Сквозь сталь и лед

Глава 9 Заунывное завывание ветра на одной из опушек густого неизведанного леса, спрятавшегося под белоснежной каймой первого снега, казалось чужим и неуместным. Неизвестный отряд, состоящий преимущественно из опытных воинов, среди которых, на удивление, обнаружилась и едва взрослая девушка, топтался на открытом участке уже около получаса в попытках обнаружить след ускользнувшей твари. — Да ну ее к черту! Никогда аномалий что ли не видели? — в шутку воскликнул главный маг отряда, объяснявший до этого тонкости просмотра эфирных нитей в пространстве молодой, возбужденной от первого серьезного дела, ученице — Рейнаре Тебальт. — Таких не видели, — педантично поправила Рея звонким голосом, который и не знал холодных ноток в повседневном общении. — Вот-вот, послушай госпожу-вою Тебальт. Она никогда дурью не занимается как ты! — подтрунил капитан отряда, который употреблял официальное обращение к неглавной наследнице древнего рода аристократии Висмуара в присутствии товарищей шутки ради. Рея, стремившаяся сдружиться со старшими, к тому же служившими в почетном крыле разведуправления могучей империи Висмуар, только неодобрительно качала головой. Она пошла по стопам отца, заведующего развед службой и всем крылом безопасности империи в целом, не для того, чтобы вновь погружаться в утомительные светские беседы. — Рея, расслабься. Никто тебя не воспринимает как наследницу, тут ты своя! — вторил еще один голос, обладателя которого созидательница льда не видела, но четко знала, что это свой. Пока капитан отряда пытался уловить колебания от странной твари, которая разительно отличалась от своих предшественников — обычных диких животных, просто превосходящих в размерах, боевых навыках и инстинктах, остальные аккуратно переговаривались. Порывы ветра словно тоже желали поучаствовать в беседе, неественно сильно завывая, и затягивая небо жидкими пепельными тучами. — Погода портится… — слегка детское, невинное лицо Рейнары приобрело нахмуренные черты лица от сгустившихся туч. Такой расклад событий мог только усугубить шаткое положение отряда, незаконно пробравшегося в закрытые от чужих глаз отдаленные северные леса Меймора, в которых уже третий месяц замечали странных существ. Из-за тесной границы Висмуара с южным королевством существовал риск того, что кровожадные неизведанные существа пересекут незримую черту и вторгнутся в закрытую страну. Висмуар не желал повторять ошибок прошлого и справляться с неравными силами, особенно в нынешних условиях, когда было неизвестно, на что способен новый вид аномалий. Императора это сильно беспокоило, как и Лауса Тебальта, возглавившего министерство безопасности страны. Наблюдения на границе издалека не приносили результатов, как и попытки выйти на контакт с кем-то из штабов истребителей Меймора — аномалии попросту не успели дойти до главных точек южного государства. Решение об отправке пары разведывательных групп, в состав которых вошли собственные отпрыски Тебальта, далось не сразу. Однако менять что-либо было поздно, когда группы начали вести активную работу в северо-западном и северо-восточном направлении. Несмотря на два фронта разведки, больше всего тварей доставалось первой, северо-западной группе, в которой как раз и состояла Рейнара Тебальт. Твари нового втда отличались обостренными инстинктами и искусственной анатомией: недостаток или переизбыток некоторых конечностей и органов, порой даже отдаленно напоминающие человеческие — все это сильно настораживало и требовало разъяснений. Со стороны аномалии второго типа смотрелись в несколько раз страшнее обычных, крупных хищников, отчего при первой встрече разведотряд беззастенчиво отпрыгнул в сторону, не понимая какими навыками обладает противник. Однако крупная полутораметровая тварь на двух искаженных, гипертрофированных конечностях, сгорбленным силуэтом лишь выпустила исступленный крик, разбрызгав желчь, и убежала, сверкнув напоследок опухшим единственный глазом. Страх аномалии был лучшим показателем, по крайней мере так показалось отряду, ощутившему свое превосходство в силе. Догнать и разглядеть тварь во всех мельчайших подробностях показалось единственным верным решением. Разведчики молниеносно рванули за аномалией. Она вывела их к странной опушке, на которой они сейчас все вместе и топтались. Мимолетные разговоры помогали отвлечься от невеселых мыслей, а капитану, как ни странно, сориентироваться на месте. Только лишь Рею смущала цикличность происходящего и все еще больше нависающие почерневшие тучи сверху, будто бы готовых обрушиться вниз на отряд уверенными боевыми заклинаниями. — Капитан, взгляните на небо… — обронила девушка, невольно прижавшая руки к груди от безразличности отряда к такой детали. От этой фразы в мозгу что-то щелкнуло, разлившись острой болью и параличом по всему телу. Вместе с мрачными тучами, отрезавшими одинокую опушку от слабых лучей зимнего солнца, послышался утробный рык, смешавшийся в единую