Глава 14
9 июля 2023 г., 21:25
Глава 14
Временами казалось, что Джуд Ингард работает в разы меньше всей Шестерки вместе взятой, однако это было неправдой — глава выполнял свои обязанности просто блестяще, причем в короткие сроки по времени. К приезду Шестерки все, что было связано с четой Геммесов, было перерыто вдоль и поперек, а некоторые представители старого дворянского рода взяты под стражу. Морозной было очень интересно, надолго ли Геммесы будут скованы в тяжелых цепях, но никто не ответил бы на этот вопрос честно.
— Сведения о новых кристаллах и предположительных способах их выращивания оказались достаточно интересными. Все в разы запутаннее, чем нам могло показаться, — издалека начал Ингард, которого давно настороживала ситуация с расследованием.
С каждым новым поворотом истребители заходили все дальше и дальше, сейчас петляющая дорога снова вывела в столицу. Геммесы, впутанные в сложную систему подпольных передач магических кристаллов, могли быть связаны с кем-то более крупным, отчего Джуд медленно начинал нервничать. Ему временами не нравилась коррумпированность верхов, но уж больно нагретое местечко у него было, и в нужный момент Ингард был готов прикрыть глаза. Он опасался пропустить этот момент, однако всплывшая информация не позволяла сделать этого сейчас.
— Мы допросили Доара, пока вы “проверяли” Асгердский штаб.
— На нем тоже стоял ментальный блок? — любопытный Клаус не выдержал долгой паузы в монотонной речи Джуда, кивнувшего на вопрос подчиненного.
— Кристаллы действительно поставлялись из Асгерда Доару, который в свою очередь распределял их по разным точкам. Сети аномальщиков, как вы обозвали этих бесхребетных в балахонах, видимо, пустили свои корни в столице давно.
— И откуда такое умозаключение? — хмыкнул Дайрен, на наглое лицо которого посмотрели с особым пренебрежением и недовольством.
— Если центральная больница Эорта является основным покупателем магических камней у аномальщиков, то это наталкивает на определенные мысли, не находишь? — суровое пояснение главы нисколько не успокоило язвительного истребителя, небрежно поправившего вечно выпадающие волосы.
Дайрен хотел было что-то парировать, но всколыхнулись остальные истребители.
— Это как? — возмущенно поинтересовался Клаус, недоумевая всем своим нутром.
Все присутствующие охотники, кроме Дайрена, поддержали слова менталиста, на что Ингарду пришлось терпеливо пояснить:
— Факт того, что аномалии нового вида создаются искусственно из плоти и магических камней подтвержден. Этим аномальщикам нужно место, где проделывать свои операции. По крайней мере, теперь ясно для чего отлавливали людей из трущоб и выращивали кристаллы на отшибе Асгерда. Боюсь, таких лабораторий немало, но видимо самая крупная затесалась у нас в столице, — сокрушенно вздохнул Ингард, мысленно проклиная гвардию, упустившую этот момент по своей невнимательности или “денежной слепоте”. Джуд был вне себя от ярости, когда узнал эту новость. Он был настроен серьезно, чтобы пресечь все создание аномалий на корню как минимум в столице.
Истребители за широким круглом столом в кабинете, залитом лучами дневного солнца, отрешенно замолкли, складывая ужасающий пазл воедино. Ингард все верно сказал, при таком раскладе каждое действие этих нелюдей становилось понятным, но никоим образом не оправдывало их. Глава незаметно присматривался к лицам Шестерки, с интересом разглядывая накатившие эмоции на некоторых охотников. Никто из них не проронил ни слова, спрятав все под маской суровости и готовности действовать, однако бушующая злость и переживания за обыкновенных, хрупких людей читалась во взгляде многих. Даже у всегда флегматичной Морозной зажегся недобрый огонек, набирающий обороты не хуже, чем во взгляде Рудеуса. Из палитры эмоциональности выбивался лишь Берн, задумчиво разглядывающий свои новые шрамы, и Дайрен, ждущий продолжения речи.
— Это же просто… Немыслимо! Как такое вообще возможно в столице?! — не выдержал Рудеус, негодование которого чуть ли не опаляло на физическом уровне. Рядом сидящая Морозная молчаливо кивнула, аккуратно положив руку на плечо напарника, чтобы тот сгоряча не озвучил все крамольные мысли о гвардии и о власти в целом.
— Аномальщики оказались на несколько шагов впереди, поэтому такое случилось, — беспристрастно пояснил Ингард, в чем-то понимающий возмущение Рудеуса и остальных охотников, сердца которых дрогнули от сострадания к тем, кто мог попасть в руки нелюдей в обыкновенной больнице. — Скоро будет совещание с высшими чинами гвардии, я обязательно подниму этот вопрос, — успокаивающе протянул Джуд, не уверенный в том, что все пройдет так гладко.
— Мы же можем действовать сейчас без гвардии? — более спокойно поинтересовалась Рейна, мягкая рука которой сумела отчасти охладить пыл мечника.
— Они будут только рады, — вмешался Клаус, понимающий способ работы гвардии и имеющий свои предубеждения по поводу них.
— Значит, рейд по больнице мы сможем провести силами нашего штаба, — твердо отозвалась Эсия, готовая на такую авантюру. Ситуацяи с аномальщиками зашла действительно слишком далеко, ей хотелось, как можно скорее исполнить свой долг перед мирным населением.
— Я думал об этом, но боюсь, что все придется согласовать с гвардией и подключить ее. Активность аномалий в больнице не была замечена, это просто не наш сектор работы. Вот, что скажут, когда мы без стука туда вломимся.
— И долго нам ждать одобрения от гвардии? Можно их как-нибудь расшевелить? Дело-то посерьезнее бандитов или простых аномалий, — недовольству Рудеуса не было предела. Он не понимал, как можно тянуть в такой ответственной ситуации, когда на кону человеческие жизни.
Истребители сцепили зубы покрепче, ощущая себя второстепенной силой, зависимой от доблестной гвардии, которая мало того, что не всегда работала на благо, так и любила приписывать все лавры себе при совместной работе. Джуд это понимал, но ничего поделать не мог, он лишь старался поддержать здоровый боевой дух Шестерки, готовой рвать и метать. Ингард оповестил о том, что все новости насчет рейда будут известны в течение дня. Продолжать дальнейшую беседу глава не стал, ощущая липкое чувство внутри, будто в рядах элитных охотников затесалась крыса. Ингард имел большой боевой опыт, но с предателями ему доводилось сталкиваться редко, отчего он не спешил с выводами, а тихо наблюдал. В крепкой голове главы начал зреть план подстраховки, который он намеревался воплотить, даже если в рядах Шестерки все были чисты.
Ингард не стал затягивать с вопросом о законном вторжении в больницу и задействовал все свое влияние, чтобы получить необходимое разрешение как можно скорее. К вечеру этого же дня глава связался с Шестеркой, отдав приказ готовиться к вылазке через три дня. Такая нерасторопность Рудеуса не обрадовала, но непоколебимый Джуд объявил, что за это время ничего не приключится: пока будут готовиться все формальности, никто из рабочего персонала больницы не сумеет покинуть даже город. Подобные заявления, конечно, немного обнадеживали, но мечник все-таки сохранял скептический настрой, ведь пропажу главного поставщика кристаллов в больнице обнаружат очень быстро и точно попробуют принять меры.
На удивление, на этот раз возмущался не только один Рудеус вместе с тихой Морозной, Клаус и Эсия тоже негодовали. Заклинательница духов подталкивала даже Берна на волну возмущений, но кровожадный мужчина и бровью не повел.
В этот день все в штабе старались держаться подальше от раздраженной Шестерки — от них чувствовался нездоровый, вспыльчивый огонек. Миновать бурю удалось лишь благодаря новому созыву от Ингарда, репутация которого пошатнулась в глазах большей части Шестерки. Однако поздним вечером в темном кабинете состоялся неожиданный и приятный разговор, вернувший Джуду законный авторитет.
— Планы поменялись. Рейд состоится прямо сейчас, — глава не стал тратить время на вступительные речи, ошарашив с порога всю Шестерку приятными новостями. — Выход через полчаса, собирайтесь, — хитро улыбнувшись, закончил Ингард.
Никто из истребителей не был против переменившихся планов, вылазку в больницу ожидала большая часть Шестерки. Джуд сильно лукавил, оправдывая свое бездействие необходимым разрешением от гвардии, — такая мнимая задержка была необходима для того, чтобы потенциальный предатель не успел предупредить своих подельников.
К назначенному времени полноценный боевой отряд из Шестерки и группы истребителей, выделенных Джудом, собрались у главного входа в штаб. Глава требовательно окинул взглядом всех охотников, после сосредоточено кивнул.
— Истребители Шестерки, вы назначены ударным отрядом, который ворвется в больницу, накроет лабораторию аномальщиков и притащит их лидера к нам в штаб. Заодно прихватите и главного врача, к нему у меня тоже будет пара вопросов. Они нужны мне живыми. Понял, Берн? — Джуд нарочно выделил конкретного охотника, недобро глянув на апатичного подчиненного, который в ответ только зевнул со скучающим видом.
— Остальные охотники сформируют группу поддержки, что останется дежурить снаружи, не позволяя никому входить, а в особенности выходить из больницы. Вы объединитесь с гвардейскими, но их работа от вашей отличаться не будет, — Ингард вновь глянул на всех присутствующих, ожидая от них вопросов и уточнений. Молчаливые кивки заставили его едва различимо улыбнуться.
