Маленький взрослый – большой малыш

Антон сонно замычал, потягиваясь в постели, и сморгнул выступившую на глазах влагу. По ощущениям он очень хорошо выспался, словно проспал часов сорок восемь. Но… почему он вообще спал? Он вообще-то должен быть в школе! Неужели проспал? Подросток резко принял сидячее положение и оглядел помещение — комната его, он точно находился дома. Взглянул на стоящие на тумбочки электронные часы — уроки у седьмых классов давным-давно закончились, но почему он не помнит своё возвращение домой? Проведя ещё какое-то время в раздумьях, напрягая память, в голове стали вырисовываться события прошедшего дня. Антон отчётливо помнил, что утром в коридоре столкнулся с Ильёй, они даже, к удивлению теперь уже ясно мыслящего Шаста, подрались, а потом… пришёл Арсений Сергеевич, разнял их… Бурный диалог с учителем в классе… А дальше лишь размытые обрывки, как слишком высокий Арсений обнимает мальчика, несёт его на руках из машины… Да он же опять превратился, прямо на глазах у учителя! Антон уткнулся лбом в колени и старался всё это переварить. Почему-то только сейчас заметив, что находится в одних трусах, он понял, что самое ужасное уже произошло, и обречённо застонал. Перед Арсением Сергеевичем! Какой позор!.. Из-за стены послышались голоса. Подросток выпутался из одеяла и на цыпочках подошёл к приоткрытой двери. Дверь в мамину спальню тоже была открыта, и звуки доносились как раз оттуда: мамин приглушённый смех и весёлый голос Арсения Сергеевича. — Арс, загляни, пожалуйста, к Антону, посмотри, проснулся или нет, — попросила Майя. Услышав приближающиеся шаги, Антон подорвался с места и рванул обратно к кровати. Но не успел он полностью улечься и притвориться спящим, как на пороге комнаты показался Арсений Сергеевич. Шаст сильнее укутался в одеяло. Старший вновь принялся изучать юношу: перед ним теперь не пятилетний ласковый забавный мальчишка, который то и дело лез обниматься и звал с собой играть; а снова четырнадцатилетний парень, прожигающий Арсения своим гневным взглядом в перемешку с неприязнью. И мужчина сумел сдержаться, чтобы не встряхнуть головой и не облить себя ледяной водой — всё это происходило наяву. — Выспался? — спустя несколько секунду гляделок, осторожно поинтересовался он. — Вы меня привезли? — прилетел ему в ответ грубый вопрос. — Да, я. — Кто меня раздел? Попов от неожиданного вопроса выгнул бровь. — Твоя мама. — Вы видели меня голым? — Тебе было пять, Антон, — устало произнёс Арс, теперь поняв всё смущение подростка. — Да хоть двадцать пять! — зло рыкнул Антон. — Выйдите, я оденусь. Арсений Сергеевич спокойно кивнул и, повинуясь требованию, покинул комнату. — Проснулся? — на кухне вопросила разогревающая ужин Майя. — Проснулся. И, кажется, не в настроении. Но поесть, думаю, точно захочет. Антон, надев домашнюю одежду, притопал на кухню, чувствуя себя крайне неуютно под пристальными взглядами взрослых. — Тош, — раскрыла объятия Майя. Юноша осторожно обнял в ответ, через плечо мамы с нахмуренными бровями глядя на Арсения Сергеевича, — как ты себя чувствуешь? — Всё хорошо, мам. — Садись, поужинаем. Пока женщина отвернулась, чтобы разложить еду по тарелкам, Антон опередил учителя и занял средний у обеденного стола стул, рядом с маминым любимым местом — так Арсений около Майи сидеть не будет. Мужчина тихо хмыкнул и опустился на стул по соседству с Антоном. Повернувшись, Майя даже округлила глаза от представшей перед ней картины: оба парня сидели с мрачными лицами, но если Арсений выглядел более спокойным и держал себя в руках, то Антона от злости чуть ли не трясло. — Кушай, Антош, — поставила она на стол тарелки