лёгким и непринуждённым. Чимин, что вчера казался ему злым и агрессивно настроенным, оказался очень приятным парнем. Чонгуку было по-настоящему весело наблюдать, как эти двое влюбленных голубков то и дело друг друга подкалывали различными шуточками, а после, словно извиняясь, коротко целовали друг друга то в губы, то в нос, то ещё куда-то. В какой-то момент ему даже взгрустнулось, что у него нет такого человека, как Чимин и Юнги друг у друга. Того, с кем он тоже мог бы обмениваться глупыми шутками, целоваться в любой удобный и неудобный момент, подолгу разговаривать и обниматься ночью. Все его прошлые отношения очень быстро проходили конфетно-букетный период, и держались в основном на одном лишь сексе, а потому и не длились долго: Чонгук зачастую заканчивал их первым, так как ему хотелось чего-то большего, чем просто секс. А ещё ребята много расспрашивали его о жизни в городе, увлечениях, даже о бывших парнях. В итоге сошлись на том, что им втроем однажды стоит поехать развеяться в город, чтобы сначала набить рожу его мудаку бывшему, а после просто весело провести время в каком-нибудь заведении. Чонгуку план, к слову, очень даже понравился. Его хорошее настроение пропало ровно в тот момент, когда с работы вернулись братья Ким. Поприветствовав друзей, старшие сразу отправились в ванные комнаты, Тэхен же, как назло, предпочел идти последним. Чонгук видел, как тот с него глаз не сводит, наверняка ища удобный момент для разговора, а потому он прилип к Юнги и Чимину, как банный лист, таскаясь за ними по всему дому хвостиком, лишь бы не оставаться с колхозником один на один. Но самым страшным, как оказалось, был вовсе не разговор с Тэхеном, а приход тех самых родственников. Нет, племянница бабули и ее муж производили очень хорошее впечатление, но их сын — с точностью наоборот. Стоило ему только переступить порог дома, как он тут же впился взглядом в Чонгука, стоящего в коридоре вместе со всеми остальными, выдавая: — Воу, братишки, а кто этот красавчик? И, как какой-то полоумный, подошёл ближе, беря его руку в свою и оставляя на тыльной стороне ладони слюнявый поцелуй. Чонгук еле сдержался, чтобы не скривиться или одернуть руку, ей-богу. Тэхен неожиданно приблизился, немного грубо расцепляя их руки и обмениваясь рукопожатиями с троюродным братом. Чонгук заметил, как Хаджун тихо зашипел от того, с какой силой тот сжал его ладонь. — Это Чонгук, — коротко на него взглянув, ответил Тэхен. — Наш гость. — Очень приятно познакомиться, — расплылся в широкой улыбке паренёк. Чонгук нервно дёрнул уголками губ: вечер обещал быть интересным. И совсем не в хорошем смысле этого слова. Дед предложил всем пройти к столу: Чонгук уселся рядом с бабулей, выглядывая из коридора Чимина или Юнги, чтобы сели рядом с ним. Но как на зло, стул рядом противно скрипнул, и уже через долю секунды он вновь услышал противный голос Хаджуна. — Надеюсь не против, что я рядом сяду? — и даже не дожидаясь ответа, плюхнулся рядом, разваливаясь на стуле. Чонгук натянуто улыбнулся, кивая: если бы он с ходу послал того на три веселые буквы, его бы явно не поняли. — Ты откуда такой красивый к нам приехал? — закидывая руку на спинку его стула, поинтересовался Хаджун. — Из Сеула, — нехотя ответил Чонгук, но парень этого либо не заметил, либо проигнорировал, продолжая беседу. — Ох, Сеул, — хмыкнул, кивая головой. — Когда-нибудь обязательно перееду туда, открою свой бизнес и навсегда забуду о коровьих лепешках и работе в огороде. Буду жить в стиле вип-лакшери-голд. Тебя к себе заберу из этой богодельни, не парься. Чонгук фыркнул: Хаджун в его глазах — обычный выпендрежник, что любит только языком потрепать, не более того. Насколько ему известно из рассказов бабули, пока они готовили, парню уже двадцать