Маленький взрослый – большой малыш

Слишком уж часто за последнее время Антон просыпался подростком, в течение дня отключался, засыпал в теле пятилетнего ребёнка, а на утро снова был четырнадцатилетним. И всё это время рядом находился Арсений Сергеевич. Случись это один единственный раз, Шаст бы пережил, но ведь это уже второй… На сей раз, очнувшись ото сна, Антон просто застонал и спрятал лицо в изгибе локтя, осознав, что нестабильная нервная система вновь его подвела. Что происходило вчера, на приёме у врача, ему не хотелось даже представлять. Подросток старался гнать от себя мысли, что его могли там раздевать, колоть какие-то лекарства и совершать прочие неловкие, страшные вещи. Он был всего лишь ребёнком — это хоть немного успокаивало. Мамин визит в комнату напомнил о сегодняшних уроках в школе и заставил поскорее подскочить с постели. У входа в ванную Антон столкнулся с выходящим из неё Арсением Сергеевичем. Заспанным, с чуть растрёпанными волосами, в домашних полосатых шортах и футболке. В голове забил тревожный колокол. — Доброе утро, Антон, — с лёгкой улыбкой кивнул старший. У него всё ещё остались тёплые воспоминания со вчерашнего дня, проведённого с маленьким Антошей, и учитель почему-то надеялся, что сейчас стоящий перед ним подросток поведёт себя точно так же — ласково, по-детски забавно. Но реальность, конечно, не оправдала ожиданий. Антон и скептически глянул на мужчину. — Вы ночевали у нас? — поинтересовался он, а после положительного кивка, спросил с ещё большей недоверчивостью. — А спали где? — В спальне, — спокойно, уклончиво ответил Арсений. В спальне. Не в гостиной, в спальне. Шастун сильнее нахмурил брови, проследил взглядом от кухни, где сейчас находилась мама, до учителя русского. — Ясно, — едко бросил он и скрылся в ванной, хлопнув дверью перед самым носом собеседника. Попов хмыкнул. И что ему там ясно? Они не делали ничего из того, что юная головушка подростка успела себе придумать. Да Антон и сам сильно сомневался в своих предположениях, всё-таки ребёнок вчера был в доме. То есть он сам, конечно, но только пятилетний. Просто странно всё это, непривычно, от того и реакция такая последовала. Арсений Сергеевич подгонял юношу, едва ли тот успел позавтракать. Видите ли, ему нужно быть в школе не позже половины восьмого, а Антон так долго копается, что они и к девяти не приедут. — Бе-бе-бе, — тихо, чтоб передразнивание не донеслось до ушей преподавателя, прошептал Шаст. Он с удовольствием бы добрался до школы самостоятельно, а Арсений Сергеевич мог спокойно езжать на все четыре, да только не хотелось демонстрировать маме, что что-то не так, особенно перед отъездом. Мужчина любезно предлагал помощь и всё такое… Пришлось наскоро натянуть выглаженные рубашку и брюки, а вот сбор рюкзака уже спешки не терпел. Хоть что-то положить не туда, — и Антон будет готовиться к уроку того же русского дольше положенного, поэтому пусть Попов лучше подождёт сейчас, чем в тишине класса сверлить его взглядом. В коридоре, в уголке, стоял большой бежевый чемодан. Майя должна была уехать через пару часов. Когда Арсений и Антон вернутся из школы, дома её уже не будет. И не увидятся они ещё больше недели. Ещё за завтраком женщина раздала своим любимым мальчикам указания. Большая часть из них, конечно же, имела отношение к сыну. И самый главный пункт среди них — слушаться Арсения Сергеевича, всегда, бессприкословно, при любых обстоятельствах, он за старшего, «уверена, всё у вас будет замечательно, вы же у меня такие молодцы». — Антон, ну что это такое? Ты в темноте одевался? — всплеснул руками Попов, выйдя из спальни одетый и готовый. — Что такое? — сначала, правда, не понял подросток, поэтому даже не стал возмущаться. Арсений Сергеевич шагнул к нему и, чуть оттянув брюки со спины, заправил гуляющий краешек рубашки. — Эй! — встрепенулся Шаст. — Я бы сам поправил! — И пуговицу застегни… — Не слушая протесты юноши, старший сам выполнил действие. — В