Сквозь сталь и лед

Глава 12 Письмо от главы столичного штаба, принесенное тройкой так не вовремя поздним вечером, оказалось умело выкрадено элементалем стужи. Рейна не намеревалась делиться информацией с издевавшимся напарником вплоть до самого утра. В свете недавних событий Морозная имела на это полное моральное право. За последние дни ее работа над отчетами в Висмуар оказалась заморожена, как аномалии на поле боя, и деятельность стоило восстановить в ближайшее время. За одну короткую ночь Рейна должна была понять многие вещи: какую роль играют кристаллы, люди в мантиях и новый вид аномалий на шахматной доске в нынешней ситуации? Мало того, расследование начинало приобретать глобальные масштабы, отчего Морозной все меньше и меньше хотелось работать на благо Меймора. Потенциальная угроза распространения кристаллов или аномалий на ее родине вызывала естественное желание уйти из штаба и уехать в северную столицу навсегда. Однако Рейна Тебальт требовалась сейчас в Мейморе, как один из самых приближенных к расследованию людей. Под утро голова созидательницы льда гудела не только от постоянных размышлений и написаний сводок новостей со своего фронта работы, но и от периодических мыслей о подтрунивающем напарнике. Рейне каким-то образом предстояло передать увесистый доклад в Висмуар в ближайшее время. В этом ей мог помочь только замаскированный посыльный, появление которого осложняло прибытие Шестерки. В новом письме Ингард обещал, что к двадцатому декабря, то есть к сегодняшнему дню, прибудет Шестерка в качестве подкрепления и можно будет начинать полномасштабное исследование таинственного леса. — Доброе утро, Рея. Или у тебя оно добрым не бывает? — за столом Морозной объявился напарник, который, видимо, только проснулся и сразу побрел в столовую на запах еды. — Какой вечер, такое и утро, — оторвавшись от излюбленного горячего чая с шиповником, издевательски отозвалась Рейна, слегка завидовавшая бодрости и относительной целостности напарника. Раны от вчерашних когтей аномалии ныли, а новый недосып только добавлял проблем. — Ты даже под утро не успокоилась, до сих пор настроена унести чью-то жизнь? — вид уставшей и даже немного замученной напарницы отбил у мечника желание продолжать свои подтрунивания, и он, слегка насупившись, вернулся к своему завтраку. — Разумеется, всю ночь только и думала о тебе, — хмыкнула Рейна, найдя в себе силы бессовестно воспользоваться отступлением напарника. Недавняя ситуация хоть и щекотала изнутри, но не до такой степени, чтобы опускать взгляд вниз и молчать похуже рыбы в воде, как это было вчера. — Мне льстит, что ты не забыла обо мне после первой же ночи, — истребитель, казалось, был готов снова подшучивать над девушкой, но быстро осекся, слово что-то вспомнив. Он полез в свой карман и выудил оттуда оберег, обнаруженный вчера на кровати. — Не твоя вещичка, случаем? Кроме тебя никто по моей кровати не катался, а Богиня Оэка мне не особо-то симпатизирует. — Ты так уверен, что кроме меня никто по твоей кровати не катался. Учитывая интересы твоих друзей, то я бы не была такой уверенной, — сощурившись, недовольно протянула Рейна, которая с досадой вспомнила о том, что когда стирала сюртук, то все вещи она переложила во внешние карманы брюк. Вспомнив об этом, истребительница обеспокоенно запустила руку в правый карман, где смирно лежала кристалльная пирамидка. Слава Оэке, она была на месте. — Сколько бы мои друзья у меня по постели не катались, обереги я после этого не обнаруживал. Ты единственная подозреваемая, — заметив, что Рудеус не сомневается в принадлежности оберега, Морозная сдалась. — Моя-моя, не смотри на меня как на фанатика Оэки, — этот взгляд действительно мог задеть гордую Рейну, считавшую себя дочерью могучих Богов севера. — Просто взяла на память из остатков дома, в котором некогда жила, как сказала та милая бабушка. Глаза Рудеуса, блестящие от интереса, не сулили ничего хорошего. Зная напарника, Рея понимала, что он не отстанет. Тяжело вздохнув, она решила пояснить. Это было всяко лучше, чем числиться в списке фанатиков у чужой Богини. — Неожиданно трогательная история от всегда холодной Реи, — с легкой улыбкой констатировал охотник, с удовольствием наблюдая за изменениями в выражении лица напарницы. — Насколько бы история не была душещипательной, для начала вознаграждение за находку, — с этого момента Рейна напряглась еще больше, опасаясь как бы этот балбес не начал расспросы про прошлое, но все обошлось. — Ценой будет информация из письма, которой ты меня вчера обделила. — Потому что заслужил, но сейчас ты исправился, поэтому так уж и быть, расскажу, — расслабившись, Рейна даже слегка улыбнулась. — Джуд оперативно отреагировал на наш последний отчет и пообещал, что сегодня мы воссоединимся со всей Шестеркой. Он их сюда экстренным порталом отправит. Завтра пойдем вместе с ними в тот лес на разведку, Нольва уже должны были оповестить об этом. Всем остальным истребителям объяснят это тем, что