Сквозь сталь и лед

Глава 13 Несмотря на все вчерашние разногласия, Шестерка стояла в полном сборе на заснеженном крыльце северного штаба, кутаясь посильнее в меховые накидки. Отряд истребителей долго не простоял на всеобщем обозрении, двинувшись сначала в сторону торговых рядов, чтобы ни один любопытный охотник из штаба не увязался за ними, а после уже тяжелой походкой направились в тихий, многовековой асгердский лес. Дорогу прокладывали Рудеус и Рейна, шагая в непривычной тишине — никто из Шестерки не горел желанием устраивать веселый поход. Все были погружены в свои мысли. За редким исключением Морозная вставляла пару сухих комментариев о дальнейшем направлении. Найти дорогу до обнаруженных в прошлый раз кристаллов не составило труда — на пути грозным истребителям, вооруженных до самых зуб, редко попадались аномалии, которые, впрочем, быстро прекращали свое существование. Поляна с мерцающими кристаллами, укрытыми под снежными шапочками, показалась спустя двух часов целенаправленных блужданий. Чуть дальше возвышались каменные глыбы, образующие таинственную пещеру, на которой в прошлый раз все и закончилось. — Наша цель: исследовать это местечко вдоль и поперек, желательно привести гостиницы нашему любимому главе, — на слова Реи все кивнули, расценив слово “гостинец” по-разному. Пещера, излучающая мощный магический фон, вызывала смешанные чувства: непроглядная тьма в глубине ущелья и перспектива обитания в ней аномалий, схожих с недавно поверженным стражем кристаллов, создавали легкий трепет в груди и предвкушение. У входа пещеры поддерживалось слабое освещение, дневной свет в небольших количествах проникал внутрь, а магические камни, растущие из пола, преломляли его в завораживающем фиолетовом спектре. Сами минералы тоже блекло мерцали, но их скопление простиралось всего на несколько метров, скрываясь в непроницаемом мраке недров пещеры. Эсия уверенно шагнула вперед, щелкнув пальцами. После этого жеста в воздухе возникла ярко-оранжевая искра, которая быстро разрослась, превратившись в сгусток яркого света, что размеренно двигался вслед за девушкой. Огненный комок вырвался из подвески, что красовалась на шее заклинательницы духов. Посередине цепочки красовалось металлическое кольцо, а на нем крепилось четыре магических камня размером с ноготь. Между духом огня и одним из камней протекала тонкая, едва различимая эфирная нить, неразрывно связывающая того с хозяйкой. Ровный коридор пещеры резко уходил вниз и вел в подземные ходы, напоминающие чью-то нору или огромный муравейник. В стенах появлялось все больше проходов, ведущих в разные стороны и создающих замысловатые сплетения. — Да тут лет сто можно бродить всем вместе, держась за ручки. Не хотите разделиться и обследовать этот тайник кристаллов на наличие аномалий или других сюрпризов? — Дайрен восхищенно присвистнул, рассматривая залежи магических минералов, с приятно исходящими эфирными потоками от них. — Из глубин пещеры фонит куда сильнее, чем та кучка камней у входа, где-то внутри крупные залежи нужных нам минералов, — возразила Эсия, которая как раз закончила сканировать местность на наличие эфирных потоков. — Только никак не могу понять, откуда именно исходят колебания… — Прямо под нами, — уверенно отозвалась Рейна, опустившаясь на корточки для прощупывания холодного камня, который совершенно таковым не казался с магической точки зрения: он приятно мерцал от подсвечиваемых эфирных нитей и аккуратно покалывал ладонь Морозной. — Такое ощущение, что там целые булыжники! — Сомневаюсь, что они могут существовать, но ты действительно права, — Клаус присоединился к ощупыванию камня под ногами, который кажется был создан искусственно. — Эсия, проверь, — остальным приглашения не поступило, ведь Рудеус, Берн и Дайрен были не особо чувствительны к абстрактным нитям эфира. — Значит, будем ломать этот камень и пробиваться на второй уровень подземных катакомб, — заключила девушка, удостоверившись в том, что участок пола действительно был возведен при помощи магии. — Есть желающие? — Есть, — неожиданно для всего отряда отозвался Рудеус. — Ваша магия разрушительна и порой даже очень. Тут можно обойтись и простейшими навыками. Мечник присел на корточки, приложив обе ладони к промерзшему каменному полу, с которого все предусмотрительно отошли. Разрушить этот участок покрытия было бы очень тяжело, но мужчина явно ощутил, что за толстой прослойкой камня скрывается пустое пространство. Он сконцентрировал свою ману, вмешиваясь в строение камня. В ответ на это плотная плита пошла трещинами и осыпалась, обнажая надежную маскировку. За искусственно созданным каменным покровом зияла абсолютная темнота новой прослойки катакомб. Рудеус с довольным видом поднялся на ноги, радуясь своему успеху — по общим меркам он потратил совсем немного маны, но для его личных резервов это были существенные траты. Шестерка одобрительно глянула на мечника, не подозревая о том, что его резерв знатно пострадал от этого. Густая темнота неизвестного прохода, появление которого знатно заинтересовало