и нежно провела рукой по спине сына, почувствовав напряжённые мышцы. Ещё какое-то время от стен комнаты отражалась звенящая тишина, давя на уши в ней находившихся. Антон накалывал на вилку овощи и отправлял в рот, изредка исподлобья бросая взгляд на учителя, а старшие переглядывались друг с другом и всё никак не могли рискнуть разрядить эту «враждебную» обстановку. Лишь когда тарелки всех троих были почти опустошены, голос подала Майя: — Давайте уже все вместе поговорим. Антош, обсудим всю текущую ситуацию? — А что обсуждать, мам? — как ни в чём не бывало, будничным тоном спросил Шаст. — Неужели у нас что-то случилось? Вроде вся семья за столом. — Не паясничай, Антон, — спокойным тоном, без единой капли строгости сделал замечание Арсений, желая помочь Майе, но как раз это послужило для подростка спусковым крючком. Он смерил мужчину оценивающим взглядом и продолжил в той же манере: — Простите, Арсений Сергеевич, не смею вам перечить, вы же теперь мой новый папа. — Антон! — брови Майи в удивлении от такого поведения сына поползли верх. — У нас гость, будь, пожалуйста, вежлив. У нас есть возможность поговорить и закрыть все вопросы прямо сейчас. Антон на услышанное лишь усмехнулся. — Мам, я бы хотел, чтобы этот гость поскорее покинул наш дом. И ничего обсуждать в его присутствии я не собираюсь. Женщина хотела что-то возразить, но мальчишка резко поднялся на ноги, из-за чего стол пошатнулся, и вилка, лежащая в тарелке, зазвенела. — Спасибо, мам, было очень вкусно, я пойду к себе, посуду помою позже, — протараторил он, убрал грязную посуду в раковину и удалился в свою комнату. Майя горько вздохнула и закрыла лицо руками. Арсений подсел ближе, приобняв возлюбленную. — Да ну как же это… — на грани слёз прошептала она. Поведение сына ей было совершенно непонятно. — Всё будет хорошо, Май, я обещаю, — размеренно говорил Попов. — Пусть он сейчас успокоится, а я потом сам с ним поговорю. — Не послушает же. — Послушает, — заверил мужчина. — Я повёл себя не очень хорошо сегодня, и Антон сейчас просто на эмоциях. Он умный парень — всё обдумает, и мы побеседуем. Нужно дать ему время. Поверь, он не намеренно тебя расстроил. Майя кивнула, всё же соглашаясь. Шаст, прислонившись в комнате ухом к двери, пытался уловить суть разговора, но взрослые говорили чуть ли не шёпотом, и слышно было ровным счётом ничего. Он дурак — он это уже сто раз понял. Но почему из всех мужчин, живущих на Земле, его маме пригляделся именно Арсений Сергеевич? Этого Антон понять никак не мог. Спустя некоторое время Арсений уехал домой, и Антон смог, наконец, расслабиться и выдохнуть. Присутствие учителя было крайне смущающим, даже если Антон сидел в своей комнате. Сначала мальчишка спёр всё своё раздражение к учителю на факт того, что тот видел его голым… Но спустя несколько дней, когда, казалось бы, должно было всё пройти, Антон понял, что до сих пор что-то никак не может оставить его в покое. Это что-то заставляло Антона всеми силами и способами избегать общество Арсения. За всю неделю, мальчишка ни разу не посмотрел мужчине в глаза. На уроках русского языка и литературы он даже не смотрел на доску, делая вид занятости, старательно рассматривая свой учебник. Быстро смываться из коридора, когда даже в самом далеке появлялся Арсений Сергеевич, у Антона вошло уже в привычку. Что-то внутри Антона никак не давало ему возможность спокойно находиться рядом с этим учителем. Подросток сразу чувствовал на себе всё смущение, которое только есть в мире. Не было сил даже поднять взгляд, щёки краснели, и от этого диссонанса появлялась злость и ненависть, правда причину мальчишка пока не понимал. Он