Маленький взрослый – большой малыш

После знакомства Антона с Арсением как с новым ухажёром его мамы прошло около двух недель. Все были относительно заняты, поэтому провести время всем вместе, как тогда, не получалось. Близился конец четверти. Антон старательно учился, надеясь не нахватать долгов. Он пытался не переусердствовать, чтобы не расшатывать нервы и не «будить» в себе ребёнка. Получалось неплохо. Арсений, как любой учитель в России, занимался документацией дольше, чем вел уроки у детей. Майя старалась не упустить не единого заказа, пользуясь моментом, пока Антоша мог жить без приступов. Но, несмотря на всю занятость, взрослые всё же находили время для друг друга. Будь это небольшая прогулка или видеозвонок, не важно, они наслаждались даже небольшими моментами. Хотя разговоров, как заметил Антон, было очень много. Взрослые стали созваниваться почти каждый вечер, а длительность разговоров была непривычно большой. Иногда доходило до нескольких часов. В такие моменты Антон старался не заходить к маме в комнату, чтобы его не видели лишний раз. А каждый раз, когда диалог Антона с мамой прерывал уже надоевший рингтон, подросток еле заметно отводил раздражённый взгляд и поскорей удалялся в свою комнату. Арсения Сергеевича было слишком много, и Антону стало казаться, что он забирает принадлежащее Антону внимание его мамы на себя всё больше и больше. Жизнь Антона в школе немного изменилась. Арсений Сергеевич почти перестал докапываться до подростка за любые промахи, хотя и не стеснялся иногда поругать его за разговоры на уроке или глупые ошибки. Антон почти не обратил на это внимания и не заметил, что его эмоциональное состояние действительно стало лучше, благодаря спокойствию Арсения. Но Антон недовольно продолжал пилить мужчину взглядом во время уроков. Так как мужчина постепенно перестал выставлять мальчишку в плохом свете перед всеми одноклассниками, Антон уже почти не переживал, собираясь на урок к Арсению. Шастун ещё осторожничал, побаивался его внезапного гнева, ожидая его услышать каждый раз, когда учитель проходился по нему строгим взглядом, но не переживал и не трясся при этом. И вот наступил очередной день ближе к концу четверти. Когда итоговые контрольные уже начались, а расслабляться было ещё рано. У Антона семь уроков и тяжёлый портфель за спиной с учебниками и общими тетрадками, который ближе к концу уроков очень хотелось куда-нибудь выкинуть. Выйдя из столовой на большой перемене после четвертого урока, мальчишка направился к сидениям, где все обычно оставляли свои рюкзаки. В столовую с ними не пускали. И Антону это правило даже нравилось, потому что таскаться по узким проходам между столами с громадной ношей за спиной, которая могла смахнуть половину содержимого на столе при повороте, не очень ему нравилось. А вот скинуть несколько килограммов со своей спины, пускай и на минут десять, было очень приятно. Антон стал выискивать свой рюкзак среди кучи других, когда заметил приближающуюся к нему высокую фигуру, но не обратил внимания. Только первые пришедшие успевали почётно уложить свой портфель на лавочку, и сегодня Антон был одним из них, остальные как только ни клали: на пол, сверху, образовывая целую гору. Мальчишка аккуратно выудил свой рюкзак, когда услышал наглый голос: — Эй, это ты мой портфель на пол скинул! — угрожающе предъявили грубым мужским тоном. Шастун, нахмурившись, резко повернулся. Узнать человека у Антона не составило труда, но, чтобы посмотреть собеседнику в глаза, необходимо было сильно задрать голову. Голос принадлежал Илье, высокому пацану из параллельного класса. Антон его очень сильно не любил. Его вообще мало кто любил. Это был самый конфликтный подросток. Антон знал его с начальной школы и уже тогда из-за его выходок начал сомневаться в его адекватности. Антон