мелодию с буйным ветром, скребущим душу из нутри. Из-за высоких многовековых деревьев, окружавших отряд, показались обычные твари, хищно поглядывающие на нерадивых гостей. Отряд насторожился, но не увидел в этом никакой угрозы, пока в один момент за спинами ничем неприметных мутировавших хищников не показались они — уродливые, перекошенные в разные стороны твари от несовместимости своих пропорций в теле. В некоторых из них виднелись самые настоящие обрубки конечностей, о природе которых даже думать не хотелось. Все произошло слишком быстро, как и всегда: первые экспериментальные экземпляры аномалий второго уровня перешли в дерзкое наступление, тесня всех бойцов своими габаритами и выносливостью. Маги и мечники не обладали запасом энергии, чтобы противостоять своре неизвестных шипастых тварей, умело обходивших атакующие финты мечников и быстро сплетенные щиты магов. Вымученные стоны мечников, закрывавших собой арьергард, болезненно врезалась в дрожащие барабанные перепонки Рейнары, захлебывавшейся в собственной крови. Смешанные картины широких челюстей тварей, пожирающих с чавканьем все еще живых товарищей, разодранных передних лап аномалий и собственных рук вызывали глубинный страх. Но куда еще больший страх внушал злополучный один единственный гипнотизирующий янтарный глаз, пугающий тем, что таилось в глубине твари. Маги отчаянно сопротивлялись, стараясь не смотреть на участь своих ближайших товарищей, идущих всегда вперед с мечом наперевес. Вспышки маны происходили ежесекундно, истребляя иглагада за иглагадом. Казалось, что шансы начинали выравниваться, но юркая аномалия, гипнотизирующая своим единственным глазом, сумела прорвать оборону. Истоптанный снег вновь стал алым, обрекая последних двух магов на окончательный провал. Рейнара, увидевшая впервые так близко жестокое убийство собственных товарищей, старалась держать себя под контролем, нанося удары до последней капли крови. Но озверевшая тварь решила выпить последние остатки крови девушки, набросившись на ту с правого бока. Укусы, раздирающие не плоть, а душу, заставили беспомощно забиться в попытках противостояния — всплеск маны уже был на подходе, но рухнувший замертво последний товарищ от разительного удара кровожадной твари, напоминающей циклопа, выбил окончательно из колеи. Отчаянный крик и мимолетный взгляд на почерневшее небо только позабавили нависшую сверху тварь, у которой резко вместо двух пустых пугающих глазниц оказался треклятый единственный глаз глубокого янтарного оттенка, сводящего с ума. Мохнатая уродливая морда, перемазанная в крови недавно убитых товарищей, вновь разинула широкую пасть. Кривой ряд острейших клыков предупреждающе сверкнул, а капля желчи медленно, словно издеваясь, сползла на израненные участки кожи тонких рук, отчаянно пытавшихся сдержать тварь. Ядовитая желтая жидкость противно обожгла кожу, успевшую с трудом покрыться хрупкой корочкой льда. В ту же секунду исскеющая мана врезалась колющими пиками стужи в мех твари, заставляя ту взвизгнуть и кинуться на едва взрослую девушку с напуганными до смерти глазами. Темная вспышка накрыла разум Морозной, стирая, и страх, и боль, и нависшую тварь. Рейнара неожиданно оказалась в тесном домике, где вот-вот должен был вскипеть чайник. Все вокруг было таким знакомым и одновременно чужим, что казалось сумасшествие где-то рядом. Она определенно знала эти несуразные зеленые занавески в горошек, меланхолично болтающийся оберег Оэки и чье-то старческое лицо, испещренное глубокими морщинами, но в то же время для потерянной Реи это все было незнакомым. Так было почти всегда, когда после кровавой вылазки юная Тебальт оказывалась в уютном домике. Он находился в деревне недалеко от злополучной опушки. Как туда угодила Рейнара знали только местные, подбиравшие ее каждый раз как и во сне, так и в жизни. Тогда, когда аномалии вырезали весь отряд подчистую, а госпожа-воя Тебальт чудом отбилась, она все равно могла умереть, несмотря на мощный всплеск маны и жалкие попытки доползти до населенного пункта. Организм совсем еще юной девушки не выдержал таких виражей и еще на первых пятидесяти метрах отказался работать, утянув сознание Морозной в пучину беспамятства. Только мимо проходящая бабушка не дала ей захлебнуться в собственной крови. Она и приютила страшно израненную девочку у себя, выходив как родную. — Как себя чувствуешь? Как звать тебя хоть? — склонившись над тяжело дышащей Морозной спокойно вопрошала милая женщина преклонных лет, чьи седые волосы были аккуратно уложены и подмаслены. Сквозь дурман охватившей лихорадки и накатившего шока после такой жестокой и бесславной гибели товарищей Рейнара ничего не понимала. Она едва ли смогла распахнуть глаза, развидев в милой бабушке лекаря штаба. — Холодно… — прохрипела Морозная, ощущавшая всегда низкую температура тела после магмческого истощения. — Это мы сейчас исправим! — в грубых руках показался шерстяной плед, который заботливо накинулись на подрагивающую