Маленький взрослый – большой малыш

Антон и Арсений, нагруженные пакетами, стояли у двери в квартиру Шастунов и ждали, пока Майя её откроет. Провернув пару раз ключ, она открыла дверь нараспашку и отошла в сторону, проходя в темную прихожую. Она включила свет и, немного подождав Арсения, пошла сразу на кухню. За ней последовал мужчина. Только Антон задержался в коридоре. Он захлопнул дверь и с тяжёлым вздохом сел на пуфик. Всё-таки очень трудно было принять, что Арсений Сергеевич находится в их квартире и, возможно, планирует здесь жить в будущем. Слишком неправильным это казалось. Подросток встал, взял пакеты и уныло поплёлся за всеми на кухню, стараясь не думать об учителе. Арсений оставил продукты на кухне и огляделся. На стенах висели детские рисунки, изображающие их маленькую семью, солнышко и цветочки. В уголке, где располагался кухонный гарнитур, все было чисто и сухо, пользоваться таким наверняка очень приятно. Тёмно-коричневые навесные шкафчики прекрасно гармонировали со стенами, выкрашенными в бежевый цвет. Да, такой цвет быстро пачкается, но именно в этой квартире они оставались бежевыми. Интересно, это Антон настолько аккуратный ребёнок? Или же просто всё вымыли перед его приходом? Как бы то ни было, кухня производила приятное впечатление, и в ней явно чувствовался семейный уют. Майя, дав время осмотреться, повела Арсения дальше, показывая комнаты и комментируя некоторые детали. Выйдя из комнаты, она чуть ли не сразу остановилась и показала на две небольшие дверки справа: — Это туалет и ванная… — сказала Майя, махнув рукой. — Кстати, когда мы присматривались к квартире, я сначала хотела совместный санузел, но потом представила, как мы им будем пользоваться одновременно, и решила, что лучше раздельный. Арсений понимающе усмехнулся на её слова. Был у него такой опыт. Крайне неудобный и раздражающий. Посмотрев направо, он увидел несколько дверей, одна из которых была ближе к концу коридора. — А там что? — Там? Ближайшая дверь к нам — гостиная, а дальше — моя комната. Там одновременно и рабочее место, и спальня у меня. Арсений заинтересованно приоткрыл дверь в гостиную и посмотрел по сторонам. Комната была не большая, но и не маленькая. Несколько пуфиков, наверняка мягкий диванчик, прозрачный столик с красивым ковриком на нем и телевизор на стене. Также на небольшом комоде под телевизором лежали пачка бумаги для принтера и карандаши с фломастерами. — «Для Антона», — подумал мужчина и заинтересованно посмотрел на стены. Здесь тоже были приколоты детские рисунки, а также располагались поделки на полочках: новогодние шарики и рукавички из ваты и пластилина, медальки из детского сада. Выйдя из комнаты, Майя повела его дальше по коридору. На стенах висели совместные фотографии с Антоном, его достижения. Это не выглядело как-то загромождённо. Все удивительным образом красиво гармонировало между собой. Арсений смотрел на это и думал, что совсем не знает мальчика. На уроках он не отвечал на элементарные вопросы, показывал своё незнание, грубил, но на фотографиях и при маме он казался нежным и ранимым, в меру способным мальчиком. Они прошли до конца коридора, и Майя показала на последнюю дверь. — Это комната Антона. Он не любит, когда его комнату показывают без разрешения, поэтому открывать не надо. Ладно, ты иди на кухню, а я скоро приду. Арсений ушёл, а женщина постучалась в дверь и через пару секунд аккуратно заглянула в комнату… — Антош, не хочешь нам помочь? Помыть, нарезать что-нибудь по мелочи. Мы хотим приготовить пасту с сливочно-грибным соусом и салат греческий. Антон посмотрел на