четыре года, и он все ещё живёт за счёт родителей. Бизнесмен фигов. — Думаешь, открыть свое дело в городе так просто? — скептически приподнял бровь. Ему ли не знать, сколько сил, времени и финансов уходит в бизнес. — А чего там сложного? Возьму парочку кредитов на стартовый капитал, открою свой ресторан — а дальше все пойдет как по маслу! — Чонгук глянул на него, как на последнего дурачка. Если в его глазах открыть свое дело в Сеуле так просто — то что ж, остаётся только удачи пожелать. — А тебя, кстати, каким ветром к нам занесло? — интересуется, и зачем-то берёт его ладонь в свою, принимаясь поглаживать большим пальцем по тыльной стороне. — Мне кажется, такие красивые ручки должны только в ресторанах бокалы держать, а не лопату, копая огород. Чонгук краем глаза заметил, что напротив него кто-то садится. Отвёл взгляд от Хаджуна, и так и замер... Напротив сел Тэхен. Да ещё и взгляд такой темный, явно недовольный: Чонгук вдруг понял, что Хаджун все ещё держит его руку, а потому аккуратно выбрался из его хватки, опуская голову вниз и тихо вздыхая. Признаться, ему хотелось подняться в свою комнату, лишь бы не находиться в компании этих двоих: один к нему явно клинья подбивает, другой же — пытается прожечь в нем дыру. Наверное, снова думает, что Чонгук «вешается» на его троюродного брата. Он же о нем именно такого мнения, ага... Радовало только то, что в столовой они были не одни — а значит, Тэхен уж точно не станет ему что-то высказывать, как это было вчера (хотя кто его знает). Благо, дед решил сказать тост: все присутствующие, включая Чонгука, перевели на него взгляд, слушая долгую речь о том, что они наконец-то свиделись, и бла-бла... Дружно подняли бокалы, наполненные различными напитками по вкусу и градусу, чокаясь. Выпив, Хаджун и бабуля тут же принялись на пару его обслуживать, накладывая ему в тарелку пюрешечку и салатики, но Чонгуку, пускай он и не ел с обеда, кусок в горло не лез. Тэхен почему-то все ещё на него таращился, и это, признаться, нервировало. Он понял, что лучше бы они тогда днём поговорили — пришли бы хоть к чему-то, а не сидели оба в такой напряжённой атмосфере. Хотя кто это сказал, что Тэхену некомфортно? Это ж Чонгук из них двоих принимает все слишком близко к сердцу, а тому, скорее всего, абсолютно плевать на весь напряг между ними. Вот только почему он тогда так смотрит?.. За первым тостом последовал и второй, а после третий, четвертый, пятый... Чонгук не пропускал ни единого, решив, что несколько бокалов вина ему сейчас жизненно необходимы, чтобы пережить этот адский вечер. Потому что Хаджун все ещё от него не отлипал, а Тэхен словно следил за каждым словом и действием. Так продолжалось до самой ночи. И вот тогда начался самый настоящий ад... Оказалось, что родственники остаются с ночевкой. В доме было всего пять спален и гостиная — если каждый будет спать в отдельной комнате, то места попросту всем не хватит, а потому дед принялся распределять, кто где ляжет. Чонгук слушал его краем уха, но ровно до момента, пока в разговоре не прозвучало его имя. — Что? — переспрашивает не потому, что не расслышал, а потому что не может поверить. Слова деда звучат как приговор. — Говорю ляжешь в одной комнате с Тэхеном, добро? Чонгук перевел испуганный взгляд на колхозника, ожидая, что тот начнет возмущаться и откажется делить с ним одну постель на двоих, в ответ же — молчание. Тэхен выглядел так, будто и вовсе был доволен тем, как всех разместил дед. Что вообще происходит?.. Ещё и Чимин с Юнги, как выяснилось, тоже остаются на ночь, а потому вариант перекантоваться в комнате Намджуна или Сокджина не прокатит. Зато его бравый рыцарь тут же спешит на помощь, предлагая альтернативу: — Если что, можешь поспать со мной на диване, — плотоядно