девушку. — Так, как тебя звать, дитя? — Рея, — не успев подумать, глухо отозвалась юная Тебальт, начавшая приходить в себя. — Вот и славно, а я Зера! Милая старушка была явно одинока. Она кротко улыбалась, заботясь о тяжелобольной юной девушке. Зера была в прошлом лекарем и лечение больных приносило ей самое настоящее удовольствие, особенно за детьми. В ее крохотном доме уже как лет тридцать не слышался детский смех. Пока старушка заботливо разглядывала приходящую в сознание пациентку, Рея начала судорожно осматривать простенькую комнату, лицо старушки и складывать все в единую картину. До Рейнары быстро дошло, что она находится далеко не в штабе, а у кого-то из местных жителей. Она не успела ужаснуться от собственной болтливости, как Зера уже во всю начала обращаться к ней по настоящему имени. — А полное имя как, Рееюшка? Морозная болезненно поморщилась от такой глупой ошибки, но в гудящей голове наконец-то мелькнула надежда на спасение своей личности. — Рейна. Рейна Сельвер, баб Зера. — Звучащее имя, надо отдать должное твоим родителям. Кстати, где они? Получив ответ на свой вопрос, бабушка не собиралась стихать — сознание Реи в любой момент могло снова уйти в небытие. Зера без всякого стеснения начала свои расспросы на самые личные темы, внимательно наблюдая за реакцией девушки. — Погибли, — не моргнув и глазом, отрапортовала Рея. — Там на опушке… Во взгляде и голосе Рейнары или уже Рейны мелькнула неподдельная боль. Только одна Лаяра, богиня северного народа, знала, как израненная Морозная не расплакалась. Так и родилась Рейна Сельвер, оставшаяся в Мейморе после несчастного случая на добрых десять лет. Как бы это не было жестоко, но Лаус не позволил вернуться домой собственной дочери, отдав приказ вливаться в штаб истребителей Эорта любыми способами. Тогда еще Висмуар ощущал острый недостаток своих людей в штабах охотников в Мейморе, отчего юная, совсем еще зеленая девчонка могла сыграть весомую роль в расстановке сил. Рея к своим пятнадцати годам умела немалое и была в силах спокойно просочиться на высокую должность и втереться в доверие к нужным людям. Темное марево вновь накрыло разум Морозной, испытавшей неподдельный страх в очередной раз от злополучного сна. Тело отреагировало быстрее сознания, готового проецировать каждый раз один и тот же кошмар. Рейна, перемотанная свежими бинтами, судорожно рванулась вперед и распахнула глаза. Никакого темного леса, покрытого белоснежной гладью в перемешку с алыми и бордовыми следами от недавних ранений, не обнаружилось. Трупов аномалий и дорогих сердцу товарищей — тоже, как и давно почившей заботливой старушки. Перед глазами лишь маячило белое одеяло и высветленная в тон стена, все еще находящаяся в тени. В палате лазарета царил приятный полумрак, и несмотря на то, что за окном уже во всю кипела дневная жизнь, стекла были любезно прикрыты белоснежными шторами. Похолодевшими руками, покрытыми многочисленными ранами, Рея вымученно обхватила голову, зарываясь пальцами в разноцветные пряди, не подозревая, что на соседней койке миролюбиво обитал Рудеус. Напарник проснулся уже давно и со скучающим видом разглядывал потолок: мечнику строго-настрого запретили вставать на ноги до тех пор, пока тело не окрепнет. Несмотря на все протесты, охотник прилежно сохранял постельный режим, потому он заметно оживился, стоило Морозной подать признаки жизни. Его глаза, успевшие привыкнуть к полумраку, сумели распознать тревогу на лице напарницы. — Долго ты спала. Все в порядке? Головная боль мучает? — вглядываясь в трудно различимый силуэт на противоположной койке, участливо поинтересовался истребитель. После пробуждения он тоже ощутил ломоту во всем теле, потому мог понять напарницу в ее ситуации. Заметно дернувшись, Рейна испуганно глянула в сторону, откуда исходил знакомый низковатый мужской голос. Помахавший рукой Рудеус, начавший по своему обыкновению заваливать вопросами, обнаружился практически сразу, чем вызвал шумный облегченный вздох напарницы — сейчас Морозная больше всего боялась столкнуться лицом к лицу с той самой одноглазой тварью из привычного кошмара. Разглядеть в полумраке что-либо сразу после пробуждения было тяжело, однако Рудеуса оказалось тяжело не заметить. Особенно его глаза, казавшимися невероятно притягательными после сна с омерзительной одноглазой аномалией. Спокойный взгляд, затаившийся в голубой радужке с сероватом отливом был далек от ядовито янтарного цвета глаза аномалии. Глаза напарника оказались куда более завораживающими и что важнее — успокаивающими. Пристальное внимание встревоженной Морозной вызвало у Руди кривую улыбку, полную непонимания: едва очнувшись, Рейна была всерьез напугана и напряжена до предела. Напарница лишилась привычного хладнокровия, демонстрируя свои истинные эмоции. Истребитель мог только гадать, в чем причина такого поведения, но даже сейчас ему было ясно, что Морозная переживает не на шутку. Вместо безразличия и прохлады, ее изумрудные