парня побаивался, но показать это не давала гордость. Ну нет, принижать себя он ни перед кем не собирался, поэтому, собрав всю свою смелость в кулачок, Антон процедил: — Не трогал я твой портфель! На фиг он мне сдался, — хмуро выплюнул Шастун. Он собрался поскорей уйти, надеясь, что продолжения не будет, но Илья не был так прост. — Ты че, офигел? — с наездом спросил парень, достав свой рюкзак, который валялся там в очень неподобающем состоянии, с самого дна всей кучи. — Ну конечно, не трогал! Порассказывай мне тут. Слишком смелый, что ли? — Илья, который был выше Антона на полторы головы, неприятно толкнул мальчишку в грудь, заставляя сделать пару шагов назад. — Да не стал бы я твой грязный портфель трогать, иначе мне пришлось мыть руки ещё раз! — чуть громче выкрикнул Шастун. Не обращая внимания на быстро колотящееся сердце, он смело сделал пару шагов вперёд и посильней постарался толкнуть семиклассника. Получилось хорошо, Илья чуть ли не упал назад, но это только сильнее его разозлило. — Швабра, да ты нарываешься! Совсем страх потерял? — Илья подошёл к замеревшему на секунду Антону и отвесил довольно сильный подзатыльник. Шастун не заставил себя ждать и со злости ударил кулаком того по плечу, зная, что, если правильно пробить мышцу, напрячь её не получится ещё около минуты. Дальше он и бил по большим мышцам и спине, зная, куда целиться. Мальчишка за пеленой ярости и страха не заметил, как оказался прижат к стене. Это была драка, больше похожая на борьбу, потому что никто из парней не пытался целиться кулаком в лицо или избивать по жизненно важным органам. Оба парня были достаточно взрослыми, чтобы не пытаться подраться в школе до крови, но при этом сделать друг другу больно старались, чтобы занять превосходство. Зная всего пару фишек в борьбе и двигаясь по интуиции, Антон смог поставить подножку этому громиле и, толкнув его, повалил на спину. Конечно, удержать Илью в этом положении он не мог долго. Тот превосходил его по силе в несколько раз, а то, что Антон смог накинуться на него сверху, было лишь мимолётным везением. Потому что через мгновение Илья с легкость скинул его с себя и зажал, фиксируя руки. Антон не мог ничего больше сделать, кроме как немного барахтаться под хулиганом, как русалка. Неожиданно Антон почувствовал, как, несмотря на свою беспомощность, он поднимается на ноги, выскальзывая из рук Ильи. Он подумал, что открылось второе дыхание и появились новые силы, чтобы выбраться и встать. Но после каким-то образом его ноги и вовсе ненадолго оторвались от земли. Кто-то держал его за шкирку. — Вы что здесь устроили? М-м? — грозно прокричал Арсений Сергеевич, оттаскивая Антона подальше от Ильи. Заметив, что никто из них обратно в драку не рвётся, он на пробу поставил Антон и переместил руку тому на локоть, продолжая придерживать. — Заняться больше нечем? А ну разошлись по кабинетам. Супрунов к Марии Степановне! — приказал мужчина. Мария Степановна являлась классным руководителем Ильи, и была она, мягко говоря, строгая. Да ещё и завуч. Но даже её Илья не боялся, когда только перешёл из начальной школы в старшую. — Шастун, за мной! — строго приказал Арсений. И Антон даже не знает, зачем он это сказал. Ведь сразу после этих слов рука учителя сильнее сжалась на его локте, и Антон, словно флажок на ветру, начал развеваться рядом с учителем, двигаясь к лестнице. Арсений Сергеевич держал крепко, словно нашкодившую кошку, не стесняясь удивлённых взглядов, вёл до своего кабинета. Антон старался не встречаться с чужими глазами. Все, кто мог увидеть эту картину, понимали: Антону трындец! И было даже немного страшно, но при этом неприязнь к Арсению в сумме со страхом и усталостью стала превращаться в гнев и раздражительность. Он ещё не отошел от недавней драки, а уже хотел подраться