истребителей, разошлась от новой искры Эсии. В придачу к ней активировался и магический пульсар от Рейны и Клауса. Новые коридоры имели куда более упорядоченную структуру и напоминали уже не кротовые норы, а четко спроектированные ходы, но в целом картина открывшихся катакомб мало чем отличалась от нынешней, за исключением наличия лестницы. Морозная внимательно осмотрела ход, придирчиво проведя пальцами по одной ступени. Легкий слой пыли и грязи вызвал секундную усмешку — тут явно кто-то ходил, и это было не так давно. — Боюсь, что этот ход был не просто скрыт, им должно быть часто пользуются, — заключила Рейна, показывая всем едва грязные пальцы. Коллеги взяли информацию на заметку, уважительно глянув на Морозную. Исследование только начиналось, и охотники один за другим, соблюдая классическое построение, направились в самый низ пещеры, прислушиваясь к собственным глухим шагам. Каждая новая затертая ступень приближала Шестерку к поставленной цели. Холодные, поросшие мхом стены вывели на голый пустырь, который постепенно сужался в единый ход. Истребители настороженно ступили на каменную плитку, ожидая подвоха на относительно просторном участке, где могли затаиться аномалии или кто-то другойю. Но к великому удивлению Шестерки, никто не показался. Такая гладкость процесса насторожила некоторых истребителей, но не настолько сильно, чтобы свернуть с дороги приключений. На подземном этаже пещеры коллебания кристаллов чувствовались острее. По ощущениям они чуть ли не выли от переизбытка маны за отдаленным ходом впереди. — Вам не кажется это странным? — сохраняя привычный насмешливый тон, ненавязчиво уточнил Дайрен. — Кажется, да еще как! — Рея озвучила общую мысль, ощупывающая подземные стены на предмет магических или физических ловушек. Остальные маги, к которым присоединились Рудеус и Дайрен, занимались примерно тем же, чувствуя явный подвох. — Тут определенно должна быть ловушка, — продолжил Дайрен, медлительно проходясь не только по стенам, но и по полу, таившего в себе неожиданности. — Ничего не чувствую, — спустя несколько долгих минут честно признался Клаус. Рейна и Эсия придерживались того же мнения. Рудеусу оставалось бросить бессмысленное простукивание стен, если маги заверили в безопасности. Берн же и вовсе не шевельнул и пальцем, отдав предпочтение начищению кинжалов. — Да быть не может! — Дайрен, хватит нервничать. Или наш местный бесстрашный боится каких-то катакомб? — едко поинтересовалась Эсия, которой было противно ползать по пыльному полу с едва различимыми комками грязи и засохшими пятнами крови. — Скорее, он боится не вернуться в столицу к своему любимому досугу, — подтрунила Морозная, хоть в чем-то согласная с Эсией. — Переживаю за вас, а вы злословите, стервы! На разговоры и поиски вымышленной ловушки ушло не так мало времени. Отдаленные споры, эхом разносившиеся по коридору, доносились до таинственной комнаты, скрытой за тяжелой дверью. Приглушенное освещение в ней никак не выбивалось из дверной щели, даря крохи света судорожно метающейся бесшумной паре людей, закутанных в знакомые темные одежды. Бесформенный силуэт, выделяющийся неаккуратными, коротко-обрезанными темными волосами, некогда струившихся по спине, нервно поправлял маску на юном девичьем лице. Вскоре темная макушка, выдающая в затаенном аномальщике обыкновенную девушку, скрылась под непроницаемым капюшом. И все внимание переключилось на неприметную коробочку в руке, судорожно сжимающей ее. Лакированная коробка служила обыкновенным артефактом, к которому с помощью обилия мерцающих магических кристаллов были протянуты незримые нити. Учуять их в мириаде сплетений магических потоков было невозможно, отчего попытки Шестерки с самого начала прощупать подвох оказались бесполезными. Все нити были подвязаны лишь к одной поверхности — к потолку хода, ведущего к лаборатории. Стоило артефакту активироваться, как все нависающие камни в мгновение рухнут вниз, задавив всех тех, кто пытался проникнуть в маленькую лабораторию. Задача первого аномальщика была не так сложна, как второго — невысокий мужчина метался по своеобразной лаборатории, собирая в походную сумку наиболее ценные экземпляры магических камней. — Заканчивай уже, шаги приближаются, — испуганный шепот девушки действительно подогнал коллегу, прислонившегося к противоположной стене от выхода, пытаясь вспомнить, как открывался потайной ход. Вторжение незваных гостей было замечено не так давно, отчего времени на сборы оставалось мало. Унести с собой все было невозможно — они слишком хорошо обосновались тут, да и не шли никакие кристаллы в сравнение с жизнями тихих ученых, обрабатывающих минералы для пригодного состояния. Сориентироваться в критическую минуту было трудно, ведь лаборатория ни разу не подвергалась облаве за все время своего существования. Безмятежная жизнь дарила покой и позволяла забыть о спешке, как и о сложной системе ходов в этих катакомбах. С каждой секундой шаги истребителей приближались, а завал коридора был возможен только тогда, когда будет открыт тайный ход. Нервно