школу идём, а не в… Кхм-кхм… — Так у вас тоже расстёгнута! — подметил Антон. Почему-то было огромное желание выйти правым из данной ситуации, но учитель на замечание ничего не ответил. Потрепал Шаста по голове, портя укладку, которую тот с недовольным лицом принялся поправлять. — Да ты тоже в темноте одевался, — посмеялась Майя. Растерянный взгляд учителя заставил поликовать. Мама так заступилась за сына? Но на доброжелательном смехе дело не закончилось: Майя заботливо поправила галстук на шее мужчины и смахнула невидимую пылинку с пиджака. — Поспешил, — последовало смущённое оправдание от Арсения. Заметив мрачное лицо подростка, женщина переключилась на него, крепко-крепко обняв. Да, Антону будет непросто эти полторы недели без мамы. Вернее, нет, полторы недели именно с Арсением Сергеевичем. При ином раскладе всё выглядело бы куда более красочно. Они попрощались, и Майя проводила любимого сына на уроки, а любимого мужчину на работу. Антон занял место спереди. Как-то интуитивно, сам не знал, с чего это вдруг. На заднем сидении он заметил своё детское кресло. То есть, почти своё. Маленького Антоши. Арсений Сергеевич, видимо, не стал мелочиться и решил его вообще пока не убирать. «Пока» — это на то время, что он проведёт с Шастунами? Всю жизнь? — Мы же вчера к врачу ходили… — заговорил он, выехав с парковки. На всякий случай уточнил: — Ты не помнишь, да? — И хорошо… — глядя в окно, оперевшись щекой на кулак согнутой руки, пробубнил подросток. — Тебя посмотрели — ничего страшного, как стандартный осмотр у невролога, — решил чуть успокоить Арсений. Он догадывался, что мальчишка по этому поводу мог переживать, — лечение назначили. Лекарство хорошее, должно помочь. По заказу, совсем скоро придёт. — Что за таблетки? — Не таблетки, — покачал головой старший. — А что тогда? — насторожился Шаст. — Лекарство в ампулах. Уколы придётся немного поделать. Антон опешил, чуть приоткрыл рот. — Ага, щас… — ровно произнёс он, стараясь не выдавать внезапно появившейся дрожи в голосе. — «Сейчас», а не «щас». С русским беда, но не до такой же степени… Арсению Сергеевичу было смешно, а вот Антону ни капли. Что они с врачом ещё вчера решили за него? Явился б Антон на приём в нормальном состоянии, — отказался бы прямо там. Хотя, по правде говоря, не знал, хватило ли ему бы для этого уверенности. — Не буду я ничего делать, — вновь повторил он. Для собственного успокоения нужно было просто услышать от мужчины подтверждение, что да, хорошо, они обойдутся без уколов. Но никакого подобного ответа не звучало. Остановившись на светофоре, Попов вздохнул, чуть развернулся к собеседнику. — Ну как это «не буду», Антон? Ты вылечиться совсем не хочешь? — Хочу, — робко признался подросток. Отрицать очевидное было глупо. Он действительно хотел, очень сильно. — Но без уколов. — И с уколами тоже, Антон. — Нет. Арсений промолчал. Если для Антона важно сказать фразу последним, то пусть будет так. Лечение назначено, его всё равно никто не отменит, и крайне мало шансов, что поменяют. Ему оставалось лишь мириться с обстоятельствами, терпеть ради собственного здоровья. Два дня пролетели невероятно быстро, словно каток съехал с высокого холма. Антон знал, что Арсений Сергеевич чересчур принципиальный, но теперь убедился в этом окончательно. Учитель настолько серьёзно отнёсся к рекомендациям врача, что стал тщательно следить за временем отправления Шастуна в постель. Ровно в десять часов был отбой, а мобильный телефон находился на приличном расстоянии от кровати, чтобы не было соблазно в него залезть. Следующие полчаса старший заглядывал в комнату и проверял, спит ли подросток. По тому же совету специалиста Арсений порывался записать юношу в какую-нибудь секцию. По его мнению, волейбол или баскетбол отлично бы подошли. Но посещать новое место, вливаться в незнакомый коллектив Антон сейчас желал меньше всего, поэтому, после двадцатиминутного спора, сумел отстоять своё право оставаться дома. По