снова. — Шастун, ты что творишь? — прошипел Арсений Сергеевич, грубо заведя Антона в свой кабинет, и прикрыл дверь. Он быстро обвёл ребёнка строгим придирчивым взглядом и сжал челюсти. — Ничего я не творю, — смело ответил Антон. Он бы сложил руки на груди, но учитель продолжал держать его локоть, не позволяя отойти, и, чуть наклонившись к подростку, сверкал злым взглядом. — Ты головой хоть вообще думаешь? Мозги на месте есть? — Есть! — не унимался Шастун. Хотя сердце начинало стучать всё громче и громче, как казалось Антону. А взгляд у Арсения всё строже и строже. Антон бы даже сказал убийственнее. — Подраться в школе! Тебя могли исключить за серьёзную драку, и это в лучшем случае. Он в два раза выше тебя… — Да какая вам разница. Не стройте из себя заботливого, вам на меня плевать, — выплюнул Антон благодаря остаткам своей смелости и поспешил отвести взгляд. — Я отвечаю за тебя сейчас! — уверенно сказал Арсений и немного вздёрнул мальчишку, надеясь умерить пыл. — В худшем случае он бы тебя просто убил, как ты этого не поймёшь! — Да если бы не школа, вы были бы только рады, чтобы я умер! Не придуривайтесь! — В голове подростка кипела целая каша их разных эмоций. Пальцы начали подрагивать, и Антон уже не знал, зачем всё это продолжает, но остановиться не мог, хотя понимал, к чему это может привести. Он был уже на полпути к приступу, но сильная буря эмоций и чувств не давали разуму завладеть телом и остановиться. — Успокойся! — угрожающе прошипел Арсений, сверкая злым взглядом. Учитель не успел понять, как Антон быстро перешёл со школьной драки на выяснение личных отношений, но, казалось, ни к чему хорошему в таком состоянии это привести не могло. Арсению уже хотелось бы просто отшлёпать этого хулигана и отправить успокаиваться, но он не мог переступить эту границу. Всё же их отношения ни с Майей, ни с Антоном не достигли такого уровня, чтобы свободно воспитывать не совсем родного ребенка, и пусть так сильно хотелось если не взять в руки ремень, то хотя бы ладонью. — Вы делаете вид, что заботитесь, — продолжил Антон, — только потому, что сосётесь с моей мамой! — Ничего лучше Антон в таком состоянии не придумал. И хоть он сам ни разу не видел, как взрослые целуются, ничего другого, кроме этих слов, в голову прийти не успело, поэтому вышло то, что было. Испугавшись, Антон наконец включил мозги и попытался отойти подальше. Он понял, что перешёл грань и за это ему действительно могло прилететь. После этих слов все эмоции и чувства, которые ещё мгновение назад топили за «справедливость» и управляли парнем, резко исчезли, будто вместе со словами вышла и вся злость, оставляя только тревожность, страх и немного стыда. — Думай, что говоришь! — Арсений снова встряхнул мальчишку. И если у Антона вся злость утихла, то у Арсения, видимо, только пробудилась. Поэтому в следующее мгновение учитель несильно замахнулся и отвесил наглому подростку умеренный подзатыльник. — Может, мне позвонить твоей маме и расскажем это ей? Я расскажу про драку, а ты всё, что думаешь? М? — Мужчина не кричал, но говорил очень строгим тоном, немного громче, чем нужно. Он держал Антона близко к себе, не давая отойти подальше, так что их лица находились в пятнадцати сантиметрах друг друга. Антон старался избежать взгляда, даже косвенного. Он опускал голову настолько низко, зажимаясь плечами, что никак не видел разъярённого Арсения. — Пойдём, позвоним! — с вызовом произнёс мужчина и настойчиво потянул Антона к своему столу. Антон часто дышал. Почему-то такая угроза, что мама вдруг узнает о том, что он выкрикнул в гневе, испугала его ещё больше, заставляя переживать словно нахулиганившего малыша перед наказанием. — Не-ет… — простонал семиклассник и упёрся ногами в пол. Арсений потянул сильнее, в голове Антона что-то щелкнуло, давая полную