мы приехали для проведения учений и осмотра всех бойцов северного штаба как лицо столицы. Ересь, конечно, но забавная. Так что после этого нам придется один день вместе с остальными убить на строевые и показательные бои. — Теперь я даже немного понимаю возмущение Нольва, когда тот узнает все в последнюю очередь, — хмыкнул охотник, совсем не ждавший такой скорой вылазки. — Что-то мы засиделись в штабе, пора показать этим аномалиям, кто в лесах Асгерда главный. — Ты как всегда полон энергии. *** Ингард не обманул, и Шестерка прибыла в полном составе к вечеру этого же дня. Нарисовавшиеся четыре силуэта истребителей, неизвестных для северного штаба навели много шума, пока Клаус не предоставил документы всей компании. Рудеус и Рейна со смешками наблюдали издалека за тем, как лица окружающих менялись от понимания статуса прибывших гостей под снисходительные взгляды столичных истребителей. Дежурный на входе мгновенно расплылся в улыбке от подобного визита, а из своего кабинета даже выполз старик Нольв, ни капли не удивленный прибытием остатков Шестерки. Глава северного штаба размеренным голосом поздоровался с отряхивающимися от налетевшего снега охотниками и кивком указал на сдружившихся напарников за дальним столом. Истребителям хватило коротких переглядываний, чтобы разместиться за одним столом и после нейтральных приветствий начать важный разговор. Воздух вокруг отдаленного деревянного столика сгустился в мгновение, образовывая полог тишины. Постарался Клаус, забавно почесывающий раскрасневшийся нос. — Мне страшно представить, что такого вы нашли тут из-за чего нас чуть ли не палками погнали на самый север! Джуд даже на портал разорился, — возмущенно начал Клаус, не отличавшейся морозоустойчивостью. — Нам настолько интересно, что мы сперва выслушаем вас, двух информационных кротов, а потом уже заселимся в выделенные комнаты и поужинаем, — насчет еды Дайрен свое слово не сдержал, успев еще на входе в столовую перехватить тарелку с соленьями вместе с осуждающими взглядами голодных коллег. — Это перекус, а не полноценный ужин, не смотрите на меня так. — Как обычно. Если кратко, то нашли аномалий. С ними возникло немало проблем, и чтобы ликвидировать всех этих тварей необходим вклад каждого, — оживившись, вмешался Рудеус. Ему не терпелось вновь ринуться в бой, чтобы продолжить расследование. Заручившись помощью Шестерки, можно было не опасаться даже группы чудовищ, подобных лесному рыгкасу. — Вероятно, за аномалиями стоит кто-то более внушительный, кто регулирует их передвижения и даже направляет атаки в конкретные поселения, поэтому теперь нам придется опасаться и человеческой хитрости. — Хочешь сказать, кто-то приручил этих диких тварей, и повелевает ими, как верными псами? — издевательски поинтересовался Дайрен. — Тех самых аномалий, что не способны воспринимать никаких команд и готовы растерзать любое живое существо в пределах видимости? — Вместе с Реей мы поймали парочку выродков, которые были в ответе за налет чудовищ на деревню. Аномалии их не трогали и пытались защитить, совершенно игнорируя озвученные тобой аргументы, — мечник криво улыбнулся на насмешки блондина, который вместе с коллегами скосились на Морозную, позволившую назвать себя сокращенным именем. Рейна хоть и сидела с самым спокойным видом, но тень удивления и некого недовольствия все же читалась во взгляде. Она была не против, когда Руди обращался к ней так, но только наедине, при коллегах ей от этого становилось неловко. Между тем, Рудеус не заметил ни косых взглядов, ни того, что невольно проговорился, сразу же бесстрастно продолжив: — Если хочешь, можешь лично с ними побеседовать. Они содержатся в нашем карцере. Только эта двоица крайне несговорчива, конструктивной беседы у вас не выйдет. — Это работа для Берна, нашего Падальщика, он из любого информацию вытрясет. Рано или поздно пленники расколются. Только вам нужен хороший целитель, чтобы дать им продержаться подольше, — флегматично разъяснила Эсия, безрадостно глянув на своего напарника. Берн же, услышав собственное имя, безразлично скосил взгляд и вяло моргнул, не желая комментировать происходящее. — Очевидно, что на пойманных вами людях стоит ментальный блок, наложенный особыми чарами. Он не дает им говорить на определенные темы даже под пытками, это станет бессмысленным истязанием, — в беседу вмешался Клаус, встревоженно перехватив взгляд Падальщика. — Уверен, если я сниму ментальный блок, они сами все выдадут, без всяких пыток. — Клаус, уже сказали, что это моя работа, — грубовато одернул Берн, не терпящий, когда у него отнимали хлеб. Клаус недовольно глянул на мужчину, глаза которого уже успели загореться от грядущей услады. — Это — наша работа. Спор так и не успел разгореться — холодный голос Морозной остудил пыл многих. — Рейна, в наши обязанности никогда не входили допросы. Это действительно специфика Берна, — атмосфера за столом накалилась еще больше от комментария Эсии, любивший словесно сцепиться с “заносчивой” созидательницей льда. — В обязанности истребителей никогда не входил и арест людей, нас всегда касались только аномалии, но в нынешних условиях приходится и за допросы браться, — сердито заключил Рудеус. Ему хватило одного собрания Шестерки для осознания того, что любые разногласия между этими охотниками моментально перерастут в серьезную перепалку. Не желая участвовать в очередном споре, мечник попробовал свернуть тему. — Значит, Клаус и Берн берутся за допрос, а остальные на сегодня свободны? На этом импровизированное совещание истребителей себя исчерпало. Два “дознавателя”, не теряя времени, отправились в карцер для выведывания информации. Голодные Эсия и Дайрен могли отдохнуть после дороги и позволить себе немного расслабиться. Они решили сначала подкрепиться и без отлагательств приступили к долгожданный трапезе. *** Тишина подземных камер под северным штабом истребителей была привычным делом. В Асгерде до вчерашнего дня никогда не происходило столь вопиющих нарушений, чтобы кого-то обрекали на визит карцера. Однако этот день настал. Обретенные пленники были еще той головной болью для Нольва, которому в срочном порядке пришлось назначать неболтливых смотрителей. Зазевавшиеся истребители, не ожидавшие такой специфичной работенки, нерешительно поприветствовали вошедших серьезных мужчин. Мрак темноты развеялся, словно его и не было, отойдя на задний план от пульсирующий вспышки света на руке Клауса. Он был единственным из Шестерки, кто имел не только боевые способности, которые были отчасти посредственными, но и навыки ментальной магии, что играло весомую роль. В самой отдаленной камере с частой решеткой стальных прутьев, обвитых волнообразными энергетическими потоками, содержались оба пленника. Двухуровневая защита была лучше любой визитной карточки, как и тяжелые антимагические путы на заключенных. — Подъем, — спокойно войдя в камеру, Клаус навис над сонными заключенными. Мужчины с неохотой зашевелились, до сих пор морщась от обморожения конечностей. На невнушительного бородача зыркнули с насмешкой. Его лицо даже не исказилось от злости, как это было с другими охотниками. Клаус не вселял ни малейшего страха. Длинные рыжие волосы, аккуратно собранные в пучок и вовсе вызвали хамоватые улыбки. Позади кашлянул Берн, с досадой отсчитав пустую минуту, которую уже можно было потратить на действенные, грубые меры. — Не сюсюкайся с ними, — обронил Берн, вид которого оказался повнушительнее для заключенных, но не до такой степени, чтобы вжаться в стенку. — Если ты меня будешь отвлекать, то… — потенциальная угроза от миролюбивого Клауса была встречена жесткой усмешкой на губах собеседника, — просто вылетишь отсюда. Берн снисходительно улыбнулся и привалился к холодной стене, начав свои наблюдения за кропотливой работой Клауса. После короткого разговора маг не отвечал ни на один единственный вопрос или подкол, как со стороны коллеги, так и заключенных. Голова первого зачинщика беспредела оказалась под нещадным давлением эфирного потока Клауса, который начал аккуратно прощупывать очертания ментального блока. Полная отстраненность от внешнего мира позволяла окунуться в ощущения тонких магических плетений, приобретавших в разных ситуациях все новые и новые обличия. Прикрытые веки мага изредка вздрагивали от дерганья заключенного под руками. Несмотря на это, медленно начинал вырисовываться образ ментального блока. Самым классическим плетением являлась непроницаемая сфера разной плотности — все зависело от уровня менталиста, наложившего блок. Как правило, такую защиту было нетрудно обойти опытному магу, чья сила превосходила наложенные плетения. Однако в нынешней ситуации Клаус наткнулся на плетение совершенно иного уровня. Оно попадало в категории неклассических, где можно было встретить не только оболочку, но и орбитали вокруг нее. Причудливые кольца обвивали грязно-черный кокон, защищавшей сознание заключенного. Голова Клауса начинала гудеть все сильнее и сильнее после каждого нового прощупывания орбиталей, которые по итогу образовывали сложный “кодовый замок”. Рука мага сжалась, пытаясь собрать воедино замок, а после подобрать к нему отмычку из собственного арсенала, но склизкие кольца постоянно выскальзывали из пальцев. Мычавший зачинщик от всего этого действия еще больше мешал, отчего Клаус разочаровано ослабил хватку и отстранился от попыток взлома. — Мне нужно сделать зарисовки плетений и определить ход действий на бумаге. Подожди пять минут, — ум менталиста кипел от подброшенной задачки. Клаус желал запечатлеть все особенности неизвестного ментального блока в мельчайших подробностях. На фоне такой ответственный задачи из головы вылетело все постороннее, а скучающий у стены Берн только кивнул. — Время пошло. Чтобы не терять драгоценное время, Клаус поспешил вернуться в карцер, едва закончив свои зарисовки. Пришлось немного повозиться, но маг относительно быстро разобрался в непростой структуре наложенного заклинания и за десять