Маленький взрослый – большой малыш

Проснулся Арсений только ранним утром на следующий день. Поругав себя за безответственность, он быстро прошел в детскую комнату. Взрослый Антон мирно спал в своей комнате. Значит, ему не показалось вчера и мальчишка действительно быстро вернулся к своему телу. Попов тихо подошел к кровати и прислонил ладонь ко лбу мальчика. Горячий. Сильно горячий, но не так сильно, чтобы вызывать скорую. Мальчишка был закутан в одеяло до самого носа. Антон устало приоткрыл глаза. — Как себя чувствуешь? — почти шепотом спросил Арсений и ободряюще улыбнулся. Он не хотел, чтобы Антон чувствовал себя неловко. Попов все-таки за ним присматривает и помогает. Болеть, конечно, никому не нравится, но это нормально. — Голова… — просто прошептал Антон. Сил разъяснять все полностью и подробно не было. А нужные слова он просто забывал. Но самое главное — Арсений понимающе кивнул, и Шастун облегченно прикрыл глаза. — Сейчас я принесу лекарство, и собьем температуру. Полегче станет… Горячий чай с лимоном и медом хочешь? — спросил учитель и тут же добавил, заметив сомнения: — Мед очень полезный и поможет вылечиться. Антон согласно кивнул. Арсений вернулся очень быстро. Помог подростку сесть, принять лекарство, попить чай, и дал мятную таблетку для горла. Антону стало уже немного лучше. Тогда Арсений сказал: — Сегодня мама уже приезжает. Ты рад? Антон непроизвольно пожал плечами. В своем самочувствии он не испытывал ярких положительных чувств. Конечно, хорошо, что мама вернется, но он не сможет с ней даже нормально поговорить, покушать. Он просто устал. Устал, хотя даже проснуться не успел! — Я хотел съездить за ней до аэропорта сегодня днем. Ты как? Сможешь дома один побыть? Шастун снова пожал плечами, а после согласно кивнул. Конечно он сможет. Скорей всего, он даже проспит все это время и не заметит, что кто-то уезжал. — Хорошо. Я заранее принесу тебе все необходимое, чтобы не приходилось вставать… — Арсений нахмурился, заметив небольшое красное пятнышко на щеке подростка, он аккуратно коснулся его большим пальцем. — Что это у тебя тут? Просто прыщик? — Конечно, прыщик. Я подросток, еще и болею! Это вообще неудивительно! — возмутился Антон и отвернулся. Ему показалось, что учитель просто издевается над ним в этот момент. Будто сам всегда с идеальной кожей ходил! Арсений проигнорировал такой выпад. Он повернул голову мальчика за подбородок, тщательнее рассматривая это пятнышко. Рядом оказался еще один… Это был не очень хороший знак, да и выглядели они подозрительно. — Разденься-ка… — Арсений откинул одеяло в сторону. Игнорируя то, как Антон неуютно отодвинулся от него и сжался, Попов аккуратно задрал домашнюю футболку. — Эй… — прохрипел Антон, смущаясь, и попытался спрятаться обратно. — Что вы делаете? Арсений продолжил внимательно рассматривать грудь подростка, живот и бока, не давая ему сдвинуться. Казалось, он даже не слышал возмущений, будучи занятым размышлениями. Под футболкой оказалось еще несколько воспалений, небольших и почти незаметных. Выглядели они как обычные укусы комаров. — Ты болел ветрянкой в детстве? — Арсений аккуратно прикоснулся к нежной коже, Антон непроизвольно напряг мышцы от легкой щекотки и замер. — Не знаю… Наверное, нет… — Понятно, — Арсений вернул одежду на место и заботливо укрыл мальчика одеялом. — Скорей всего не болел, потому что это очень похоже на нее. Я очень надеюсь, что твоя мама болела ей, потому что иначе… — вздохнул он, обдумывая, и заметил расширенные глаза Антона. — Что? — Иначе Майе придется пожить пока у меня и ты не сможешь увидеть ее сегодня… Ветрянка очень заразная болезнь, и она часто плохо переносится во взрослом возрасте. Антон заметно