Главная больница располагалась практически в самом центре города, она представляла из себя масштабное трехэтажное здание с просторным фасадом, выполненным из аккуратно окрашенного серого кирпича. Стены строения имели обильное количество крупных окон, а крыльцо основного входа украшали четыре несущие колонны, бледно поблескивающие на фоне восходящей луны. Весь вид клиники говорил о том, что государство щедро выделяет средства на ее содержание, но в свете последних событий такая щедрость смотрелась не очень-то благородно.
Согласно плану Ингарда, группа поддержки из охотников и малочисленного отряда гвардейцев, расположилась по всему периметру больницы, взяв здание в кольцо. Дело оставалось за Шестеркой, на их небольшой группе захвата сконцентрировались все взгляды. Истребители не заставили себя долго ждать, быстро скрывшись из поля зрения своих товарищей внутри внушительного фасада лечебницы.
В позднее время внутри больницы практически не оставалось посетителей, внутри были лишь тяжело больные, оставленные на лечение, а с ними медицинский персонал, дежурящий в ночную смену. На входе охотники сразу наткнулись на стойку администрации, за которой сидела женщина средних лет.
— Нам необходимо встретиться с главным врачом. У нас есть разрешение на обыск, — прямолинейно начал Клаус, пристально глядя на женщину.
— С мистером Флоссом Биндемом? Главврач в отъезде, он велел не назначать ему никаких встреч и посещений, — не моргнув и глазом, возразила женщина.
— Значит, мы можем беспрепятственно изучить весь его рабочий кабинет, — невозмутимо объявил Рудеус, слегка нахмурившись. Кажется, главврач успел получить какую-то информацию, раз успел скрыться аккурат перед появлением охотников.
— Погодите! — возмущенно воскликнула женщина у стойки, стоило неприветливым посетителям двинуться в глубь здания. Она что-то лепетала про незаконность их действий и прочую чушь, на что Клаус помахал ордером перед ее лицом.
Возражения стихли в тот же момент — женщина презрительно оглядела непробиваемых охотников, позволив тем двинуться вперед по пустому коридору с одинокими банкетками вдоль стен. Сопротивление при входе оказалось похоже на отчаянное тявканье, что ни капли не испугало истребителей. Дальше их не пытался остановить никто, кроме еще одной женщины, которой было совершенно плевать по какому делу тут были гости, единственное, что ее беспокоило — грязная обувь.
— Снова все перемывать, тьфу! — рассерженно прошипела та, не ожидая застать посетителей в полночь. Охотникам, несмотря на все происходившие в больнице, даже стало неловко на мгновение, но осмотр кабинета и всей больнице в целом для них сейчас был в приоритете.
Кабинет, расположенный на третьем этаже лечебницы, пришлось взламывать своими силами — ключ в единственном экземпляре Флосс утащил с собой. Перед охотниками открылась просторная приемная комната с диванчиком, кушеткой и удобным мягким креслом, придвинутым к столу из дорогой резной древесины. По правую руку от рабочего места стоял стеклянный шкаф, доверху забитый огромным количеством документов, рассортированных по папкам и полкам. Рудеус невольно поморщился, представив себе, сколько часов докторам пришлось провести за оформлением бумаг. А проверка кабинета подразумевала и осмотр документов, что совсем не радовало истребителя.
Охотники быстро распределили обязанности: кому-то достались бумаги из шкафа, а кому-то из ящиков стола, которые тоже пришлось грубо взламывать. Как и ожидалось, Флосс оказался неглупым человеком, среди многочисленных записей не было и намека на таинственные кристаллы или аномалий. Все документы в основном представляли из себя историю заболеваний посетителей больницы, методы лечения и эффективность действия тех или иных препаратов. Единственное, что выглядело хоть сколько-нибудь подозрительно — это медицинские плакаты, изображающие детальное строение тел некоторых аномалий. Но столь специфичные вещи смотрелись вполне естественно в кабинете главного доктора всего Эорта — из тел чудовищ нередко производили лекарства, его интерес еще можно было оправдать.
— Здесь нам нечего ловить. Если Флосс связан с аномальщиками, то он не настолько туп, чтобы держать секретные записи там же, где принимает больных, — заключил Дайрен, отбросив в сторону очередную папку с документами. — Нам стоит прочесать всю больницу, поискать что-нибудь похожее на лабораторию, не просто так ведь сюда кристаллы отправляют.
— Не похоже, чтобы кристаллы прятали где-то в больнице, — Эсия с хмурым видом покачала головой на предложение Дайрена. — Ни на входе, ни на одном из этажей магический фон нисколько не колебался. Будто тут и вовсе камней никогда не было.
— Аномальщики у нас круглые дураки и станут прятать фонящие кристаллы прямо в центральной больнице города без защиты? Наверняка они как-то глушат эфирные колебания, нужно все проверить, — блондин все не унимался, решив не отступать до самого конца. Эсия хотела махнуть на него рукой, но неожиданно болтуна поддержал Рудеус.
— Почему нет? Дайрен может и прав, что толку перед бумагами горбатиться? — мечник решил не раскрывать, что инициатива коллеги ему нравится из-за собственного нежелания монотонно проверять нудные документы.
— Потому что ты и Дайрен с Берном будете сидеть без дела, пока я вместе с Клаусом и Эсией будем горбатиться, — вскинув бровь, отозвалась Рея больше из вредности, чем из настоящего протеста. В словах настораживающего Дайрена на этот раз не был заметен подвох, рано или поздно маги пришли бы к похожему решению.
— Ну хочешь я начну махать мечом, пока вы работаете? Так я тоже буду напрягаться, никому не будет обидно, — с довольной улыбкой в тон ответил Рудеус.
— Ты это делаешь везде, даже в своей комнате с диким обожанием в глазах, так что это нечестно, — Морозная слегка лукавила — ей тоже было интересно взломать на законных основаниях защиту в таком важном государственном учреждении.
Было решено прочесать все пространство лечебницы на наличие магических блокираторов или барьеров. Проверка началась с третьего этажа и была доверена магам отряда. Рудеус тоже попробовал задействовать свои скромные магические способности, чтобы его не считали бездельником, но он не смог ощутить вообще никаких эфирных нитей — помимо низких запасов маны, он совсем не умел ей пользоваться, что усугубляло и без того не самую радужную картину. Мечник только опечалено пожал плечами под снисходительным взглядом внимательных изумрудных глаз напарницы. Провал Рудеуса в магии был более чем ожидаем.
Стены, пол, потолок и даже пустое пространство коридоров больницы не давали никаких зацепок, внутри них не ощущалось никаких следов магического вмешательства, что окончательно загоняло в тупик, по крайней мере не самых опытных магов, коими являлись Рудеус, Дайрен, Берн и участники гвардии. Маги Шестерки взяли все в свои руки.
Троице магов пришлось хорошенько напрячься и щедро начать черпать текучую магическую энергию из своих запасов, чтобы обнаружить тщательно спрятанные магические плетения. От постоянного пребывания в специальном эфирном зрении, дающее возможность без подсвечивания ниточек энергии в пространстве видеть те, беспощадно болела голова. Однако разглядывание и прощупывание пространства при помощи такого нехитрого приема позволило обнаружить странности в стенах, которые в эфирном зрении больше напоминали слоеный пирог с сочной начинкой, запрятанной глубоко внутри. Стоило Рейне учуять “начинку”, как она буквально прилипла к стене. Длинные пальцы постоянно упирались в поверхность, будто пытаясь проникнуть в самое нутро. Внешняя шелуха в виде наслоения бессмысленных эфирных плетений определенно сбивала след, маскируя защитные заклинания.
— Вы главное не отчаивайтесь! — подбадривал Дайрен, нашедший общий язык с Рудеусом на общей почве нелюбви к бумажной работе.
Далекий голос местного бездельника ни капли не вывел из погружения в волшебные потоки, причудливо сочетающиеся между собой. Рея слишком сильно была погружена в работу, не отвечая даже на слова своего напарника.
Эсия и Клаус вскоре тоже прочувствовали эту странную схему и решили устроить передышку в ходе, начав вместе с Морозной ломать головы, как распутать комок “шелухи”, а потом взломать охранные чары. Навыков Эсии хватило лишь на очищение от шелухи, в чем ей с радостью помогли обычные стихийные духи, коих водилось неисчислимое количество в природе. Рейна и Клаус не стали тратить драгоценные силы на эту работу, ведь дальше только им вдвоем предстояло возиться с охранными заклинаниями.
— Да мы в доску будем, когда закончим со всем этим! — присвистнул Клаус, когда мерцающие духи заклинательницы расчистили пространство и обнажили “начинку”, фонящую силой. — По крайней мере я! Рейна, это ты у нас обладаешь огромным резервом, но боюсь, что даже ты устанешь.
— Никто так и до конца не знает объемы моего резерва, так что судить сложно, — уклончиво ответила Морозная, которая втянулась в решение сложной задачки. Бросать на полпути такую загадку ей явно не хотелось, тем более когда все остальные ждали чуда. На самом деле Рейне было глубоко все равно, чего ожидали другие от нее, максимум, чье мнение для нее было важно — это Рудеуса. Мимолетные взгляды мечника, верящего в силу своей напарницы, подогревали в ней интерес не меньше, чем необходимость добыть новые сведения.
— Значит, все хорошо будет. У вас тут целый отряд на минуточку, да и Эсия еще в строю. Если будете истощены мы вас прикроем, да, Рудеус?
