Выследить, удержать, нейтрализовать

      — В пути будь аккуратнее, а то на дорогах сейчас неспокойно! Как доедешь — пиши! — Блейк со смешанными чувствами смотрела за тем, как Грин, опустившись на колени, чтобы быть на одном уровне с Желе, толкал прощальную речь. И скорее улавливая интонации, а не смысл слов, аномалия отвечала ему, перекатываясь взад-вперед, создавая иллюзию кивания. Под конец оно даже выпустило вперед ложноножки, словно пытаясь обнять парня, чему тот, не потворствуя, обрадовался, обнимая аномалию в ответ. — Я тоже буду скучать по тебе Желешка! Если тебе там не понравится или они будут плохо с тобой обращаться — помни, одно сообщение, и я их всех разнесу!       Жон, сидевший за своим столом, на этих слова заметно напрягся, но бросив быстрый взгляд на Краснова, выдохнул, вернув своему лицу нейтральное выражение.       — СК-НЗ-7129, не пытайся каким-либо образом донести до посыльных из Офиса Секретов свое отношении к ситуации, — приказал Доктор, не отвлекаясь от просмотра новостей на планшете ARC Corp.       До их прибытия оставалось еще целых двадцать минут, но все дружно решили воздержаться от обсуждения текущих новостей по поводу подкинувшей печень аномалии (если это была она, разумеется). По крайней до того, как передача желе не закончиться. Не в последнюю очередь потому, что накал ситуации даже не думал спадать и во избежание прямого конфликта все предпочли свести разговоры лишь к необходимому минимуму. Неизвестно как долго это будет продолжаться, но такой статус-кво, более чем подходил Блейк.       Вчерашний разговор не прошел бесследно, все еще оставляя после себя неприятное ощущение. Ошейник носил только Грин, но с самого утра Блейк ощущала, как осознание своей тяжестью сдавливало её горло не хуже этого проклятого ошейника. Оно же и мешало завязать нормальный диалог, раз за разом напоминая почему девушка вообще оказалась на своем текущем месте, медленно подводя к вопросу: а будь у нее вторая попытка изменила бы она свой выбор или нет?       Думая об этом, Блейк находила весьма ироничным и столь же тревожным, что сначала аномалии вторглись в её реальность, лишив возможности смотреть на мир как прежде, а теперь добрались и до фантазий, отрезав и эту спасительную ниточку. Даже попытка вообразить, как могла бы пройти её жизнь, сверни Блейк хоть раз иначе, натыкалась на стену ужаса неизвестности. Которая вчера наконец окончательно сформировалась из разрушенных надежд.       Отпираться было уже бессмысленно: она начала жить по-новому. Её прошлое осталось на поезде; её будущее ей не принадлежит, а в настоящем Блейк могла только слепо подчиняться приказам, дабы случайно не навлечь катастрофу на весь гребанный мир.       Это определённо было «по-новому», но вот «жизнью» назвать происходящее она не могла. Исключительно «Существование», в самом эталоном значении этого слова. Худшей частью которого стало…       Сделав усилие над собой, Блейк отвела взгляд от продолжающего играть с Желе Грина. Всё равно проклятое горло так и отказывалось извергать хоть какие-то звуки. Видимо, так проявлялись те крохи гордости, которые Блейк ещё не успела растереть за время пребывания в Белом Клыке и работы в ARC Corp.       Хотя такой дряни, как она, нельзя было даже заикаться про «гордость». Не после того, как уже в который раз мысленно убеждала себя, что способна «идти дальше», только чтобы снова и снова дрожа от страха вываливать свои переживания человеку, который пережил намного больше, чем она могла себе представить.       И которого больше не могла не ненавидеть. Звучало жалко и лицемерно, но, увы, проступили истинные чувства Блейк. Что было несправедливо по отношению к Грину, но вчерашний разговор стал пиковой точкой чувств, испытанных ещё в полицейском участке.       Она все ещё была благодарна ему за слова поддержки в это безумное время, когда для неё старый мир был разрушен, а новый еще не был построен на его руинах, но она больше не хотела слышать их от Грина.       Их мог сказать Жон, чтобы воспитать лояльного подчиненного, которым в случае чего можно было тыкать в других Арков со словами: «А я же говорил, что у меня всё продумано!». Их мог сказать Краснов, чтобы в новом для себя мире получить лояльного «аборигена».       Кто угодно мог сказать их. Но только не Грин!       Потому что один раз разглядев истинную суть, крывшуюся за ними, она уже не смогла бы притвориться, что все нормально.       