Маленький взрослый – большой малыш

— Сегодня почти все молодцы, порадовали меня, — сказал Арсений Сергеевич и подошёл к своему столу. — Домашнее задание на доске. И не забудьте выучить правила! Я буду спрашивать. Как только Арсений Сергеевич закончил, тут же прозвенел громкий школьный звонок, слегка раздражая уши. Дети быстро засобирались, вставая из-за парт, некоторые даже каким-то чудом оказались за долю секунды у двери. Как они так умудрялись, Шастун не представлял. Антон, просидевший весь урок, как мышка, стараясь быть незамеченным, торопливо стал класть вещи в рюкзак. Обычно он оставался в кабинете самый последний, ведь каждый карандашик должен лежать в определённом кармашке в пенале, а каждая тетрадка должна быть в специальном отделении. Но оставаться в кабинете русского хоть на долю секунды больше он не горел желанием. Лишний раз обращать внимание Попова на себя он не хотел, поэтому старался выйти с основной толпой класса, нервно собирая портфель. Но его планам не суждено было сбыться. Как только Антон убрал учебник русского языка в большой отдел, до него донёсся голос преподавателя. — Шастун, останься! — громко произнёс Арсений, даже не посмотрев в сторону ученика. Подросток испуганно дернулся и поднял голову. Мужчина, стоя за своим столом, убирал стопки тетрадей на его край и на подоконник рядом. Голос был его таким чётким, что не было никаких сомнений, что он ослышался. Все было предельно ясно: он даже не смог бы сейчас сбежать снова, а потом сказать, что не расслышал. — Тс… — тихо и мучительно цокнул мальчишка и продолжил складывать свои вещи, но уже нисколько не торопясь. Наоборот, каждое его движение стало медленнее, он делал всё, лишь бы оттянуть момент. Дверь за последним вышедшим учеником громко хлопнула, заставляя Шаста непроизвольно вздрогнуть. Он очень не любил громкие звуки и каждый раз немного пугался и напрягался, а в такой обстановке они нервировали ещё больше. Антон медленно застегнул молнию с двух сторон, накинул рюкзак на плечо и остановился у первой парты, что стояла перед учительским столом. Он стоял так некоторое время, боясь спросить первым, и смотрел на свои кроссовки. — Шастун! — тихо прорычал мужчина. — Ты почему убежал в прошлый раз? Я тебя вот где должен был искать, м? — Арсений Сергеевич не кричал, но говорил очень строгим голосом. Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди, прожигая взглядом мальчишку. У Антона пошли предательские мурашки по спине, забегая прямо под школьную рубашку. Он смотрел в пол, боясь встретиться с глазами учителя. Точнее, он бы мог взглянуть, но боялся навлечь на себя ещё больше гнева Арсения. Шастун закусил губу, в голове обзывая учителя всеми нехорошими словами, какими только знал. «Ты же, придурок, сам меня вывел…» — думал Антон и одновременно с этим в ускоренном темпе пытался придумать ответ. Ответ, который мог подойти под ситуацию, а потом не пришлось бы отвечать на дополнительные вопросы. — Извините… Мне стало нехорошо, и я потом ушел домой… — голос чуть дрогнул. Мальчишка ещё крепче сжал лямку портфеля на плече. — Плохо ему стало… — тихо повторил Арсений, усмехнувшись. — А посылать учителей, даже когда тебе плохо, в нашей школе неприемлемо… — сказал мужчина, наблюдая, как краснеет ученик. — Что со стихотворением будем делать? Я что тебе должен ставить? Два? Это пока единственное, на что ты наработал. И то, даже меньше! На двойку нужно хотя бы четыре строчки рассказать, ты и этого не сделал. «Я же сразу сказал, ставьте два… Чё вот он до меня докапывался всё это время?» — раздражённо подумал Антон, сжав челюсти. Что-то больно кольнуло внутри на последних словах учителя. Неужели он действительно настолько плох, что даже