— Разумеется. Вот в таком случае точно никому обидно не будет, — мечник усмехнулся, заметив позитивный настрой со стороны Дайрена.
Оптимистичные речи от Дайрена снова начинали казаться странными, но заверения напарника — единственного из присутствующих, которому Морозная доверяла, отчасти успокоили.
Отступать было некуда, финальные штрихи Рейны и Клаусу все же пришлось нанести. Защитный контур был нарушен, отчего пространство в воздухе начало тихо трещать от интенсивного воздействия студеной маны Реи. Количество энергии, вытекаемое с каждым новым приближением к взлому защиты, становилось колоссальнейшем. Даже такой профан в магии, как Рудеус, мог увидеть мощные потоки маны, стекающие с рук Морозной и Клауса. Оба мага заметно устали, но их резервы были опустошены только наполовину, ведь на пальцах маячили едва заметные кольца — накопители магической энергии, которую они беспощадно черпали оттуда.
Защитные заклинания в центральной больнице соответствовали ее уровню, излучая ровное, ослепительное фиолетовое свечение, которое с каждой секундой окутывали холодные белые потоки маны Рейны и салатовые крупицы энергии Клауса. Фиолетовые нити маны постоянно норовили вырваться из захвата и болезненно ужалить вторженцев, но все попытки пресекались на корню. Жгучие заклинания, наложенные на больницу, приходилось порой сдерживать и Эсии, дабы Морозная и Клаус не отвлекались на естественную реакцию защиты на взлом. Ювелирная работа магов наконец-то увенчалась успехом. Фиолетовое свечение практически полностью затерялось в буйных потоках энергии магов, так и не шибанув боевыми зарядами. До Рейны и Клауса только после снятия замысловатого плетения на первой стене, уходящей глубже первого этажа, дошло, как они рисковали.
Маги только облегченно выдохнули и переглянулись между собой, понимая, как их пронесло — одно неверное движение могло привести к полноценному боевому заклинанию, от которого не факт, что успели бы вовремя закрыться глухими щитами. Наличие именно такого плетения вызвало хитрые, понимающие улыбки — раз стояла такая защита, то было, что прятать. Значит, отряд не ошибся с поздним визитом в больницу.
— У вас еще несколько стен, да и пол на первом этаже было бы неплохо прощупать, — отозвался Дайрен, заметив победные ухмылки на лицах коллег.
Его фраза вызвала непередаваемые взгляды у тройки трудящихся магов, в то время как гвардия и остатки Шестерки лениво осматривали бумаги или бессмысленно простукивали кабинет Флосса.
— Рудеус, и все же он нам целым не нужен, можешь пробовать свои методы по затыканию болтунов, — холодно отозвалась Морозная, с которой была полностью солидарна Эсия и Клаус.
— Обследуем лабораторию и тогда можно будет его заткнуть, а пока нам лучше не терять состав, — справедливо рассудил охотник, не желая снова возвращаться за осмотр документов.
Наглости белобрысого не была предела, порой всем казалось, что это один из самых неисчерпаемых ресурсов на земле, как и резко проснувшаяся рациональность Рудеуса. Рейна выразительно глянула на мечника, намекая, что здравые мысли у него появляются не всегда во время. Дайрен хотел еще что-то ляпнуть, но на него ни капли не обратили внимания. В голове Морозной шевельнулась одна мысль, которая могла сэкономить весь оставшийся резерв — все же остаться на территории врага без маны была равносильно самоубийству для мага, несмотря на целый отряд рядом.
— Клаус, мы же сняли контур со всей стены? — задумчиво изрекла созидательница льда, ощущая пустоту в каменной стене, обитой мягким материалом.
— Да, или ты сомневаешься в этом?
— Ни капли, ты направь поток маны ниже. Эта стена же не только на третьем этаже, но и на втором, и первом, и, кажется, даже ниже. В самом низу, не то на первом этаже, не то в подвале, колыхается магический фон. Если мы отсюда чувствуем такие буйные потоки маны, то представь, что внизу. А это значит, что-о-о… — Рейна растянула последние слова, подталкивая Клауса и Эсию за одно к определенной мысли.
— Что такое количество маны могут излучать только кристаллы, которые прямо сейчас находятся под нами в подвальных помещениях? — с пониманием закончил Клаус, за которым сразу же подтянулась Эсия.
— И эта стена может указать в какой примерно точке есть подвал?
— Именно, — заговорщически подытожила Морозная, сумевшая разгадать головоломку.
На мозговой штурм магов авангард смотрел с толикой отстраненности и непонимания, однако когда речь зашла про подвал, который стоило искать у самой крайней стены слева, то все резко оживились. Отряд истребителей и гвардейцев вмиг покинул третий этаж, дружно ломанувшись на первый, гремя тяжелыми ботинками по начищенным ступеням среди глубокой ночи.
Защитный контур прятал как раз-таки мощный магический фон от посторонних глаз, отчего взломать такую схему было крайне тяжело из-за постоянной подпитки. Теперь у отряда имелся яркий ориентир, по которому им не составило труда упереться в кладовую комнату. Дверь в нее хотели беспощадно выломать, но сердобольная уборщица, видимо, не знающая ничего о махинациях своего начальства, с весьма обоснованными криками вмешалась:
— Ишь чего удумали?! Ваш приказ свыше не дает права ломать казенные двери, дикари! Ключи сложно попросить? — в женской сухой ручонке от постоянного контакта с водой загремела связка ключей под недоумевающие взгляды истребителей и гвардейцев, переставших рассчитывать на содействие со стороны персонала.
— Извини, бабуль. Мы больше не будем. Думали, нам здесь вообще никуда без дебоша не попасть, — чуть растерявшись, Рудеус принял ключ из рук уборщицы, с недоверием глянув сначала на нее, потом на дверь в подсобку.
Мечник провернул ключ в замочной скважине, открывая обзор на содержание кладовой. Вопреки ожиданиям, в ней не обнаружилось лабораторных склянок, кристаллов или аномалий — внутри был небольшой склад медицинских инструментов, а у стенки стоял шкафчик с ведром и шваброй. Руди с недоумением поджал губы и обернулся к коллегам, взглядом спрашивая, кого из этой подсобки им придется захватывать и тащить к Ингарду: швабру или ведро?
Никто из коллег не мог ответить на столь трудный вопрос — все взгляды устремились на магов, ожидая, что скажут они.
— Наши поисковые след еще не потеряли? — один из гвардейцев не выдержал и хмыкнул, наблюдая за озадаченными лицами важных магов Шестерки.
— Ключи от шкафа есть? — рассеянно поинтересовалась Рейна у бабули, проигнорировав вопрос от одного гвардейца из авангарда.
— От роду не видела! Он всегда закрыт и ничего в нем не хранится. Только место занимает! Я сколько раз говорила выбросить его, так никто меня слушает! — пожилая женщина стояла на самом пороге кладовки, не понимая, что понадобилось целой своре вооруженных людей в ее несчастной кладовке. Она была бы счастлива, если отряд решил помочь ей с уборкой, но это было из области фантастики. Поэтому бабуля радовалась хоть какому-то вниманию со стороны, питая надежды избавиться от ненужного шкафа с помощью незваного отряда.
— Придется ломать, прости уж, уважаемая, — слова возвышающегося мага с рыжей бородкой и тугим хвостом на затылке несказанно сильно обрадовали уборщицу, которая только ободряюще кивнула на это предложение.
Сомнения о том, кому придется ломать шкаф, быстро развеялись. Рудеус выступил вперед и ткнул лезвием меча деревянную дверцу, которая ожидаемо оказалась закрытой. Охотник перехватил клинок двуручным хватом, выверенным движением рубанул сверху вниз, вдоль стыка дверей, между которыми был замок. Хлипкая конструкция дала трещины, а верхушка шкафа рухнула вниз, увлекая за собой и стенки. Каркас шкафа с грохотом развалился, подняв клубья пыли. За шкафчиком, словно в тайнике, располагался проход, резко ведущий вниз. Аккуратно отодвинув ногой обломки досок, Рудеус вопросительно глянул на уборщицу.
— В этом подвале есть еще какие-нибудь запертые двери? Может, вы нам всю связку ключей одолжите, чтобы не пришлось ничего ломать? — предложение мечника бабушка пропустила мимо ушей, ошарашенно заглянув в проход. Кажется, для нее наличие подвала оказалось не меньшим открытием, чем для остальных охотников.
— Боюсь, что ее обделили, — с прискорбным видом оповестила Рейна, с трудом сдержав смешок от тактичного уточнения напарника.
— Не думаю, что у нее есть ключи от этого тайника, — скептически протянула Эсия, привычным движением призывая светящегося элементаля. Комок пламени устремился вперед, развеивая темноту открывшегося коридора с крутой лестницей.
Обомлевшая уборщица не нашла, что ответить. Она оказалась женщиной весьма боевой и лично захотела удостовериться в том, что творилось за прикрытыми дверями шкафа столько лет. Однако никто ее туда не пустил, молча выставив за дверь кладовой. Клаус заботливо выудил связку ключей и вернул ее законной обладательнице, распрощавшись с ней.
— Хорошо они запрятали ход! — протянул Дайрен, которому только и оставалось наблюдать за тем, как последние сдерживающие заклинания обваливаются.
Новый темный коридор не сулил ничего хорошего, встречая мощным магическим излучением — ничего крупного из больницы вынести не успели, значит внизу определенно кто-то был. Отряд получил боевую готовность, один за другим охотники в компании гвардейцев просочились в подвальное помещение.