глаза отражали тревогу и затаенную внутреннюю боль, причиной которой были не бинты, плотно покрывающие тело девушки. Пожалуй, в таком состоянии Рудеус видел напарницу впервые: от ее “истребительской” натуры не осталось и следа, в эти секунды Рейна казалась самой простой девушкой, что с трудом справлялась с грузом, возложенным на душу. Долгое молчаливое разглядывание друг друга оборвалось ровно в тот момент, когда Морозная поспешно отвела взгляд в сторону, обронив хриплым голосом лишь одно слово: — Нет… — непонятно на какой из вопросов ответила встревоженная напарница, своим поведением удивляя Рудеуса все больше и больше. Полумрак палаты и тишина, давящая на виски, должны были успокаивать пациентов, но разволновавшаяся не на шутку Морозная видела в этом только мучение. Шумный напарник мог бы разбавить весь мрак, но Рейна была крайне уявизма после своих кошмаров, отчего поддержка бытовой беседы для нее была хуже пытки. По своему обыкновению хотелось запереться на ближайший час в маленькой комнатке штаба, но многочисленные раны и отсутствие личного пространства делали эту затею нереальной. Рейна никогда не отличалась болтливостью и ее состояние можно было понять — Рудеус не стал лезть с расспросами, растерянно кивнув девушке. В палате вновь воцарилась тишина, которую перебивало только сдавленное сопение истребителей. Морозная угрюмо восседала на своей койке, стараясь казаться не такой хмурой и опустошенной. Мечник же вернулся к исполнению главного поручения от лекарей — лежать неподвижно и восстанавливать силы, однако еще несколько часов в темноте и тишине он бы не выдержал: хотелось наконец-то встать на ноги и хотя бы пройтись по коридору. — Пойду разузнаю, планируют ли нас сегодня кормить, — оповестил истребитель напарницу, поднявшись со своего места. Организм был сильно истощен, а старые травмы давали о себе знать, но с ног Рудеус не валился, что уже было успехом. Рейна рассеянно кивнула, порадовавшись активности напарника даже в таком состоянии. Пустая палата была только на руку Морозной, которая наконец-то позволила вырваться хриплому вздоху наружу, отдаленно напоминающий всхлип. К счастью Рейны, напарник этого не услышал, скрывшись за дверным проемом. Он пропал на десяток минут, будто ходил не до целителей, а до самой столовой штаба, впрочем Морозная не следила за временем. Тишину лазарета наконец-то прервал звук шагов и тихая беседа целителей — в палате появились две фигуры в белых одеяниях, а за ними с довольным видом ковылял Рудеус. Помимо двух подносов с порциями завтрака, лекари принесли с собой склянки с отварами и небольшую корзину с яблоками, которые окончательно поставили в тупик Морозную. — Что это? — тихо поинтересовалась Рейна, не припоминая таких методов лечения ни в одном из лазаретов. — Инициатива Рудеуса. Он просил о лечебном отваре, но это лишнее — вам и так придется пройти полный медицинский осмотр, — сухо ответил один из целителей, проигнорировав поднявшуюся волну удивления в изумрудных глазах пациентки. — Помочь с твоей… Мигренью при помощи отвара не удалось, поэтому я выбрал неплохую альтернативу, — весело отозвался мечник, занимая место на своей койке, и с удовольствием принимаясь за завтрак. Он немного замялся, решив не обсуждать при посторонних состояние напарницы — такие беседы были чем-то сокровенным. Рейна не сразу уловила тон Рудеуса, но поймав на себе внимательный взгляд, она быстро сопоставила все и незаметно с благодарностью кивнула. С минуту недоверчиво разглядывая тарелку с традиционной кашей и менее привычную корзинку со свежими фруктами, Рейна на мгновение и забыла о грызущих мыслях изнутри. Под недоумевающий взгляд напарницы целители незаметно выскользнули из палаты, а Рудеус продолжил свою трапезу. — Спасибо, Рудеус… — протянула Рейна, ощущая легкое смятение и давно забытое приятное тепло, разливающееся по всей груди от чьей-то заботы. Прохладные руки робко взяли одно из яблок, нерешительно покрутив. — Да не за что, — мечник безмятежно кивнул, наслаждаясь долгожданным завтраком. Для него такая легкая авантюра была в порядке вещей, и он не придал своему жесту внимания особого значения. — Повезло еще, что целую корзину умыкнул! Сварливые здесь целители, пришлось поторговаться. — Целители везде сварливые, — слегка отойдя от недавнего кошмара, кивнула Морозная. — А ты, видимо, по натуре любого сварливого целителя уболтаешь. — Доводилось работать со сварливыми особами, вот и пришлось научиться с ними общаться, — на такое заявление Рейна удивленно приподняла бровь, укоризненно взглянув на напарника, который быстро перестал казаться таким заботливым. — Я про своего духовного наставника, главу северного штаба, — опомнившись, поспешно пояснил мечник, со смешком наблюдая за недовольством напарницы. — На этот раз оправдался, — хмурость Морозной вмиг исчезла, и напарница вновь провалилась в засасывающую трясину своих мрачных мыслей и воспоминаний. За скромным завтраком пролетело еще пару минут