пыхтящие аномальщики в попытках открыть проход, кажется, пропустили пару ударов серца, но стоило крепкой дверце шкафа поддаться вперед, как в коридоре прогремел взрыв. Завибрировавшие от натяжения эфирных нитей камни выдали ловушку на корню. Шаг Шестерки был далек от прогулочного, так что обвал потолка застал их практически на самом пороге загадочного помещения, в котором чуткий слух пары исребителей уловил шорохи и едва слышимые шаги. Эсия вместе с Клаусом и Морозной едва успели вовремя среагировать, отделавшись лишь каменной крошкой на своих макушках, в то время как на натянутый общий, ядовито мерцающий щит от резкого скрещения разных типов защиты, неумолимо посыпались каменные глыбы. Оперативная работа магов вызвала немую благодарность на лицах авангарда, даже и не учуявшего призрачную предпосылку к обвалу. — А я говорил! — оскорбленно возопил Дайрен совсем не к месту. — Заткнись, блондин крашенный, — холодно одернула Морозная, переглянувшись со всеми магами, в глазах которых тоже читалось понимание того, что обвал мог быть спровоцирован только людьми. А учитывая недавние странные звуки за дверью, можно было даже сказать какие именно. Напряженный магический щит не пропустил ни одного единственного камушка вовнутрь, оставив Шестерку стоять особняком посреди завала. Время начало неумолимо бежать, позволяя виновникам торжества скрыться в неизвестном направлении. Истребители откровенно сомневались в том, что после такого радушного приема, аномальщики будут покорно дожидаться их с чашечкой чая. От рук Морозной потянуло холодом, который стал в привычной форме преобразовываться в колючие ледяные линии, замораживающей все на своем пути. Заморозка и полное уничтожение груды камней на входе показалось ей самым быстрым решением, но перед глазами мелькнула зеленая искорка — Эсия, не дожидаясь Рейны, призвала духа земли, напоминающего средненького голема. Однако внешний вид набора одушевленных камней никак не вязался с прыткостью и силой этого духа. Под любопытные взгляды коллег, ни капли не смущенных тем, что минуту назад им грозила опасность, дух методично измельчил в крошку мешающие глыбы, в надежде глянув на свою хозяйку. Эсия лишь коротко кивнула, хваля духа за проделанную работу, и вмиг убрала того — он обратился в чистую ману и по эфирной нити вернулся обратно в камень на подвеске. Замок постигла та же участь, что и завал перед дверью. Клаус нетерпеливо толкнул тяжелую дверь вперед, впуская лучики света в прохладное помещение, разительно отличающиеся от всех катакомб в принципе: белокаменная комната с возвышающимся вдоль гладких стен массивными шкафами, где были аккуратно расставлены колбы с мерцающими растворами неизвестного происхождения и уже более изученными кристаллами. Рядом можно было увидеть столы с различным оборудованием, а по углам комнаты отстраненно стояла пара вытянутых столов, обтянутых непроницаемыми темными кусками ткани. Лица всей Шестерки вытянулись в недоуменной гримасе, пока с задних рядов не стали проталкиваться особо любопытные. Эсия шикнула на тех, опасаясь ловушек, но все было чисто. Охотники с недоверием шагнули внутрь, освещая комнату, схожую с лабораторией, яркими пульсарами. Шкафы с пробирками и кристаллами не представляли особого интереса, куда полезнее было бы разыскать какие-нибудь записи об искусственных аномалиях и их природе, но никаких документов на столах и в ящиках не обнаружилось. Самое очевидное, что бросалось в глаза, естественно, были кристаллы: они имели разные формы и размеры и располагались абсолютно везде. В стеклянных пробирках, на специальных подставках, внутри деревянных ящиков и даже на полу — кажется, лабораторию покидали в спешке. — Здесь кто-то был, причем совсем недавно. Наше вторжение обнаружили? — Клаус оторвался от сканирования эфирных колебаний, задумчиво оглядевшись по сторонам. — Раз кристаллы выращиваются здесь, значит ответственные за создание аномалий могут уйти у нас из под носа. — Они уже это сделали! — обреченно вздохнула Рейна, в первую очередь начав осматривать комнату на предмет потайных ходов. — Вот же… — с чувством выругался Клаус, заметив как один из дальних противоположных шкафов едва отодвинут от стены, из-за которой тянуло еще большим магическим свечением, чем в лаборатории. Шкаф оказался в мгновение ока вновь отодвинут, открывая проход в новое неизвестное направление. И гадать не пришлось, что аномальщики улизнули сюда, по-дилетантски оставив фонящий магический след не то от заклинания, не то от мощных артефактов. В самом далеке узкого коридора, отличавшегося хорошей акустикой, уже отчетливо слышался топот, и были видны темные удаляющиеся силуэты. Первым в коридор рванулся Падальщик под ошеломленные взгляды коллег. Вслед за ним скользнула и Рейна, сумевшая нагнать неконтролируемого Берна практически сразу. В руках мужчины блеснули острые клинки, которыми он собирался мгновенно впиться в спины убегающих, но стремительно скользящий лед опередил блестящую сталь, с треском сковав ноги аномальщиков до самых колен. Беглецы испуганно застыли, будучи