Темный коридор под больницей отличался от катакомб в Асгерде: этот подвал был сухим и чистым, не имея никаких ответвлений. Этот проход вел к тяжелой металлической двери, за которой слышалась возня и чье-то тяжелое сопение. Истребители переглянулись, пытаясь опознать, что находится за неприступной преградой, но догадки озвучивать не стали. Рудеус не стал дожидаться, пока будет найден способ взлома и проникновения, потому бесцеремонно вонзил лезвие в дверной замок, уничтожив металлический механизм. Кажется, теперь за мечником закрепилось прозвище взломщика дверей.
Дверь, отворенная с пинка, с грохотом ударилась о стенку, вызвав много шума при появлении ударного отряда. Внутри оказалось внушительное помещение с высокими потолками и приглушенным освещением магических пульсаров. У стен симметрично располагались капсулы в человеческий рост, внутри которых бурлила темная полупрозрачная жидкость, необходимая, по-видимому, для поддержания жизни того, что в ней плавало. Гротескные сгустки плоти, по очертаниям напоминающие контуры человеческого тела, болтались внутри капсул. К ним были присоединены многочисленные трубки, некоторые из “людей” совсем не подавали признаков жизни, а кто-то вполне различимо дышал, пара образцов даже едва заметно шевелила тем, что у обычного человека называлось бы пальцами.
В самом центре помещения стоял еще один резервуар с той же жидкостью, только значительно превосходящий другие капсулы в размерах. Около него суетился низкорослый и немного полный мужчина преклонного возраста. Он вздрогнул от неожиданности, когда в его лабораторию ворвались истребители, но от работы не оторвался, продолжив нервно перемещать рычаги и рубильники у громадной капсулы. Внутри нее тоже удалось разглядеть человеческое тело: оно покоилось в позе эмбриона и сильно напоминало младенца, только изуродованного и раздутого до огромных размеров. Он будто был недоношен — весь покрыт морщинами и обвисшими участками тонкой кожи, сквозь которую просвечивали бледно-синие узловатые плетения пульсирующих вен и артерий, а непропорционально большая голова с остекленевшими грязно-желтыми глазами, неотрывно смотрящими в одну точку, заваливалась на бок из-за слабой шеи, неспособной выдержать такой вес. Мелкие, скукоженные конечности казались недоразвитыми и атрофированными, и заканчивались крючковатыми пальцами, беспомощно хватающими пространство.
Вся группа истребителей замерла на месте, не имея возможности оторвать взгляда от живого надругательства над самой сутью человеческой природы. Монструозный ребенок, мирно дремлющей в своей капсуле, вызывал смесь страха, жалости и омерзения.
— Вы прибыли куда раньше, чем хотелось бы. Полагаю, теперь мне не отвертеться, — непринужденно начал ученый. Он дернул один из рычагов, жидкость из капсулы стала стремительно утекать, давая младенцу самостоятельно вдохнуть воздух. — Мой малыш сейчас крайне нестабилен, я ждал вас минимум дня через три.
— Флосс! Что ты творишь, урод?! Это существо — твоих рук дело?! — Эсия неожиданно для всех повысила голос, а заодно раскрыла всем истинную натуру главврача.
— Исполняю свой долг и делаю этот мир лучше, — беспристрастно продолжил ученый, явно не испытывая угрызений совести за проделанную работу. Легкая улыбка на его круглом лице и вовсе выдавала гордость за свое творение. — Это не просто существо, это новый виток эволюции…
Кажется, Флосс намеревался начать небольшую тираду перед истребителями, но его очень грубо перебил Рудеус, наспех создав заклинание и запустив каменную пулю прямо в упругий живот ученого, плотно вонзив снаряд в его плоть. Маячившая позади Морозная напряженно выдохнула от вспыльчивости напарника, который вновь рисковал истратить свой резерв, отнимая работу у магов.
Рассвирепевший мечник не желал слушать болтовню ученого и сразу же сорвался с места, намереваясь прямо здесь, подобно Берну выпотрошить главврача. Флосс в исступлении схватился за раненый окровавленный живот и в ужасе отшатнулся в сторону, трясущимися руками сорвав с груди свисток. Хрипло выдохнув, он выдавил из свистка низкочастотную трель, что послужила сигналом.
Из двух узких проходов по бокам лаборатории толпами повалили чудовища, спешно сбивая друг друга с лап и толкаясь. Это были те же рыбоголовые мисштюки, которых Рейна и Рудеус недавно повстречали при защите деревни вблизи Асгерда. Вслед за мелкими сородичами неспешно шагали и куда более крупные аномалии с мощными конечностями и гладкими темными чешуйками. Они были очень похожи на того лесного хранителя кристаллов, который потрепал напарников. На удачу всей Шестерки, бронированных рыгкасов было совсем немного, в основном преобладали мелкие и юркие монстры. Приглушенно рокоча, чудовища бросились к охотникам, напрочь игнорируя присутствие Флосса. Рудеус злобно цыкнул, наткнувшись на подоспевших аномалий: они перекрыли путь, а ученый, оставляя кровавый след, бросился наутек, ковыляя к проходу, откуда полезли чудовища.
Ловко извернувшаяся Рейна спряталась под прикрытием авангарда, не дав уйти Флоссу: стремительно разрастающаяся гладкая поверхность льда, азартно нагоняла беглеца с каждым новым кривым шагом. Излюбленный прием Морозной застал врасплох ученого, оказавшегося в захвате ледяных пут. Это постенькое и эффективное заклинание не раз задерживало многих, несмотря на то, что оно сидело у Рейны в печенках.
Отвлекшаяся на поимку аномальщика созидательница льда оказался в надежном оборонительном построении авангарда, который сдержал свое обещание прикрыть в случае чего. Отряд незаметно разделился на два фронта, между которых сражались маги, временами оказываясь и на первых линиях. В лаборатории было не так много свободного пространства для широких пируэтов, отчего пара колбочек безвозвратно разбилась, упав на каменный пол, а другие просто не выдержали резкого перепада температуры или высокочастотного звука.
Мелкие верткие аномалии постоянно норовили зацепиться за истребителей, которые беспощадно перерубали их туши клинками, заклинаниями или пулями разного калибра. Нередко с темными тельцами, походящих на недоразвитых хищников, маячили полупрозрачные фигуры лесных животных, набрасывающихся на противников. Жесткая шерсть аномалий жалко трещала под цепкими когтями духов, справляющихся со своей работой как следует. Духи Эсии в купе с заклинаниями Морозной и Клауса значительно облегчали задачу авангарду. Рудеус и Дайрен признательно пользовались расчищенным проходом, отточенными движениями избавляясь от всех чудовищ, пока Берн рваными пируэтами пытался добраться до более крупных противников. Гвардейцам было не так легко с первого раза попасть в кусачих тварей, как опытным охотникам, отчего парочка получила серьезные ранения в виде порезов или укусов, которые начали сочиться кровью, впитываемой в стеганые рубахи. На мгновение гвардейцы растеряли свою бдительность и открылись не только сородичам мелких тварей, но и куда более крупным рыгкасам, сшибающим все на своем пути. Только звонкий, скользящий пируэт Рудеуса, который он случайно придумал в лесу Асгерда при первой битве с рыгкасом, отвел от пары простофиль неминуемую беду, в мгновение вернувшись к истреблению остальных аномалий.
Искристый лед распространился не только на ноги бесчеловечного ученого, но и на все его колбы, склянки и мелких тварей. Сквозь сталь, режущую воздух, разнесся оглушающий хлопок по всей лаборатории, распыляя колючий иней, проникающий вглубь всего и разрастающийся похуже сорняков в саду, по всему помещению. Движение мелких тварей прекратилось в одночасье, избавляя авангард от лишней мороки. Рейна резко сжала кулаки, заставляя прозрачные глыбы льда, демонстрирующие свою хрупкость, разлететься на множество сверкающих, острых осколков — она окончательно избавилась от мелких асгердских тварей.
— С вас не убудет, — выдохнула Рейна, исчерпав своей накопитель. — Лучше сконцентрироваться на крупных, чем тратить силы на мелких. Не идите в лобовую с ними, нужно для начала прорубить броню. Рудеус, продемонстрируй прием, — в памяти до сих пор был жив эпизод противостояния рыгкасу нового типа, и Рея не желала придавать забвению эффектный пируэт напарника, особенно сейчас.
Мечник коротко кивнул, вмиг добравшись до громоздкой аномалии с плотной чешуей. Он ловко избежал размашистого удара массивными передними лапами и плавным движением зашел чудовищу за спину. Пока тварь соображала, что произошло, Рудеус с разбегу подпрыгнул, развернул свое тело в прыжке и точным взмахом меча пробил слой чешуек, обнажая красноватую плоть чудовища под изумленный взгляд Флосса, уверенного в том, что столичные охотники никогда не сталкивались с подобным. По старой схеме Морозная без промедлений воспользовалась приоткрытой плотью, без особых колебаний вонзая зазубренное ледяное копье во внутренности твари. Не задеть жизненно важные органы было трудно, отчего бронированная тварь скорчилась с хриплым визгом, пока ее окончательно не прихлопнул один из наивысших духов из коллекции Эсии. Рея возмущенно взглянула на заклинательницу, которая и глазом не моргнула, желая проверить на ударопрочность практически поверженную тварь.