Грин, чтобы он не делал, неосознанно или специально скрывал за поступками мольбу обратить на него внимание, с каждым разом маскируясь все меньше. И хотел он не просто, чтобы кто-то обратил внимание, но и утешил, рассказал какой он молодец и насколько несправедливо с ним обошелся мир; сказал простое: «Все уроды, а ты хороший». Всего паре слов Грину хватило бы, чтобы на какое-то время оправдаться перед самим собой за то, что давно смирился со своим положением. И спустя время вернуться к выпрашиванию жалости.       Блейк еще даже до вступления в Белый Клык часто была свидетелем похожего поведения среди фавнов. Немного несправедливо было так прямо сравнивать, ведь скорее всего в случае Грина на его поведение в значительной мере повлиял Фонд, но в глазах Блейк это его не умоляло: слишком уж явной оказалось схожесть, стоило ей приглядеться нормально.       Нарочито выпячивающие свою «сломленность», ведомые жалкой надеждой, что этого хватит, чтобы повлиять на «несправедливый» мир. И все! Это все что у них было, как бы мерзко это ни звучало. В Белом Клыке таких называли «опарышами на умирающем теле», ведь именно из-за того, что старый Клык стал для таких фавном приютом, для него все закончилось плачевно.       Благо, что благодаря приказам Краснова Грину это не грозило. А ей, Жону и всему миру не грозило разбираться с последствиями инфантильности «Скульптора». С такой силой, только ничтожество, могло сделать выбор, в котором вместо побега, следовало просто сдаться, упрекая других за то, что они отказались сделать так же.       Судив только по первым впечатлениям, Блейк наивно считала их похожими, за что теперь и расплачивалась оставленной за дни такого невежества грязью на душе. И вправду уж лучше сдохнуть от случайной аномалии, чем уподобится ему — так хотя бы от промелькнувшей перед глазами жизни не будет тошнить.       Пусть Грин ищет себе новую цель для разжалоблевания, Блейк больше не станет потакать, в его нелепых попытках! Хватит! Один раз и так уже обожглась, до самого конца потакая не менее мерзким словам Адама. Методы у них, разумеется, различались, но итог для Блейк в обоих случаях был до абсурдного схож.       Может быть, хотя бы Грин сможет понять ее действия… понять, что так будет лучше для него самого. Ведь как бы тоскливо ему ни было от этого, так по крайней мере будет меньше боли…       

/*/

      Доктор Краснов был «доктором» не потому, что был врачом, а потому что имел несколько докторских степеней. Некоторые из них были знакомы ограниченному кругу лиц. Разумеется, все знающие о них состояли в Фонде. Однако психологией он не занимался. Но у него было то, чего не хватает другим «докторам» в этой области. Опыт. Ему каждый день, помимо своей прямой работы, необходимо было управлять работой большого количества людей.       Суматошно бегающие глаза, поджатые губы, непроизвольно сжатые кулаки и взгляд, наполнившийся подавленным презрением. Как оказалось гибрида хватило не так уж и надолго, а то еще неделька и Краснов начал бы думать, что местные добрее людей из его мира. Отрадно понимать, что и в этом они были похожи.       Ровно, как и в умении находить «виновного»: судя по быстро брошенному взгляду разубедить девушку в причастности Фонда к психоэмоциональному состоянию скульптора СК-НЗ-7129, окажется крайне нетривиальной задачей.       Не в последнюю очередь потому, что она была права, хотя лишь и отчасти. Ведь если в чем Фонд и вправду можно было обвинить так в том, что после первичной коррекции, больше не вмешивался в психоэмоциональное развитие Скульптора. Банально не было необходимости из-за того, что он самолично развил удобные рычаги воздействия, сделав «пряник» крайне легко воспроизводимым.       Нужда в одобрении стала дополнительным, хоть и избыточным якорем, удерживающим лояльность СК-НЗ-7129. Предательство же на данной почве не было возможно благодаря мемагентам, позволяя без опасений наблюдать за развитием событий, составляя психопортрет девушки-гибрида. Потому-то Краснов и не вмешивался в разговоры между ней и Скульптором.       Результат взаимодействия показывал, что его собственное вмешательство в первый день их пребывания в этом мире, оказало значительно меньшее воздействие на срок эмоциональной развязки. Из чего можно было сделать вывод о наличии в прошлом девушки боестолкновений с представителями собственного или, что более вероятно, человеческого вида. Реакция презрения находилась в сфере прогнозируемых на основании прошедшего опыта взаимодействия с СК-НЗ-7129 со стороны других сотрудников Фонда, позволяя скорректировать вектор ведения дел с гибридом.       