долго размышлял, что именно во всей этой странной, (Антон бы сказал без буквы «т» в этом слове) ситуации его смущало. Арсений его ненавидит, когда он взрослый… Арсений был добр к его маленькой версии при первой их встрече. Но вот что было, когда Антон был маленьким в последний раз? Шастун никак не мог это вспомнить. Что маленький Антоша смог себе позволить в этом возрасте, Антон тоже не знал… Антон точно знал, что в маленьком состоянии мог сотворить, но не знал, что именно было в тот день. Это и пугало подростка больше всего… Что Арсений мог увидеть, узнать об Антоне, помимо его голенького маленького тельца в одном нижнем белье? Пару раз Майя пыталась поговорить с мальчишкой об Арсении. Но Антон и сам, не до конца осознавая свою проблему, старался улизнуть от этой темы, переводя её в другое русло. Спрашивать что-то конкретное о том приступе было стыдно даже у мамы. А тем более она могла не всё знать сама. Поэтому мальчишка старательно пытался избегать любых разговоров, что с Арсением, что с мамой, надеясь, что всё само со временем решится. Из кабинета русского и литературы Антон убегал сразу со звонком, перемешиваясь с толпой. Он замечал на себе заинтересованный взгляд Арсения Сергеевича и старался не оставлять мужчине не единого шанса, чтобы остаться наедине. На одном из уроков учитель даже попросил Шастуна задержаться, но мальчишка нагло ускакал вместе с одноклассниками на следующий урок и притворился, что ничего не услышал. Так продолжалось до самой пятницы, пока урок русского языка не поставили последним седьмым уроком у седьмого класса. Тогда-то мужчина уже не стал терпеть такие выходки. За минуту до звонка Арсений Сергеевич, диктуя домашнее задание, медленно прошёл к стеллажу с книгами в конец кабинета, где и находился выход. Отпустив детей со звонком, он спокойно встал недалеко от двери, и улыбнулся как ни в чем не бывало, провожая семиклассников. Теперь выловить Антона из толпы у Арсения не составило бы никаких сложностей. Антон, собрав заранее рюкзак, рванул с места, вперёд всей толпы, чтобы поскорей убежать домой. Но не тут-то было. Заметив взгляд Арсения на себе, мальчишка быстро притормозил, пропуская вперёд себя сначала пару мальчишек, а потом ещё несколько детей… И ещё. Шастун замедлялся всё больше и больше, ждал, когда мужчина отойдёт или выйдет из кабинета, и надеялся, что стоит он там вовсе не для него. Но Арсений Сергеевич не уходил. А его взгляд на Антоне всё больше только утверждал догадки подростка. Антон быстро оказался в середине толпы, пропустив почти всех торопыжек вперёд, а потом и в конце. Когда последняя девочка обошла Антона, он, наконец, собрал всю смелость в кулак и решился прошмыгнуть в коридор. Он, нахмурившись, быстро проследовал за одноклассницей. — До свидания, Арсений Сергеевич, — улыбчиво, сказала девочка, не надолго остановившись. Антону пришлось тоже притормозить, чтобы не врезаться. — До свидания, — улыбнулся учитель, и как только ученица вышла в коридор, мужчина захлопнул дверь, прямо перед носом Антона. — Э-эй… — возмущённо протянул Шастун. Он даже поднял голову, чтобы посмотреть на Арсения, но струсил и почти сразу отвёл взгляд. — Ну что, Шастун, добегался? — беззлобно произнёс Арсений. Легкая усмешка коснулась его губ. — Давай поговорим… Преподаватель кивнул в сторону парт и мягко направил туда мальчишку, положив руки на его плечи. Не успел мужчина и сделать шаг от двери, как Шастун дернулся. — Отпустите! — вскипел Антон. Он свёл брови от раздражения к этой ситуации, и, решившись, дёрнул ручку двери. Дверь не поддалась — учитель придержал её. Мужчина вздохнул и спокойно закрыл дверь ключом