двойки было много? Он же не настолько бездарен?.. Но парень постарался задвинуть это подальше. Хотя бы сейчас. Сейчас нельзя было расклеиваться и давать волю чувствам. Сейчас нужно было максимально оперативно искать выходы из этой ситуации и постараться выйти из неё хотя бы с какими-нибудь плюсами. Стихотворение всё равно нужно было пересдать. Арсений Сергеевич обязательно вернулся бы к этому долгу в конце четверти и ни за что бы не оставил это в покое. Антон это хорошо знал. Все контрольные по своим предметам мужчина заставлял пересдавать, перед тем как выставить итоговую оценку за четверть. Антон не хотел бы возвращаться к этой проблеме перед самыми каникулами, когда уже так хочется отдохнуть, но и добровольно подходить к самому злому и ненавистному учителю, по своему мнению, он очень не хотел. Даже боялся. Видимо, какой-то невидимый эльф принёс и кинул в голову Антона малюсенький мешочек с уверенностью, потому что в следующую секунду парень произнёс: — Можно я пересдам? — робким голосом спросил мальчишка и, чуть осмелев, поднял взгляд на мужчину. — Сейчас… Я выучил дома… — уточнил он. Уверенность из мешочка кончилась, но решимость осталась. Дело уже начато, осталось совсем немного, ведь да? Антон аккуратно из-подо лба всматривался в лицо учителя, пытаясь уловить его настроение и эмоции. Если он продолжит быть злым, то всё было насмарку. Скорей всего, мальчишка снова запаникует, растеряется и опять придётся бежать… Учитель сидел молча несколько секунд и с толикой удивления в глазах смотрел на робкого боязливого подростка перед собой. — Рассказывай… — вздохнув, Арсений Сергеевич кивнул и медленно открыл учебник литературы за седьмой класс. Некоторое время Антон стоял, словно уличный фонарь, совсем не зная, что делать. Помявшись на одном месте, Шастун, склонив голову, решительно пошёл к доске, где обычно все рассказывали свои стихотворения перед классом. И, хоть класс был пустой, Антон побоялся изменять традициям. — Михаил Юрьевич Лермонтов… — медленно и не очень громко произнёс мальчик. — Когда волнуется желтеющая нива… Антон начал рассказывать. Медленно, изо всех сил стараясь не торопиться и не волноваться. В коридоре было очень шумно, но плотно закрытая дверь помогала сохранять сосредоточенность. Он пытался направлять все свои мысли на стихотворение. Взгляд застыл на небольшой точке на линолеуме, чтобы не отвлекаться ни на что. Он понимал, что одна малейшая лишняя зацепка — и резко добавится волнение, и начнут кричать мысли в голове: «Я забыл! Я забыл! А что там дальше?» Слова лились сами собой, пока Антон неосознанно потирал мокрые ладони друг об друга, разминая пальцы от волнения. — Тогда смиряется души моей тревога… — смелее сказал парень, с небольшой радостью осознавая, что смог добраться до последнего четверостишия. Больше всего он переживал за середину стихотворения, где всё ещё помнил всё немного размазано. А конец для него всегда был самым легким и запоминающимся. — И в небесах я вижу Бога, — закончил он, вместе со словами выдыхая почти всё своё напряжение. Он смог! — Четыре… — твёрдо сказал Арсений Сергеевич, записывая оценку в журнал. — Ну вот, а сразу нельзя было рассказать? Обязательно тебе надо затягивать, да, Шастун? Если ты всё равно не можешь приходить в школу из-за своего состояния здоровья, это же не значит, что ты можешь ничего не делать совершенно! Шастун решил промолчать на замечание учителя. Он был слишком рад внутри, что смог идеально рассказать и сдать это несчастное стихотворение, и не хотел раздувать одну и ту же тему. — Угу… — кивнул парень. — Я тогда пойду… — Интонация была почти вопросительной. Шастун сделал пару шагов спиной вперед к двери и, дождавшись недовольного кивка от учителя, побежал к выходу. — Хорошо, спасибо! — быстро протараторил мальчишка, выбегая из кабинета. По расписанию оставалось ещё три урока, но отсидеть их спокойно для Шастуна не составило никакого труда. Основной груз в виде не сданного стихотворения спал с его плеч, по поводу посылания преподавателя его вроде тоже уже отругали, так что к директору никто вести не собирался. Сегодня больше не было уроков Арсения Сергеевича, поэтому Шастун был абсолютно спокоен.