минут сосредоточенного корпения над листом бумаги местный менталист подобрал алгоритм взлома заковыристого “кодового замка”. — Я думал, ты на пару с Берном глумишься над нашими заключенными. Неужели они так быстро вам все разболтали? — Клауса окликнул знакомый голос, развязный тон которого без всяких сомнений принадлежал Дайрену. Рядом с улыбчивым блондином крутилась Эсия, а во главе этого шествия находился Рудеус. Видимо, мечник проводил подобие экскурсии для новоприбывших охотников. — Нет, расследование сейчас только начинает набирать обороты. Мне кажется, я разобрался с ментальным блоком и готов продолжить допрос, — спешно ответил Клаус, не желая задерживаться ради лишних разговоров. — Если что-нибудь выведаем, непременно расскажем. А пока я пойду, не хочу заставлять Берна ждать. — Погоди, ты оставил пленных на попечение Берна? — встревоженно уточнила Эсия. Получив короткий кивок от собеседника, она заметно напряглась, переменившись в лице. — Клаус, ты вообще соображаешь, что творишь?! И долго они там наедине? — В чем дело, к чему такая паника? Я отошел совсем ненадолго, еще и получаса не прошло. Думаешь, он уже успел навредить пленникам? — Не думаю, а знаю! — сокрушенно вздохнула Эсия, разочарованно покачав головой. Она работала с Падальщиком гораздо больше других и прекрасно понимала, что даже небольшого отрезка времени хватит, чтобы напарник разгулялся по полной. — Если нам очень повезет, то мы можем застать в живых хотя бы одного пленника. До карцера вся компания добралась слишком поздно: в тусклом помещении, среди одной из камер содержания, вырисовывался силуэт Берна, одиноко стоящий близ стены. Мужчина сохранял привычное безразличие на своем лице, но его глаза казались не такими безжизненными, а реакция не такой заторможенной. Он спокойно глянул на заявившихся коллег, смерив их скучающим взглядом, после чего демонстративно развернулся, намереваясь уйти. — Берн, где наши пленники?! Я же попросил тебя немного подождать! — терпение Клауса на этом лопнуло. Он впервые повысил голос, вперив злой взгляд в Берна. — Вот же они, — тихо, без малейшего намека на враждебность отозвался Берн, кивнув вглубь камеры. От его былого агрессивного настроя не осталось и следа, теперь он был непробиваемо сдержан. Насытившись кровавой расправой, Падальщик казался непривычно спокойным и абсолютно безмятежным. Два тела, на которые указал истязатель, определенно уже испустили дух, ведь лежали на полу в совершенно неестественных позах. Берн освободил их от оков и полностью развязал для большего удобства. Пальцы рук, кисти и сами конечности допрашиваемых были изранены и вывернуты — Рудеус сразу опознал, что у покойных очень грубо вырвали суставы, искалечив конечности за считанные минуты. Один из пленников лежал на спине, в луже собственной крови: она обильно вытекала прямо из широко разинутого рта, полностью лишенного зубов, которые обнаружились на полу, прямо рядом с телом. Судя по всему, Падальщик поочередно калечил десны допрашиваемого, медленно и мучительно выдергивая зубы наживую, прямо вместе с кусками плоти. Разинутый беззубый рот и широко распахнутые глаза мертвеца создавали впечатление будто тот безмолвно кричит, скорчив гримасу от боли и отчаяния. Второй пленник умер явно не так тяжело: его тело распласталось по полу, оперевшись спиной о стену, будто он наполовину сидел. На открытых участках кожи рук и лица виднелись следы от побоев. Глазницы убитого пустовали: Берн выдавил его глаза, после чего, по всей видимости, сорвался и забил допрашиваемого до смерти. От увиденной картины внутри Рудеуса зашипела клокочущая злоба. Он был наслышан о зверствах, на которые, по слухам, могли сподобиться охотники из столицы, но даже близко не представлял, насколько бесчеловечными могут быть проводимые пытки. Мечник попросту не понимал, как настолько неуравновешенного психа можно было содержать рядом с обычными людьми. Участники Шестерки, хоть и были недовольными, но не рвали и не метали от такого вопиющего нарушения, как Рудеус. — Он ведь даже не пытался что-то у них выведать. Трупы нещадно искалечены, единственные информаторы бессмысленно убиты! Почему вы все делаете вид, будто ничего не произошло?! — минутное разглядывание Рудеусом увечий на телах пленников дало Берну возможность беспрепятственно покинуть карцер под потупленные взгляды коллег. Полное бездействие со стороны Шестерки вызывало у мечника искреннее непонимание и неподдельное негодование. — Вы просто дали ему уйти?! Да пока вы понуро провожаете Берна взглядом, вместо того, чтобы остановить его, он и дальше будет безнаказанно удовлетворять собственные прихоти! На мечника все снисходительно поглядывали, держа язык за зубами. Такое отношение еще больше злило Рудеуса, начавшего справедливо считать большую часть коллег бессердечными, даже внешне миролюбивого Клауса. С этими истребителями дискуссия была совершенно невозможна: никто из них не желал противиться привычному ходу вещей, несмотря на