не в силах выбраться из образовавшейся западни. Как бы они не пытались вырваться из тяжелых оков льда или разрушить их — все было бесполезно. — Будем действовать по старинке. Если сейчас же не объяснитесь, с вами очень жестоко обойдется Берн, — холодно заключила подошедшая Эсия, не желавшая возиться с еще одними пленниками. — Только давай не как в прошлый раз, — Рейна, удерживающая ноги ученых, пытавшихся вырваться из плена, заострила взгляд на заклинательнице и ее напарнике. — Для начала с ними поработаю я, а потом уж выпускайте Берна, — словно последнего тут и не было, прибавил Клаус, отстраняя Рудеуса и Дайрена от пленников, способ допроса которых не стеснялись обсуждать при них. От такой наглости оба аномальщика оскалились под масками. — Для начала вернем их в лабораторию, а то работать в проходе — сомнительное удовольствие. Морозной ничего не оставалось, как с неохотой ослабить хватку: ледяное покрытие, отбрасывающие холодные лиловые блики, по одному взмаху руки созидательницы исталяло, оставив после себя маленькую лужицу. Пленники сдавленно охнули, ощутив, как тщательно замороженная нижняя часть тела начала мучительно оттаивать. В таком состоянии было попросту невозможно убежать физически, но нетерпеливый Берн все равно позволил себе скрутить обоих аномальщиков и вывести их в опустевшую, некогда активно работающую лабораторию к ожидающим коллегам. В дальнейших действиях Падальщик был сильно ограничен, как и пленники, один из которых предпринял слабенькую попытку противостояния с помощью магии, но быстро столкнулся с выворачивающим изнутри ознобом по всему телу. — Рейна, скрути их все-таки! — потребовал Клаус, для которого во время работы было важно, чтобы аномальщики сидели смирно и тихо. Девушка на мгновение поколебалась, но не стала ничего возражать, молча окутав две фигуры в балахонах в хорошо известную обыкновенную глыбу льда. Клаус благодарно кивнул и с энтузиазмом потуже завязал свои рыжеватые волосы на затылке. С голов обоих виновников торжества слетели капюшоны, за которыми последовали и деревянные маски. Обнажившиеся лица двух ученых не вызвали ничего, кроме исследовательского интереса в глазах мага. Он только сочувствующе взглянул на девушку с затравленным взглядом, понимая к чему все это приведет — Берн не щадил никого. Однако для начала расспросов требовалось снять с умов задержанных аномальщиков ментальные блоки. Присутствие оных было очевидно. Клаус, защищенный нависающими сверху непроницаемыми щитами, оказался прямо над пленниками. Их умы оказались в заложниках у проницательного мага, подбирающегося опытными движениями к самой сути злополучного ментального блока шаг за шагом. Для всей Шестерки манипуляции Клауса выглядели обычным сдавливанием головы, не более. Однако, что творилось внутри этой самой недобросовестной головы, напрочь отравленной бесчеловечными идеями, знал только Клаус. Его тонкое восприятие остро реагировало на низкочастотные колебания, коих сейчас было немало. Взлом “кодового замка” занял не так много времени — у Клауса уже имелся опыт в общении с такими головоломками, да и наедине с Берном менталист не собирался оставлять несчастных ученых, в глазах одного из которых промелькнуло отдаленное понимание происходящего. Страх и смятение пленника, лишившегося единственной защиты от распространения секретов, не укрылся от глаз Клауса. Такая физиономия не приносила ему удовольствия в отличие от Падальщика, который с трудом держался позади Эсии, усмиряя свои ненормальные порывы. Вскоре ментальный блок был снят и с соучастницы, не выдержащей такой нагрузки. Клаус перестарался со снятием защиты, отчего девушка обмякла в объятиях льда, уйдя в небытие. Морозная слегка поморщилась от того, что бессознательная аномальщица удерживалась на ногах лишь благодаря льду. В студеных оковах больше не было смысла, и незамысловатым движением руки Рейна подарила свободу движений, развеяв массивную, хищную глыбу льда. Пленница все равно не шевельнулась, просто распластавшись на полу. — Теперь их языки развязаны, по крайней мере лысого, — меланхолично отозвался Клаус, с сочувствием взглянув на облысевшего за нелегкую жизнь ученого. Тот лишь растерянно моргал. — Советую рассказать все, что знаешь сразу. Он не пожалеет, — указав ладонью на Берна, порекомендовал менталист, которого не удостоили и взглядом. Кажется, аномальщик принял решение молчать до самого конца, храня верность сомнительной и одной из самых жесточайших идей, что доводилось видеть Шестерке за все время. Получив разрешение на начало допроса, Берн едва заметно улыбнулся и неспешно поравнялся с примороженным к полу ученым, встав перед ним почти вплотную. С секунду разглядываний аномальщика, Берн со всего размаху ударил его по лицу, выбивая из равновесия. Ледяные путы, крепко сковавшие ступни ученого, так и продолжили держать его ноги, когда тот с болезненным вскриком свалился на спину. Берн навис над перепуганным ученым и с упоением уставился на его лицо, испытывая редкое чувство эйфории — страх жертв и их беспомощность были одной из немногих