Маленький взрослый – большой малыш

Конец шестого урока, последнего на сегодня у семиклассников. Время тянулось изнурительно долго. В кабинете царила почти идеальная тишина, пока подростки спокойно писали самостоятельную работу, отведённую на конец урока. Иногда был слышен тихий шёпот детей, но разобрать слова с другого конца класса было затруднительно. Основным источником шума было приоткрытое на проветривание окно, внизу уже отучившиеся дети играли возле школы. Арсений Сергеевич не обращал внимание на лёгкие перешёптывания, проверяя домашние задания, когда неожиданно громко прозвенел звонок. — Сдаём тетради и можете идти… — вздохнул учитель, закрывая очередную тетрадь. Некоторые со звонком, сразу стали собирать портфели и идти к учительскому столу. Кто-то начал заметно переживать и писать в разы быстрее, пытаясь успеть. Антон тоже доделывал последние несколько строк, но переживать и волноваться сил не было. Закончил он, когда большая часть класса опустела. Он медленно направился к столу и положил тетрадь в стопку, начиная вспоминать, а не забыл ли он написать вариант? — Антон, не торопись. Останься… — услышал Шастун, не успев отойти от Арсений Сергеевича. Мальчишка не стал возражать. Тон учителя был нисколько не строгим, да и бояться он его уже давно перестал. Не похоже было на то, что Арсений хочет отругать его за что-то, поэтому Антон спокойно присел за свою парту, собирая портфель. Через пару минут все одноклассники Антона освобождают кабинет. — Сейчас домой поедем, подожди немного… — сказал учитель. Он закрыл классный журнал и направился к выходу. — Да я могу и сам до дома дойти… — Ты-то, конечно, можешь. Но у нас сегодня будут дополнительные после школы, — начал Арсений, остановившись у двери, — Я приеду к тебе домой раньше тебя, и какой в этом смысл? — учитель усмехнулся, и вышел из кабинета. Арсений уже провёл Антону несколько дополнительных уроков дома. И прошли они довольно неплохо, если не считать еле заметное недовольство Антона. Шастун не понимал, как должен себя вести во время этих уроков. Отношения между ним и Арсением были и так непонятными для Антона, тем более уроки с учителем по форме один на один были у мальчишки впервые. Он одновременно и переживал и недовольничал. Так что это всё было для подростка в новинку. А от незнания, как должен он себя вести с Арсением и что может себе позволить, Антон начинал испытывать его нервы, сам того не замечая. Он иногда не слушался, вредничал и аккуратно проверял свои границы. Дополнительным занятиям Антон был не очень рад. Хотя за пару уроков он действительно много понял из теории русского языка. Но пожаловаться было некому. Он хотел бы сказать маме: «Да зачем всё это надо? Я бы и сам справился!» Но сделать он этого не мог, ведь это не мама позвала Арсения Сергеевича домой для занятий. А сам Арсений Сергеевич настоял на бесплатном репетиторстве для него. Поэтому пришлось потихоньку смириться и терпеливо отсиживать недолгие уроки, не зная, куда себя деть. Арсений вернулся не один. Следом за учителем русского языка зашёл и учитель английского. — О, привет, Антошка, — улыбнулся Павел Алексеевич. Антон непроизвольно ответил на улыбку, широко растянув уголки рта, и выпрямил спину. Павел Алексеевич, был очень хорошим другом Арсения, насколько Антон знал. Но в отличие от жёсткого преподавателя русского, он был очень весёлым и сговорчивым. Антон его любил как учителя, и рад был не то, что на его уроки ходить, а даже просто поздороваться в школе, проходя мимо. Учитель Английского был именно тем, кто просто своим присутствием мог поднять окружающим настроение. — Давненько я тебя не видел уже… Прогуливал, что ли? — усмехнулся Павел Алексеевич, присаживаясь на парту возле учительского стола. — Нет… — растерялся Антон. Он сделал недоумённое лицо, быстро пытаясь сообразить. Приступов последнее время у него не было. — Вы же неделю болели… Вроде… — неуверенно сказал Шастун. — Ну да… — протянул мужчина, — Хоть отдохнул от всего. Зато сколько новостей узнал. А ты, кстати, как? — Павел Алексеевич заулыбался шире и хитро посмотрел на мальчишку. — Мне Арсений Сергеевич всё-всё про тебя рассказал и твою маму. Как тебе новая жизнь? Уже придумал чем будешь Арсения шантажировать на пятерки? Антон немного напрягся