Способ борьбы с необычными бронированными аномалиями стал понятен всем достаточно быстро. Особенно легким он оказался для Берна, который всегда без особых раздумий шел напролом, а сейчас это требовалось буквально. Надломленные черные чешуйки так и посыпались с разъяренных аномалий, не желавших ощущать острые клинки в своей нежной плоти.
Ряды аномалий таяли на глазах, а загнанному в угол Флоссу все равно было нечего терять. Он наблюдал за истреблением обыкновенных тварей с неким пренебрежением и заинтересованностью во взгляде, наполненном болью — заклинания созидательницы льда оказались добротными, хороня плоды его недельной работы.
Флосс периодически поглядывал на огромный резервуар с покоящимся, устрашающим младенцем на дне. Глаза несчастного ребенка, не успевшего и вовсе появиться на свет, слегка приоткрылись. Глазные яблоки, налитые кровью вперемешку с темной жидкостью, растерянно оглядели сумрачное пространство. Мелькнувшая осознанность, насколько это было возможно в сложившейся ситуации, истаяла за пару секунд, словно той и не было. Пульсирующая голова ребенка напряглась от тихого свиста самого ученого, не способного дотянуться до своего свистка отмороженными конечностями, начавшими отливать болезненным синим цветом.
После едва слышимой команды младенец издал пронзительный визг, надрывая свои легкие. Он рыдал без слез, громко крича на всю лабораторию, вызывая неподдельное чувство жалости и ужаса у отряда. Тело ребенка оторвалось от земли и повисло в пространстве, размеренно покачиваясь. Истребители не успели ужаснуться увиденной картине, как монстр вновь издал свой оглушительный рев, так похожий на детский плач. Все охотники Шестерки, находившиеся поблизости, ощутили чудовищное давление собственного веса — неведомая сила тянула их к земле, заставляя обессиленно припасть на колени. Малочисленные аномалии, которые еще остались в живых, тоже прочувствовали на себе постороннее воздействие и повалились на пол. Продолжая реветь, младенец дернул руками, от чего удерживаемые охотники и аномалии разлетелись в разные стороны, теперь мощное давление прижало их к ближайшим стенам, лишив возможности двигаться.
Все попытки противостоять чудовищному творению, лед под ногами которого затрещал, рискуя выпустить того из захвата, не увенчались успехом. На крупном лице ученого вновь играла пренеприятнейшая улыбка, вызванная гордостью за последний проект. Бьющийся в воздухе младенец действительно был нестабилен, прижимая к полу и своего создателя, но Флосс был готов на такие жертвы ради лицезрения младенца в действии.
Отряд задыхался не только от давления, но и от горечи, захлестнувшей их. Искалеченное тело младенца, безвольно повисшего в воздухе и посылающего рваные, давящие гравитационные волны не вызывал ничего, кроме откровенной ненависти к аномальщикам и бушующего сострадания к ребенку. Морозная, не обращая внимания на подавляющую силу младенца, отчаянно рвалась вперед. Воздух временами потрескивал, но резервы Рейны давно не были заполнены под завязку и выпускать пустые заряды маны становилось непозволительной роскошью. Похожая ситуация прослеживалась и у Эсии с Клаусом, лица которых имели схожие эмоции с шокированной созидательницой льда и ее напарником. Истребители оказались достаточно стойкими ко всем ужасам лаборатории, в то время как некоторые гвардейцы, изнеженные столичной службой, не выдержали такого зрелища, позорно свалившись в обморок.
— Обуза, — презрительно сплюнула Эсия, духи которой терпели поражение в призыве по всем фронтам.
Сила тяготения вжимала истребителей в стены все сильнее, угрожая раздавить насмерть. Напрягая каждую мышцу своего тела, Рудеус сделал маленький шаг вперед, стараясь идти против обратного притяжения, такое перемещение напоминало ходьбу под водой, только давалось куда тяжелее. Истребитель продвигался вперед очень медленно, но шагал уверенно, с трудом держа меч наготове. Его примеру последовал и Берн, припав к земле для большего удобства, а после него с места сошел и Дайрен — все охотники авангарда медленно брали младенца в кольцо, постепенно сокращая дистанцию.
Подобравшись к младенцу на расстоянии удара мечом, Рудеус, скрепя сердце, вытянул лезвие вперед и, противясь сильному противодействию, вонзил клинок под ребро аномалии. Ребенок взвизгнул от боли и дернулся в сторону, беспомощно дрыгая конечностями. Гравитационная хватка чудовищного творения ощутимо ослабла, а сам младенец будто и забыл про своих противников. Он замер на месте и продолжил истошно орать, вырывая куски каменного покрытия пола при помощи своей магической силы. Здоровые глыбы взмыли в воздух, словно картечь разлетелись по всей лаборатории, угрожая размазать каждого из присутствующих.
Маги тоже могли двигаться, но делали это в разы медленнее и осторожнее. Концентрация потоков маны при такой физической и энергетической давке давалась с трудом, однако Эсия быстро сориентировалась, выставив мощный щит на всех участников отряда. Морозная же с облегчением отлипла от холодной стены, внимательно наблюдая за движениями аномалии. Ей было проще рассматривать творение Флосса как обыкновенную тварь, а не несчастного ребенка. При швырянии камнями он не мог концентрировать все свое внимание и силы на гравитационном поле, чем и воспользовались истребители под надежной защитой Эсии.
Капли темной крови, стекающие из раны, полученной от Рудеуса, так и не коснулись пола, повиснув в воздухе. Плач аномалии усиливался, заставляя неприятно жмуриться, не желая наблюдать такую картину. Однако такими были не все — Берна это никак не тронуло, он упорно подкрадывался сзади во время хаотичного обстрела. По бледной, сморщенной от недавнего пребывания в воде коже полоснула холодная сталь, заставляя тварь пошатнуться и сжаться до эмбрионального состояния вновь. Казалось, что от такого удара аномалия не сможет продолжить свою активную жизнедеятельность, но все произошло с точностью наоборот: всех присутствующих в лаборатории безжалостно вбила в пол новая волна гравитационного удара. Усиленное давление, кажется, лишило кого-то пары целых костей, оставив на них переломы. Авангард не собирался сдаваться и продолжал свои жалкие попытки двигаться, привлекая внимание аномалии. Она почему-то быстро реагировала на движения, считая своим долгом прихлопнуть кого-то камнями. Флосс критически наблюдал за этим, ругаясь сквозь зубы насчет такой нестабильности, от которой начинал медленно страдать и он.
Противостоять постоянному обстрелу камнями и мощному давлению становилось невозможно, чудовище не думало ни на секунду прекращать свой шквал. Подобраться для удара мечом становилось все труднее, ведь напуганный незнакомым ранее чувством боли младенец старался отодвинуться от опасного авангарда как можно дальше. Легкие атакующие заклинания или выстрелы огнестрелов тоже не имели смысла: любой снаряд стремительно падал на пол, так и не достигнув цели из-за искривленных гравитационных полей.
Тяжело дыша, Эсия подняла руки вверх, фокусируя всю свою ману ради одного-единственного призыва. Девушка упорно держалась на ногах, стараясь не отвлекаться на сбивающее с ног возросшее притяжение. Из-под земли, ровно над тем местом, где парил монструозный младенец со звоном вырвались магические цепи, ухватившие ребенка за шею и плотно опоясав все тело. Цепи потянули громоздкое тело вниз, придавив чудовище к полу, не позволяя ему взмыть ввысь. Аномалия вновь пробовала сопротивляться, бессмысленно вздымая камни, но против эфирных цепей отчаянные попытки вырваться были бесполезны.
Такая помощь от Эсии была неоценима. Хоть гравитационное поле полностью не исчезло, но двигаться стало однозначно легче. По сравнению с тем, что было несколько минут назад, складывалось такое впечатление, что косточки стали легче. Авангард успел вовремя подкрасться, случайно выпуская Берна на первую линию. Кажется, чудовище, подобное человеку было как раз в его вкусе. Он глубоко всадил лезвие охотничьего кинжала и провел им косую черту, с легкостью распарывая плоть. Режущие удары мужчины только уродовали несчастное тело модифицированного младенца, обрекая его на муки. Визг давно стих, начав походить на настоящий детский плач, сводящий с ума.
— Берн, остановись немедленно! Его нужно устранить, а не изувечить и допытать! — рыкнула Морозная, поднимаясь с пыльного камня благодаря огромным усилиям.
Созидательница льда понимала, что даже если садист проткнет сердце аномалии, она продолжит жить, корчась от нестерпимых мук. В эту минуту Морозная поняла, что никакой отстраненности у нее отроду и не было — она была не способна хладнокровно наблюдать именно за этой аномалией, ощущая, как каждый раз болезненно сжимается сердце.
Берн презрительно глянул на расчувствовавшуюся Рейну и с неохотой прекратил бессмысленные тыкания лезвием, и то благодаря грубому одергиванию Эсии.
— Нужно просто извлечь или разрушить кристалл, не более, — выдохнула Рейна под вопросительные взгляды коллег, у которых не было других идей, как ликвидировать опасную мутацию, кроме грязных методов. В разрушенной лаборатории на мгновение все стихло, давя на истребителей только тихим плачем аномалии.
Рейне пришлось сделать сложный выбор. Она не желала заставлять младенца, хоть и в обличии аномалии страдать, как это сделали беспощадные аномальщики. В таком случае относительно безболезненный способ устранения ложился на плечи девушки, пытавшейся изо всех сил держать свои эмоции под контролем. Морозная попыталась натянуть на свое лицо флегматичность, но от той не осталось ни единого следа. Тревога окончательно захватила тонкие черты лица Реи, с трудом вытянувшей руку над скованным, бьющимся в истерике телом младенца. Созидательница льда в эти секунды с особым отчаянием напоминала себе в мыслях, что это просто аномалия, не более, упорно отводя взгляд от измученного заплывшего лица с некогда крохотными пропорциями.