***

Домой Антон пришёл в более-менее приподнятом настроении. Да, Арсений Сергеевич сегодня по своему обыкновению тоже был недоволен, разворчался, — видимо, совсем не мог жить без этого — но стихотворение-то Антон рассказал! Рассказал и получил свою заслуженную четвёрку! Одной проблемой меньше — уже лишь по этому поводу стоило радоваться. Переодевшись в домашнее и аккуратно развесив в шкафу школьную форму, Антон помыл руки и отправился на кухню. Пахло, как всегда, очень вкусно, а на столе стояла тарелка горячего супа. Ну золотые руки у мамы! — Садись кушать, Антош. — Мам, а я стихотворение рассказал! Четвёрку получил! — похвастался подросток, присаживаясь на стул. — Да? Какой ты у меня молодец, Тоша. — Женщина наклонилась к сыну и чмокнула в лоб. — Так горжусь тобой! — Ну ма-ам, — смутился Шаст. — Всего лишь стихотворение… — Ты всегда достойно работаешь и очень стараешься. Не только в учёбе, — мягко возразила она. А затем, посидев какое-то время в тишине, всё же решилась озвучить: — У меня для тебя тоже есть новость. — Да? Какая? — с нескрываемым любопытством взглянул на маму. — Помнишь, я рассказывала тебе вчера про мужчину, с которым мы познакомились? Так вот… — сделала небольшую паузу Майя, — хоть наше общение и несильно долгое, но у нас всё правда серьёзно, Антон. — Это же хорошо. Замечательно просто! — заулыбался юноша. — Я очень-очень рад за вас обоих! А ты меня с ним познакомишь? Реакция сына сразу позволила избавиться от лёгкого волнения и спокойно продолжить: — Да, Антош, как раз об этом. Я пригласила его сегодня в гости на ужин. Он ждёт не дождётся, когда познакомится с тобой, — рассказывала женщина. — Мы втроём всё приготовим. Я нашла такой классный рецепт… — Здо-ро-во! — захлопал в ладоши подросток и, подскочив на ноги, крепко обнял маму. — Я с ним ещё встречусь перед этим, и мы вместе придём где-то часам к семи. Шаст ойкнул и бросил взгляд на часы. Оставалось три часа. — Я тогда приберусь. Пыли вагон! Антон, быстренько доев суп и сполоснув за собой тарелку, побежал к пылесосу. Про «вагон пыли» подросток, конечно, немного преувеличил: квартира была почти идеально чистой, пару дней назад убирали. Но человеком Антон был чистоплотным, причём с самого детства. Нет, его никогда не принуждали убирать весь дом, чтоб аж стены блестели, ни в коем случае. Но, несмотря на это, он самостоятельно, без напоминания, прибирал за собой игрушки, помогал маме протирать пыль и мыть посуду. В четыре года попросил научить его руками стирать одежду (хотя нужды в этом особо не было, ведь имелась стиральная машина), а после стирки Майя аккуратно поднимала сына на ручках, чтобы он развесил на верёвку вещи, с которых на детские ножки падали капельки воды, вызывая щекотку, заставляя мальчика заливисто смеяться. А будучи чуть постарше, с удовольствием мыл с мамой пол. Здесь женщина проявляла большое терпение, недостающее многим родителям, когда сынишка ненароком проливал ведро воды, с непривычки и от интереса, вызывающего веселье, махал тяжёлой тряпкой в разные стороны. Мама какое-то время смеялась вместе с ребёнком, затем мягко успокаивала и возвращала внимание к текущему делу. Словом, бардак и грязь Антон не переносил. В его подростковой