счастливую маму, на её светящиеся радостью глаза и понял, что расстраивать её ой как не хочется. Поэтому, игнорируя своё желание закрыться в комнате, улыбнулся краешком губ и сказал: — Да, давай. — Хорошо, спасибо. Пожалуйста, не надевай сегодня футболку с тем дьявольским принтом, хорошо? — прошептала на ухо Шастуну женщина. — Хорошо, — так же тихо ответил Антон. — Я вообще не буду пока переодеваться, — улыбнулся он. Майя напоследок ласково поцеловала сына в лоб и пошла к Арсению. Тем временем на кухне Арсений уже вымыл руки и раскладывал продукты в холодильник под спокойную музыку из Алисы. Майя отошла в свою комнату, чтобы переодеться. Антон зашёл как раз в тот момент, когда мужчина, стоя спиной ко входу в комнату, ставил последние продукты в холодильник. В голове подростка даже пробежала коварная мысль: «А не испугать ли его?», но её пришлось отбросить сразу, вспомнив о характере этого человека. Шастун аккуратно поставил пакет около холодильника и постарался тихо-тихо выйти, чтобы его не заметили. Однако это не удалось. — Антон! — сказал Арсений. — Поможешь разобрать пакет? — Так я в ванной сейчас руки помою и приду разберу, — тихо проблеял Шастун, с упоением рассматривая пол. — Ладно, жду, — совсем не агрессивно проговорил мужчина. Он присматривался к Шастуну в домашней обстановке и отнюдь не хотел ссориться. Пока женщина переодевалась, Антон с Арсением выложили все необходимые продукты из пакетов. Мальчишка заодно по просьбе учителя показал, где хранятся все ножи, вилки, ложки. Майя в красивых чёрных домашних легинсах и свободной фиолетовой футболке, вернулась на кухню. Женщина встала рядом и с нежностью посмотрела на парней, обводя глазами Арсения и Антона. Она мягко улыбнулась, с удовольствием разглядывая сына и мужчину. Они стояли по разные стороны стола, складывая продукты на один край. — Ой, мальчики, я так рада, что мы вместе все готовим, — довольно произнесла Майя, ласково смотря на обоих. — На одной кухне… Давайте вы, наверное, всё порежете, а я займусь пастой и соусом. Хорошо? — Как прикажешь, — ответил Арсений, прищурив глаза. Он мягко улыбнулся, сдерживая смех. Антон обвёл мужчину презрительным взглядом, удивляясь, как его желудок ещё не вывернуло от этого всего. Почувствовав неприятную боль в деснах, мальчишка наконец разжал челюсти. Спустя столько времени рядом с Арсением, Антон вдруг понял, как же часто сжимал зубы, хмурясь. — Антош, справишься? Все хорошо будет? — спросила Майя, подойдя поближе к сыну. Голос её звучал взволнованным, даже слишком для мамы подростка, как показалось Арсению. Шастуну уже четырнадцать лет, или около того, неужели не сможет овощи порезать без происшествий? Шастун хотел бы нахмуриться, но все смотрели сейчас именно на него. Арсений, кстати, именно сейчас решил ответить подростку таким же презрительным взглядом, пока Майя была занята. Антону не хотелось показывать вот так свой характер. Шаст кивнул, смущённо поджав губы, и отвел взгляд на стол. На столе уже были выложены все необходимые продукты так, что занимали целую его половину. Майя счастливо кивнула и отошла к плите, оставляя своего молодого человека и сына наедине. Как только мама развернулась, мальчишка тут же нахмурился и одарил недовольным взглядом Арсения. Мужчина тихо усмехнулся и покачал головой. — Хорошо, Антон, красную луковицу нужно порезать для салата, кольцами, а белую просто мелко, — сказал Арсений, пододвигая овощи к Антону. Сам он взял небольшой пакет с перцами. — Арсений, наденешь фартук? — заботливо спросила Майя, держа в руках однотонный серый передник. — А то я переживаю