Корочка льда, начавшая образовываться на бледной коже твари, быстро просочилась в кровеносную систему, отравленную темным раствором с вязкой чужеродной маной. Морозная не стремилась заморозить объект извне, она намеревалась это сделать изнутри, обращая в хаотично промерзшие глыбы льда кровоток аномалии, застывший от подобного воздействия. Сквозь тело младенца стали просвечиваться жилки стужи, оставляющие за собой неприятную синеву кожи. Аномалия начала медленно затихать, беззвучно визжа от колкого льда внутри. Боль от стужи была такой же неприятной, как и острые клинки, но проходила в разы быстрее, даря беспробудный покой. Оный коснулся и израненного, заплаканного дитя, сумевшего наконец-то затихнуть и перестать ощущать ломающую боль во всем теле. Кристалл глухо треснул в грудной клетке младенца, отключая его от последнего источника энергии и позволяя окончательно избавиться от всех страданий.
В лаборатории молчали все, даже Флосс затих, наблюдая “утонченный” способ избавления от его творения. Признать свое поражение ученому было тяжело, как и сбежать. Несмотря на то, что ледяные оковы разрушились под давлением младенца, он не мог пошевелиться из-за полнейшего обморожения конечностей.
— Хорошая работа, — сухо изрек Клаус, наблюдая за абсолютно отрешенной Рейной.
Девушка хмурилась, глядя ровно перед собой, кажется, стена была в разы привлекательнее обмороженного тельца аномалии. Морозная из принципа не опускала взгляд, не желая видеть эту ужасающую картину, сотворенную собственными же руками. Рейна сжала кулаки, отряхнув ладони от мягкого инея, и понуро отошла в сторону. Остальные истребители с интересом заняли ее место, кроме Рудеуса, мрачно наблюдающего за всем происходящим. Ему не терпелось вместе с коллегами разморозить пойманного Флосса и позволить себе некоторый произвол, воспользовавшись положением. Однако вправлять мозги циничному ученому или учить его жизни могли и другие охотники — мечник остался на месте, внимательно разглядывая переменившееся лицо напарницы. Он не сразу решился что-то сказать и молча встал, хмуро глядя в одну точку. В такой ситуации ему как назло не удалось подобрать слов.
Вдалеке что-то бормотали коллеги, изучая новую аномалию. Кто-то кричал на Флосса, а остальные молчали. Морозная смотрела на это сквозь пелену отвращения ко всем аномальщикам, безжалостным коллегам и самой себе. С одной стороны Рейна спасла младенца от кровавых рук Берна, но с другой поступила ничем не лучше. Как бы Морозная не старалась объяснить себе, что это была аномалия и ей, как истребителю, нужно было ее устранить, ничего не могло притупить внутреннее пожирающее чувство вины. Перед глазами до сих пор стояла картинка отчаянно бьющегося младенца, желавшего вернуться в утробу своей матери; его пробирающей до глубины души плач, и то как холодный лед избавил его от всех мук. Морозную разрывало изнутри от несправедливости по отношению к ни в чем не повинному младенцу, угодившего в мерзкие лапы нелюдей. Факт того, что аномальщики так глубоко пустили свои корни в столице еще больше разжигал ярость и понимание того, сколько человеческих жизней было загублено. Это было не только виной участников чудовищного культа аномальщиков, но и безответственных праздных верхов. Масштабы гнили в Мейморе только увеличивались, все больше и больше удручая без того разбитую Морозную.
Рейна никогда не убивала людей, несмотря на свою работу, но сегодня она оказалась на грани. Такой вид аномалий было невозможно воспринимать, как и убивать, принимая за обыкновенных монстров — все в их облике кричало о том, что они были когда-то такими же обыкновенными людьми. Заледеневший от подобных рассуждений взгляд Рейны с опасением прошелся по всей разрушенной лаборатории, словно пытаясь найти волшебный раствор или камень, способный обратить вспять все мутации.
В живой душе Реи затеплилась отчаянная надежда, что существует способ вернуть мутировавших к нормальному состоянию. Просто никто еще не пытался пойти этим путем. Зародившаяся безумная, на первый взгляд, мысль подарила встревоженной созидательнице льда хоть какую-то осмысленность во взгляде и надежду на спасение. Глухие волны ярости, не приводящие ни к чему хорошему, постепенно стали утихать, уступая место хрупкому спокойствию, которое сейчас держалось только на вере в лучшее.
Между тем, разговор с плененным ученым уже звучал на повышенных тонах: гвардия, повязавшая Флосса, попробовала выбить из него сведения, но тот в привычной манере беззастенчиво грубил, отказываясь выдать хоть что-нибудь.
— Вы впустую тратите время и нервы, на его сознании стоит надежный ментальный блок, препятствующий рассекречиванию ценных данных. Даже если он захочет, то не сможет ничего рассказать! — в назревающий конфликт влез Клаус, встав между аномальщиком и гвардейцем.
— На мне нет никакого ментального блока, умник. Я тебе не шпана, подобранная из трущоб, чтобы мое сознание туманили и подвергали блокировке, я нахожусь в здравом рассудке, — возмутился Флосс, презрительно ухмыляясь на недоверчивый взгляд Клауса. — “Новый свет” не сомневается в моих исключительных навыках и точно знает, что я не выдам ничего даже под пытками.
— Не стоило тебе вообще заикаться о пытках, на твоем месте я бы молился, чтобы до них не дошло дело, — тяжело вздохнув, процедил Клаус. — Подержите его немного, я проверю сознание этого маразматика.
Пара гвардейцев, к которым обратился менталист, грубо схватили Флосса под локти, игнорируя его дерганья и возмущенные крики после слова “маразматик”. Не слушая протесты ученого, Клаус возложил ладони ему на виски, пытаясь прощупать знакомые эфирные плетения, образующие ментальный блок. Однако никаких следов постороннего вмешательства маг так и не ощутил — разум Флосса и правда был чист, что несколько упрощало задачу.
— Ничего не нащупал? Может, плохо искал? Попробуй еще раз, авось и заметишь что-нибудь, — со злорадной ухмылкой предложил пленник, явно оскорбившийся сомнениям со стороны Клауса.
— Раз ментального блока нет, значит ничто не помешает тебе сказать правду. Лучше сознайся без допроса, что такое “Новый свет”? Для чего и каким образом ты ведешь свои бесчеловечные эксперименты? — не придавая значения колким комментариям ученого, менталист попробовал спасти его от мучений.
— Губу закатай, менталист хренов. Ты не получишь от меня никакой информации! — бесстрашно возразил ученый, нисколько не сомневаясь в своих словах.
— Берн, для тебя нашлась работа, — Клаусу надоели бессмысленные уговоры, он решил сразу пустить в ход безотказное средство. — Что-то Флосс совсем несговорчивый, разболтай его. Только не как в прошлый раз — позволишь себе лишнего, как тут же будешь отстранен.
Берн безразлично глянул на Клауса, давая тому понять, что он находится не в том положении, чтобы ставить условия. Маячавшая неподалеку Эсия подперла бока, с грозным видом наблюдая за напарником. Наученная опытом последних событий, она была готова вмешаться в любой момент и за шкирку оттащить от жертвы потерявшего контроль садиста.
Предвкушая начало новых пыток, Берн с расслабленной улыбкой подобрался к растерянному Флоссу, неотрывно глядя ему в глаза. Стоило гвардейцам отпустить руки аномальщика, как охотник схватил его горло и толчком приложил того о пол, крепко удерживая глотку ученого. Через несколько секунд он начал хрипеть, задыхаясь от удушья, но страха загнанного зверя в глазах Флосса Падальщик не прочитал, что сильно портило впечатление. Кровожадно оскалившись, Берн сорвал с пояса кинжал и с размаху вонзил его в запястье аномальщика, излюбленным приемом приколов руку жертвы к полу. Ученый подавил крик, нарочно не демонстрируя никакой реакции, его лицо лишь едва подернулось от резкой боли.
— Отвечай на вопросы. Про какой “Новый свет” ты трепался? Как тот полудохлый уродец из лаборатории связан с твоими бреднями? — Берн обхватил голову неразговорчивого аномальщика двумя руками и что было сил приложил ее об пол.
— “Новый свет” — это те, кто чистит мир от таких, как ты. Только никак не возьму в толк, о каком уродце ты говоришь: самое мерзкое, что я видел в своей лаборатории, это твою рожу с лишенными осмысленности глазами. Казалось, вот-вот из твоей полуоткрытой пасти слюнки капать начнут, — гоготнув, дерзко огрызнулся Флосс, с вызовом глядя в глаза Падальщику.
Пропустив мимо ушей смешки гвардейцев, Берн покрепче сдавил голову ученого и с новой силой ударил его об пол. Аномальщик даже не думал показывать страдания и ужас, и местному садисту такое обращение совсем не льстило, он нервно дернул губами, демонстрируя подобие улыбки и с нагрудного ремня снял очередной нож: он был небольшим, а лезвие оказалось тонким, выглядел этот клинок совсем не внушительно. Падальщик схватил свободную ладонь жертвы, оставив на коже аккуратный надрез, а лезвие погрузилось глубже, отсоединяя слой кожного покрова. Когда крупный лоскут ткани отошел от ладони, Берн с упоением ухватился за него зубами и резким движением оторвал его, выдавив из ученого сдавленный вскрик боли.