и, как струнка, вытянулся на сидении. Всё-всё рассказал? Это что значит? Антон усмехнулся в ответ на шутку и покачал головой, не показывая своего замешательства. Хотя в голове быстро метались мысли. Мог ли Арсений рассказать про болезнь? Что именно он сказал учителю? И хоть Павел Алексеевич очень нравился Антону и как человек, и как прекрасный учитель, но, чтобы кто-то ещё знал о его детской версии он не хотел. Для Шастуна это было одно и то же, что рассказать о геморрое… Ужасно стыдно, даже если человек будет просто знать. — Павел Алексеевич, — фыркнул Арсений, — да какая новая жизнь, мы встречаемся всего-то несколько недель. — Вот именно! — кивнул Павел Алексеевич. — Ты уже почти официально малый отчим для Антона. Шастун прыснул в кулак, Арсений легко усмехнулся. Они ещё немного разговаривали, пока Арсений неторопливо прибирался на своём столе, собирал сумку с тетрадями, и одевался. Павел Алексеевич вышел с ними из кабинета и быстро зашёл в класс. В раздевалке Антону пришлось быстро переодевать сменную обувь, пока оба учителя его ждали. Это было непривычно и даже слегка неловко, но казалось учителя прекрасно болтали, не замечая подростка. И только когда Павел Алексеевич направился к своей машине, их пути разминулись. — Что вы ему рассказали? — недовольно спросил Антон, как только они остались вдвоем с Арсением. — В каком смысле? Кому? — Арсений Сергеевич нахмурился, пытаясь понять претензию. — Павлу Алексеевичу, про меня, — Антон молчал некоторое время ожидая ответа, но Арсений, казалось, всё ещё не понимал суть вопроса. Они сели в машину, и Антон продолжил: — Вы сказали ему про болезнь? — Нет, Антон, — сказал Арсений серьёзным тоном. — Я сказал только, что мы с твоей мамой встречаемся. И всё, — вздохнул он, заводя машину. Антон удовлетворительно кивнул, вроде расслабляясь. Хотя в воздухе осталась небольшая недоговорённость. Арсений легко уловил волнение подростка. Пару минут они сидели в тишине, прерываемой тихим тарахтением двигателя, пока машина прогревалась. — Не стал бы я никому трепаться про твою особенность, — сказал мужчина, пристегиваясь ремнём безопасности, — если нет в этом необходимости, конечно. Шастун снова кивнул и расслабился, на этот раз по-настоящему, полностью. Что бы он не показывал и не говорил, он был благодарен Арсению Сергеевичу. Возвращаться домой в тёплой машине, сидя на переднем сидении, когда за окном холодная осень с голыми деревьями, было в разы лучше, чем ехать на автобусе или, тем более идти пешком. — Мам, мы дома… — осторожно крикнул Антошка. Он боялся сказать что-то не то в такие моменты. Что-то что трактуется двойным смыслом. Или боялся случайно обратиться к Арсению Сергеевичу на «ты», как спокойно делала его мама. — Вдвоём? Как я рада вас видеть, — Майя вышла из своей комнаты и по очереди ласково обняла и поцеловала каждого в щёчку. — Мои хорошие, — умилённо улыбнулась женщина, — Кушать будете? — Чуть позже. Мы сначала позанимаемся с Антоном, пока силы есть. А то я уверен, после еды заставить его работать будет сложнее, — улыбнулся учитель. Антон фыркнул, сложив руки на груди. После еды ему правда хотелось всегда отдохнуть. В прошлый раз они устроили дополнительный урок после обеда, тогда по мнению Арсения Антон вёл себя в разы хуже обычного, как капризный ребёнок. Но Шастун был с этим несогласен. Арсений вроде не торопился заходить к мальчишке, о чем-то шепчась с Майей. Антон быстро переоделся в домашнюю одежду в своей комнате и выложил из портфеля все учебники на стол. Вздохнув, он плюхнулся в рабочее кресло и опёрся локтями о стол. После школы, как всегда, хотелось полежать, вздремнуть, перезагрузиться, а не вот это вот всё. Но осталось совсем немного. Подумаешь! Всего ещё один урок русского языка… На котором уж точно учитель не позволит ему филонить, списывать и ничего не делать. — Ну и что ты за бардак устроил. Мы как тут уместимся? — беззлобно проговорил Арсений, указывая на заваленный учебниками стол. — Нам сейчас нужен только учебник русского и тетрадь, всё остальное можно убрать на краешек. Арсений подставил стул со спинкой рядом и опёрся на его спинку. Начался урок спокойно. Арсений продолжил разбирать уже пройденные в классе темы, по которым Антон получил плохие оценки. И сегодня была одна из