волю слезам. А державший Антона за локоть Арсений вдруг ощутил, как его «ноша» стала в разы легче ощущаться в руке. По кабинету разнёсся тихий боязливый плач. Посмотрев вниз, Арсений обнаружил уже не взрослого семиклассника, что дерзит и упирается, а маленького мальчишку, что повис на руке Арсения. Его ноги еле-еле доставали до пола, и получилось, что учитель грубо держал плачущего малыша за локоть на весу. Ребёнок боязливо и зашуганно взглянул на удивлённого Арсения, закусив мокрую от слёз губу. Учитель тут же поспешил аккуратно поставить мальчика на пол и присел на корточки. Он быстрым взглядом оглядел уже знакомого малыша, совсем не зная, что делать. Это все вывело его ненадолго в какой-то ступор. Но, недолго думая, он неторопливо притянул малыша к себе ближе, обнимая так нежно и мягко. Портфель за спиной этого ребенка казался невозможно большим и слишком тяжёлым, поэтому Арсений аккуратно стянул его с плеч. Сейчас, в облике пятилетки, Антон не вызывал раздражения, да и в принципе к детям Арсений относился хорошо, поэтому он мягко поднял его на ручки и начал легонько постукивать по спине, успокаивая. — Тише, Антош, всё хорошо. Видишь, я не ругаюсь, давай успокаивайся. Учитель ходил по кабинету, аккуратно укачивая мальчика и нашёптывая ему утешающие слова, пока сам обдумывал ситуацию. Малыш сейчас успокоится, приступ длится неизвестно сколько, значит, нужно было позвонить Майе. Учитель одной рукой взял со стола телефон и разблокировал его, ища контакт «Милая», а другой придерживал заплаканного Антошу под попу. Послышались гудки, а затем механический женский голос сообщил, что абонент не в сети. Расстроенно отложив телефон, Арсений перевёл взгляд на мальчика. До конца работы было около двух-трёх часов, а это значило, что ребёнка надо было чем-то занять, накормить, а потом отвезти домой. «Хорошо, что он превращается не в младенца», — невольно подумал Арсений, представив грязный памперс. Он, конечно, никогда их вблизи не видел, но в фильме это было выставлено как одно из самых неприятных событий с ребёнком. Антоша окончательно затих и положил головку на плечо взрослого, этот мужчина ему нравился. Он был добрым и не ругался. — Малыш, всё хорошо? — спросил мужчина, когда всхлипы закончились. — Как ты себя чувствуешь? Антон поднял головку и посмотрел своими чистыми детскими глазками на старшего, забавно прижимая губки. — Мне страшно… — прошептал мальчик и громко шмыгнул носом. — Ну что такое? Не надо бояться… Ты же меня знаешь? — добрым тоном спросил мужчина. Он поглаживал ребёнка по спине, чтобы успокоить. Немного подумав, Антошка отрицательно помотал головой, пристально наблюдая за мужчиной. — Нет? — удивился учитель. — Я… очень близкий друг твоей мамы. Меня зовут Арсений, — улыбнулся он. — Не нужно бояться. Мы сейчас с тобой посидим у меня на работе, а потом вместе поедем домой, хорошо? — Ар-рсений… — на пробу повторил мальчик, забавно рыча. Антон кивнул и снова прильнул к мужчине, обнимая. — «Скоро закончится перемена, — думал Арсений, равномерно похлопывая мальчишку по спине, — а у меня ещё два урока. Так, чем можно занять детей? — Он поднял глаза к потолку. — Точно! Есть раскраски». — Антош, — обратился мужчина к мальчику у него на руках, — ты любишь раскраски? — Да, с машинками, — скромно ответил малыш, потупив глазки, и добавил ещё тише: — и с феями. Мда, интересные, однако, у маленького Антона фантазии. Ну ладно, феи так феи. Бывает. До звонка оставалось около десяти минут, за которые мужчина успел найти и распечатать раскраски, в буквальном смысле раскопать где-то в глубинах комода цветные карандаши и даже фломастеры, усадил Антона на своё место, а также впустил класс. Прозвенел звонок. Урок шёл тихо. Дети были слегка припугнуты Арсением, не желающим заново успокаивать малыша. Так что