тишины, разбавляемой звяканьем посуды. Морозная сама не заметила, как налегла на яблоки, задумчиво поглощая одну дольку за другой, одновременно разглядывая затихшего мечника. — Дело не в мигрени, — спустя долгие колебания обронила Рейна, ощущая, что больше не в силах из раза в раз держать изнурительные кошмары в себе. Вновь откусив сочный фрукт, Рея тихо пояснила догадывающемуся Руди, который старался не торопить собеседницу. — Сны. Время от времени мне снится один кошмар, который забыть, увы, никак не могу. Одна определенная тварь в компании себе подобных однажды, в далеком прошлом, вырезала весь отряд, кроме одного человека. Догадываешься же какого именно? — недовольно усмехнувшись, Рейна перевела тяжелый взгляд на напарника, который и не подозревал, что на него свалится груз личных проблем. — Догадываюсь, — Руди посерьезнел, заметив непривычную откровенность со стороны девушки. Он даже отвлекся от своей трапезы, сочувствующе кивнув. — Аномалии, которых охотники встречали раньше, нередко становятся причинами ночных кошмаров. В истребители чудовищ от хорошей жизни мало кто подается. — Верно. Смешно наблюдать за тем, как жизнь истребителей воспринимают как обыденную работу. У тебя же тоже бывают подобного рода кошмары? — отсутствие какой-либо насмешки на губах охотника лишь еще больше позволило Морозной ослабить железную хватку, сжимающую каждую мысль в голове, и позволить себе вести диалог как нормальный человек. — Работать с такими отвратительными чудовищами и не встречать их в своих кошмарах попросту невозможно, — печально усмехнулся охотник. — И как ты борешься с такими последствиями работы? — Рейна понимающе кивнула, заметив в глазах напарника знакомые эмоции. — До недавних пор я имел хотя бы малейшее представление о том, кем являются аномалии, и это позволяло мне воспринимать их как зверей. Кровожадных и опасных, но зверей. Чтобы не бояться неизвестности, нужно быть уверенным в том, что ты с этой неизвестностью справишься, — Рудеус мягко улыбнулся, глянув на свой меч, одиноко стоящий у стенки. Переглядывания с мечом вызвало лишь снисходительную улыбку на лице Рейны, успевшую расслабиться. — Пока я могу дать им отпор, они меня пугают не так сильно. — Как у тебя все просто, — буркнула Морозная. Она пыталась решать свои проблемы с кошмарами такими же методами, но безуспешно. — Может, на твоих глазах в относительном детстве не разворачивались такие кровавые бойни? Поэтому тебе проще рассуждать, убеждая себя в своих же силах? — хмуро поинтересовалась Рея, начав жалеть о своем решении поделиться наболевшим. — Вот скажи, что заставило тебя пойти в истребители? — Не спорю, в детстве я даже на большой дистанции аномалий не видел. Как только я достиг совершеннолетия, сразу же попал к нам в организацию. Тогда мной двигало простое желание отточить свои навыки фехтования. Однако проблема с чудовищами все усугублялась, и на границах тварей становилось слишком много, а для обороны простой деревушки на отшибе особые войска не выделялись. Вот и пришлось на добровольной основе становиться этими самыми войсками, — проигнорировав сердитый настрой напарницы, непринужденно продолжил мечник. — Тебе, конечно, досталось от аномалий куда хуже — я действовал по своей воле, а тебя в это втянули. Ты вступила в организацию, чтобы отомстить, и не дать подобному повториться вновь? Напарница, готовая в любую минуту монолога Рудеуса, обронить сухое “ясно”, неожиданно хмыкнула. Ее всплеск злости успел смешаться со всеми остальными эмоциями, оставив после себя лишь легкое послевкусие, благодаря проявленной тактичности напарника в конце. — Давай только не будем мериться, кто из нас больше пострадал. Всем несладко в штабе живется и жалеть меня не стоит, — откинувшись на взбитую подушку так, чтобы лицо мечника оставалось в поле зрения, Рейна продолжила: — Твой выбор достоин уважения. Я же действительно пошла в истребители из чувства мести, — Рея опустила значительную часть своих мотивов. — Только это оказалось все пусто и бессмысленно. Считай, что я тут лишь из чувства долга. Должен же кто-то разобраться с этими странными кристаллами, верно? — непривычно для самой себя Рея мягко улыбнулась напарнику. — Точно, на произвол это дело бросать совсем не хочется, — истребитель сам не заметил, как улыбнулся в ответ посветлевшей напарнице и даже слегка хмыкнул. — Фрукты принес, а сам не ешь, — Морозная невольно засмотрелась на широкую, добродушную улыбку Рудеуса и кинула ему одно из самых спелых яблок, насладившись хрупкой гармонией в их странном дуэте. Затяжная беседа с утра, грозившая в любой момент вылиться в очередной колкий взгляд и комментарий Морозной в адрес добродушного Рудеуса, на удивление, закончилась не мрачной тишиной, как это происходило в большинстве случаев, а наоборот — непривычно умиротворенно и дружелюбно. Повлияла ли на это относительная открытость напарников друг перед другом, обнаживших старые, зарубцевавшиеся душевные раны, или яблоки