то, насколько неправильными были действия Берна. На примете из понимающих людей из Шестерки оставалась только пропавшая из поля зрения напарница. Как ни странно, отстраненная Рейна однажды с сочувствием обсуждала наболевшие темы трущоб, которые никоим образом не волновали никого. Однако мечнику это запомнилось очень хорошо и сейчас выговориться он мог только Морозной. *** Созидательница льда, ничего не подозревающая о случившимся, успела вернуться в свою комнату после совещания и безмятежно задремать, восстанавливая силы за ночь. Рейна еще не успела дойти до стадии беспробудного сна, отчего настойчивый стук в дверь беспощадно выбил из хрупкого сонного состояния. Девушка поморщилась и с неохотой махнула рукой в сторону двери, открывая ту самым неэффективным и вероломным способом — магией. Когда у мага была возможность выполнить задачу подручными средствами, то обычно ману не задействовали. Однако Морозная настолько устала физически, что ей проще было задействовать эфирный поток, нежели встать. — Руди, я надеюсь, у тебя что-то важное, — напарнице все же пришлось приподняться, чтобы видеть своего собеседника. — Я бы по пустяку не пришел, — без привычной улыбки твердо объявил охотник, шагнув за порог комнаты. — Берн. Падальщик. Он же состоит в Шестерке? Как так выходит, что главе не известно о том, какими методами пользуется его подручный? Неужели Ингард никогда не замечал странностей в поведении этого вечно апатичного садиста?! От былого сна Рейны не осталось ни следа: встревоженное и злое лицо напарника бодрило получше утренней зарядки. А поднятая им тема, так и вовсе заставляла собраться с мыслями. — Ингард замечал это неоднократно, собственно поэтому Берн стал одним из участников Шестерки, — без намека на сарказм ответила Морозная, созерцая промелькнувшее непонимание на лице наивного Рудеуса. — На высоких постах всегда есть тот, кто берется за грязную работу. Берн не только опытный охотник, но и верный цепной пес Ингарда. Ему порой нужен тот, кто возьмется за потрошение аномалий, поставит мозги на место бунтующим или ленивым истребителям. Мечник с секунду разглядывал Морозную, пристально всматриваясь в ее изумрудные глаза, будто ожидая от нее насмешливого пояснения, что все слова были шуткой. Однако по серьезному тону напарницы никак нельзя было сказать, что та решила разбавить атмосферу юмором. — Джуд все знал с самого начала и выпустил Берна в люди? Он ведь куда опаснее аномалий! Что у человека должно быть в голове, чтобы не просто довериться такому извергу, но и поручать ему задания?! — Циничный расчет? — предположила Рейна, решившая посвятить напарника в более тонкие детали — уж слишком близок был по духу негодующий Рудеус сейчас. На памяти Морозной он был первым, кто так рьяно возмущался методам столицы. Это определенно грело душу. — Ингард не совсем ему доверился. Эсия связующие звено между ними. Считай, что она нянька Берна, которая ему в нужный момент говорит команду “фу”. — И что, все вот так запросто игнорируют животную натуру Берна из-за прихоти главы? Даже если сделать скидку на то, что он сегодня истязал не меньших моральных уродов, чем он сам, его деятельность ведь вредит и репутации всего штаба. Берна можно назвать одним из самых главных преступников столицы, а он свободно разгуливает по стране, вытворяя все, что ему вздумается? И где хваленая справедливость истребителей? — Не обобщай, думаешь, мне приятно за этим наблюдать? Не знаю, что Берну позволено, но Ингард и Эсия его держат в ежовых рукавицах, позволяя творить беспредел лишь с преступниками. О натуре Берна никто за пределами штаба не знает, да даже многие истребители ни сном, ни духом об этом. Он такой же преступник, ты верно подметил. Только, если преступник работает на благо Меймора, то он почему-то хороший. И заметь, таких Бернов по всему королевству достаточное количество. Думаю, на последний вопрос сможешь ответить сам после моих слов, — Рея не выдержала и окончательно поднялась с кровати, ощущая как внутри поднимаются все тщательно сдерживаемые мысли на этот счет. Рудеус, не оставивший проблему преступлений от самих охотников, оказался неплохим собеседником. И Морозная просто не могла упустить возможность, чтобы не посеять в его сознании сомнения насчет разлагающегося королевства. Истребитель не нашелся, что ответить на эту информацию. Карательные методы, применяемые властью Меймора вызывали у него отвращение и разочарование — до недавних пор он не имел даже малейшего понятия о том, насколько изощренным может быть подход организации охотников, которая на первый взгляд казалась совершенно безгрешной. Рудеус опустил взгляд, хмуро рассматривая деревянные половицы и заговорил, чуть помедлив, словно пытаясь придумать хоть что-нибудь. — А как же проверки нашей деятельности? Должна же быть какая-нибудь ревизия или ежегодная оценка? В конце концов на Падальщика могли поступать жалобы от тех, кто видел его в деле! Не поверю, что всей верхушке абсолютно плевать, что