вопросов по поводу взявшегося ребёнка не было. Все боялись поинтересоваться. Сам ребёнок тихо сидел за столом и старательно рисовал, высунув язычок. Всё шло хорошо. Оба урока были проведены прекрасно. Ученики послушно записывали всё за учителем, Антон сидел спокойно. Единственное, он отпросился в туалет в конце первого урока, Арсению пришлось отвести его, дав задание пятиклассникам, но это мелочь. После шестого урока Арсений подошёл к малышу, и тот, чувствуя голод, подёргал за рукав и сказал: — Алсений, а когда мы будем кушать? Я хочу кушать. — Он начал тихонько хныкать из-за неприятного чувства в животе. Буква "р" именно в этом имени поддавалась мальчишке не всегда, видимо, имя для него было сложноватым. — Да, конечно, — поспешно сказал мужчина, явно не ожидая такого подвоха. Он судорожно соображал, что можно придумать. Детских пюрешек у него нет, да он и не покупал их, а вот школьный обед… А это неплохая мысль. Сегодня как раз куриный бульон с яйцом и картофельное пюре с рыбными котлетами. Подойдёт. — Давай мы сейчас с тобой сходим в столовую, — ласково проговорил Арсений. — А что такое столовая? — спросил ребёнок. — Столовая — это такое место, где все едят. И мы с тобой сейчас пойдём туда. С этими словами мужчина с малышом на руках вышел из кабинета и направился в сторону столовой. Антон удивлённо крутил головой, рассматривая школу. Всё было таким большим и интересным. Он даже вытянул ручку, чтобы дотронуться до стен, но не дотянулся: как раз в этот момент Арсений отошёл от неё и завернул в помещение. Здесь пахло очень вкусно. Мальчик сразу принюхался, ощущая не совсем знакомые запахи. Мужчина посадил Антошу за стол, наказав его охранять, а сам пошёл к раздаче еды. Взяв полноценный обед, Арсений подошёл и поставил его перед мальчиком. — Антош, бери ложечку и начинай с супчика, а потом пюрешку будешь, хорошо? — Хорошо, — энергично закивал малыш и взял ложку в кулак. — Нет, Антош, надо ложку держать по-другому, вот так, — поправил мужчина мальчика. — Хорошо, — сосредоточенно кивнул мальчик и начал есть. Арсений же взял себе половину пюре, рыбные котлеты, которые так часто не любили дети, впрочем, и не всем взрослым они по душе, и второй морс, предусмотрительно захваченный на пункте раздачи. Пообедав, Арсений с Антоном, который уже чуть ли не спал на ручках, отправились в кабинет: необходимо провести последний урок. Тетради на проверку он решил взять с собой и доделать дома, а дополнительных сегодня не было. Пока мужчина вещал что-то на весь класс, Антоша удобно положил ручки на учительский стол, уложил на них голову и быстро провалился в сон. Ему явно виделось что-то приятное: он улыбался и даже слегка похихикивал. Впервые услышав хихиканье, Арсений уже подумал, что мальчик над ним смеётся, и быстро повернулся со строгим взглядом, готовый начать отчитывать ребёнка. Однако тот всего лишь спал в не очень хорошей для спины позе. Решив разбудить малыша позже, мужчина повернулся, обвёл всех предупредительным взглядом, от которого по классу пошли мурашки и установилась полнейшая тишина, и продолжил вести урок. Звонок после последнего седьмого урока. — «Как же он прекрасен», — думал Арсений Сергеевич, устало присаживаясь на парту. Мальчик ещё спал, и будить его было жалко. Антоша вздрогнул, приподнял головку и начал тереть кулачками глазки, пытаясь проснуться. Он опасливо посмотрел на мужчину, боясь его гнева, но тот лишь сидел, блаженно прикрыв глаза и давая отдых ногам. Заметив, что ребёнок проснулся, Арсений решил отвезти его домой. — Тошенька, проснулся? А у меня уже и уроки закончились. Сейчас домой поедем, к маме. Ты же хочешь к маме? — ласково говорил мужчина, собирая нужные документы и тетради. — Да, к маме! — восторженно вскрикнул ребёнок и попытался слезть со стула, однако Арсений не