крайней мере, на короткий промежуток времени точно. Та же история с психологом. Арсений Сергеевич походил на человека, который, вступив в давно сформировавшуюся семью, пытался улучшить жизнь в ней, превратить всё в идеальное, как с картинки. Антона более чем устраивала их жизнь с мамой на текущий момент, и нечего было в ней что-либо менять. С Майей они успели созвониться несколько раз. Но если Антону хватало пятнадцати минут, чтобы ответить на мамины вопросы про состояние, настроение, школу и задать подобные вопросы ей, то Арсению Сергеевичу отчего-то нужно было все полтора часа, а то и больше. Они болтали, болтали и болтали, обсуждая чуть ли не всё на свете! Словно влюблённые подростки, честное слово. Шаст этого не понимал. Возможно, потому что сам пока по-настоящему не влюблялся. До школы мужчина и подросток добирались вместе. В этом был, конечно, большой плюс: сон продлевался на целых двадцать минут. Несмотря на то, что Арсений Сергеевич — личность пунктуальная, выезжать всё равно надо было позже, чем если идти пешком или ехать на автобусе. Ну, и Арсений, ранняя пташка, готовил вкусные завтраки, здесь не поспоришь. Совместная поездка домой же случалась через раз, зависило от нагрузки преподавателя. Например, сегодня уроки у обоих закончились в одно время, только Антону пришлось посидеть в классе и подождать, пока Попов закончит с документами. — Лекарство пришло, — на секунду отвлёкшись от бумаг, оповестил Арсений. — Надо будет заехать, забрать. Сначала Антон чуть нахмурился в непонимании, а затем уже от недовольства. Учитель упоминал о лечении после их разговора в машине ещё один или два раза, но все его фразы пролетали мимо ушей подростка. Он всё ещё был уверен, что никаких уколов не будет, потому что он не хочет, пусть Арсений Сергеевич хоть десять лекарств закажет, если деньги некуда девать. — Поздравляю… — остро прошептал Шастун. Они, правда, остановились у ближайшей к дому аптеки. Мужчина отлучился на несколько минут, вернувшись с небольшим белым пакетиком, которые опустил в кармашек между передними сидениями. Через оттопыренный краешек Антон попытался разглядеть, что же в нём находилось. Какая-то маленькая голубая коробочка, часть поршня от шприца… По телу пробежали мурашки. Юноша искоса, с частичкой лёгкого зарождающего страха и волнения, глянул на Попова, спокойно следящего за дорогой. Арсений Сергеевич спятил, если думал, что Шаст передумает и согласится на это.

***

Сразу после ужина, Арсений налил себе чай, а Антон быстро направился в свою комнату. Он еще не знал о чем можно спокойно говорить с учителем. Сидеть в тишине ему было неловко, раньше это всё хоть могла затмить собой Майя. Антону было с ней максимально комфортно, так что лишних мыслей не было. Но сейчас мамы не было. — Антош, не уходи далеко, — спокойно сказал Арсений, заставив мальчишку обернуться. — Ты же помнишь, я говорил о лечении, — продолжил мужчина, Шастун кивнул. — Первый укол нужно сделать уже сегодня. Антон недоуменно уставился на старшего. Арсений напоминал ему несколько раз об этом, но ни разу мальчишка не воспринял это всерьёз. Уколов он очень боялся, но никто же не говорил, что он действительно будет их делать. Ставить уколы, значит, отправить его в поликлинику, а значит никто контролировать его не сможет. Мама уехала, а с Арсением он не пойдет, и сам справится! — Вы хотите, чтобы я шел в поликлинику вечером? — Антон вопросительно поднял брови. — Она же закрыта уже давно, — это прозвучало не так уверенно. Антон знал только, что приемы ведутся до двенадцати, а что в поликлинике все делают дальше, он не знал. Не может же быть такого, чтобы рабочий день был такой маленький? — Зачем в поликлинику? — удивился Арсений и нахмурил брови. — Чтобы укол сделать… — Антон сложил руки на груди. — У нас нет знакомых врачей или в родственниках… — сказал он и добавил шепотом, чуть отвернувшись: — Иначе я бы повесился… Антон понимал, что будь у них такой знакомый врач, мама бы