изнутри. Антон с тихим ужасом в глазах наблюдал, как поворачивался ключ будто в замедленном режиме, и с каждым его скрежетом в скважине угрожающе звенело в ушах. Он стоял, замерев, понимая, что это полный проигрыш, но сделать ничего не мог. — Вы не имеете права! — прошипел мальчишка и с силой задёргал ручку двери, пытаясь открыть. Это было безнадёжно, дверь даже не шаталась. — Откройте! — обречённо сказал мальчишка и попытался выхватить связку ключей из руки учителя. — Успокойся, Антон! — Арсений Сергеевич за локоть отвёл мальчишку от двери, Антон капризно пытался сопротивляться. — Я очень советую тебе остановиться и прекратить, если ты, конечно, не хочешь снова стать малышом. Антон перестал дёргаться. И правда, продолжи он сейчас выливать эмоции таким образом, их бы быстро стало в два раза больше, а там и приступ не заставил бы себя ждать. Шастун замер, но продолжил обиженно пыхтеть и хмуриться, смотря злым взглядом. — Сядь, мы просто поговорим, — добрым голосом сказал мужчина. Под конец седьмого урока сил на эмоциональные разборки подростка просто не было, поэтому мужчина не хотел подливать масла в огонь своей строгостью. — Я не хочу с вами разговаривать! Вообще никогда! — эмоционально и резко произнёс мальчишка. — Но так продолжаться это тоже больше не может! — Арсений стал говорить строже и твёрже, давая понять, что оспариванию это не подлежит. — Я не могу понять, что тебя не устраивает? — А вас будто все устраивает? — с сарказмом спросил Антон. — Меня? — удивился мужчина, — Меня не устраивает только твоё поведение сейчас, поэтому я хочу… — Ой, да не врите! Я вам в целом не нравлюсь! Вы меня просто ненавидите! И как меня это может устраивать? — вспылил Антон, — Если моя мама встречается с тем, кто меня на дух не переносит! Да, вы же… — запнулся подросток, — …потом избавитесь от меня при первой возможности… — Эти слова дались Антону очень тяжело, поэтому он поскорей договорил их, переходя на шёпот. Почему-то от представления собственных слов стали подкрадываться слёзы. Мальчишка тут же отвёл взгляд, повернул голову и съежился, пытаясь прийти в себя и отогнать лишние эмоции. — Это не правда… — Арсений опешил от подобного заявления. — Я тебя не ненавижу… — нахмурился мужчина. — Когда я такое вообще мог сказать? — Да, что бы вы не сказали, все так и говорит о том, как вы меня ненавидите! Всё время придираетесь ко всему подряд, даже за мелочи, орёте на меня все время… Арсений удивлённо повёл бровью и строго посмотрел на мальчишку. Выглядело это немного угрожающе. — Следи за языком, — строговато сказал Арсений, и сразу продолжил, — Если ты не заметил, я ко всем так отношусь в классе. Это называется строгость и требовательность. — Не правда! Когда другие забудут сделать домашку, вы не отчитываете их пол урока… — насупился Антон. — Шастун! Да потому что ты один единственный у меня такой, кто регулярно забывает сделать домашку, либо делает её так плохо, что лучше бы её забыл сделать вообще… Остальных нет смысла ругать. Они либо раздолбаи, кто не пытается учиться вообще, либо те, кто не сделал дз один единственный раз… — и тут Арсений вдруг вспомнил все школьные косяки Антона. — Это не эти ребята прогуливают половину уроков, а потому бегают в конце, пытаясь исправить все самостоятельные. А я должен тебя вытягивать ещё на хорошую оценку и идти навстречу. И в добавок ко всему, я никогда не мог знать, где тебя носит: будешь ли ты на следующем уроке или нет. Ладно хоть я сейчас могу понять, почему тебя не было, но тогда: «Хоть домой к тебе приходи, надо же как-то тебя аттестовывать». — сказал Арсений и развёл руками. Шастун стыдливо опустил