комнате всегда царила примерная чистота: учебники в ровную стопочку сложены на рабочем столе, книги расставлены по полкам, порядок в шкафу тоже бросался в глаза, оставляя хорошее впечатление о хозяине. Вот и сейчас он старательно пылесосил каждый уголок гостиной, прекрасно понимая, что не надо так суетиться, гость уж точно не станет придираться ко всяким мелочам. Да и вообще не станет ни к чему придираться, в самом деле. Но надо же как-то скоротать время и занять себя чем-то полезным. В комнату вошла мама, но из-за шума пылесоса и сосредоточенности подросток её не слышал и не видел, поэтому Майе пришлось крикнуть чуть громче, чтобы привлечь внимание. — Антош, как тебе? — спросила она, когда наступила тишина. Бордовое платье, которое Майя надевала крайне редко, но в котором выглядела просто обворожительно. Похоже, новый мужчина и правда особенный. — Ого… Супер! Ты очень красивая, мам, — расплылся в улыбке юноша. — Спасибо, Антош, — кивнула женщина, на всякий случай любуясь на себя в зеркало. — Я побежала, Антон, за мной сейчас заедут. Часика через два жди нас. Попрощавшись с мамой и закрыв входную дверь, Шаст открыл окна, чтоб проветрить квартиру. Он неимоверно был рад за маму, счастлив, что у неё всё хорошо складывалось, и тёплое чувство разливалось внутри, когда он видел её такой открытой и довольной. Ему не терпелось познакомиться с тем мужчиной, который так завоевал сердце мамы. А у него, получается, может появиться отчим? Раз незнакомец не боится ответственности перед чужим ребёнком и даже так спокойно, по рассказам мамы, принял факт о редкой и необычной болезни Антона, то они наверняка с ним поладят. Они будут болтать вдвоём, найдут общие темы. А на рыбалку вместе поедут? Антон никогда не ездил, не с кем было... Но вот появился человек, в котором мама ни секунды не сомневалась, и который вполне мог взять подростка с собой порыбачить в выходные дни. Пыли на полках больше нет, постели заправлены, в квартире свежо, вся посуда в раковине вымыта. Но до важного события целый час! В голову пришла неплохая мысль. Неподалёку от дома находился магазин. Антон хотел сбегать туда и, потратив со своей карты немного денег, устроить сюрприз: купить торт. Конечно, было бы приятнее, если бы Шаст приготовил десерт сам, но как раз для этого, к сожалению, времени уже не хватало, поэтому как-нибудь в другой раз. Не забыв запереть квартиру на замок, Антон вышел на улицу и направился к магазину. Время в запасе было, к приходу мамы и её кавалера должен успеть, ведь магазин всего в десяти минутах ходьбы. Идя по улице и периодически поглядывая по сторонам, подросток стал задумываться над тем, какой же он, мамин новый мужчина. Конечно, в выборе своей мамы Антон не сомневался. Наверняка её новый партнёр был надёжным, добрым, заботливым, ведь иного у Майи и быть не могло. Но искреннее любопытство заставляло Шастуна придумывать всё новые и новые образы. Сознание рисовало то добродушного шатена с карими глазами, то блондина, у которого непременно должно было быть отличное чувство юмора. А то и вовсе в голове возникала картина рыжего, веснушчатого и слегка полноватого мужчины, который с любовью смотрел в глаза матери Антона и по-доброму улыбался в ответ на улыбку подростка. Пытался Шастун предположить и кем может работать мамин мужчина. Возможно, он тоже связан с веб-дизайном, может, с программированием, или же его сфера деятельности очень далека от маминой, и работает мужчина адвокатом или юристом. Ну или кем-то попроще, вроде строителя или даже обычного кассира в магазине. Антон знал, что для его мамы большую роль в выборе партнёра играли не его карьера и заработная плата, а душа и готовность к самосовершенствованию. Сферу