в лазарете были зачарованы на благоприятные отношения — никто не знал. Однако двоица, вечно молчавших или горячо спорящих истребителей в компании друг друга, нашла немало общих тем и шуток. В условиях постоянного обитания в кровати, из которой выдергивали на очередные процедуры, было трудно не начать более тесное общение. А совместное составление письма Ингарду и вовсе породило череду нескончаемого смеха напарников, которые долго ломали голову над изложением своих похождений. Неожиданно для самого себя, Рудеус обнаружил, что сейчас он очень даже не против проводить время с напарницей — впервые за все время она сбросила непроницаемую маску ледяного спокойствия и отрешенности. Стоило Рейне стать чуточку приветливей и общительней, как в голове мечника ее строгий образ преобразился в нечто гораздо более приятное. Впрочем, истребитель не озвучил своих наблюдений: тот факт, что Морозная вызывает куда больше симпатии, когда не бросает холодные взгляды и колкие насмешки, он оставил при себе, не желая портить момент — на такие заявления можно было и обидеться. Запрос о прибытии всей Шестерки в полном составе делать не хотелось — терпеть компанию заносчивой Эсии или язвительного Дайрена на пару с угрюмым Берном никто из напарников не желал. Рудеус хоть только вливался в коллектив, но уже медленно начинал понимать, что с каждым из Шестерки тяжело иметь дело. Письмо из лазарета пришлось отправить экстренной почтой. Мечник собирался попросить кого-нибудь из товарищей передать его через Нольва, но элементаль стужи Морозной в виде важного ястреба с раскидистыми полупрозрачными мерцающими крыльями оказался в разы эффективнее. Только ближе к вечеру Рудеуса и Рейну, лениво подсчитывающих сколько раз за сегодня к ним заглядывали целители и подкалывающих друг друга, отпустили из лазарета в столовую к “простым смертным”, как выразилась Морозная. Эту идею Рудеус оживленно поддержал, желая увидеть конкретных “смертных”, которые обитали в этом штабе. Столовая северного штаба мало чем отличалась от столичной, разве что места поменьше было, а шума столько же. Уставшие истребители после тяжелого дня любили расслабиться в столовой, чудом не превратив ее в очередной кабак, благодаря строгому надзору Нольва. Оба истребителя, привыкшие к тишине лечебного крыла, поморщились от такого обилия громких звуков, рассмешив восседавших за одним из столов участников знаменитой тройки. — Не хмурьтесь вы так. У нас, что в разы хуже, чем в лазарете? — добродушно поинтересовался Олли, который был рад видеть напарников в добром здравии. — Разумеется, мы же не кружимся вокруг них, как медсестры, — хмыкнул Крис. — За мной даже так не ухаживали, как за вами, — от смертельной обиды Криса в адрес напарников спас Маркус, справедливо возврашивший, что у них и раны были посерьезнее. — Еще не поздно это исправить, Кристофер, — хохотнул Рудеус, занимая место за столиком среди товарищей. — Что говорят целители? Чем же вы занимались, если оказались в таком состоянии? — поинтересовался Маркус, созерцая остаточные перевязки на напарниках. — С гвардейцами бодались, изначально сломав несколько костей об местных чудовищ, — уклончиво ответил Руди, решив всю вину сбросить на королевских стражей: сказать полную правду он все еще не мог, заслужив уважение напарницы. — Недружелюбно как-то в Асгерде, — подытожила Рейна, невинно пожав плечами под сомневающиеся взгляды троицы, которая придерживалась иного мнения. Как бы Крису не хотелось подтрунить над напарниками, Олли выяснить в подробностях какие чудовища им попались, а Маркусу молча посидеть и послушать — никто не заметил, как беседа свернула в совершенно другое русло. — Вижу, вам уже лучше? Быстро вы, однако, идете на поправку! — рядом со столиком шумной компании внезапно нарисовался Нольв, с приветливой улыбкой вклинившись в беседу. Весело болтающий Кристофер резко смолк, заметив приблизившегося главу. — Ну что, как вам впечатления от северного штаба? Не столица, конечно, но тоже недурно, да? — Разумеется недурно! — Морозная оценивающе окинула местного главу, слегка улыбнувшись ему, не желая пугать своей угрюмостью. — У вас уютный и гостеприимный штаб, — об этом Рейна знала еще со временем первых лет истребления аномалий в Мейморе. — Я, например, от Асгердского штаба отвыкнуть еще не успел. Совсем недавно здесь бывал, перед тем как надолго уехать в Эорт, — с важным видом объявил Рудеус, подхватывая слова напарницы. — От тебя здесь тоже никто не успел отвыкнуть, — полушутливым тоном буркнул Нольв и переключил свое внимание на Морозную. Обычно он был предвзят к истребителям из столицы, но на этот раз мужчина был настроен дружелюбно. Возможно, недавняя беседа с Руди немного поменяла его представление о некоторых охотниках Шестерки, и по отношению к Рейне Нольв был более благосклонен. — Надеюсь, Рудеус не доставляет тебе много проблем: по личному опыту знаю, что с ним бывает немного… Непросто. — Вообще-то я почти что самый образцовый