ненавистных Антоном большая проблемная тема… Две «н» в причастиях, прилагательных… Да в общем во всех словах. Антон просто терпеть не мог эту тему пару недель назад, вгоняя себя в истерики. Столько правил и исключений… И может быть, попадись Антону одно слово в жизни, он бы, прислушавшись к интуиции смог бы правильно определить, что писать. Но эти упражнения из учебника, где куча разных слов, примеров с одной и той же проблемой, где даже одно и то же слово может писаться по-разному в разных предложениях, заставляют всю интуицию просто выйти из Антона… Мальчишка путался на уроках, в домашнем задании и разочарованный ложился поздно спать. — Я уже делал это упражнение в классе! — обиженно пыхтел Антон. — Я не хочу писать его снова. — Делал, — усмехнулся Арсений. — У тебя за него тройка, почти два даже… Ты больше половины неправильно написал. Поэтому сейчас мы сделаем его снова. Пиши. — настойчиво сказал Арсений и пододвинул учебник поближе к Антону. Учитель стоял рядом с младшим, наблюдая за его действиями. — Ну и что… Я же делал… — пробурчал Антон, но всё же послушно склонился над тетрадкой. Препирательство и плохое настроение Антона были не без причины. Он, даже после стольких исправлений в тетради сейчас всё равно не знал ни одного правильного ответа в этом задании. — Читай слово или словосочетание и говори, что вставишь. И почему. А потом записывай, — спокойно сказал Арсений. — Покрашенный пол… — медленно прочитал Антон и замолчал. Сколько букв «н» вставить он не знал. А уж тем более не знал почему. — Ну… — Одну «н», — попытался угадать Антон, пялясь в учебник, учитель вздохнул. — Это прилагательное или причастие? — спросил Арсений. — Причастие… — голос Антона звучал неуверенно тихо. — От какого вида глагола образованно? — Арсений продолжил наталкивать мальчишку, но тот выглядел как потерявшийся слепой котёнок. — Совершенный вид или несовершенный? — От совершен-ного. — запнулся Антон. Он по несколько раз успевал проверять сказанное, пока отвечал мужчине, но всё равно продолжал сомневаться. — Значит сколько «н»? — Две, — протянул мальчишка. Шастун предположил это, не потому что вспомнил правило или что-то ещё. Нет. Просто в прошлый раз, он сказал, что одна, и раз Арсений не сказал, что это было правильно, значит это… — Да. — Арсений кивнул. …Прокатило. — Две… — шёпотом для себя повторил Антон, чтобы не забыть, и начал аккуратно записывать. Не хватало нахвататься от Арсения ещё и за почерк и другие глупые ошибки. Хотя к концу учебного дня почерк уже не хотел придерживаться стандартов красоты. Когда Антон записал, Арсений взял учебник и начал диктовать дальше: — Крашеный подоконник… Как запишешь? — Две «н»… — уверенно сказал подросток и принялся записывать. — Подожди! Почему две «н»? — Потому что там было тоже две… — протянул Шастун, но уверенность к концу предложения начала снижаться в тоне, и мальчишка просто снова, ничего не понимая, уставился в учебник. — Ну и что… А как бы ты записал «крашенный краской подоконник»? Это вообще разные случаи… Одно с двумя, другое с одной. Антон подзавис немного. Он ожидал, что Арсений сам начнёт все разжёвывать ему сейчас, но мужчина ждал ответа от мальчишки. — Да я не знаю… Не хочу я ничего делать… — захныкал подросток и сложил руки на груди. Это всё его уже очень сильно раздражало ещё в школе. Антон очень был рад, когда темы по русскому языку, наконец, сменились, а теперь тут снова такая подстава! У этих «н» было слишком много правил в учебнике и как ими пользоваться он совершенно не понимал. — Шастун, прекрати ныть. И голову уже включай. Открой правило, если забыл… — Арсений сложил учебник в руках и легонько пошлёпал Антона по голове, заставляя включаться. Такой неожиданный выпад, заставил Антона встрепенуться. Это было не очень больно, но и приятного было мало. Арсений Сергеевич начинал злиться. — Мы только что повторяли это всё. Значит, открывай конец тетради и пиши правила. Заголовок вверху посередине: «Одна или две н», потом ниже, подзаголовок «причастиях»… Антон, выдохнув, нехотя послушался и неторопливо принялся записывать. Арсений всё диктовал и диктовал, сначала Антон думал, что запишет только несколько строчек, как обычное правило, но через пару минут в тетради начала вырисовываться большая страшная схема