здесь творится. Среди представителей власти королевства кто-то точно должен заинтересоваться этим вопросом! — с надеждой в голосе воскликнул мечник под серьезный взгляд погрусневших зеленоватых глаз напарницы. Такая реакция посеяла еще большие сомнения в разуме Рудеуса, заставив его окончательно помрачнеть. — Вспомни трущобы. Это проблема более глобальная, чем какой-то безумный охотник. Какая реакция была у гвардии на трущобы и у почитаемых тобой представителей власти королевства? Всем плевать, особенно когда за это хорошо приплачивают низкосортные заведения, — наблюдать за тем, как детская вера Рудеуса начинает рушиться на глазах, было малоприятно, но в то же время интересно. Рейна знала много грехов королевства, но озвучивать все сразу она опасалась. — К сожалению, такие, как Берн приветствуются в узких кругах. Он — безотказный инструмент в любой работе, а мы пытаемся жить по совести и чести, за что некоторые и недолюбливают нас. — Среди верхушек нет идейных представителей, которые действуют на благо всего Меймора, а не только ради себя? Может, определенные люди смогут поменять нынешнее положение дел? — перспектива жить в королевстве, загнивающем от алчности людей у власти совсем не нравилась охотнику. Однако проблема была не такой очевидной, чтобы можно было заручиться поддержкой от “чистых” высокопоставленных чиновников, которые готовы работать за идеалы. А в свете последних событий мечник и вовсе усомнился в наличии таковых среди властей Меймора. — Руди, в королевстве все обстоит, куда сложнее и печальнее, чем тебе кажется, но всегда есть шанс все изменить, — прохладная рука Морозной скользнула на напряженное плечо хмурого напарника, желая подбодрить того, а мечник в ответ на это с интересом поднял взгляд на Рейну, ожидая пояснения после такой интригующей фразы. Девушка внимательно заглянула в мрачные бледно-голубые глаза, словно пытаясь разглядеть то, что творилось в душе у Рудеуса. Язык невероятно сильно чесался от желания продолжить дискуссию и завести разговор о других государствах. Например, о древнем и могучем Висмуаре, сокрытым за неприступными стенами и непроглядными снегами. Пришлось специально прикусить свербящий кончик языка, чтобы не взболтнуть лишнего. — Я был бы не против воспользоваться этим шансом, — невесело улыбнувшись, хмыкнул истребитель. — О чем это ты? Учитывая наше положение, усилия двух охотников будут катастрофически ничтожны. — Надо же с чего-то начинать. Раньше только я одна имела такие мысли, а сейчас появился ты. Глядишь целая толпа соберется и можно устраивать бунт, — губы Морозной расплылись в усмешке, а хитрый взгляд изучающе впился в мечника. Рудеус явно не ожидал такого ответа, на что Рейна тихо рассмеялась. — Я шучу, поживем и увидим. — По крайней мере, твой план лучше, чем совсем ничего, — со слабым смешком кивнул Рудеус. Конечно, проблему это не решало, но наличие единомышленника немного облегчило тяжесть раздумий истребителя. — Прибегнем к бунту в крайнем случае, а до этого момента попробуем провернуть все более мирным путем. Взгляды напарников на мгновение пересеклись, и Рейна с трудом отвела пылающие энтузиазмом глаза от Рудеуса, погруженного в свои размышления. На его предложение пришлось молча кивнуть, иначе эта беседа рисковала стать для обоих истребителей финальной точкой в карьере, если бы это кто-то услышал. Пока мечник только начинал переваривать мысль о том, что Меймор не такой безгрешный, Морозная старалась не улыбаться в открытую от маленького успеха в поиске единомышленника. Признаться честно, девушка давно перестала питать надежды найти кого-то с чистой душой, но неожиданная находка подарила приятнейшее чувство временной эйфории. Неизвестно сколько бы еще напарники молчали и переглядывались, пока до Рудеуса не дошло, что разговор окончен, и он вновь нарушает покой напарницы. Хотя, кажется, она была совсем не против, но это было не весомой причиной, чтобы задерживаться. Уход мечника даже слегка расстроил Морозную, но ее внимание быстро переключилось на незаправленную постель и выпирающую половицу, которую из-за усталости она проворонила вчера, перепроверяя импровизированный тайник. *** Шестерка быстро обосновалась в северном штабе и в первый же вечер успела с важным видом пройтись по всему корпусу для мнимой проверки. Рядовые истребители невольно вытягивались стрункой перед элитными охотниками, которые едва сдерживали усмешки насчет всего этого фарса. Скрыться от любопытных глаз и расспросов столичные истребители смогли только за поздним ужином в опустевшей столовой. Атмосфера за столом была далека от дружелюбной. Все заметно косились в сторону невозмутимого Берна, восседающего рядом с Эсией, которая отчасти ослабила наблюдения за напарником. Радовало то, что все произошло по вине непривычно молчаливого Клауса. Иначе по приезде в столицу Ингард бы хорошенько отчитал приставленную “няньку”. Неклеющийся разговор пытался разбавить Дайрен, но все его попытки только подожгли