деятельности в любой момент можно сменить, а вот нужные для этого шага качества должны быть заложены ещё с детства. Шастуну очень хотелось верить, что собственные фантазии его не обманывают, и мамин партнёр хотя бы частично окажется таким, каким подросток его представил. Понятное дело, что его внешность угадать было невозможно. Но вот с характером шансы были. Главное, чтобы был хорошим и принял не только Майю, но и Антона. Впрочем, как школьник понял по маминому рассказу, ничего против подростка мужчина не имел. И последнее рождало ещё больше нетерпения в душе Антона. Ему хотелось поскорее узнать, кто же это такой благородный, что вот так легко готов принять женщину с ребёнком, да ещё и подростком, с которыми, как известно, найти общий язык гораздо сложнее, чем с маленькими детьми. И это не говоря уже о том, что мужчину не испугала неизлечимая редкая болезнь. И пусть подробностей об этом заболевании мама своему партнёру не раскрывала, но сам факт того, что его не пугают такие сложности, рождал в Шастуне всё больше и больше уверенности в благополучном исходе предстоящего знакомства. Ноги сами принесли Антона к магазину. Подросток за своими размышлениями даже и не заметил, как до него добрался. Перед ним открылись автоматические двери, и, влекомый придуманным образом своего отчима, Шастун вошёл внутрь. Зная, что он не сможет устоять перед соблазном и, помимо торта, возьмёт себе что-то на сейчас, парень сразу направился к тележкам и корзинкам. Последние для него всегда неудобно лежали в руке, а потому выбор Антон остановил на тележке. Подростку повезло с магазином. В нём в любое время года было чисто и сухо, а также приятно пахло. Он славился своей хорошей свежей выпечкой и большим ассортиментом. Несколько раз Шастуну приходилось посещать и другие магазины, находящиеся дальше. Но там всегда было грязно, везде летали мушки, поэтому фрукты и овощи было брать откровенно опасно. Антону в принципе нравилось гулять по магазинам. Он часто заходил просто так, без денег, осматривал весь ассортимент, сравнивал цены. Наверное, эта черта в их семье была присуща только ему, потому что Майя, например, таким не занималась. «Интересно, а будущий отчим тоже любит захаживать в магазины по поводу и без?» — мимолётно подумал подросток, продолжая рассматривать витрины. Пройдя большую часть магазина и набрав себе вкусняшек, Шастун решил зайти и в фруктовый отдел. Однако он предпочел не войти, как подобает воспитанным молодым людям, а въехать на тележке, как любят делать дети. Мысль эта пришла ему в голову довольно неожиданно и выглядела заманчиво. В конце концов, он был не таким уж и взрослым, поэтому подобные развлечения не казались неуместными. Но неожиданно из-за угла показалось несколько человек. Как понял Шастун, это были мужчина и женщина. И если женщина не стояла на пути, то мужчина находился ровнехонько по траектории движения тележки. Понимая, что скорость никак не сбросить, а в сторону не повернуть, Антон крикнул: «Отойдите!», но было слишком поздно. Мужчина не успел отойти, и подросток врезался в него. С грохотом отскочила тележка, упал на пол и Антон, и неизвестный мужчина. Осторожно поднявшись на ноги, Шастун потёр ягодицу, на которой наверняка будет синяк, и, опустив глаза в пол, хромающей походкой подошёл к мужчине, чтобы извиниться. Было стыдно, что он позволил себе такую глупость, не проверив путь на наличие людей, что сбил человека. Ведь будь скорость чуть больше, одним ушибом не обошлось бы. Женщина, быстро отойдя от шока, подскочила к неизвестному и помогла ему подняться на ноги, попутно осматривая на предмет травм. Посмотрев на ковыляющего к ним подростка с замешательством в глазах, она аккуратно