за твою красивую белую футболку, она мне так нравится, — улыбнулась она. — Спасибо большое, — кивнул Арсений. Он подошел ближе, позволяя женщине аккуратно надеть ленточки на плечи и завязать на поясе. Антон смотрел на это все, хмурым взглядом, совершенно не скрываясь. Мама стояла к нему спиной, поэтому всё равно не могла его видеть. Наблюдая эту картину, как ЕГО мама уделяет столько внимания и заботы этому Арсению Сергеевичу, подросток чувствовал, как очень голодная кошка где-то внутри души начинала царапать все стенки. Это было больно… Антон не знал, что именно чувствует, и как это называется, но потихоньку догадывался. Это было похоже на ревность, как обычно ревнуют парни своих девушек к другим… У Антона ещё такого не было, он мог только представить эти чувства. Ревновать свою маму? Такое вообще бывает? — Антош, давай тебе тоже фартук надену, а то извазюкаешься, — по-доброму предложила Майя и быстро достала ещё один такой же фартук, но уже синего цвета. — Нет, мам… — голос Антона прозвучал немного недовольно. Шастун достал для себя доску для нарезки и ножик. Отложив пока рядом, мальчик начал чистить лук фиолетового цвета, стараясь не обращать на всё остальное внимание. Обычно Антон никогда не надевал фартуки. Когда мыл посуду, помогал маме с готовкой… Всё равно. Он был каждый раз наполовину мокрый и в муке, но отказывался от передников. И, не смотря на это, фартук, который мама Антона только что отдала Арсению, был его любимым… От этого раздражение повышалось к мужчине, хотя Шастун понимал, что учитель здесь совсем не виноват. — Ну давай, Антош, — ласково попросила женщина и подошла ближе с фартуком. — Чтобы не замарать одежду и не забрызгать. Вам всё равно ещё помидоры резать, — усмехнулась Майя. Несмотря на недовольства сына, она легко продела фартук между мальчиком и столом, чуть приобнимая сына, и завязала бантик, игнорируя, разочарованный вздох. Но снимать его Антон бы уже и не стал, раз уж надели. И его мама это отлично знала, поэтому улыбнулась, чмокнула сына в щёчку и направилась к раковине, чтобы поставить воду кипятиться. Антон смущённо поджал губы от такой нежности и потёрся щекой о плечо. Боясь посмотреть на реакцию мужчины, Антон сосредоточился на луке. Сухой слой был очень тоненьким, поэтому никак не хотел сниматься. Антон пытался отколупать его сначала пальцами, потом ножиком, но эта кожура отставала по совсем маленьким кусочкам. Антон уже начал нервничать. Арсений быстро и легко нарезал уже второй перец, несмотря на сложную форму, а Антон даже и половины луковицы не почистил. — Снимай вместе с первым слоем… — неожиданно услышал Антон голос Арсения, дёрнув плечами. — Не нужно так долго краптеть над одной луковицей. — Мужчина взял белый репчатый лук. Он ловко отрезал верхнюю часть. — Вот так взял… — Парой движений в считанные секунды мужчина отделил всю шелуху с первым не засохшим слоем, показывая Антону. — И всё. Антон слушал, но демонстрировать свою заинтересованность он точно не хотел. Поэтому он лишь немного приподнял голову, наблюдая как бы из-подо лба. Насупившись, Антон послушно повторил за мужчиной. Его мама тем временем спокойно варила лапшу, находясь в другом конце кухни. Немного подумав о том, как бы классно было готовить именно вместе с мамой, Антон смирился. Красный лук нужно порезать кольцами. Антон уже подставил ножик и немного надавил, когда Арсений снова решил вмешаться. — Ну куда ты? Кольца так не получатся, переверни луковицу, — с лёгким раздражением произнёс Арсений. Но в прочем, он не злился, в отличие от Антона. Вздохнув, учитель сам положил фиолетовую