звала его по всем пустякам: Антон порезался, Антон поранился, Антон вялый, Антон плохо кушает… Этот знакомый был бы в курсе всего здоровья Антона, а это ему не надо. Пускай лучше в больницу нужно идти через разные талончики, зато по пустякам туда бегать не будут. — Хм, нет, Антош, — хмыкнул Арсений, попивая чай. — Уколы я сам тебе буду ставить. Не надо быть врачом, чтобы уметь это делать. Это очень легко. — Мужчина пожал плечами, и продолжил говорить, совсем не замечая выражение ужаса на лице Шастуна. — Поэтому я сейчас допью чай и приду к тебе минут через пять. Готовься пока. У мальчишки перехватило дыхание. Он ведь собирался уходить в «больницу», чтобы сделать укол, а на самом деле просто гулять минут тридцать, чтобы никто ничего не заподозрил. А если уколы будет ставить Арсений Сергеевич, то весь план рушится. Схалтурить не получится, и вряд ли мужчина сможет выполнить инъекцию, не заметив искусственную накладку на попе. — Нет! — уверенно сказал Антон, повысив голос. Как это так быстро вырвалось, он сам не понял, но слова пошли быстрее, чем сознание, а вот аргументы он еще не придумал. — Не буду я уколы так ставить! — Почему же? — Уж лучше в поликлинику! — с некой яростью сказал Антон. — И чем же лучше? — Ничем! — Антон недовольно нахмурился, и отвернулся. — Там хотя бы врачи с образованием это делают! — выдал мальчишка. Это единственная соломинка, за которую он мог зацепиться, хоть и понимал, как легко ее могут сломать. — Во-первых, уколы делают не врачи, а медсёстры… — вздохнул мужчина. — Ты предлагаешь, мне возить тебя к восьми утра в поликлинику, чтобы мы ждали длиннющую очередь из бабушек и других пациентов, потом мы будем опаздывать в школу, и так каждый раз, а все потому, что ты не хочешь, чтобы именно я ставил тебе укол? — Нет! Я сам могу ходить вообще-то! И не надо меня ждать. — Антон поежился, посмотрев в пол, и прислонился к дверному косяку на кухне. Ему не часто приходилось вот так скрывать свою ложь, даже ту, которая еще не успела случиться. Но он уже понимал, что висит на волоске от раскрытия. Слишком много всего тут нечистого, а аргументов для этого слишком мало. Ну действительно, кто попрется в поликлинику с самого утра, когда можно всё сделать дома? Арсений внимательно смотрел на подростка, который выглядел сейчас, будто нашкодивший котенок: шипит, упирается, но ему все равно уже стыдно. А что он сделал, еще не понятно… Мужчина прищурился. — Хорошо, Антон, — вздохнул учитель, допив чай, — раз ты так хочешь, будешь ходить в поликлинику. Но сейчас уже поздно, поэтому сегодня поставлю укол я. Пойдем… — Мужчина сполоснул и убрал кружку в шкаф и подошёл к подростку, ожидая, когда тот пройдет в комнату. — Не-ет! — снова возмущенно выкрикнул Антон. — Антон, поверь, я ставлю обычные уколы не хуже медсестры, у меня большой опыт… — вздохнул Арсений, пытаясь успокоить подростка и, возможно, если бы Антона действительно волновало именно это, он бы успокоился… — Нет! Я не хочу! Мы можем начать завтра! — мальчишка прижался к стене спиной, пряча руки позади и почти даже топнул ножкой, но вовремя себя остановил. — Нет, Антон. Я не собираюсь отпускать тебя одного на процедуры, а опоздать завтра я не могу. Поэтому первую инъекцию сделаем сейчас. Как раз и проверим, сможешь ли ты ходить на них сам… — вздохнул мужчина. Он не стал упоминать то, что после укола, Антон, возможно, вообще не сможет ходить некоторое время. Кто уж знает, на сколько лекарство болезненно? Проверять это лучше дома и, уж тем более, не перед школой! Арсений спокойно взял пакет с лекарством и пошел в комнату мимо Антона, чтобы все подготовить. — Да ну нет! Я не хочу! — заныл Антон, отходя немного назад. Сделать он ничего не мог и остановить Арсения тоже, поэтому он просто поплелся за мужчиной, продолжая ныть и спорить. — Шастун, что ты вредничаешь? Я тебя не раз предупреждал об этом, а сейчас вдруг началось. Уже поздно что-то придумывать. Так получилось, что первый укол