сжала его руку, как бы прося сначала выслушать. В глаза мужчины мелькали искорки гнева. Подойдя к паре, Антон, покраснев, начал извиняться, но его быстро перебил удивленный возглас очень знакомого голоса: — Антон, это ты?! Подросток растерянно приоткрыл рот и вскинул голову, с удивлением обнаруживая свою маму и... Арсения Сергеевича. Бросив беглый взгляд на мужчину и заметив всего лишь слегка помятый костюм, Антон принялся внимательно осматривать Майю. Она была цела и невредима, разве что слегка ошарашена случившимся. Дальше разглядывать маму Антону не дал опомнившийся Арсений Сергеевич, который, узнав ученика, рассердился ещё больше. — Антон, какого черта ты катаешься там, где могут оказаться люди?! А если бы ты не в меня въехал, а в Майю?! Что за поведение? Тебе 4 или 14?! — начал чуть ли не кричать и плеваться ядом Арсений, явно сдерживаясь при Майе. Гневную тираду учителя, к счастью подростка, остановила мама. — Тошенька, я, конечно, всё понимаю, тебе хочется поиграть, но давай ты больше не будешь кататься на тележках в магазинах? Это же очень опасно. Ты мог задеть других людей или работников магазина. Понимаешь, солнышко? — Майя не кричала, она просто объясняла всю ситуацию и возможные последствия Шастуну. За это Антон и любил свою маму. Ей не было необходимости как-то кричать, ругаться, достаточно было просто поговорить, обсудить всё, и ты сразу начинал чувствовать стыд. Вот и в этот раз подросток лишь опустил голову и густо залился краской. Всё-таки расстраивать маму ему не нравилось, она слишком дорога для него. — Прости, мамуль, я нечаянно, честно-честно. Больше так не буду делать, только не огорчайся, хорошо? — Я не огорчаюсь, милый, просто при чуть большей скорости ты мог серьёзно поранить Арсения и пораниться сам. А мне всегда плохо, когда плохо тебе, — грустно сказала женщина и быстро поменяла своё настроение. — Так, ладно, — весело хлопнула в ладоши Майя, — вопрос решили, зачем ты сюда пришёл? Дома же вроде всё есть. — Я за то́ртом пошёл, а потом решил и фрукты взять на десерт. У нас же в планах была готовка ужина, но мы не думали о десерте. А куда же без десерта? К тому же у нас закончились апельсины, а ты их любишь. Мы их как раз вчера доели. — Ты ж мой умничка. Я совсем про это забыла. Ах, точно, я же тебя не познакомила с твоим будущим отчимом. — Она показала рукой на мужчину. — Знакомься, это Арсений Сергеевич, можно просто Арс. Арс, это мой сын Антон, о котором я тебе так много говорила. Ну ладно, мальчики. Вы пока познакомьтесь, фруктики возьмите, а я за тортиком пойду. — И Майя Олеговна пошла в другой отдел магазина, оставив растерянных Антона и Арсения. Подросток проводил её взглядом, начиная осознавать, в какой же ситуации он оказался. Ни один вариант из придуманных, даже близко не был похож на этот. Что он там себе напридумывал? Мамин партнёр — добродушный мужчина с хорошим чувством юмора и искренней улыбкой? Кажется, из всех людей на планете Арсений Сергеевич меньше всего подходил под эту характеристику. Нет, Шастун предполагал, что, вероятно, к его маме Попов относился несколько иначе, чем к нему. Наверняка он её уважал и ценил, наверное, даже полюбил, но… Но вряд ли тёплые чувства Арсения хоть когда-нибудь начнут распространяться и на Антона тоже. И от этого подростку становилось одновременно грустно, обидно и неприятно. Почему у этой вселенной такое поганое чувство юмора? Почему из всех людей, с которыми могла сойтись Майя, свой выбор она остановила именно на учителе сына? Причём не просто учителе, а самом ненавистном для Антона из всех. Шасту даже представлять было страшно, как к нему будет относиться Арсений Сергеевич. До этого учитель задевал его только в школе, а