— Я с тебя всю кожу зубами сниму, жирдяй. Освежую и сожру по кусочкам, не поморщившись, — приблизившись к лицу жертвы, прошептал истребитель, готовясь с новой силой вгрызться в кожу аномальщика, воплотив угрозу в реальность.
— Жри-жри, смотри не подавись, — едко протянул Флосс, после чего послышался хруст раздавленного стекла, а сам ученый практически моментально обмяк, упав замертво.
— Берн! Что ты натворил?! Был приказ привести его живым! Сволочь, ты снова прикончил жертву раньше времени! — заметив быструю гибель главврача, вспылила Эсия. Она подступила к напарнику, пытаясь понять, в чем дело.
Берн в это время невозмутимо рассматривал свежий труп и после непродолжительных наблюдений полез окровавленными пальцами ему в рот, вытянув оттуда миниатюрную склянку, перекушенную напополам.
— Урод, — Берн с презрением во взгляде поднялся на ноги и в сердцах пнул мертвое тело сапогом по голове. — Эта трусливая свинья держала склянку с ядом у себя во рту. Как только дело зашло слишком далеко, он просто разгрыз капсулу и тут же подох.
Дальнейшие события были как в тумане: самоубийство Флосса и арест его недоумевающих помощников в палатах, осмотр лаборатории и ее опечатка, изучение бумаг и сбор образцов — все это продлилось до самого раннего утра, когда солнце еще не обнажило ни одного лучика.
Отряд с непроницаемой крупной тележкой на перевес показался в утреннем мраке, привлекая внимания зазевавшихся истребителей. Им казалось, что их выдернули шутки ради, но когда за спинами Шестерки замаячил конвой гвардейцев, сопровождающих нескольких врачей, охотники заметно оживились. У них было множество вопросов, но Шестерка была слишком далека, чтобы завалить ту расспросами. Почему-то главные истребители штаба неожиданно замерли на верхних ступенях, хмуро разглядывая что-то в массивной тележке с заметным отвращением.
— Этот трофей надо отнести главе. Как минимум порадовать, а как максимум на изучение! — победно воскликнул Дайрен, получив равнодушные кивки большей части коллег. Все равно от нового вида аномалии нельзя было избавиться просто так, требовалось детальное изучение для поиска слабостей и понимания всей системы модификаций в целом, насколько это было возможно. — Рейна, только в кабинете надо будет его разморозить.
Державшаяся позади созидательница льда до конкретного обращения к ней пустым взглядом рассматривала столпотворение любопытных охотников, не ощущая ничего, кроме жалости и отвращения к ним. В раскалывающейся голове крутилось множество мыслей и планов на начало нового дня, которые никоим образом не соответствовали ожиданиям нахального коллеги. Морозная даже не удостоила того взгляда, отдав предпочтение оттиранию своего кожаного сапога, который снова нуждался в тотальной чистке. Такими темпами Рейна рисковала лишиться еще одной пары рабочих сапог.
— Я не пойду, — холодно отозвалась созидательница, ловя на себе непонимающие, отчасти осуждающие взгляды коллег, но ее это ни капли не смутило, заставив твердо продолжить: — И размораживать тоже не буду. Это аморально. Лучше похороните его, все равно ничего путевого не узнаете из того месива, что осталось, — Морозная буквально воротило от произошедшего, а предложение Дайрена ей казалось верхом цинизма, который она не смогла проигнорировать. Защитная ледяная маска до сих пор не восстановилась на Рейне, эмоции которой впервые для всех были так четко видны, а слова не вуалировались.
— Тебя аномалия так что ли напугала? Или Флоссик? Рейна, не знал, что ты такая неженка, — никак не унимался Дайрен, наблюдая за глухим раздражением на изнеможденном лице Морозной. Она держалась из последних сил, потратив остатки маны на финальный рывок в лаборатории. — Ути-пути, может тебе салфеток еще дать?
Рейна затравленно взглянула на блондинистую оторву, не собираясь ничего отвечать, — ее холодный режущий взгляд говорил сам за себя.
— Дайрен, закрой рот, — охотника резко оборвала Эсия, явно не разделяя его веселого настроения. — Он был живым и не хотел такой участи, такое никому не пожелаешь.
— Ни одна аномалия не хотела бы такой участи. И все они, между прочим, живые, — резонно заметил Дайрен. — Предлагаю в таком случае каждой убитой твари устраивать похороны с почестями, оплакиванием и отпеванием. Не забудьте пригласить на них тех, чьи друзья и близкие пошли на корм этим же аномалиям.
— Ты, по-моему, больше всех ратовал за доставку тела Ингарду? Ну так займись, не трать время попусту, — на плечо распустившегося Дайрена опустилась ладонь Рудеуса, он с угрюмым видом кивнул в сторону тележки. Собеседник с вызовом глянул на мечника, показывая всем своим видом, что не отступится от сказанного.
Спор, поднявшийся между всей Шестеркой, Рейна не стала дослушивать до самого конца — это было пустой тратой времени, ведь она все твердо решила для себя. Морозная молча крутанулась на плоском каблуке сапог и пошла прочь, пробиваясь сквозь толпу ничего не понимающих охотников, дежуривших снаружи.
Вырвавшись на пустую мостовую улицу, идущую вдоль тихой реки, Морозная наконец сбавила шаг. Тонкий слух девушки, измученной тяжелым заданием как физически, так и морально, с неохотой уловил предрассветную тишину, отдаленно напоминающей беспокойное затишье в ее душе.
Молчаливое одиночество Морозной внезапно прервал напарник, спешно последовавший за ней до безлюдной мостовой:
— Он мучался. Смерть была освобождением для того, что произвел на свет Флосс, — на удивление, опечаленная созидательница льда не прогнала мечника, даже не одарила холодным взглядом. — Когда я подобрался к этому монстру, я понял, что он боится и плачет не просто так. Все его тело дрожало в агонии, “нестабильность”, о которой болтал Флосс, приносила ребенку физическую боль, — невесело продолжил истребитель, шагнув в сторону и оперевшись спиной о перила мостовой, заграждающие проход к воде. Он скрестил руки на груди, размышляя о чем-то. — Слышала, что сказал этот умалишенный? Он нарочно вывел этот вид чудовищ, надеясь соединить силу аномалий и магию людей. Такой гибрид изначально был обречен на страдания и боль. Быстрая смерть это лучшее, что мы смогли для него сделать, как бы бессердечно это не звучало.
— Именно по этой причине я и вмешалась, отстранив Берна от надругательств. В тот момент я действительно мыслила так, как сказал ты сейчас, но после содеянного мне сложно свыкнуться с этим, — компания резко появившегося напарника ни сколько не мешала, Морозной требовался понимающий собеседник в эту минуту. И Руди прекрасно подходил на эту роль, чем малоразговорчивая вода в текущей реке.
— Ты поступила правильно. Если бы мы все погибли в битве с этой аномалией, она бы вырвалась наверх, унеся бесчисленные жизни. А с появлением гвардии ребенка убили бы не так быстро и безболезненно, — Рея кивнула на слова напарника, принимая его правоту, которой так сильно не хватало.
— Когда мы в первый раз натолкнулись на кристаллы, я и предположить не могла, что это расследование приведет нас к такому. На самом деле я рада, что этим делом занимаемся именно мы, боюсь, что в руках гвардии его быстро замяли, но… Наблюдать за тем, как еще неродившегося ребенка обрекли на такое было выше моих сил. Мне страшно представить, что чувствовала его мать, это же… — Рейна стихла, не желая даже представлять, как могла почувствовать себя роженица, у которой погиб или был украден новорожденный малыш. — Эти аномальщики настолько психи, что объявили войну всему живому, пытаясь исправить человеческую природу столь омерзительными способами. Идти против природы просто немыслимо! — напряженные пальцы Реи нервно постучали по металлическим перилам мостовой, словно та на что-то решалась. — Надеюсь, что эти уроды имели только одну крупную точку в виде центральной больницы. Это еще придется выяснить, но что-то мне подсказывает, что взять крупнее они еще не успели. Придется устранить все пункты добычи кристаллов, отловить этих несчастных сектантов и наконец-то закрыть это дело, — решительно закончила Морозная, считавшим своим долгом не только добывать новые сведения для Висмуара, но и расчистить Меймор от кровожадных рук безумцев, насколько это было возможно.
— Я смотрю, ты даже не думаешь отчаиваться, — слабо улыбнувшись, подметил истребитель. — Чем быстрее мы закончим отлов аномальщиков, тем меньше будет жертв, такой подход мне нравится.
— Да, а после окончания этого дела можно со спокойной душой подать в отставку, — безмятежно прибавила Рейна, ошарашив своим решением напарника.
По окончании расследования Морозной больше не было смысла задерживаться в Мейморе, результаты которого уже будут рассортированы по папкам в канцеляриях разведуправления Висмуара. В планы Рейны входило возвращение на родину как можно скорее, ведь она стала всерьез опасаться, как бы чума в виде сектантов “Нового света” не перебросилась на могущественное северное государство — она, как истинный аристократ, искренне переживала за судьбу своего народа. На самом деле конец расследования в Мейморе служил началом проверок в Висмуаре, о котором созидательница льда редко позволяла себе думать на людях. Однако перспектива курирования такого важного дела на своих родных землях приятно грела душу, заставляя надеяться на то, что никаких сектантов в северной империи не окажется.