Правда, затраченные усилия несколько превышали её перспективность как оперативника, но как говорится на безрыбье…       В то же время явно не обрадовавшийся бы подобной оценке собственной сотрудницы глава принявшего их «офиса», все ещё требовал наблюдения в связи с нестандартной реакцией на вчерашнее событие.       Он не был глуп или необучен. Краснов с многими людьми общался: такое он точно может определить. Да, возможно, по сравнению со многими сотрудниками Фонда он был бы ближе к концу рейтинга, но это удовлетворительный результат.       Однако Жон был слишком инфантильным для такой должности. Требовалось уточнить границы и особенности такого поведения.       Возможно, это особенности местной версии Фонда. Что вряд ли возможно, однако если в другом мире тебе сказали, что лошадь сломала ключицу, то нельзя говорить, что её у лошади нет, а нужно запомнить, что тут есть как минимум одна лошадь и у неё есть как минимум одна ключица.       А возможно, это особенности самого Жона: Краснов как бы это странно ни было, но тоже был молод — так что он понимал его. Но опыт говорил, что такое либо быстро лечиться, либо такие люди не доживают до его возраста. Хоть разница в возрасте и была плюс-минус десять лет, но для такой работы — это слишком большой срок.       Но «возможно» нельзя рассматривать в качестве условия для построения планов. А потому точное определение уровня инфантильности, имело высокий приоритет — работать со знакомыми величинами куда проще.       Если по обрывкам информации Краснов хотя бы приблизился к верной интерпретации взаимоотношения между Офисом Сдерживания и Офиса Секретов — необходимая возможность должна была представить очень скоро.       Зазвонивший минута в минуту относительно назначенного времени звонок вторил его мыслям.       

/*/

      Со своего места Жон поднялся буквально за мгновение до того, как прозвенел звонок, привычный к пунктуальности «посыльных». Нервозность была, но, по крайней мере он на это надеялся, она полностью скрыта под маской профессиональности — деликатность ситуации, означала что каждый его шаг так или иначе будет предан оценке. Ведь Коралл, может и была одной из наиболее «понимающих» его сестер, но все еще оставалось Арком. Хотя более строгий судья в одном из его костюмов и в лабораторном халате сидел сейчас на диване и изучал местные новости на планшете.       Прошествовав мимо, смиренно умолкнувшего Грина, Жон слегка открыл дверь, встретившись со взглядом маскирующимися под курьеров оперативниками. Один из них сразу же показал карточку с двумя золотыми дугами друг на друге, карточку с логотипом ARC Corp.       Они коротко кивнули друг другу, после чего Жон наконец впустил оперативника в обитель Офиса Сдерживания. Маркированный под прах специальный контейнер для перевозки Желе, ожидающий своего постояльца, был вкачен следом вторым оперативник.       — Подтверждаете перевозку объекта? — не тратя лишнее время, тут же уточнил шедший первым агент.        И пусть смотрел он на Желе, но то и дело переводил взгляд на остальных собравшихся в помещении, очевидно составляя оценку для отчета. А вот ответного внимания он и не удостоился: Краснов лишь скользнул взглядом по оперативнику, возвращаясь к планшету, а Блейк, смерив прибывших явно подозрительным взглядом, предпочла продолжить изучать газеты.       — Подтверждаю, — проговорил Жон, кивком указав Грину передать Желе, что тот безропотно и проделал.       Отдав пошедшую рябью аномалию, которая тем не менее не спешила обволакивать нового человека, Скульптор все так же молча вернулся на свое место, лишь только искоса поглядывая как Желе погрузили в контейнер, который тут же опечатали. Прозвучал писк электронных замков.       — Подтверждаю приемку объекта, — кивнул уже второй из прибывших, сверившись на свитке с показателями клетки.       На этом процедура передачи должна была завершиться, если, конечно, не считать финальной версии отчета, что Жон должен был загрузить в базу Корпа, так что конверт в руках первого оперативника относился к другой теме. И несложно было догадаться к какой именно.       К счастью, пока что это действительно был просто конверт с письмом, которое хоть и было заверено печатью Офиса Секретов, но не было официальным запросом. Так что его ответ останется только между офисами, не достигнув ушей остальных сестер и что главное — отца. Если Коралл не скажет им, разумеется.       Примерно догадываясь, о чем в нем пойдет речь, Жон принял конверт из рук оперативника и аккуратно вскрыл его.              “Дорогой Брат, в первую очередь я подчеркиваю, что все написанное далее ни в коем разе не является намеком на некомпетентность Офиса Сдерживания в твоем лице. Но, ситуация, в которую ты вместе с Блейк сейчас попал, мягко говоря, отличается от всего с чем приходилось сталкиваться ранее. И кому как не тебе понимать, насколько велика разница. И если в связи с уникальностью аномалии, у нас с тобой одинаковый опыт, то вот с ресурсами выходить совершенно другая ситуация. Если что-то пойдет не так (а мы с тобой понимаем, что в случае аномалий «если» всегда нужно читать как «когда»), Офис Секретов располагает большими силами. И для исследований в том числе. Давай пропустим пару страниц, где я привожу статистические данные и давлю на логику, и перейдем сразу к выводу. Жон я очень сильно беспокоюсь о тебе. Эти «Ходящие по мирам» уже по описанию вызывают у меня неприятный зуд в позвоночнике. И это я еще даже не заикаюсь о предоставленной ими информации о »Желешном монстре». Неизвестно откуда вдруг нарисовавшая неубиваемая тварь, это, мягко говоря, скверный знак. Я привыкла доверять своей интуиции — и прямо сейчас она буквально орет о том, что эти двое станут проблемой. Передай их мне — я обещаю позаботиться о них в лучшем виде. Пока что реально позаботиться без всяких кавычек, предоставив лучшие из возможных условий. Мне будет спокойнее, если они будут находиться у меня под боком, да и другие наши родственнички явно потратят меньше нервных клеток, если эти двое перейдут под мое наблюдение. А чем меньше они нервничают — тем больше шансов что не полезут настаивать на ликвидации, не разобравшись с ситуацией. Серьезно подумай об этом, и хоть мне и не хочется тебя торопить, но желательно, поскорее.

      С любовью, твоя любимая сестра Коралл»

      Подавив острое желание хмыкнуть, Жон вернул письмо обратно в конверт. Как и ожидалось от главы Офиса Секретов, оно было написано аккуратно. Написано так, чтобы заставить его почувствовать опаску и сожаление, приправленное с виной. Написано так, чтобы следующие пару дней он весь извелся на нервах и все же согласился на «предложение». Коралл даже не поленилась написать его от руки, а не просто напечатать, чтобы усилить этот эффект.       Но как оказалось для любимой сестры Коралл слишком плохо его понимала. Вместо всего вышеперечисленного, на душе Жона царило удивительное спокойствие. С самого первого дня знакомства с Красновым, он знал, что рано или поздно его попросят о передаче, и мысленно готовился к этому. Вот только все заранее придуманные фразы и заготовленные шаблоны поведения так и не понадобились… ведь за последние дни его загоняли в угол и по куда более серьезным причинам.       На их фоне серьезность «просьбы» Коралл просто терялась, низводя ее чуть ли не до простого нытья. Она даже использовала Блейк, уже приписав её в Офис Сдерживания, хотя лишь один её голос ничего не решал в этом вопросе. Жон от Коралл ожидал чего-то большего: или молчаливой поддержки, или более решительной позиции.       Все же правду говорят: все познается в сравнении. Если кто-нибудь предложил бы таким образом что-нибудь Краснову, то в лучшем случае остался бы проигнорирован. А раз уж у них был союз — Жон должен был соответствовать.       Оперативник, который, по-видимому, был старшим в паре, посчитав, что прошло достаточно времени, обратился с заранее отрепетированной фразой, явно являющейся частью внушения:       — Жон, если Вы готовы дать ответ — мы передадим его мисс Арк, — в открытую намекая, что в таком случае все останется между их Офисами.       Уже не пытаясь держать маску, Жон покачал головой и усмехнулся. Ну что же, почему бы не воспользоваться его вежливостью:       — Для тебя, директор Офиса Сдерживания Жон Арк! И да, пожалуй, я готов дать ответ, — понизив тон он, глядя прямо в глаза, продолжил: — Запомни и передай своему директору слово в слово. Они поступили на содержание в Офис Сдерживания. Здесь же они и останутся. Под моей ответственностью. И еще… не забудь добавить, что так я буду тратить меньше нервных клеток.       Пройдя к двери мимо замершего от удивления оперативника, он ознаменовал конец разговора. Вышло, конечно, немного непрофессионально, но зато наглядно. Правда влетит ему потом за такую самодеятельность по самое не балуй. Но это будет потом.       Не удержавшись, Жон бросил взгляд на наконец оторвавшегося от планшета Краснова. За привычной маской старшего коллеги на короткий миг промелькнуло одобрение. Маловероятно, что оно было искренним, но уже хоть что-то. А то от очередного снисходительного взгляда, Жон бы не выдержал и закатил глаза, разрушив все впечатление.       