луковицу в нужное положение на доске Антона. — отрезай вот этот корешок и от него дальше к хвостику режь… — быстро объяснил мужчина и принялся открывать шампиньоны. Всё это время, слушая Арсения, внутри Антона беззвучно рычала львица… Но не послушаться он не мог, это было бы довольно глупо, Арсений же советует, как лучше… Ничего не получится, если Антон всё сделает наперекосяк, лишь бы было всё не по Арсеньему… Антон старался резать очень ровно. Сначала получались довольно крупноватые кольца, а ближе к концу они стали походить на более аккуратные и тоненькие. Но зато глаза уже стало отчего-то пощипывать… Антон уже даже втянулся в процесс, но красный лук быстро кончился. Мальчишка шмыгнул носом от надвигающихся слёз. Это было довольно странно. Он попытался вытереть глаза об футболку, стало немного легче. Белая луковица, благодаря Арсению, была уже почищена. Немного не подумав, подросток положил её точно так же и уже собрался отрезать корешок. — Стой… — опять остановил его Арсений. — Ну что? — раздражённо спросил мальчишка. Мужчина удивлённо приподнял брови, и строго посмотрел на мальчишку. Шаст даже не пытался поднять слезящиеся глаза. — Эту надо порезать мелко. Ты когда-нибудь вообще резал лук? Подросток закусил губу, и пересилил себя, чтобы не сложить руки на груди, словно обидчивый пятилетний ребёнок. Антон редко помогал маме с готовкой. Обычно женщина не просила помощи, а Антон почти всегда был занят учёбой. Так что проводить время с мамой он мог в основном в своём маленьком состоянии. Когда были «приступы» Антон не мог учиться и оставался дома, проводя всё время рядом с мамой. В такие моменты из учёбы мама могла только читать ребёнку школьную литературу… Но что малыш мог оттуда понять? Поэтому чаще всего они придумывали что-то интересное. Вместе готовили, смотрели мультики, общались… Но кто же ребёнку доверит нож? — Корешок сейчас не обрезай, — продолжил Арсений. — Сначала режешь как можно ближе вот так, не доводя до конца. — Мужчина показал направление пальцем, несколько раз прикоснувшись к луковице. — А потом переворачиваешь и тоненько поперёк… Мда. И вот тут Антон опять застрял. У Антона не очень получалось. То нож криво зашёл, то уже разрезанные части наезжали друг на друга. Нужно ли говорить, что закончил он последним. Арсений успел аккуратно нарезать грибочки, огурцы и помидоры, пока Антон мучался с луком. Майя уже помогла нарезать специальный сыр. Взрослые то и дело спокойно переговаривались. Учитель умудрялся обсуждать важные аспекты с Майей, пока ходил к раковине споласкивать руки. Впрочем, салат был уже полностью готов, когда Антон, наконец, со вздохом и шмыганьем отложил нож. Он поднял голову и увидел, что Арсений и мама забавно за ним наблюдали. Антон почувствовал себя идиотом. И долго Арсений так смотрел за ним с мамой, беззвучно надсмехаясь? — Ты мой умница… — ласково улыбнулась Майя, и ненадолго приобняла сына. Она забрала досочку с нарезанным луком и одним движением смахнула его в сковородку. — Так мелко лук резать даже я не умею. Арсений беззлобно усмехнулся, снимая фартук. Всё уже было готово, оставалось только поджарить лук и добавить его в грибной соус. Антон тоже последовал примеру и поспешил снять с себя нелюбимый фартук. Пока Арсений с Майей наносили последние штрихи, заправляли салат и мыли посуду, которая уже сегодня не пригодится, Антону было поручено накрыть на стол. Он нашёл в шкафчике три одинаковые белые чашки, чтобы сервиз красиво сочетался между собой, и ужин взаправду походил на важный. Разноцветные кружки с мультяшными героями или пейзажами были бы здесь