истребитель! И не надо тут на меня наговаривать, вы преувеличиваете! — справедливо возмутился мечник, с неподдельным негодованием глянув на невозмутимую напарницу, которая даже не собиралась ничего отвечать, а потом и на главу. Выражение лиц обоих выдавало едва заметную насмешку — похоже, они были согласны во многом. — Ну конечно! Наверное, мы с Морозной заранее сговорились, — усмехнулся Нольв. — Именно за этим я и ехала в Асгерд, — отшутилась Рейна, переглянувшись с Нольвом и всей остальной тройкой. Истребители за столом поддержали веселый настрой главы и гостьи, отчего Нольв мигом посерьезнел, будто только сейчас вспомнив о существовании троицы охотников, что сидела за одним столиком с напарниками. — Ладно, давайте ближе к делу. Крис, Олли, Маркус, для вас есть серьезная работа. Нас снова беспокоят из провинции: близ одной крошечной деревеньки на отшибе асгердского пригорода заметили приличную стаю аномалий. Обычно из-за шайки этих тварей так много шума не поднимают, но на этот раз ситуация немного необычная. Помимо того, что чудовищ было больше полусотни, и в их поведении наблюдались некоторые странности. Вместо того, чтобы как обычно, бездумно навалиться всем скопом на поселение, они мялись в лесной чаще, словно пробуя себя в роли разведчиков, после чего удалились. В письме также говорилось, якобы некоторые селяне видели подозрительных личностей около деревни и в неглубокой чаще леса, но я думаю, что это не больше, чем байка. Сами себя запугивают. — И правда, за чудовищами такого никогда не наблюдалось. Они будто никогда не слышали про инстинкт самосохранения — аномалии, как правило, всегда с радостью лезут на рожон, совершенно не опасаясь возможных потерь, — вдумчиво пробубнил Оливер себе под нос. Таинственные люди, блуждающие возле деревни по слухам, могли иметь какую-то связь со странностями в поведении монстров, и маг загорелся идеей скорей попасть на место происшествия. — Мы отправимся в ночь? — Нет. Староста деревни заверял, что они совершат всю необходимую подготовку — возведут дополнительные баррикады, запрут на ночь двери с окнами и вооружатся. Так как аномалии не спешат нападать, жители деревни какое-то время будут в безопасности: местные храбрецы наверняка уже предприняли все меры, чтобы отбиться от небольшой своры тварей. Выезжаете завтра утром, к середине дня будете на месте. С каждым новым словом в привычном разговоре между главой и тройкой Рейна начинала кушать все медленнее и медленнее, вслушиваясь в суть задания. На первый взгляд это была обычная работа для истребителей, однако одна из самых крайних деревень в северном направлении как раз граничала с густым лесом с неизвестными магическими минералами. Этот факт насторожил Морозную. Нападения аномалий на отдаленные деревеньки, к сожалению, были обычными явлениями, но не отметить необычное поведение тварей, Рейна не могла. Недолго думая после недавней неудачи, Рея приняла решение, что эта вылазка поможет хотя бы краем глаза вновь увидеть загадочные кристаллы, а то и что-то более интересное. Состояние обоих истребителей из Шестерки было далеко от идеального, и любой целитель твердо сказал бы сидеть на месте и никуда не влезать, однако сейчас Морозную это интересовало меньше всего — работа вновь выходила на первое место. Заикнуться самостоятельно о желании присоединиться к вылазке Рея не решилась, не имея таких тесных взаимоотношений с тройкой, как Рудеус. Серьезный взгляд глубоких зеленых глаз остановился на Рудеусе, поглощающего удвоенную порцию как ни в чем не бывало. Мужчина не сразу заметил пристальное внимание напарницы, отреагировав только тогда, когда ее мысок сапога ткнулся в ногу. — М? Да-да, мы с вами! — оторвавшись от еды, мечник безмятежно оглядел недоумевающих товарищей, став невольным слушателем этой беседы, он, как и напарница, догадался, что непривычная активность аномалий должна иметь какое-то основание. — Рудеус, из ума выжил? Да на вас вчера живого места не было! А ваши доспехи теперь напоминают мятое решето. Хочешь сунуться в бой без брони? Отправитесь на вылазку через силу, в итоге потревожите старые раны и на поле боя от вас толку не будет. Для этой миссии хватит и нашей троицы, а вам положен отдых и восстановление. Однозначно нет. Нольв непроизвольно взялся за пышный ус и нервно накрутил его на палец. Взгляд исподлобья перескочил с мечника на его безмятежную напарницу, которая, кажется, тоже не отличалась сильным благоразумием. — Я уже здоров, как бык! Руки чешутся на вылазку съездить. Думаю, ради наших персон штаб разжалобится и выдаст нам парочку комплектов простых доспехов, — усмехнулся Рудеус. Серьезный взгляд главы на его “чешущиеся руки” был весьма красноречив: конечности охотника были туго перебинтованы от запястий до самых ногтей, а поврежденные пальцы надежно зафиксированы. — Целители сказали мне, что ты раздробил фаланги пальцев и выбил себе все костяшки. Ты не то, что меч, даже ложку в руках держать не должен. — Не рассчитал