пороховую бочку негодования Рудеуса, Рейны и Клауса — все они были настроены весьма недружелюбно из-за зверств Берна. Мало того, он разгулялся в чужом штабе, поставив под удар репутацию столичных охотников. Бедному Клаусу пришлось еще с час заметать следы и объяснять напряженному Нольву, куда делись заключенные. Берну же было глубоко плевать на мнение коллег, которые в его глазах были не больше ползающих букашек. Исключением была Эсия — единственная, кого он мог переварить в этой шумной компании. Заклинательница духов хоть временами и ограничивала его, но никогда вслух не осуждала и не порицала его действия, свыкнувшись с этим. На первый взгляд, одичавший Берн не мог испытывать ничего, кроме жажды крови, но это было не совсем так. Порой призрачное чувство благодарности мелькало в закостенелом мозгу отпетого охотника, однако оно быстро гасло, стоило столкнуться с ничего непонимающими коллегами. Берн не собирался терпеть разгорающийся спор из-за его прямых “обязанностей”. — Так и будем сверлить глазами Берна? Может, составим дальнейший план действий, исходя из потерь, которые он нам принес? — с очевидной претензией поинтересовался Рудеус, решив нарушить тишину, будто и не замечая едкого взгляда Эсии и ее напарника. Берн затравленно взглянул на кучку идиотов, заострив внимание на рыжей макушке. Молчавшая Эсия в момент закончила свою трапезу, решив последовать за напарником, который никогда не любил такие застолья. Отпускать Берна сейчас было вдвойне опасно, отчего заклинательница духов спокойно поднялась из-за стола и с радостью удалилась в компании апатичного мужчины, искоса подглядывающего на напарницу. — Клаус, вам удалось что-нибудь разузнать? — Нет, за исключением строения ментального блока на пленниках. Я его зарисовал, но боюсь, что все бесполезно, — обреченно вздохнул Клаус под заинтересованный взгляд Морозной и Дайрена. Менталист без лишних слов понял, что от него хотят и выложил скомканный листок на стол. Пока маги, чуть ли не толкаясь, разглядывали аккуратные линии и заметки на полях, Клаус перевел взгляд на мечника, для которого эти ценные записи были не более чем замысловатыми узорами. — Вы что-то упоминали про лес с кристаллами, когда мы туда пойдем? — Раз идея с пленниками прогорела, то отправимся при первой же возможности. Я готов выдвигаться хоть завтра, а лучше даже сегодня, — с энтузиазмом отозвался Рудеус. — Ночь на дворе, — азарт Руди не был чем-то новым для Морозной, которой временами приходилось остужать его пыл. — Значит, завтра в полдень, — хмыкнул Дайрен, который был вовсе не против выдвинуться прямо сейчас, как и Рудеус. На удивленные взгляды остальных смазливый блондин пожал плечами, аргументируя выбранное время тем, что кристаллы — не аномалии, бегать не умеют, а Шестерке с дороги нужно передохнуть. Такое заявление было воспринято скептически, но Дайрен неведомым способом смог заручиться поддержкой ушедших Эсии и Берна. Намеченная на завтра вылазка, пожалуй, была одним из немногих, что Шестерка смогла совместно одобрить. После напряженного ужина все резко вспомнили, почему всегда держатся подальше друг от друга и за завтраком такой идиллии уже не было. *** На утро следующего дня все рассредоточились по разным углам столовой, отдав предпочтение трапезе в компании своих напарников, которых было легче перенести, чем весь отряд сразу. Рудеус и Рейна одними из первых заняли отдаленный стол у окна, явно не желая пересекаться ни с кем из коллег. Единственные истребители, с которыми они были готовы пообщаться была веселая троица, не упустившая возможности позавтракать вместе с напарниками, которые в любой момент могли уехать обратно в столицу. — Мы вам не помешаем? — нарочито деликатно уточнил Кристофер, и не думая уходить в случае положительного ответа. — Ну, конечно, не помешаем. Романтический ужин я бы не посмел прервать, а вот завтрак романтическим не бывает! После такого умопомрачительного заключения вся тройка расположилась за столиком напарников, не переставая странно переглядываться и обмениваться загадочными смешками. — По твоей довольной роже вижу, что ждешь от меня какой-то реакции, — невозмутимо ответил Рудеус. Он уже раскусил провокацию и понимал, что вестись на нее будет очень глупо, уж слишком хорошо он знал копейщика, чтобы воспринимать всерьез его шуточки. Рейна не могла похвастаться тем же, ощущая как привычная отстраненность начинает таять. События позавчерашнего вечера казались уже далекими и забывшимися, но созидательница льда слишком хорошо помнила ту неловкость и накатившее впервые в жизни смущение, отчего сохранить точно такую же невозмутимость на лице не получилось. — С чего ты взял, что у нас может быть романтический ужин? — заглушив поднявшуюся волну старых ощущений и натянув отстраненное выражение лица, ровно поинтересовалась Морозная, словно не замечая ехидных взглядов троицы. Рейна еще не подозревала, что ступила на бессмысленную тропу доказательств произошедшего. — Значит, Рудеус даже