вещей, которые позволяли ему почувствовать себя живым. Мужчина нетерпеливо схватил руку ученого за запястье и неспеша прошелся по его пальцам, старательно ощупывая каждую фалангу. После этого он резко, без каких-либо предисловий вывернул палец допрашиваемого в обратную сторону, сломав его с отвратительным хрустом. Аномальщик взвыл от боли и попытался высвободить руку из крепкой хватки своего мучителя, но не смог с ним совладать. В отчаянной попытке обезопасить себя от агонии пыток он попробовал ударить Берна свободной рукой, но тот без видимых проблем остановил кулак и наступил на него, прижав к полу. В руке истребителя сверкнуло лезвие — короткий кинжал пробил насквозь ладонь ученого и пригвоздил ее к полу, что вызвало новый крик отчаяния. — Не скули, — Падальщик безэмоционально оборвал ученого, замахнувшись для нового удара по лицу. Наблюдая за тем, как жертва сжимается, ожидая побоев, мужчина не смог сдержать широкого оскала, он явно испытывал полное удовлетворение. — Есть что мне сказать? Ученый стиснул зубы и покачал головой, до последнего не желая выдавать тайну. Такой расклад, кажется, был Берну только в радость, на героизм аномальщика он презрительно хмыкнул. Охотник дернул на себя захваченную руку жертвы и с непринужденным видом положил один из пальцев ученого себе в рот, с силой сдавив челюсти. От подобной дикости ученый закричал с новой силой, стараясь вырваться от ужасающего истязателя. Берн словно и не слышал воплей своей жертвы, во всю наслаждаясь звуком хруста суставов. Не демонстрируя никакой брезгливости, он со скучающим видом перегрызал хрящи пальцев аномальщика, в кровь раскусывал плоть и издавал омерзительный треск. Вся Шестерка не проронила ни слова, наблюдая за зверствами Падальщика. Ни для кого это не было новинкой, за исключением Рудеуса, который такой кровожадности не видел даже со стороны самых диких аномалий. Даже понимающая напарница бровью не повела, лишь отвернулась, развеяв свой лед, не желая быть причастной к изощрениям неуемного монстра в обличье человека. Взгляд Рейны скользил по чистым полочкам с различными кристаллами, рассортированными по разным группам, расположение которых она запомнила с ходу для будущего отчета. — Столица! Мы просто отправляем кристаллы в столицу! — на четвертом пальце ученый разрыдался и, давясь своими слезами, выдал информацию. — Мне отдали поручение, я выполняю свою работу! — Кому ты отправляешь кристаллы? Тому же, кто дает тебе поручения? — сухо уточнил Берн, оторвавшись от своего занятия. Ученый немного промедлил с ответом, поэтому охотник вновь схватился зубами за последний целый палец и с упоением разорвал сустав. Лысый аномальщик, уже не казавшийся таким смелым и молчаливым, хотел вскрикнуть, но Берн отрезвляюще ударил его по лицу, напоминая, что лучше держать себя в руках. — У нас заказ! Я знаю только, что работаем мы на Доара Геммеса, он официальный представитель, он же организует все наши поставки! Поймите, я просто выращиваю кристаллы… Я больше ничего не знаю! — в глазах ученого читался истинный, животный страх за свою жизнь. В таком состоянии он вряд ли был способен на продуманную ложь. Берн пренебрежительно зыркнул на аномальщика и с недовольством убрал стопу с его руки. Резким движением он вырвал кинжал, удерживающий вторую кисть и угрожающе взмахнул им, чтобы снова увидеть отчаяние в глазах своей жертвы. Ученый уже и не думал вжиматься в пол: после того, как он выдал свою организацию и сломался под пытками, угроза жизни пугала его не так сильно. Безразличие жертвы было для Падальщика серьезным ударом, отчего довольный оскал, полный предвкушения, сменился на злобную, раздраженную гримасу. На этот раз истребитель замахнулся по настоящему, раз игрушка перестала представлять для него интерес. Лезвие его кинжала замерло в паре сантиметров от горла аномальщика — руку Берна перехватил Рудеус, крепко сжав его запястье. — Ты что творишь, сволочь? За одно с этими уродами? От него больше нет пользы, не мешай! — прорычал Берн с ненавистью во взгляде, подняв глаза на мечника-выскочку. Прерывать Падальщика в такие моменты было непростительным преступлением. Незавершенное карательное убийство аннулировало весь экстаз. К взбешенному взгляду прибавилось еще несколько пар любопытных глаз остальных присутствующих, наблюдающих впервые за тем, как Берна впервые так грубо остановил кто-то другой, кроме Эсии. Морозная хоть и уважала Рудеуса за его принципы, которыми мыслила и сама, но сейчас всерьез запереживала, как бы Берн в пылу ярости не набросился на честного напарника. — Я могу у тебя то же самое спросить, объясниться не хочешь? Думаешь, твои звериные выходки всегда будут сходить тебе с рук? Во-первых, я не потерплю издевательств над врагом, он безоружен и искалечен! Во-вторых, он нужен нам живым, этот человек много знает о кристаллах. С твоей подачи мы лишились двух информаторов, снова ты наши планы не спутаешь! В-третьих, его сведения могут быть ложью. Для начала нужно выйти на этого Доара, прежде чем избавляться от такого ценного источника