на пол тетради. – Проверяешь, вот так, по порядку, — говорил Арсений, водя пальцем по тетради сверху вниз. — Если хоть один из этих пунктов совпадает, значит две «н», а если нет ни одного — одна… Антон кивнул, вроде начиная понимать. Вся злость и раздражение постепенно ушло и Шастун даже начал спокойно включаться. В этот момент, дверь в комнату приоткрылась. — Как у вас дела, мальчики? — улыбнулась Майя и подошла ближе. Антон до этого внимательно и спокойно слушавший Арсения вдруг сделал страдальческое лицо и заговорил: — Мама, он меня бьёт! — прозвучал обиженный голос. Арсений удивлённо поднял брови, а затем недовольно нахмурился: — Потому что работать надо, а не капризничать! — указал учитель, и снова легонько треснул Антона учебником. Майя умилённо улыбнулась и ласково приобняла сына: — Да ты, мой сладкий, — умилённо произнесла она и нежно поцеловала подростка в макушку, куда пришёлся последний удар. Женщина погладила сына, выпрямилась и так же обняла Арсения, — И ты, мой хороший, — Майя поцеловала мужчину в щёчку. Антон в этот момент сидел, сдвинув брови к переносице и зло смотрел на старшего. Антона мама поцеловала, потому что пожалела, а Арсений за что? Уж он точно не заслужил! — Вам принести что-нибудь? Будете чаю? — Нет спасибо, мы уже скоро закончим и придем, — сказал Арсений, обнимая женщину в ответ.

***

Арсений мучил подростка ещё какое-то время, прежде чем со вздохом сказать, что сегодняшнее занятие закончено, и они, наконец, могут пойти ужинать. У Антона голова шла кругом, а над ней нимбом крутились слова «покрашенный», «крашеный», «квашеный», «припаркованный»… Он, наверное, даже понял механику выбора. Или это только благодаря сделанной в конце тетради карточке, а не глядя на неё верно написать орфограмму будет трудно… Его поражало, как учитель мог чуть ли не наизусть рассказать любое правило в русском языке и с лёгкостью объяснить каждое из них, понимая, о чём говорит. Для Антона это было чем-то недостижимым: уместить в голове все нюансы для выбора одной или двух букв н, нужной гласной в приставках «пре» и «при», раздельного и слитного написания «не» с прилагательными. Какого размера мозг у таких людей? Пока Майя на секунду отвернулась, реагируя на закипевший чайник, Антон быстро метнулся к стулу, находившему рядом с местом мамы, намереваясь занять его первым. Но, секунду подумав, обернулся на Арсения Сергеевича, который без лишних слов уже отодвигал другой стул, и почему-то с вопросительной интонацией предложил: — Садитесь? — Сиди-сиди, — мотнул головой мужчина. Антон пожал плечами и занял место за столом. — Отзанимались? — участливо поинтересовалась Майя. — Да, — кивнул Попов. — Антон молодец. Усидчивость бы только развить. — Да не нужен мне этот русский, — проворчал подросток. — Тебе он нужен как минимум для того, чтобы сдать экзамены. А грамотных, начитанных людей в обществе всегда ценят. Шаст закатил глаза и сосредоточился на еде. Как пишется то или иное слово, он может и в Интернете подглядеть вообще-то… Майя и Арсений обсуждали последние опубликованные в сети новости, какие-то домашние дела, шутили и смеялись. Антон молча слушал, но все эти темы он находил скучными. Подростки обычно говорили о совершенно других вещах и в совершенно другой манере. — Я, кстати, хотел поинтересоваться, — аккуратно вытерев рот бумажной салфеткой, произнёс Арсений Сергеевич. — Твоя болезнь, Антон, имеет какое-нибудь название? Несмотря на названное имя, обращался он сразу к двоим Шастунам, и подросток надеялся, что на неожиданный вопрос ответит мама. Прошло достаточно времени, но Антону всё ещё было неловко, когда учитель лишний раз напоминал, что знает об его «особенности». Сам Арсений долго размышлял над рассказанным ему однажды вечером секретом, поначалу думая, что всё это ему лишь приснилось. Потому он не заводил разговор с Майей ровно до того дня, пока не увидел превращение Антона собственными глазами. Тогда-то в голове у него пронеслось, что, блин, мир действительно до невозможного невероятен! И только сейчас он решил напрямую разузнать о заболевании чуть больше, поскольку в Интернете о подобном не написано ни словечка. — Научного названия, конечно, нет, — начала Майя, — ее часто называют Пурасентеси́ей среди врачей, иногда литлспейси́т. Мало