что будет теперь? — Я все ещё не услышал от тебя извинений, — недовольно и строго произнёс мужчина, привлекая внимание Антона к себе. — Вообще-то я извинился. — Антон пытался сохранять уверенный вид, но голос предательски дрогнул, стоило только столкнуться со взглядом голубых глаз. — Перед Майей, но не передо мной, — подметил Арсений, одаривая подростка очередным пронзительно холодным взглядом. Попов был поражён не меньше Антона. Он прекрасно помнил, с какой теплотой, заботой и любовью Майя отзывалась о сыне, и даже предположить не мог, что этим самым сыном окажется один из его учеников. Да ещё и кто? Антон, который то домашнее задание не выполнит, то дерзить начнёт. Едва ли образ того Шастуна, которого знал Арс, совпадал с рассказами Майи о милом, старательном мальчике. И мужчина, откровенно говоря, был растерян и не совсем понимал, как ему себя вести. Его разозлило откровенно детское поведение Антона, но в то же время Арсений не мог себе позволить отчитать Шастуна так, как сделал бы это в школе, хотя бы потому, что его мама была рядом. Если в чём мнения Шаста и Попова сходились, так это в том, что никому из них не хотелось расстраивать женщину. — Прошу прощения, Арсений Сергеевич, — не слишком искренне сказал подросток, — мне очень жаль, что я вас не заметил и вовремя не остановился. На самом деле Шаст бы с удовольствием сказал что-нибудь язвительное, просто чтобы выплеснуть своё недовольство. Но разводить конфликт посреди магазина не хотелось, к тому же его мама могла вернуться в любой момент. И вряд ли она бы обрадовалась, если бы застала ссору между своим сыном и молодым человеком. — Принято, Антон. Хотя лучше бы ты с самого начала вёл себя соответственно возрасту и не баловался, как дитя трёхлетнее. Шастун ничего не ответил, только одарил мужчину раздражённым взглядом и взял пакет, чтобы набрать фруктов. Как же сильно Антону хотелось, чтобы всё происходящее оказалось сном. Но, увы, реальность была слишком жестокой и несправедливой. — Значит, Майя — твоя мама? — наблюдая за тем, как Антон кладёт в пакет апельсины, поинтересовался мужчина. — Как видите, — пробурчал подросток и снова замолчал. Пусть они больше ничего не говорили, но напряжение буквально повисло в воздухе и не желало исчезать. Казалось, что ещё чуть-чуть и пространство вокруг начнёт искрить молниями. Шастун даже спиной чувствовал изучающий взгляд учителя на себе. Взгляд настолько липкий и неприятный для Антона, что парню очень сильно хотелось оказаться дома и принять душ, только бы смыть с себя этот холод голубых глаз. Подростку почему-то казалось, что Арсений пытался прожечь в нём дыру, хотя сам Арс больше не был ни строгим, ни сердитым. Ему просто хотелось чуть получше изучить мальчика в неформальной обстановке. В конце концов, обстоятельства говорили, что пересекаться им с Антоном придётся часто. Попову бы очень хотелось знать, насколько ученик из школы и тот Шастун, который находился прямо перед ним, похожи между собой. — Ну как тут у вас? — появляясь словно из ниоткуда и отправляя в тележку торт, спросила Майя. Кажется, она была той единственной, кто неприязни между Антоном и Арсением не замечал совершенно. Женщина улыбалась и будто бы светилась изнутри. И этот свет заставлял обоих: и Шастуна, и Попова — задумываться над тем, что им придётся найти хотя бы какое-то подобие общего языка, только бы не обижать Майю. — Всё хорошо, — натянуто улыбнулся Антон, перекладывая пакеты с фруктами в тележку. — Я очень рада. Ты всё взял, что хотел, Антош? Можем на кассу идти? Шастун кивнул и последовал за мамой с учителем. Настроение стремительно летело в самую бездну. Присутствие учителя не только сбивало с толку, но ещё и вызывало