буду ставить тебя я, и, возможно, все последующие придется тоже ставить мне… Поэтому успокойся и послушно ляг. — Голос Арсения стал строже. — Если ты стесняешься, то так и скажи… Мне не нужно, чтобы ты полностью раздевался. Просто слегка приспусти штаны и всё… Арсений быстро набрал необходимое количество лекарства и закрыл шприц колпачком. Антон стоял в ступоре, прожигая взглядом свою же кровать. Он пытался решиться и не знал, что делать. В мыслях возникали совершенно противоречащие варианты. Сердце быстро колотилось. Шастун, боясь, обдумывал план побега. Представлял, как рванет от Арсения, с разбегу влетит в свои кроссовки и прямо в домашней одежде убежит на улицу. И одновременно с этим он пытался найти в себе смелость, чтобы послушно лечь и пережить этот страшный укол. Но было несколько проблем. Он боялся иголок и ужасно стеснялся Арсения Сергеевича. Страшно было даже представить такую ситуацию, где мужчина делал бы для него что-то, совсем не относящееся к учебе. — Ложись, Антон, — голос учителя вывел мальчишку из раздумий, заставив вздрогнуть. Только успокоившееся сердце подростка снова забилось в два раза быстрее, дыхание сбилось. Арсений стал медленно подходить к нему, чтобы отправить к кровати. Антон напугался, не зная что делать. — Нет! — истерично закричал Антон, не успев ничего понять, и рванул из комнаты. Он пролетел мимо прихожей, понимая, что ни за что не зашнурует свои кроссовки так быстро, как в воображении. Адреналин заставил глаза слезиться, в районе груди образовался вакуум, мир резко стал увеличиваться. Арсений вышел из комнаты за мальчишкой и увидел, как прямо на полной скорости маленький ребенок влетел в гостиную. Маленькие ножки не могли поддерживать такую скорость, и малыш упал на мягкий ковер всем телом. — Антошенька, — Арсений быстро оказался возле плачущего мальчишки и поднял его на руки. Все кости целы, даже ранок нет и потертостей, кожа нигде не содралась, хотя мальчик успел проехаться по ковру в полете. Ребенок хныкал, и ревел, казалось, совсем не от боли, а от растерянности и оставшихся в теле чувств. Поэтому Шастун сразу прильнул, словно котенок, к мужчине, начиная успокаиваться, когда понял, где находится. — Мой хороший, не плачь… — вздохнул Арсений, похлопывая ребенка по спинке, и понес комнату. Мужчина и сам был еще в растерянности и пытался осознать все происходящее. Это Антон, мог по щелчку пальцев превращаться в ребенка, а вот Арсений по щелчку пальцев не всегда мог к этому привыкнуть. Каждый такой раз был стрессом не только для ребенка, но и учителя. Хотелось все обдумать, сделать выводы, но времени на это не было. — Тошенька, нам надо сейчас укол поставить, — сюсюкаясь, сказал Арсений, когда малыш на руках уже успокоился и продолжал обнимать мужчину. Малыш, оторвался от Арсения и сначала с удивлением посмотрел на него, невинными глазками. — Ну, не-ет… — капризно захныкал ребенок, когда понял, что это не была шутка. — Я не хочу уколов… — Ну надо, малыш, — мягко произнес Арсений и поцеловал забавного кроху в лобик. — Нам с тобой нужно лечиться, помнишь мы ходили к доктору? И иногда нам придется ставить уколы… Давай сделаем поскорее и будем играть или мультики смотреть? Хорошо? Антоша задумался, потянув ручку в рот, и посмотрел на свою кроватку, осматриваясь вокруг. Арсений усадил его к себе на коленки. — Я не хочу… — захныкал ребенок, — Я боюсь… — запищал он, и покрепче ухватился за футболку Арсения. Тоша не собирался сбегать или сопротивляться, он просто, как ребенок, искренне показывал свои чувства, не вредничал и не капризничал. Все его переживания были нарисованы на детском личике. — Не бойся, — ласково пропел мужчина. Арсений провел своими относительно большими ладонями детским бокам, спинке, успокаивая. Он медленно стал укладывать ребенка на кровать: сначала на спинку, чтобы эта процедура не была для Тоши слишком резкой. Малыш сразу согнул ножки в коленях, притягивая их к себе. Мужчина нежно потер его