— Значит, кабинет будет целиком в моем распоряжении? — мечник хотел отшутиться, но натянуть улыбку у него не получилось. Сбитый с толку внезапным заявлением девушки, он не знал, как реагировать.
— Получается, что да, — лаконично ответила Морозная, образовавшееся спокойствие которой вновь дало трещину. Девушка нахмурилась и впервые за время нелегкого разговора взглянула на Рудеуса, прожигая того обиженным взглядом. — То есть, сейчас тебя волнует только кабинет?
— Я попробовал переключить свое внимание и разбавить атмосферу. Вышло плохо, — честно признался истребитель, опустив взгляд на каменную мостовую. — Когда уйдешь в отставку, хотя бы заглядывай к нам штаб, без тебя в нашем кабинете будет одиноко.
— Я подумаю над этим, — Морозная ощутила жгучую печаль и чувство недовольства на реакцию напарника, к которому на самом деле она успела привязаться. Уклончивый ответ напарницы охотник расценил, как безразличие и молча кивнул.
Она не собиралась оставаться в штабе ни при каких обстоятельствах, даже, если Рудеус попробовал бы оспорить ее решение, что любил делать частенько. Но то, с какой легкостью мечник был готов отпустить свою напарницу, не поинтересовавшись причинами и планами, возмутили ту до глубины души.
— Я не понимаю тебя, — устало рыкнула Морозная, не желая держать внутри еще один эмоциональный груз. — То ты улыбаешься, как ненормальный, когда мы работаем вместе, то так холодно признаешь мое желание уйти! То есть, допытываться до меня насчет всяких мелочей ты можешь, а поинтересоваться причинами моего ухода нет? — проскрипела Рейна, не сводя тяжелого взгляда мерцающих изумрудных глаз с затихшего мужчины, который сам на себя не походил в эти минуты. — Руди, может в нашем дуэте холодная не я, а ты?! Просто ты умело скрываешь это? — относительное спокойствие напарника было расценено в худшей форме — в обнажении его настоящей сущности, не отличавшейся ничем от равнодушных коллег.
— Зная тебя, Рея, я могу понять, что такое ответственное решение ты приняла не за день и даже не за неделю. Чтобы уйти из Шестерки, нужно быть железно уверенным в том, что ты делаешь. Это печально, но таков твой выбор, — охотник нахмурился от осознания того, что начинает сердиться. Недовольство, которое он старался подавить, видя решительный настрой девушки, все-таки просочилось наружу.
— Зная тебя, Руди, — пародируя тон охотника, начала Морозная, — если бы ты действительно был в печали, то вынес бы мне мозг в лучших традициях нашего общения! — Рея впервые так сильно желала, чтобы любимое занятие напарника началось.
— Разве похоже, что я рад этой новости? Конечно, я хотел бы, чтобы ты осталась с нами и продолжала быть моей напарницей, пусть иногда колючей и сердитой. Но я просто твой сослуживец, не могу же я тебя посадить на цепь и оставить в штабе? Мне очень хотелось бы начать возмущаться и пробовать тебя переубедить, но из уважения к твоему решению я не пытаюсь спорить с тем, к чему ты так долго шла! — распаляясь, возразил мечник. Он не хотел портить момент своими глупыми претензиями, но все-таки не сдержался.
Злость в мгновение растворилась на уставшем лице Реи, оставив после себя остаток в виде недоверия и удивления. В мыслях Морозной начало что-то складываться, и она изумленно вопросила:
— Ты просто сдержал все свои претензии, уважая мой выбор? — девушка сама не заметила, как подалась вперед, вглядываясь в бледно-голубые глаза Рудеуса, едва кивнувшего на риторический вопрос.
Ответ плавал буквально на поверхности, выдаваемый расширенными зрачками и неподдельной тревогой внутри. Морозная виновато закусила губу, понимая, что сгоряча назвала чуть ли не сгоравшего изнутри мечника хладнокровным и расчетливым — эта характеристика была полной противоположностью действительности.
— Ты невыносим! — прошипела Морозная, пораженная неожиданной тактичностью напарника, у которого она всегда просыпалась в самые неподходящие моменты.
— Потакать своему эгоизму и упрашивать тебя остаться — это очень большая наглость, даже по моим меркам. Надеялся, хоть при таком разговоре тебе будет нужен холодный расчет, а не глупая импульсивность, но сейчас ты вдруг ждешь, что я начну докучать тебе с расспросами, которые ты всегда терпеть не могла! Чувствуешь абсурдность ситуации? — охотник должен был сердиться на девушку, но впервые за диалог улыбнулся по-настоящему, едва слышно хмыкнув.
— Не чувствую! К твоим расспросам я уже успела привыкнуть. Они, кстати, не так плохи, какими казались в начале, — деталь, подмеченная Рудеусом, была сущей правдой. Рейна даже на мгновение замялась, но быстро нашла запасной ход. Улыбка на губах напарника немыслимым образом обезоружила созидательницу льда, не видевшей ничего смешного в завязавшейся перепалке. — Так что я бы не расстроилась от новой порции твоих вопросов!
— Я сдаюсь, ты окончательно сбила меня с толку, — Руди картинно поднял руки, признавая свое поражение в перепалке. Он набрал воздуха в грудь и продолжил: — Рея, почему ты решила уйти из штаба? А как же Шестерка? Как же аномалии?
— Наперекосяк! — дурашливость мечника была встречена новой волной негодования, смешанного с распираемым смехом внутри. Рея на самом деле перестала злиться еще с того момента, когда разглядела в глазах мужчины искреннее переживание, просто хорошо сдерживаемое. — А вот не скажу! Будет тебе уроком.
Охотник насупился, уставившись на Морозную. Рейна не выдержала, весь ее грозный образ разрушился от одной единственной мимолетной улыбки.
— Потому что истребители в Мейморе — обыкновенные инструменты, — взгляд Реи упал на ножны напарника. — Как меч в твоих руках. Только мы клинки верхов, которые распустили себя до невозможности. Если мы поборем аномальщиков — это не означает, что мы выиграем. Боюсь, что от жажды взять больше, наши министры приютят еще кого-нибудь. Обыкновенное хождение по кругу: они мусорят, мы убираем. Я не хочу остаток своих дней провести в таком ритме. После сегодняшнего мне противно работать на правительство Меймора, допустившее такой рассадник в самом центре королевства, — отчеканила Рейна, невольно продолжая поднятую тему еще в Асгерде. — Это сугубо между нами. Для остальных у меня имеется другое объяснение, — скрывать все от Руди, доверяющего ей немного по-детски, было просто невозможно. А полуправда никак не могла навредить Морозной, отчего та решилась посвятить напарника частично в свои мысли.
— Знакомая история. Только я планирую держаться в штабе до последнего, так у меня всегда будет возможность предотвратить какую-нибудь пакость властей. А ты куда подашься после ухода?
— Туда, где смогу напрямую влиять на пакости, а не ждать пока они свалятся на нас.
Рея хотела было начать переубеждать Рудеуса и приоткрывать ему завесу тайны, но сдержалась благодаря одной мысли: еще немного, и она выдаст себя — все из-за дурацкого желания показать добродушному напарнику лучшую жизнь и доказать, что она не сбегает от трудностей.
— Неужели есть такое место? Весьма благородное решение, теперь я понимаю, как глупо бы выглядел, попробуй отговорить тебя от ухода, когда ты решилась на такое, — задумчиво отметил истребитель, словно не замечая вновь сведенных бровей на очаровательном личике напарницы.
На лице Руди сверкнул интерес, а с губ хотел сорваться один единственный вопрос, но его снова застали врасплох: Рея недовольно скрестила руки на груди, выражая всем своим телом протест. Во взгляде девушки с новой силой стал разгораться целый костер негодования, на удивление, не нагревая атмосферу, а наоборот: охлаждая. Морозная не придала значения вопросу напарника, намеренно преувеличивая свое недовольство.
— Опять за старое?! Руди, ты меня вообще слушал? Ты бы не выглядел глупо! — горячо заверила Морозная, умело переключая внимание Руди с щекотливого вопроса на более отвлеченную тему.
— Шучу я, шучу, не сердись ты так, — не разгадав трюка девушки, мечник принял ее блеф за чистую монету. — Ну хочешь я в качестве извинений тебя обниму, и мы бросим спор на эту тему? — растерянность на лице негодующей Реи была бесценна, вызвав еще большую улыбку на лице Рудеуса.
— Попробуй, — вызов во взгляде Рейны держался лишь благодаря актерским навыкам, когда на самом деле девушка была слегка растеряна. Она рисковала своим отказом вернуться к обсуждению о планах на будущее, отчего выбора практически не было.
Шуточное предложение истребителя оказалось весьма действенным способом примирения с недовольной напарницей. Он не стал противиться возможности, и заключил Рейну в объятия, давая понять, что конфликт на этом получил свое завершение. Морозная робко приобняла напарника, ощущая всем телом странность происходящего. Как привычная перепалка привела их к такому, никто не знал, но, кажется, ни Рудеус, ни Рейна не возражали против такого способа заключения мира. Хрупкая безмятежность, возникшая на короткое мгновение, дала отчетливо понять, что напарники нашли нечто большее, чем общий язык.
— В следующий раз, когда решим обняться, надо будет для начала отмыться от липкой крови аномалий, — ворчливо изрекла Рейна, дабы без лишней неловкости разорвать затянувшиеся объятья.