негодование и раздражение. Вообще-то Антон понимал, что одно его слово — и мама разорвёт с Поповым все отношения. Комфорт сына для неё всегда был важнее любых партнёров. Но в то же время женщина выглядела такой счастливой рядом с Арсением, что Шастуну совесть не позволяла разрушить то прекрасное, что существовало между старшими. В конце концов, Антон не настолько маленький мальчик, чтобы думать только о себе. Да и он понимал, что мама его заслуживает счастья, как никто другой. Жаль только, что это счастье она нашла именно с Арсением Сергеевичем. — Антош, знаешь, а Арсений учителем работает. Так что если нужна будет помощь по русскому и литературе, то ты всегда можешь к нему обратиться, — одарив сына тёплым взглядом, сказала женщина. — Ага, — без особого энтузиазма отозвался подросток. — Ты только от помощи не отказывайся. Я знаю, что ты у меня мальчик самостоятельный, но, если трудности возникнут, не нужно стесняться попросить тебе что-нибудь объяснить, хорошо? — Не переживай, если он что-то не поймёт, я в любом случае замечу, — хмыкнул мужчина. — В конце концов, мне ещё не раз его на уроках придётся опрашивать, да, Антон? — Стоп. Так вы знакомы? Арсений кивком головы подтвердил слова Майи. — Ой, как здорово. А я уж боялась, что вам будет сложно найти общий язык, как незнакомым друг другу людям, а оно вон как получилось. «Действительно… Просто "шикарное" совпадение», — про себя подумал Антон, наблюдая за тем, как кассир пробивает продукты. — Антош, Арсений на машине, так что до дома доберёмся быстро, — сказала Майя, параллельно раскладывая всё по пакетам. — А может, я пешком? А то неудобно как-то, — попытавшись отыграть смущение, пробормотал Антон. Конечно, дело было далеко не в «неудобно». Шастуну просто претила мысль ездить на машине своего учителя. Ненавистного учителя! Он бы предпочёл пересекаться с Арсением как можно реже, но, судя по энтузиазму его матери, о подобном подросток мог только мечтать. — Не говори глупостей, — махнула рукой женщина. — Арсений будет только рад нас подвезти, так что нечего стесняться. — Ладно, — смирившись, вздохнул Шастун. Подросток тихо фыркнул, когда заметил, как Арсений не позволил его матери оплатить покупки, мягко отодвинув её руку в сторону и приложив свою карту. Ну не мог Антон поверить, что этот человек способен быть таким заботливым. А тут Попов джентльменом стал. И это рождало некое чувство неопределённости внутри. Он понятия не имел, как относиться к человеку, который с таким теплом смотрит на его маму, но при этом использует всю возможную строгость по отношению к нему самому. — Тош, возьми, пожалуйста, часть пакетов, — попросила Майя. Отказывать Антон не стал, подхватил два пакета, оставив остальные на Арсения. Женщина с мужчиной уверенным шагом шли к парковке, а подросток шёл чуть позади и при этом сверлил хмурым взглядом спину своего учителя. При маме это был единственный способ хоть как-то вымещать собственные эмоции, которых было слишком много. Машину открыла Майя, по просьбе Арсения достав ключи из кармана его кофты. Мужчина сгрузил все пакеты в багажник, после чего махнул Антону, чтобы тот подошёл ближе. Шастуну ничего не оставалось делать, кроме как подойти. — Давай сюда, — сказал Арс, забирая у подростка пакеты и тоже перекладывая их в багажник. — Садись в машину. Или ты ждёшь, пока тебе двери откроют, как принцессе? — Голос Попова звучал на удивление мягко, без агрессии или претензии. Неожиданно для себя Антон осознал, что учитель просто шутит, и это было для Шаста неожиданно настолько, что у него даже не нашлось слов, чтобы ответить. Но недовольным взглядом он Арсения всё равно одарил, прежде чем открыть дверь и сесть на одно из задних сидений.