не совсем к месту. Расставил тарелки, разложил столовые приборы и рядом с каждым местом салфетки, которые точно в процессе кому-то да понадобятся. Хотя может быть такое, что Арсений Сергеевич неаккуратно ест, и, не положив третью салфетку, можно как раз ему насолить. Подросток лишь про себя ухмыльнулся своей странной идее, но воплощать её в жизнь не стал. Майя заняла место посередине, так что Арсений с Антоном сидел друг напротив друга. — Приятного всем аппетита, — со счастливой улыбкой пожелала женщина. Мальчишка вынужденно улыбнулся, наматывая пасту на вилку, наблюдая, как Арсений Сергеевич сияющими глазами взглянул на Майю. Если убрать из этого жизненного эпизода его учителя русского языка, у них с мамой был бы просто идеальный вечер. — Просто объедение! — распробовав, произнесла Шастун. — Соус невероятный! Хорошо, что мы опирались больше на твои знания, Арс. Тот рецепт в интернете был чуть суховат. Антош, как тебе? — Мне? — на секунду растерялся он. — Да, мам, очень вкусно. Надо будет потом ещё раз приготовить. — Есть ещё много классных блюд, которые совсем несложно готовить, — присоединился к беседе Попов. Он перечислил нескольких блюд, названия которых Антону были отдалённо знакомы. Скорее всего, мама когда-то готовила что-то из перечисленного. Рассказывал Арсений Сергеевич сразу двоим сидящим за столом, но больше всё же смотрел на ребёнка. Антон даже поймал себя на том, что внимательно слушает, но всё же старался чаще отводить взгляд — пристально смотреть в глаза учителю было непривычно. — Мальчики, я так рада, словами не могу передать, — сказала Майя, ненадолго выпустив из рук вилку. — Боялась, что что-то может пойти не так. Но вы уже друг друга знаете и отлично ладите. — Да, — кивнул Арсений, — Антон у нас молодец. В школе на уроках всегда очень старается… Услышав это, подросток поперхнулся и не без помощи мамы, похлопавшей сына по спине, сумел откашляться. — Тошенька, что же ты? — подала стакан воды женщина. — Простите. Антон сделал несколько глотков. Участок горла словно стёрся от не туда попавшего куска пищи. Теперь он пристальным взглядом одаривал Арсением Сергеевичем. Конечно, мужчина врал, чтобы не расстраивать свою возлюбленную, и Шаст в каком-то смысле мысленно благодарил его за то, что он, похоже, не собирался читать за ужином нравоучения. Да только подвох всё же был, и долго ждать своего раскрытия не заставил. — Что ты там говорил, Арс? — Говорю, что Антоша прям умница, — от ласкового обращения из уст мужчины мальчишка сильнее сжал вилку, — трудолюбивый, ответственный… Только пропускает больше, чем хотелось бы. Из-за этого оценки немного страдают. Но есть справка медицинская — это хорошо. — Ох, да, с посещением у нас не всё гладко, — грустно поджала губы Майя. — Но Антон всегда занимается дома, ни одной темы не пропускает. Я помогаю, если время свободное есть. — О да, самостоятельная подготовка заметна, — согласился Арсений Сергеевич. А Антону прямо хотелось прокричать, что всё происходящее — спектакль, наглая ложь! Для чего учитель устроил этот цирк? Уходить от темы-то явно не планировал! — Болезнь не позволяет жить, как остальные ребята, — продолжала женщина. Здесь Антон вмешался. — Мам, — шёпотом позвал он, — может, не надо? — Арсений всё равно рано или поздно узнает. Ему нужно знать, он же теперь нам не посторонний человек. И лишь сейчас, по заинтересованным глазам учителя, готового внимательно слушать, подросток понял, для чего вся эта лесть в его адрес, и к чему Арсений Сергеевич вёл с самого начала. — У Антона необычное заболевание, очень-очень редкое… Его проявления