информации, — Рудеус с вызовом смотрел в глаза Берна. Тот, кажется, немного поутих, и попробовал высвободить свою руку. Мечник не стал противиться и отпустил кисть Берна, позволив ему подняться на ноги. — Не лезь не в свое дело. Мне отдали этого выродка на обработку, значит за него отвечаю я, — его лицо невротически дернулось, а глаза с остервенением прожгли истребителя, мигом ставшего ненавистным. Ловким движением Берн сорвал еще один кинжал с пояса и выверенным выпадом попробовал пырнуть мечника. Моментально среагировав на резкий рывок Берна, Рудеус безжалостно пнул его в живот, отбросив от себя и не позволив провернуть атаку. Поваленный на пол истребитель сбил пару ценных экземпляров в лаборатории, но его это нисколько не смутило. Падальщик разъяренно оскалился и подскочил на ноги, намереваясь прикончить наглого мечника, который уже вынул свой клинок из ножен и занял защитную стойку. Однако стоило Берну дернуться в сторону, как из-под земли стремительно вырвались полупрозрачные цепи, вмиг обхватившие его шею, запястья и щиколотки. Эфирные плетения обожгли кожу и, словно поводок, потянули его назад, не позволяя продолжать бесчинствовать. Возникшие кандалы были особой магией Эсии, что сдерживала Берна и не давала ему разойтись в опасной ситуации. Чем больше он пытался вырваться из цепей, тем крепче эфирные кольца впивались в его кожу, оставляя глубокие шрамы от ожогов. — Берн, отставить! На этом сегодня все, — сдерживая вышедшего из-под контроля мужчину, со стальными нотками в голосе Эсия поставила того перед фактом. — Рудеус, оставь его, дай Эсии исполнить роль строгой надзирательницы, — разволновавшаяся Морозная незаметно оказалась за спиной разошедшегося напарника, мягко оттягивая того в сторону за край доспеха. Если бы Рудеус и Берн сцепились прямо здесь, то весь отряд рисковал нажить себе проблем на территории врага. Мечник хмуро кивнул, не сказав и слова. Он мрачно смотрел в сторону Падальщика, закованного в эфирные путы Эсии — в конфликтах Руди не любил участвовать, но преподать урок неадекватному садисту было необходимо уже давно. Место и время выпали крайне неудачными, все-таки охотник не мог себе позволить затевать драку в логове аномальщиков. Клаус тоже подбоченился и был готов на время сдержать каждого из дебоширов, но их напарницы вовремя вмешались. В отличие от всех остальных Дайрен не спешил действовать, едко наблюдая за этим спектаклем. Возвать Рудеуса к здравому смыслу оказалось не так сложно, Рейне хватило лишь одного красноречивого взгляда в сторону согнувшегося от цепей Берна. То, что коллеги Шестерки могли так спокойно вредить друг другу своей силой, контролируя самых диких, было непостижимо для Рудеуса. Однако непонимание таких варварских методов вскоре отобразилось и на лице Морозной, впервые увидевшей, как именно Эсия контролировала местного психопата. Эфирные цепи продолжали стягивать бьющегося в истерии Падальщика, на лице которого вперемешку с болью играла отвратительно бодрая улыбка. Мужчина зловеще скалился, судорожно дергаясь от сжигающей кожу магии. Эсия, смотревшая на это, как на обычное дело, едва различимо морщилась от реакции Берна. Так было всегда: спустя первые минуты невыносимой боли, сравнимой с его неизмеримой агрессией, наступало затишье в виде скрученного до предела мужчины, который переставал скрипеть зубами и ругаться сквозь них отборными словами. Его взгляд был далек от осмысленного, но непривычная покорность, смотрящаяся на его жестоком лице абсолютно дико, придавала происходящему нереалистичности. Окончательно сникший Берн под мощным давлением цепей не издал ни единого жалостливого звука, считая это ниже своего достоинства, однако преклонить голову перед заклинательницей духов ему было не стыдно. Более того, Морозной привиделось некое обожание в бескомпромиссных черных глазах, больше напоминающих колодцы из преисподни. — Мало… — сипло выдохнул Берн, ни капли не впечатлив Эсию. — Обойдешься, — с презрением коротко парировала заклинательница, вмиг раскрыв давящие путы и спрятав их. Берн болезненно схватился за сожженную кожу запястий, на которых должны были остаться новые шрамы. Именно наличие боевых отметин от строгой Эсии приносили в глубине души подлинейшее удовольствие. Подобная реакция Берна была практически всегда, начиная с первой встречи, когда Ингард беспристрастно приказал подчинить внушительного мужчину с пустым взглядом. Тогда Эсия еще не подозревала кого берет к себе в напарники, но глава щедро оплатил такие хлопоты, из-за чего заклинательница и терпела все это. Правда, ее всегда настораживал тот факт, что Берн признавал ее как сильнейшую, временами идя вразрез с собственными привычками и в натуральную подчиняясь без цепей. Право сильнейшего, как это называл Ингард, играло важнейшую роль для такого отпетого головореза, как Берн. В то время как Рудеус и Рейна едва могли сложить этот изощренный пазл в своих головах. Укрощение Падальщика смотрелось гадко, а нервные конвульсии и его противоестественное удовольствие от болевых ощущений отталкивали еще больше. Словно