позволил. — Антош, давай для начала договоримся. Ты держишь меня за ручку и никуда не убегаешь, пока мы идём до машины, хорошо? Сейчас в коридорах очень много детей, и они могут тебя снести. — Ладно, только ты меня на ручках понесёшь, — требовательно заявил малыш, скрестив ручки на груди. — Нет, на ручках не понесу, они у меня заняты будут, — объяснил он, прежде чем Антон начал возмущаться. — Ну ладно, — сдулся ребёнок. Быстро все собрав и закрыв кабинет на ключ, Арсений направился вместе с мальчиком в раздевалку. Куртка Антона, да и все остальные вещи, оказалась великовата и сейчас выглядела скорее как длинное-длинное пальто в пол. Но смотрелся в этом Антон необычайно мило. Как будто он примерял взрослую одежду перед зеркалом, изображая маму или папу. Одевшись и выйдя из школы, проигнорировав несколько вопросов о наличии у него ребёнка, мужчина направился к машине и вёл за собой ребенка, который весело прыгал по ещё не успевшим замёрзнуть лужам. — Антон, куда ты прыгаешь? У тебя же нет как минимум резиновых сапог. Сейчас замёрзнешь, потом заболеешь. Надо оно тебе? — строго одёрнул он Антошу. Мальчик на это обидчиво надул губки и отвернулся, но продолжил идти спокойно, с желанием косясь на лужи. Арсений усадил полусонного Антошу на заднее сиденье машины. Поскольку настолько маленьких детей у мужчины в ближайшее время, конечно, не предвиделось и детского кресла не было, пришлось пристегнуть мальчика обычным ремнём безопасности. Ехать недалеко, и вероятность того, что их остановят по дороге, была крайне мала. — Сейчас поедем домой, к маме, Антош, — тихонько сказал Арсений, погладив ребёнка по головке. Антон что-то пробормотал в ответ, но Попов разобрать не сумел. Если, работая в школе, подростков он понимал довольно легко даже на их современном сленге, то язык совсем маленьких деток пока давался ему с трудом. Наверное, всё же «пока», ведь это наверняка не последний раз, когда ему приходится проводить время с пятилетним Тошей. Ехать Арсений старался плавно, иногда поглядывая в зеркало заднего вида на мальчишку, который, похоже, окончательно заснул и сейчас сладко посапывал, улыбаясь какому-то интересному сну. Данная картина старшего умиляла. До чего очаровательный ребёнок! И поверить трудно, что, будучи в подростковом возрасте, он позволял себе огрызаться со взрослыми. Хотя, возможно, только сам Арс не ладил с мальчишкой, потому что, например, другие учителя никогда Шастуну претензий не предъявляли. Мужчина размышлял о том, что же скажет Майе. Если быть до конца честным, прежде всего с самим собой, то Антона довёл именно он. Пусть подросток и позволил себе лишнего, мужчина не должен был так заводиться, стоило быть помягче. Как Майя отреагирует на такой выпад Арсения в сторону её любимого сына? Разозлится ли, прервёт их общение? Или — что не исключено — попытается понять и они просто спокойно побеседуют? В конце концов, он мог не говорить всю правду о произошедшем, соврать, что всему виной та стычка в коридоре со старшеклассником. Но никто не гарантировал, что позже Антон, вернувшись в облик четырнадцатилетнего, не расскажет правдивую историю, и тогда доверие в отношениях с Майей сильно подорвётся, чего Арсений, конечно, нисколечки не желал. Так что надежды падали на третий вариант. Припарковавшись во дворе, Арсений, стараясь сильно не шуметь, открыл заднюю дверь, отстегнул ремень Антона и осторожно взял его на руки. — Арсений, — всё-таки проснулся и тоненько пропищал мальчик сонным голосом, кулачком потирая слипшиеся глазки. — Что, мой хороший? — Мы к маме? — оглядывая хорошо знакомый двор, яркие качели и горки, поинтересовался ребёнок. — Да, Тош, к маме идём. Спасибо большое, — на секунду отвлёкся он, чтобы поблагодарить пожилую женщину, придержавшую для них подъездную дверь. — А она, наверное… — зевок