К чести оперативников, те не стали переспрашивать и уж тем более спорить, молча покинув помещение, увозя с собой Аномалию. Через пару часов Желешка уже будет в своем новом доме, но уже через пару минут его родня будет знать, что Жон играет с огнем. Ну в любом случае уже поздно жалеть о содеянном. Да и формально он никаких правил не нарушил. По крайней мере по отношению к аномалиям, имя которых Краснов и Грин.       Выждав для верности еще тридцать секунд, стоя под дверью, Жон вернулся к остальным, тут же встреченный аплодисментами от Грина:       — Царь во дворца, царь во дворца! — с беззлобной издевкой хмыкнул он, сидя в кресле, когда наконец приказ утратил свою силу.       — Звучало, конечно, солидно, но аукнется-то это в первую очередь нам, — несколько не разделяла его оптимизма Блейк, впрочем, не став заострять на этом внимания — все же для нее ситуация с другими Арками не изменилась. Вместо этого она с подозрением подняла другую тему: — Не знала, что ПКШ работает на вас.       На пару секунд Жон завис, пытаясь осмыслить что она имела в виду, но после, хлопнув себя по лбу, ответил, не скрывая иронии в голосе:       — Форма оперативников — это просто маскировка. Курьеров, разносящих прах по Вейлу достаточно много, чтобы еще парочка не вызвала подозрений. А с ПКШ у нас несколько… другие отношения.       — Звучит как что-то, что я должна знать, — прищурилась Блейк, но тут же вздохнув, добавила: — но пока что не заслужила.       — Раз уж с этим покончено, — тут же переведя тему, когда девушка замолчала, продолжил Жон, вернувшись на свое законное место. — Нам пора приступать к следующей насущной «аномалии». Есть какие-то подвижки в расследовании?       — Можно и так сказать, — взял слово Краснов. — Шесть трупов. У всех содрана кожа и вырвана печень. Места, где находятся, трупы на карте образуют два равносторонних треугольника, чьи центры идеально сходятся в одном месте. Нас буквально пригласили…       — Стоп-стоп-стоп. Какие еще шесть трупов?! — никогда до этого с Жона так быстро не сбивали спесь. Даже его отцу такое не удавалось. Вся радость от успешно проведенных «переговоров» сменилась всепожирающим ужасом, непонимания. — Буквально час назад ничего не было!        — Не было, — спокойно кивнул Краснов, принявшись пояснять. — Из шестерых, пока что подтвержден лишь один. Наводка от неизвестного пришла в шесть разных отделений не более чем восемь минут назад. Приложенные к ним кадры шокирующей жестокости вынудили органы правопорядка среагировать немедленно.       — Это… — только и смогла вымолвить Блейк, подскочив со своего места еще в начале пояснений.       — Шанс, что это совпадение, остается. Но, скорее всего, вы верно подумали — это спланированная акция, — кивнул Краснов. — Слишком уж идеально подобрано время.       — Вот тебе и не вызывающая подозрения маскировка, — протянул Грин, глядя на планшет. — Кровавенько. Кто-то явно не хочет, чтобы мы заскучали. И что, мы попадаемся в ловушку?       — Боюсь придется, — начав ходить по комнате, начал рассуждать Краснов. — Аномалия показала четкую заинтересованность в нас, наряду с потенциальной возможностью отличать оперативников Корпа. Не отправимся немедленно на это место и конвой с девятьсот девяносто девятым может оказаться под угрозой, чтобы уже на это мы среагировали.       В вышедшем из первичного удивления мозге Жона наконец щелкнуло запоздалое осознание:       — Наводки же пришли пока оперативники были у нас… — он с яростью посмотрел на Краснова. — Так почему вы не предупредили их об опасности?!       — В период наблюдения за ними, не было выявлено ничего свидетельствующего о достаточной профессиональности, позволившей бы им достаточно достоверно сыграть приманку, узнай они об опасности. Насторожим нашего «клиента», и мы всего лишь добились бы дополнительных жертв. Разве вы этого хотите? — холодно припечатал Краснов, остановившись напротив Жона. Поиграв с ним гляделки, Краснов развернулся и направился к дверям. Грин тут же равнодушно пристроился по левую руку доктора, который даже не оборачиваясь, добавил: — Для вашей же безопасности вам стоит последовать за нами.       Словно электрическим разрядом, в мозге Жона пролетело осознание: то, что он принял за одобрение, на самом деле оказалось иронией, и пытаясь встать вровень с Красновым, он снова сыграл под его дудку.       Блейк первой оправилась от шока, тут же взяв свое оружие, последовала за уже скрывшимися за дверьми аномалиями, не оставляя Жону другого выбора, кроме как на почему-то переставших гнуться ногах, взять своей «меч» и поспешить следом.       Медленно закипающая ярость, заполняла опустевшую душу.