сытый пес, он осел на пол, в экстазе потирая обожженную кожу рук и шеи. Рудеус смерил затихшего истребителя пренебрежительным взглядом, потеряв всякое желание выяснять с ним отношения. Остывший напарник несказанно обрадовал Морозную, корящий взгляд которой тоже скользнул по ничего не замечающему Берну. — Аномальщиков мы взяли, лабораторию осмотрели. Было бы неплохо досконально все здесь исследовать и отправить здешние минералы в штаб, но у нас на руках пленники. Разделимся и продолжим поиски? — помрачневший Рудеус огляделся, пытаясь зацепиться за что-нибудь взглядом. В обители аномальщиков не было ничего примечательного, кроме огромного количества кристаллов, но и покидать такое стратегически важное для врага место очень быстро не хотелось, в стремительной погоне Шестерка могла что-то упустить. — Да что мы тут не видели? Соберем охапку камней и скорей в столицу! — запротестовал Дайрен, под вопросительными взглядами коллег он снисходительно пояснил: — Нас здесь только что чуть не похоронили, это место небезопасно. К тому же мы и без того собрали много информации, не вижу ни одной причины для задержки. После недолгих препирательств было решено вынести из лаборатории самые крупные образцы кристаллов, склянки с растворами сомнительного производства и малочисленные бумаги, которые в будущем могли сыграть важную роль. Пока Шестерка все упаковывала, Рейна под шумок прикарманила пару кристаллов и склянок, воровато оглядевшись вокруг — никто не заметил ее проказов. Плененные ученые шли под конвоем — эти люди знали уникальный способ выращивания кристаллов для чудовищ, их было необходимо доставить живьем к самому Ингарду. Лысый аномальщик, расколовшийся под пытками Берна, даже не пробовал сопротивляться и покорно шагал вместе с отрядом охотников. Безусловно, он был в не меньшей ответственности за все налеты аномалий на беззащитные деревни, но вид искалеченных рук и отчаявшийся взгляд ученого вызывал некоторое сочувствие у мечника и его отстраненной коллеги. *** Лишь под самый вечер, когда на улице не осталось ни единого солнечного лучика, Шестерка вернулась в Асгердский штаб. Они столкнулись у входа с Нольвом, который словно на иголках, ожидал малейшей информации о вылазке к аномальщикам. — Все целы? Новых чудовищ не встречали? Удалось узнать что-нибудь новое? — глава с порога кинулся выяснять подробности, с тревогой во взгляде наблюдая за истребителями. Однако энтузиазма Нольва никто не разделил, утомленные охотники Шестерки молча прошагали дальше, не желая сильно распространяться о проделанной работе. — Эта парочка — аномальщики, обладающие ценной информацией. Мы заберем их с собой, как отправимся в столицу. В Эорте их допросят, сейчас к ним никого пускать нельзя, — мягко пояснил Клаус, подтолкнув плененных ученых в сторону главы. — Нольв, как видишь, никто не пострадал, аномалий мы даже не встретили. Новая информация есть, но болтать в коридоре о таких вещах совсем не в стиле нашего главы, не находишь? — в беседу вклинился Рудеус, решив хоть немного прояснить ситуацию для вышестоящего охотника. — Лысому нужен лекарь, если сейчас не закрыть раны на его руках, то кровотечение возобновится или инфекцию себе какую занесет, — тихо проговорил мечник, взглядом указав на одного из ученых, который смотрелся вдвойне плачевнее на фоне своей коллеги, чудом избежавшей пыток. На такое заявление Нольв растерянно кивнул, но вопросов задавать не стал. Хоть на улице уже был поздний вечер, и в столовой собирались все уставшие истребители, желая разбавить унылые, серые будни за тарелкой супа, Шестерке было не до веселых застолий. Экземпляры, вынесенные из лаборатории, требовалось как можно скорее изучить, а все бумаги прошерстить. Охотники из столицы с трудом разделили между собой обязанности, начав заниматься делом. В сжатые сроки истребителям нужно было извлечь как можно больше информации из добытых материалов и отправить отчет ожидающему Ингарду. Пока Рейна и Клаус возились с особо крупными кристаллами и неизвестными растворами, к которым оказывается прилагались малочисленные записи, Эсия припахала к проверке бумаг Рудеуса и Дайрена, отпустив Берна на отдых. Все равно сейчас он был ни на что не способен, ожидая новых приказов, которые так никто и не отдавал. Местом исследования материалов послужила комната Рудеуса, который и сам не понял, как все так сложилось. Однако мечник не особо возражал, отличаясь гостеприимством и любознательностью к новым данным. Хоть Эсия постоянно подгоняла, работать было достаточно удобно, пока заклинательница духов не начала с недоверием сверять смятые листы бумаги и именем заказчика у пойманных ученых. — Доар Геммес? Так ведь? — неуверенно поинтересовалась девушка, спокойно восседающая на кровати мечника, обложившись бумагами со всех сторон. — Да, а что такое? Я не вижу нигде информации о нем, — беззаботно парировал Дайрен. — Вспоминай, сегодня на допросе тот лысый во всем сознался. Геммес — дворянский род в Эорте, да и во всем Мейморе они хорошо известны. У меня все еще есть сомнения, но, скорее всего, эта