худенькое тельце, чувствуя ладонями все детские ребра. — Всё хорошо будет, — успокаивал Арсений. — Потерпишь чуточку, ладно? Ты же у меня такой смелый малыш! И как ты тогда героически кровь у врача сдал, помнишь? Тоша закивал, сжимая под собой одеяло ладошками. Мужчина быстро взял со стола готовый шприц, не показывая его ребенку, и пока отложил возле себя. — Ну вот и хорошо, — улыбнулся Арсений. — Тогда побудь сегодня маленьким супер героем тоже. Прямо как супер кот, да? Или человек паук? — Арсений, поцеловал мальчишку в макушку, перекладывая его на живот, и нежно погладил по спинке, давая ребенку время привыкнуть. — Да! Как супел Кот! И Питер Палкер! — слезливо сказал малыш. Тоша был послушным мальчиком. Он доверял Арсению, и даже согласился на укол, но все равно боялся, сжимался и переживал. Арсений весело подметил для себя, что не все буквы «р» поддаются малышу легко. Арсений аккуратно приспустил резинку от домашних штанишек, распечатал спиртовую салфетку и начал протирать небольшой участок кожи, захватывая с большим запасом. Шастун лежал спокойно, оперевшись на локоточки, и даже пытался подглядеть, что Арсений делает сзади. Мужчина нежно улыбался ребенку, давая понять, что все хорошо, и ничего страшного не происходит, и пытался его заговорить. — А ты знаешь, что Железный человек как-то раз тоже ставил укол Питеру? — сказал мужчина, придумывая на ходу, Тоша отрицательно помотал головой пытаясь вспомнить все-все, что он смотрел. — Да-да, Питер убегал от него по всему дому, — Арсений снял колпачок и легким шлепком ввел иглу, продолжая рассказывать с еще большими эмоциями, чтобы отвлечь малыша. — Он крутил сальто на лестницах, бегал по стенам иногда, убегая от Старка. А в итоге через пару минут, не рассчитал, оттолкнулся от стены, покрутился и упал прямо в руки Железному человеку. Мужчина вводил лекарство, Тоша внимательно слушал, чуть обернувшись на Арсения. Лекарство стало немного пощипывать и, очнувшись от своего удивления, Антоша тоненько захныкал. Слезы не заставили себя ждать. И ребенок вскоре откровенно ревел, не останавливая себя. Арсений к тому времени как раз все закончил и приложил ватку к невидимой ранке. — Да, мой золотой, — с нежностью прозвучал голос Арсения. — Питер тоже немножко совсем поплакал от укольчика, а потом Тони поднял его вот так на ручки и быстро-быстро утешил… — Попов поправил штанишки и поднял ребёнка, слегка похлопывая по попе. Арсений аккуратно его покачивал, понимая, что Тоша плачет только потому, что он еще совсем маленький. Малыш просто испугался, обиделся немного. Боли, видимо, почти не было, иначе ребенок плакал бы совсем по-другому. Кроха плакал некоторое время, прижимаясь к Арсению. Тот его размеренно покачивал, шагая по комнате. А у Арсения появилось время, чтобы обдумать некоторые вещи. Например, почему случился приступ? Почему Антон сбежал перед этим от него? И почему этот подросток так яростно хотел ходить в поликлинику? Он боится уколов… Ведь обычное стеснение не вызывает столько чувств, чтобы вызывать приступ… Ясно стало теперь одно: в поликлинике один Антон делать уколы не сможет из-за приступов. — А где мама? — прозвучал тоненький детский голосок. Тоша взволнованно стал осматриваться вокруг и искать ее, прислушиваясь. — Мама уехала по работе, — мягко объяснил Арсений, вздохнув, и прижал малыша ближе к себе, понимая, что для ребенка это тоже стресс. — Мама приедет через несколько денечков, все это время я с тобой посижу. Хорошо? Это ведь не страшно? Шастун грустно опустил головку и чуть снова не расплакался от этих новостей. Но Арсений заботливо его поцеловал в лобик и крепко обнял. — Мы с тобой будем играть, рисовать, если захочешь погулять сходим… А мама скоро вернется. А пока я за неё, ладно? Арсений пытался договориться и утешить его, и получалось это очень хорошо. Антоша шмыгнул носом и успокоился, наслаждаясь медленными покачиваниями. — Хорошо… — пропищал Антоша, умещая голову у мужчины на плече.