усмехается Хаджун, склоняя голову к плечу и играя бровями. — В тесноте, да не в обиде. Ну уж нет. Чонгук лучше в гамаке на улице поспит, чем ляжет бок о бок с этим сельским извращенцем на любую горизонтальную поверхность. — Чонгук спит со мной, — стальным голосом произносит Тэхен, и, пока Чонгук теряется от такого рвения забрать его в свою комнату, берет за руку, уводя на второй этаж. Они заходят в спальню в полной тишине: Чонгук очухивается только тогда, когда Тэхен сажает его на двуспальную кровать. — Я это... — пытаясь придумать повод для побега, начинает Чон. — Я... Ох, я же в душ ещё не ходил! — выкрикивает, выбегая из комнаты под чужой тяжкий вздох. Чонгук проводит в ванной около часа, надеясь, что к моменту его возвращения Тэхен будет видеть уже десятый сон. Всё-таки, ему на работу завтра рано вставать, все дела... Фигушки. Судьба сегодня настроена против него, целый день подкладывая свинью, да пожирнее. Когда он входит в спальню, моментально встречается глазами с тэхеновыми. Тот, видимо, даже и не думал засыпать без него — даже свет не выключил. Чонгук так и застывает на пороге. — Э-э... — тянет Чонгук, медленно пятясь назад. — Пойду Берту поищу, не могу без нее засыпать... — Берта рядом со мной, — делает замечание Тэхен, кивая на рыжий клубок шерсти, лежащий посреди кровати. — Ну? — усмехается, скрещивая руки под грудью. — Что ещё придумаешь? Чонгук растерянно хлопает глазами, понимая, что Тэхен его раскусил. Хотя даже ребенку будет очевидно, что он просто пытается сбежать... Однако долго бегать смысла нет: коршун все равно догонит. Особенно маленького беззащитного кролика, которому и спасаться-то некуда... А потому Чонгук неуверенно жмёт на выключатель, погружая комнату в темноту, и подходит к кровати со своей стороны, ложась к Тэхену спиной. Не проходит и минуты, как тот произносит: — Чонгук, я хотел с тобой поговорить насчёт вчерашнего. А Чонгук не знает, что ответить: в его голове сейчас мыслительные процессы бурлят похлеще, чем лава в вулкане, а потому он так и лежит молча, пока Тэхен довольно резко не тянет его за плечо, укладывая на спину и нависая сверху. — Вот! Ты снова это делаешь! — обиженно хмурит брови Чонгук, глядя на него снизу вверх. — Делаю что? — Ведёшь себя со мной, как последний урод! Я не твоя игрушка, а живой человек! И ты не имеешь права хватать меня, когда вздумается, и говорить обо мне всякий бред! — выдает, как на духу. Чонгук не знал, что ему ответить? Что ж, зато сейчас все обиды, вынашиваемые на протяжении нескольких недель, формируются в слова, льющиеся из него непрерывным потоком. — Я за все это время прекрасно понял, что не нравлюсь тебе, и что я нежеланный гость в твоём доме. Не стоит мне постоянно об этом напоминать, я... Уеду завтра же. Глупая была идея вообще сюда приезжать. И... — Как раз об этом я и хотел поговорить, — довольно грубо перебивает его Тэхен, но его взгляд и голос тут же смягчаются. — Ещё с самого утра хотел, но ты постоянно куда-то от меня убегал. — Уж прости, что впервые за все время не позволяю вытереть об себя ноги. Я вчера уже все услышал... — Да при чем здесь вытирать ноги? — сводит брови к переносице, хмурясь. — Я хотел перед тобой извиниться. То, что я вчера сказал о тебе... Я так не считаю, правда. Просто... — Чонгук впервые видит, чтобы Тэхен выглядел таким растерянным и осторожным в своих выражениях. Обычно он говорит то, что было на уме — сейчас Чонгук чувствует, что Тэхен говорит от сердца, а потому каждое слово даётся ему с трудом. — Когда я увидел тебя с Юнги, не знаю, но что-то во мне щелкнуло. Я разозлился, а потому и наговорил тебе всякого в порыве эмоций, и только потом я осознал, что сказал, — где-то Чонгук это уже слышал... Во время утреннего примирения с Чимином, кажется? Тот