семейка связана с аномальщиками, — Эсия недовольно покачала головой, вдумчиво глядя в одну точку. — Нужно скорее связаться с Ингардом, иначе этот дворянин найдет, как ускользнуть. — Если ты так досконально разбираешься в семьях высокого происхождения, то может еще и ненароком знаешь, где Доар обитает? — размышления заклинательницы прервал Рудеус, задав вопрос с едва различимой усмешкой. — Или сама ненароком принадлежишь к дворянам? — подкольнул Клаус, который давно догадывался о непростой натуре Эсии. Морозная тоже заинтригована глянула на спокойную заклинательницу, едва спрятав понимающую улыбку. — А может и принадлежу, что с того? — с наигранным вызовом ответила Эсия. — Именно поэтому я и знаю, где обитает ваш Доар. Ну, по крайней мере, мне известно, где находится их семейное поместье, — невозмутимо продолжила девушка, собирая на себе удивленные взгляды: ее благородное происхождение немного сбивало с толку некоторых коллег. — Да у нас тут важная персона! — фыркнул Дайрен, отвлекая своими воплями сосредоточенную Морозную и Клауса. Оба мага недовольно цыкнули, начав сверятся с записями по новой. — И что же ты забыла среди простолюдинов? — Подалась в охотники по соображениям совести. Захотелось быть ближе к народу, — уклончиво ответила заклинательница, издевательски хмыкнув на рожицу Дайрена. — Как благородно! — шумный блондин, не работающий от слова совсем, даже и не думал затихать, намереваясь продолжить личный диалог с Эсией, но холодный тон испортил все в одночасье. — Меньше трепа, больше дела. Эсия, раз уж твои связи намного обширнее наших, будь добра написать адресок главе в письме, — заклинательнице не очень понравился тон Морозной, которой хотелось что-то едко возразить, но общее важное дело лишило такой возможности. Новая задача помогла свести на нет все попытки Дайрена подколоть. — Клаус, ты случайно не можешь усыпить этого болтуна? — наличие Дайрена, слышавшего эту просьбу, ни капли не смутило, а наоборот подогрело едкую улыбку. — Или ты, Рудеус, не обладаешь навыками по затыканию лентяев? — Мои навыки будут вам не по душе, — отозвался мечник. — Дайрен нам еще целым нужен. — Значит, все надежды на Клауса. — Я могу только колено прострелить, выстрелить в сердце — рука не поднимется, — миролюбиво протянул менталист, ласково пройдясь по кобуре, чем вызвал смех у коллег. Совместная работа истребителей Шестерки принесла не так много информации, как хотелось бы. Выцепив все возможные сведения из бумаг и строения кристаллов, охотники совместными усилиями, не прекращая спорить ни на минуту, составили общее письмо для Ингарда, уместив в него всю известную информацию, в том числе и адрес Геммеса. Аккуратно запечатанный конверт был отдан для доставки миниатюрному элементалю, которого призвала Эсия. Следующие два дня Шестерки были потрачены на демонстрацию активной деятельности для северных охотников: по легенде, столичные истребители прибыли в Асгерд для плановой проверки, и эту самую легенду пришлось поддерживать, чтобы окончательно усыпить бдительность коллег, Ингард бы очень переживал о возможных тревожных слухах. Практически весь состав Шестерки проводил большую часть свободного времени на полигонах или внутри штаба. Некоторые из столичных охотников с неподдельным энтузиазмом подошли к проверке навыков младших коллег, а кое-кто откровенно халтурил, даже не пытаясь создать видимость активной деятельности. Однако все это закончилось в одно мгновение, стоило вечером получить послание от сдержанного Ингарда. Сведения Шестерки действительно оказались бесценными и уникальными, подарив возможность сократить дистанцию в расследовании между таинственными аномальщиками и истребителями, упорно не желавших привлекать к этому гвардию. Пока Шестерка вела фальшивую проверку, доверенные люди Ингарда успели выйти на Доара, который просто не смог вовремя скрыться из столицы. Пойманная чета Геммесов оказалась куда сговорчивее всех прошлых пленников, сдавших под страхом своих коллег и, что куда более важно, лабораторию, в которую отправлялись все добытые кристаллы. Доар Геммес служил обычным связующим между поставщиком и крупным клиентом, оказавшимся большой неожиданностью для Ингарда. Узнать новые детали расследования, всплывшие после допроса, Шестерке светило только по прибытии в столицу. Глава выставил максимально короткие сроки на возвращении всему отряду, пообещав опоздавшим сладкую жизнь, при этом не выделив средств на стационарныы порталы. Серьезное дело вынудило Шестерку оперативно собрать свои вещи и в эту же ночь распрощаться с уютным северным штабом, глава которого под конец метаний Шестерки казался мрачнее тучи, а провожающая тройка сгорала от любопытства. Прощания посреди ночи оказались не менее громкими, чем днем. Практически вся Шестерка покинула штаб за пару минут, а вот Рудеусу и Рейне потребовалось чуть больше времени на обмен теплыми словами с тремя товарищами. Морозная сама не заметила, как прикипела к ним всей душой. Она неохотно прощалась с шумным Кристофером, молчаливым Маркусом и успокаивающим Оливером.