зависит от внутреннего состояния, пережитых эмоций, — аккуратно рассказывала Шастун, а Антон желал провалиться сквозь землю. Он опустил голову так, чтобы в поле зрения было только столешница, и ковырял вилкой в тарелке. Мама, заметив это, положила ладонь на руку сына и поддерживающе сжала. — Видишь ли, от высокого уровня стресса Антон превращается в… ребёнка, лет пяти. В голове Шаста земля ушла из-под ног, планета взорвалась, мир перестал существовать. Но на самом же деле в комнате просто на время воцарила тишина. Арсений поначалу смотрел на Майю, после на поникшего Шаста, а затем устремил взгляд вниз и издал какой-то нервный смешок. — Прости, я не совсем понимаю… — вымолвил он. Женщина кратко изложила Попову их историю с сыном: первый приступ в детстве, схему проявления и длительное лечение, которое им, к огромному сожалению, не по карману. Вокруг мужчины время словно остановилось. Он молча, с абсолютно серьёзным видом слушал Майю, пока до сознания потихоньку доходило, что всё это не шутка, и болезнь, похоже, правда существовала. Раз так, всё потихоньку становилось на свои места. Частые прогулы на протяжении двух лет, отсутствие даже единого намёка на болезнь… Ведь бывает же такое, что дети с хроническими заболеваниями часто «хвастаются» их наличием, считают себя особенным и с радостью открывают подробности своей непростой жизни. Антон подобным образом себя никогда не вёл, и ребятишки, с которыми он хорошо общался в школе, о болезни тоже ничего не знали. Остаток ужина прошёл относительно спокойно. Арсений с Майей беседовали на разные отвлечённые темы, обсуждали ближайшие намеченные планы, но Антон в разговоре участия не принимал, а на любые вопросы отвечал односложно. Нет, он не обижался на маму и даже не думал об этом. Как ни странно, не сердился и на Арсения Сергеевича. Ну, разве что немножко. В конце концов, мама сама решила о болезни рассказать, верно заметив, что учитель правда бы в самое ближайшее время обо всём узнал. Время от времени поднимая глаза, Шастун улавливал на себе короткий взгляд мужчины. Изучающий, понимающий… Да только от взгляда этого легче Антону не становилось. Он чувствовал себя… униженным? Прямо-таки ждал, что после ужина, когда они останутся наедине, Арсений Сергеевич над ним посмеётся, довольный тем, что наконец раскрыл тайну Шастуна. «Тайна Шастуна». Книгу можно написать. Или фильм снять. — Я помою посуду, — произнёс мужчина, убирая со стола тарелки. Когда заметил, что Майя собирается возразить, мягко добавил: — Я настаиваю. Женщина благодарно улыбнулась и ненадолго вышла из кухни. — Давай тарелку, Антон, — протянул руку за посудой Попов, но подросток резко отодвинул тарелку подальше от него и сам понёс к раковине. — Без вашей помощи как-нибудь обойдусь… — пробурчал он, включая кран. — А сейчас-то почему быкуешь? — помрачнел учитель. Антон цыкнул, но промолчал. Арсений оболокотился бёдрами о столешницу и почесал затылок. — А раньше почему о болезни не рассказал? — А вы бы о таком направо и налево разбрасывались? — Верно… — усмехнулся Арсений Сергеевич. Время позднее, и чуть позже, после небольшой уборки на кухне, Арсений Сергеевич засобирался домой, чему Антон, признаться честно, был несказанно рад. — Надо как-нибудь ещё раз собраться всем вместе, — на энтузиазме проворковала Майя. — Конечно. Непременно сходим куда-нибудь втроём, — улыбнулся мужчина. Наклонился и чмокнул Майю в губы. Шаст поморщился и отвернулся, а взрослые в смущении издали тихий смешок. — Ну пока. До свидания, Антон. — До свидания, — пробормотал мальчишка, и Арсений Сергеевич покинул квартиру.