силу удара, — безмятежный тон Рудеуса заставил главу лишь сильнее нахмуриться. — Мой закрученный пируэт здорово рубил прочный панцирь рыгкаса, просто ответный импульс немного повредил руки. — И после этого ты считаешь уместным рваться на вылазку просто потому, что “руки чешутся”?! У тебя переломанные пальцы срастись не успели! Рея почувствовала укол совести, узнав насколько плачевно состояние рук напарника. Изначально ей казалось, что отдача при импровизированным пируэте не будет такой чудовищной. Однако девушка не решилась сказать что-либо, опасаясь косых взглядов тройки и главы северного штаба. — Шучу я, шучу. Просто вылазка несколько необычная, а мы, члены Шестерки, как раз должны бороться с необычными ситуациями на миссиях. Наш с Рейной опыт может пригодиться, даже если мы в битвах особо участвовать не будем. Верно, Рейна? — для пущей убедительности Руди выразительно глянул на напарницу, ожидая подтверждающих заверений с ее стороны. — Верно. Нольв, вы слишком добросердечны, — неожиданный комплимент от Морозной заставил удивленно, с толикой недоверия “добросердечного” Нольва приподнять бровь. — Обычно главу волнует результат, а не ранения истребителей. Случай действительно неклассический и, возможно, мы сможем помочь. Только гвардейцев держите от нас подальше, — холодный расчет Рейны имел место быть, но в северном штабе мало, кто привык к такому режиму работы, отчего слова Морозной породили хмурое недоумение у всех сидящих за столом. — Вот вам заняться нечем, — устало выдохнул Нольв, у которого пропало любое желание переубеждать напарников. — Может, какого-то конкретного главу и волнует только результат, но мы жизнями не привыкли рассчитываться. Сощурившись, мужчина недовольно выдохнул, всем видом показывая, что намекает на своего столичного коллегу. Напарники невольно пожали плечами, не имея возможности внести деталей в свои мотивы. — Дерзайте, поручаю вам сопровождение нашей троицы, все под вашу ответственность. Доспехи тоже получите, зайдите после ужина на полигоны, присмотрите себе что-нибудь. Отчет тогда и с вас спрошу, сами понимаете. От такого заявления Рудеус просиял, напрочь проигнорировав слова об отчете. Последний раз он бывал на совместной вылазке с товарищами пару лет назад — тогда истребитель еще проходил практику в Асгерде, и это радостное событие не могла омрачить даже работа с бумагами. — Благодарю! Отчет, разумеется, будет у вас на столе после вылазки, — ответственно заявила Рейна, кисло сморщившись под насмешливым взглядом Олли, которому частенько приходилось разгребать бумажную волокиту за Кристофера и Маркуса. Несмотря на то, что Кристофер хотел посидеть в компании подольше, строгий Олли настоял на том, что им всем пора расходиться: в такой ситуации тянуть было нельзя, и пусть деревня не пребывала в критическом состоянии, лучшим решением было бы прибыть туда, как можно раньше, а значит всю группу ждал ранний отбой. Рудеуса и Рейну за весь прошедший день осмотрели как следует, исцелив основные раны — при таком раскладе им было нечего делать в лазарете. Свободных палат было не так уж и много, чтобы вставшие на ноги пациенты залеживались в ней сколько душе угодно. Рудеусу вновь грозило кратковременно проживание в асгердском штабе, как пару лет назад во время практики. Некогда и Рейне приходилось перебиваться в северном штабе — в самые первые годы в Мейморе, но это было настолько давно и при другом главе, что никто этого уже не мог вспомнить, если девушка сама не захочет этим поделиться. И Рейна не горела желанием освещать эту маленькую подробность своей биографии, отчего разделить ностальгический взгляд напарника в полной мере она не могла. Ворошить прошлое Рея больше всего не любила. Ей по душе было вернуться в снятую комнату в трактире, чтобы не провоцировать тени прошлого, но отказ тройкой и Нольвом категорически не принимался. Бегать за Рудеусом и Рейной в кабак на другой конец города ранним утром никто не собирался, считая это пустой тратой времени, да и отпускать давнего товарища с его знакомой так скоро не хотелось. Финальным аргументом Кристофера было то, что кому-то из них может резко понадобиться помощь целителей. Теперь становилось ясно, какой штаб Меймора больше всех отличался гостеприимством. Ранний отбой перед важной вылазкой был одной из заповедей порядочных истребителей, которые в свою очередь напоминали об этом менее ответственным коллегам. Оливер в лице главной няньки для перестраховки произвел вечерний обход, обозначив точное время выхода. Выйти из штаба пятерка охотников должна была в семь часов утра, а быть в отдаленной деревеньки чуть раньше полудня. Напарники получили по комнатке на втором этаже. Двери их скромных обиталищ располагались неподалеку, потому Рудеус с хитрой улыбкой объявил, что лично зайдет будить Морозную, если та вдруг решит поспать подольше и попробует пропустить отъезд из Асгерда. Как бы Рейна не заверяла напарника, что она не проспит, он был непреклонен.