вынудил прерваться, — наверное, что-то приготовила. Арсений усмехнулся сообразительности мальчика и чуть сильнее нежно прижал его к себе. — Да, наверное, что-то приготовила. — Но я кушать пока не хочу, — заявил Антон. — Спать хочу. — Сейчас придём, ляжешь в кроватку, и будешь спать, — согласился учитель. — Потом проснёшься, и вместе с мамой поужинаете. — А ты не останешься с нами? — наивно спросил ребёнок. — Оставайся! Мы порисуем с тобой, у меня много фломастеров есть! Они разноцветные все… Антон снова широко зевнул, лбом прислонился к шее старшего и прикрыл глазки. — Посмотрим, Антош, посмотрим, — прошептал он. Оказавшись у нужной квартиры, Арсений помедлил, прежде чем пару раз негромко постучать в дверь. Секунды ожидания, копошений в квартире, и дверь отворилась, а на пороге показалась удивлённая неожиданным визитом женщина. — Ой, Арсений, ты чего здесь? — спросила она и только потом заметила на руках своего молодого человека маленького мальчика. — Антон? — Мама! — радостно, сонно прокричал Шаст. Конечно, первая мысль, закравшаяся в голову Майи, была никак не о вине Арсения, а о, скорее всего, неудачном дне Антона. Поэтому она без лишних слов переняла сына на руки и впустила учителя, который спокойно стоял на пороге и с интересом наблюдал за взаимодействием Шастунов. — Мама, мы с Алсением сегодня в школе играли, — рассказывал мальчик, пока женщина помогала ему разуться, — там было много ребятишек, но все больше меня. — Правда? Вот это да! — наигранно удивилась Майя, чтобы показать сыну свою вовлечённость. — Но я спать уже хочу… Подняв сына на руки, она отправилась в спальню, а Арсений несмело проследовал за ними. Женщина раздела ребёнка, оставляя его в одних трусиках, и уложила на кровать, накрыв одеялом. Позже четырнадцатилетний Антон, конечно, побеспокоится о том, что учитель видел его в нижнем белье, пусть и малышом, но сейчас он без какого-либо смущения тоненьким голоском пожелал взрослым сладких снов, повернулся на бочок и тут же засопел. Благодаря взгляду на это маленькое чудо лицо Попова озарила ласковая улыбка. Майя с Арсением покинули комнату и, аккуратно прикрыв дверь, отправились на кухню. — Так что случилось? — наконец вопросила Шастун и поставила на стол две кружки горячего чая. — Мы с Антоном немного повздорили, — сразу выдал мужчина. — Понимаешь, ему непросто свыкнуться с тем, что его мама и учитель русского языка находятся в отношениях. Возможно, он открыто не демонстрирует это, потому что боится тебя расстроить, но внутри он всё равно с этим фактом пока не смирился. Вот и поругались малость… Он разнервничался и… превратился. А дальше я импровизировал, пытался тебе позвонить, но ты была вне сети. Прости. — Ох, горе вы моё… — покачала головой Майя. — Я попробую поговорить с Антоном. Прости, если он повёл себя неподобающе. — Всё в порядке. Я тоже хорош. — Антон сам по себе мальчик мягкий, ласковый, а с такой болезнью это доставляет дополнительные трудности… — пожала плечами Шастун. — Мы с Антоном обязательно подружимся, — постарался успокоить он и в извиняющемся жесте накрыл ладонь женщины своей. Майя засветила нежной улыбкой. Она не злилась, не обвиняла в случившемся Арсения, просто сейчас задумалась над тем, что Антону и правда может быть нелегко из-за таких перемен в жизни. — Он всё вспомнит, когда превратится обратно? — поинтересовался Попов. — Нет. Какие-то отдельные моменты будет помнить, но очень смутно. Мужчина как-то расстроенно усмехнулся. Им с Антошкой было весело, они успели неплохо поладить, и теперь факт того, что он забудет про их тёплые отношения и снова будет испытывать отвращение к Арсению Сергеевичу, заставлял грустить. — Мы с ним хорошо провели время. — Нанянчишься ещё, Арсений, не переживай, — вздохнув, посмеялась Майя и игриво стукнула мужчину в плечо.