голову, терпеливо пережидая весь этот всплеск Арсения. Но злиться Антон не перестал. — Я же говорил, что вы меня ненавидите! — Нет, Антон! Я тебя не ненавижу. Я злюсь иногда на тебя из-за безответственности и халатности, но это не значит, что я тебя презираю, просто ругаюсь. А что мне ещё с тобой делать? А, Шастун? Ты и последнюю контрольную работу ужасно написал! Хотя ты был на уроке… — Мужчина сделал паузу, обдумывая. — Значит теперь я буду с тобой заниматься, чтобы такого больше не было! Арсений вздохнул, глядя на притихшего подростка. Антон вроде снова встревать не спешил, но при этом было видно, как он не согласен с учителем. — Если бы я тебя ненавидел, стал бы я с тобой маленьким возиться целый день? — спросил Арсений. Учитель, подтолкнул подростка в сторону парт. — Иди, присядь. — Вот именно! — тихо и недовольно буркнул мальчишка, когда медленно побрёл к передним партам. — Вы только со мной с маленьким нормальный… — Что ты там бузишь, Антошка? — усмехнулся мужчина. — Ничего… Антон тяжело присел за первую парту первого ряда. Арсений прошёл дальше к своему подоконнику и щёлкнул кнопку на чайнике. — А ты бы хотел, чтобы я к тебе относился как к малышу и сейчас? — удивлённо спросил мужчина. — Нет. — Антон свёл брови к переносице. Он сидел, облокотившись на спинку твёрдого стула и сложив руки на груди. — Просто это странно и ненормально… — тихо начал Антон, рассматривая пустую парту перед собой. — Вы придираетесь ко мне, когда я взрослый, а когда маленький… вроде, нет. — мальчишка пожал плечами. Он не знал, как правильно выразить мысль. Более того, он был даже не уверен в своих словах, ведь почти ничего не помнил из своего маленького состояния. –Ну знаешь, ты маленький ко мне тоже совсем по-другому относишься. Но я ведь из-за этого не утверждаю, что ты меня ненавидишь? — голос Арсения звучал спокойно. — А я и так ненавижу! — Антон пожал плечами. Он сказал это так легко, словно говорил о любимой еде. — Так вот откуда ноги растут… — Арсений Сергеевич усмехнулся и покачал головой. Достав пару кружек, мужчина налил чёрный чай и опустил на парту пару конфет рядом с Антоном. Учитель боком присел на стул от первой парты соседнего ряда, чтобы удобно разговаривать с мальчишкой. — Не буду я есть, они полюбэ отравлены! Арсений цокнул и закатил глаза. Такое ребячество Антона его забавляло. Но в целом это было так глупо. — Шастун, прекрати! Если бы я хотел от тебя избавиться, то давно бы добился твоего исключения… — вздохнул Арсений и медленно отпил из своего стакана. Учитель не торопился продолжать, давая Антону возможность успокоиться и подумать. — Нам все равно нужно будет пересекаться и проводить время вместе. Так что давай заключим перемирие? — спросил Арсений и, немного подумав, вытянул мизинчик. — Чё? Я не маленький! — сморщился Антон. — Ну, это когда посмотреть… — Арсений усмехнулся. Но руку убрал. — Хорошо, давай просто заключим перемирие? Чтобы не расстраивать твою маму, — добавил преподаватель. — Она бы очень хотела, чтобы мы спокойно общались. Шастун с угрюмым лицом обдумывал это несколько секунд. Он действительно не хотел больше втягивать маму в эти разборки… И было стыдно за прошлый раз, уж слишком некрасиво это всё получилось, даже не смотря на то, каким плохим лицемером Антон считал Арсения. Переборов свою гордость он всё-таки кивнул. — Ладно… — вздохнул парень, — И вы не будете больше орать на меня? Арсений строго посмотрел на подростка. — Я буду с тобой заниматься… Так что, надеюсь твои оценки станут выше и мне не придётся ругаться на тебя, — размеренно произнёс мужчина, выделив немного голосом слово «ругаться», как бы поправляя Антона.