ведь тоже приревновал его к Юнги и разозлился. Это что ж получается... Тэхен его ревновал?.. — И ты не представляешь, как стыдно мне было. Раньше я вообще не думал, что умею испытывать такое чувство, как стыд, но я весь сегодняшний день думал о тебе. О том, как сделал тебе больно своими словами, о том, как ты из-за меня слёзы лил. Мне правда жаль, Чонгук. И что касается твоего проживания в нашем доме... Поначалу я действительно не хотел, чтобы ты здесь находился, но со временем я понял, что ты хороший человек. Со своими тараканами, конечно, но тем не менее. Так что оставайся здесь, сколько тебе нужно. Чонгук после такой речи мог лишь ошарашенно хлопать глазами. Тэхена что, муха какая укусила? Другого объяснения просто не может быть, ведь того будто подменили: видимо, ему и правда было стыдно за свои слова. — Я... Хорошо, я... Прощаю тебя? — растерянно выдал Чонгук. — А что на счёт моего проживания у вас... — опустил взгляд вниз, стараясь не думать о том, что Тэхен все ещё нависал сверху, к чертям сбивая его с мысли. — Я не знаю, сколько мне нужно. Возможно, прозвучит глупо, но... До приезда сюда я ходил к гадалке. — К гадалке? — вскинул брови Тэхен, и, хвала небесам, наконец-то лег рядом с ним на бок. Чонгук отзеркалил его позу, ложась с ним лицом к лицу, и продолжил: — Да. Я знаю, что ты считаешь меня глупым, и... — Чонгук, — перебил его Тэхен, заставляя поднять на себя взгляд. — Ты слишком много на себя берешь, делая выводы за меня. Я не считаю тебя глупым. Избалованным и наивным — да, но глупость — это не про тебя. Для Ньютона стало открытием, что на Земле существует притяжение, персональное открытие для Чонгука — Тэхен не считает его глупым. Он все это время считал, что Тэхен такой грубый с ним именно из-за этого, на деле же — у того и правда такая манера речи. С друзьями, братьями, Чонгук — не исключение. — Так вот... Как ты уже знаешь, мне нравятся парни, — осторожно произнес, следя за реакцией. Совершенно никакущей, кстати! Тэхен никак не напрягся, не прокомментировал, на его лице даже мускул не дрогнул! А потому Чонгук продолжил чуть увереннее: — Но вот отношения в Сеуле у меня постоянно не складывались. Тогда Хосок повел меня к гадалке, которая сказала мне, что я смогу встретить свою настоящую любовь в деревне. Мол, судьба сведёт, все дела... Я все это время присматривался ко всем потому, что и правда верю картам, и правда хочу найти свою вторую половинку. — И что будет, если ты ее найдешь? — поинтересовался Тэхен, тем самым заводя Чонгука в тупик. Во-первых, его удивляла такая увлеченность разговором и полным отсутствием всяких шуток и комментариев, а во-вторых... Тэхен был совершенно прав. Он отправился на поиски своего суженого даже не задумываясь, что будет делать после. У него ведь в Сеуле вся жизнь... А это значит, что одному из них придется бросить буквально все, переехав в совершенно новую обстановку. — Я... Не знаю, — честно признался Чонгук, начиная жевать губу. — Правда не знаю, но... Если я всё-таки встречу здесь того, ради кого буду готов бросить свою жизнь в городе, то я это сделаю. Задумчиво ответил, не замечая лёгкой улыбки напротив. Они оба отвлеклись на проснувшуюся Берту, что, прогнувшись в спине, потягивалась, а после спрыгнула с кровати, уходя от них на подоконник, тем самым оставляя своих хозяев наедине. И Чонгуку вовсе не обязательно знать, что и Чимин с Юнги были успешно уговорены Тэхеном заночевать у них. Тэхен устало зевнул, переворачиваясь на спину с намерением уснуть. Все, что ему надо было, он услышал. Но в темноте вновь раздался тихий голос Чонгука, неуверенно спрашивающий: — Тэхен... Можно тебя обнять? И Тэхен, как и в прошлый раз, был совершенно не против, обвивая хрупкое тело Чонгука своими руками.