на романтический ужин рассчитывать не может? Поматросила и бросила? — печально глянув на мечника и недоумевающую Рейну, вздохнул Крис. — Вы все сговорились что ли? — обреченно поинтересовалась Морозная. — Это уж по части Рудеуса неспособность на что-то романтическое, да и поматросить, и бросить тоже. После всей этой истории с недопонимаем он издевался похуже вас! Я же просто преподала ему урок за раннюю побудку! — вспыхнувшая Рейна, не смогла стерпеть таких вероломных выводов, желая открутить голову одному нахальному копейщику и напарнику, которого словно не волновало все происходящее. Целомудренную Рею слишком сильно задевали подобные шутки. — Рудеус, так ты тоже виноват! Не думал, что ты окажешься таким черствым, — неожиданно к разговору присоединился Олли, до этого момента сохранявший нейтралитет. — Меняйся, иначе Рейну не удержишь. — Попробую поработать над этим на досуге, — беззаботно отозвался охотник. — Руди, ты с ними за одно?! — такой подставы от напарника созидательница льда не ожидала, успев почувствовать к нему нечто больше доверия, особенно после вчерашней беседы. — Видишь, как ты быстро раскололась. Он оказывается уже Руди, — подтрунил молчаливый Маркус, который в момент пополнил список предателей. — А ты Кайлу полным именем называешь, как и она тебя. Что же это значит, у вас все не так уж и все серьезно? — невозмутимый Рудеус вдруг резко изменился в лице. Расслабленный взгляд сменился на широкую усмешку, едва он завидел реакцию Маркуса. Тот, услышав имя возлюбленной, едва заметно скривился, не желая обсуждать свои отношения. — Неприятно, да, Маркус? — ехидно уточнила Рейна, взглянув на Руди с благодарностью. Наконец-то напарник подключился и сказал хоть что-то. — А у вас значит все серьезно, раз вы на “Руди” и “Рея” перешли? — Кристофер отозвался моментально, с удовольствием выждав момент, когда в беседу вклинится и Рудеус. — Хотя, если вспомнить позавчерашний вечер, сомнений у меня уже не остается… — Ну взрослые же люди, заканчивайте с этим цирком! Что может быть непонятного в произошедшем? Просто катались и пытались защекотать друг друга, — то, что это было далеко от представления о взрослом поведении, Рейна тактично умолчала. Веселье и не думало стихать, отчего Морозная решилась на финальный козырь. — Да мы даже в одежде были! — отчаянно закончила созидательница льда. — “Даже”? Это должно нас успокоить? Или все-таки больше подойдет слово “пока”? — злорадно уточнил Кристофер, наблюдая за тем, как Рейна постепенно сникает и остужает свой пыл. — В нашем случае никогда, — Морозная поняла, что все споры только усугубляют положение и ни к чему хорошему не приводят. Рейна окончательно сдала позиции, ограничившись холодным взглядом в адрес весельчаков, которых это ни капли не смутило. Напарник же многозначительно развел руками, едва заметно ухмыляясь — его такие подколы оставляли равнодушным, а рьяное желание Морозной отстоять правду только забавляло Рудеуса, как и остальную тройку. Стоило Рейне перестать реагировать на шутки Кристофера и ему тут же стало не за что цепляться. Конечно, троица друзей не могла оставить такую интересную и пикантную тему для бесед, но шуток в адрес напарников заметно поубавилось. Разрядка перед тяжелым заданием была не так уж и плоха, если не учитывать похмурневшуюю Морозную, явно недовольную такими шутками. Молчаливому напарнику тоже досталась порция осуждающего взгляда и тихого замечания: — Мог бы и подыграть. — Ты еще не поняла? Чем больше ты возражаешь, тем больше поводов для насмешек они найдут. — Ты мог сказать об этом в самом начале, а потом молчать сколько угодно с умным видом, пока я пыталась объяснить ситуацию, — отчаянный упрек Морозной только насмешил напарника, что еще больше вызвало негодование в изумрудных глазах. Рейна могла и вовсе с самого начала поставить точку в шутках тройки, достаточно сильно уколов Рудеуса и показав невозможность существования отношений между ними, но тактичность Морозной не позволила пойти легким путем. Да и не хотела Рейна в открытую врать и унижать напарника, оказавшегося добрым и милым по своей натуре. — Неужели тебя так волнуют детские подколы Кристофера? Это же шутки на уровне дразнилок. За живое задел? — Может и задел, что можно ожидать от вечно холодной меня? Вдруг в душе я очень ранимая? — тон Реи никак не вязался с образом нежной натуры, а откровенная усмешка и передразнивание напарника обнажала ее собственный подкол. — Верю-верю, — скептически протянул истребитель, выразительно глядя на девушку, словно пытаясь разглядеть, где в ней затаилась незримая ранимость. Рудеус так ничего и не разглядел, Рейна порой и сама в это не верила, но истинную реакцию от себя было скрыть невозможно. Шутки Кристофера действительно были детскими и несерьезными, что и ставило в тупик отвыкшую от дружеских подколов Рейну, тем более от шуток на такую личную тему. Эти рассуждения были прерваны бойким окликом Дайрена, кивнувшего в сторону выхода — пришло время вылазки.