кому из врачей известно об этой болезни. Наш участковый педиатр — в числе немногих. — А что насчёт лечения? Оно существует? — Да, существует, но окончательно вылечиться нельзя, лишь свести количество приступов до минимума, — продолжала просвещать Арса женщина. — Лекарства стоят больших денег, не каждый может позволить себе их оплатить. Поэтому мы с Антоном давно перестали наблюдаться у врача на постоянной основе и справляемся сами. — М-м, — понимающе протянул Арсений и, немного помедлив, добавил: — Я мог бы помочь в этом вопросе. Сказанное заставило подростка округлёнными глазами уставиться на учителя. Да что он несёт? Совсем не понимает, о чём говорит. К счастью, мама тут же отрицательно замотала головой: — О нет, Арс, нет, не нужно, — быстро проговорила она. — Огромное спасибо за предложение, но это, правда, большая сумма. И юноша уже мысленно ликовал, что мама не позволила Арсению Сергеевичу совершить столь благородный поступок, от которого Шастуны испытывали бы неземную благодарность, но в то же время неловкость за указанную в чеке сумму. Однако не тут-то было: Попов чересчур упрям. Ему по жизни вообще нормально с таким характером? — Май, я серьёзно, — мягко сказал он. — Я не хочу вас как-то оскорбить или что-то в этом роде… Просто раз есть шанс улучшить состояние Антона, то, всё тщательно обдумав, я решил, что могу и способен помочь. — Арсений Сергеевич, не надо, правда, — теперь уже подал голос Антон. Мужчина чуть удивлённо глянул на ученика и вопросительно выгнул бровь. Майя, мгновение назад сидевшая в раздумьях, погладила сына по предплечью и попросила не торопиться. — Тебе уже сейчас, в подростковом возрасте, Антон, непросто жить с таким заболеванием. Что будет во взрослой жизни, ты не думал? — спросил Арсений. А Антон думал, много раз. Во-первых, работу ему придётся искать, как у мамы, — чтобы выполнять обязанности можно было не выходя из дома и чтобы не было нужды показываться в офисе. Иметь возможность продлевать сроки, в течение которых будет готов товар, если вдруг очередной приступ накроет на целый день. Во-вторых, находиться ничего не понимающему маленькому ребёнку в доме одному — не лучшая идея, поэтому необходим будет человек, который сможет присматривать за Антоном двадцать четыре на семь. Ну, не с мамой же ему всю жизнь жить? Значит, няня.? Этот вариант, конечно, сразу отметался. В-третьих, пока он не сумеет каким-то образом самостоятельно накопить себе на лечение, отношения в таких условиях будет построить крайне сложно. Какая девушка захочет встречаться с парнем, который, в самом прямом смысле, ведёт себя, как ребёнок? Принимать помощь Арсения Сергеевича — признак благоразумия и с его, и с маминой стороны. — Мы позже подробнее всё обсудим, хорошо, Арс? — спросила Майя. — Но, мам… — собирался возразить подросток. — Антош, очень нужно сейчас просто сказать «спасибо», — шепнула она. Антон тихонько вздохнул и поблагодарил учителя. Арсений мягко улыбнулся. — У меня тоже есть для вас новость, — с трепетом в голосе заявила женщина. Антон решил, что для него за один день слишком много новостей. Сейчас он ожидал что-то вроде: «Мы все вместе переезжаем в другую страну на нашем только что купленном, личном самолёте!». — Я принимала участие в конкурсе для веб-дизайнеров, где миновали два отборочных этапа, которые я… — сделала паузу, чтобы выдержать интригу, — с успехом прошла. Меня пригласили на финал. Он пройдёт совсем скоро, и мне нужно будет уехать где-то на полторы недели. — Ого! Здорово, мам! — радостно произнёс Антон. — А ты покажешь, что ты делала? А я с тобой поеду? — Нет, Антош, не в этот раз, у тебя школа. Я надеялась, что Арсений сможет присмотреть за тобой, пока меня не будет, — Майя перевела взгляд на своего молодого человека. Арсений легко кивнул, моментально соглашаясь. — Конечно, с удовольствием. — Ну, замечательно! Ты так выручаешь, Арс, спасибо… — благодарственно заулыбалась женщина. — Ты можешь переселиться к нам на время, чтобы не приходилось ездить туда-сюда. — Хорошая идея, — кивнул Попов. Ему не хватало бокала, который он может торжественно поднять в руке. Лишь Антон сидел в натуральном шоке и не успевал за всем развитием событий. Казалось, после того, как он перекинулся с мамой парой фраз, что-то пошло не так…