погрустнел, и понятно почему. Болеет, маму не увидит, еще и всем неудобства составил! Но еще немного и казалось, что он вот-вот расплачется. Арсений утешающе погладил его через одеяло и еще раз проверил температуру ладошкой. Та была заметно ниже. — А вы? — робко спросил Антон. Арсений нахмурился, успев забыть, о чем они разговаривали. — Что? — Болели? Ветрянкой… — голос Антона звучал очень неуверенно. Он сразу постарался отвести взгляд. — Да, болел, не переживай. Меня будет сложно заразить второй раз, — усмехнулся он, и Антон чуть улыбнулся в ответ. — Я болел тоже во взрослом возрасте. Я был примерно как ты, может, чуть старше. — Антон заинтересованно поднял взгляд, и Арсений продолжил: — Было… не очень классно. Помню, что я все время пытался спать. Тело чесалось, болело, и я чувствовал очень сильную слабость… Я в то время как раз переехал после школы и жил один. Так что было очень тяжело готовить, ходить на кухню. Даже за лекарствами попросить сходить было некого. Но я очень надеюсь, что с тобой все пройдет легко. Возможно… — Арсений задумался, отводя взгляд, — твоя другая болезнь даже очень сыграет нам на руку. Дети, как правило, переносят ветрянку намного легче. — Угу… — просто кивнул Антон, не зная, что еще сказать, и залез побольше под одеяло. Арсений уложил его спать, заботился о нем, давал лекарство, приносил горячий чай, помогал встать, если нужно. Антону было очень неловко. Он не звал старшего специально, и сам старался все сделать, несмотря на ужасное состояние. Но Арсений сам каким-то заходил в комнату именно в тот момент, когда подросток вставал, и с радостью заботливо помогал. Это было супер неловко, неуютно, стремно, отстойно, стыдно… Шастун еще много себе подобного шептал, забравшись под одеяло с красными щеками, после похода в туалет… Арсений Сергеевич все-таки его учитель! А не мамочка. И Антону не пять лет… Перед тем, как поехать за Майей, Арсений опять уложил мальчишку спать и, дождавшись, когда тот уснет, ушел. Так будет намного меньше переживаний. Антон немного поспит, и вряд ли он неожиданно превратится в маленького или ему резко что-то понадобится. К счастью, оказалось, Майя уже болела в детстве, и это сильно облегчало ситуацию. Она очень переживала за сына и не хотела оставлять его сейчас, когда находится так близко. — Мне немного не по себе, что Антон так сильно заболел… — признался Арсений по пути домой. Майя удивленно посмотрела на него. — Ты что! Я так рада, что ты был с ним все это время. Ты за ним так ухаживал, кормил, присматривал. Он бы и сам по себе заболел, ты здесь не виноват. Антоша довольно часто недомогает. Без тебя он сидел бы дома один с температурой, голодный и худой… Поэтому я очень тебе благодарна. Ты даже не представляешь как! Арсений выдохнул и улыбнулся. — Без меня он собирался пойти с температурой в школу. Всю школу бы на карантин закрыл… — засмеялся Попов. — А я так рад, что ты вернулась пораньше. Я-то уж думал, что оценки в конце четверти буду детям наугад рисовать, потому что последние контрольные не провел. — Знаешь, я бы хотела, чтобы ты остался жить у нас, — сказала Майя, и Арсений затормозил резче, чем обычно, на светофоре, не успев заранее заметить красный сигнал. — Ты уверена? – Арсений повернулся, внимательно слушая. Светофор был довольно долгим, так что времени было много. — Не думаю, что Антон будет очень рад такому… событию. — Конечно, я уверена. Антоша, может быть, будет не рад первое время, потому что это что-то новое. Возможно, он не до конца тебе доверяет еще, но это же все решается временем. Я буду очень рада видеть тебя не только по телефону. Тем более вы так хорошо с Антоном поладили… А маленький Тоша тебя вообще обожает. — С чего ты взяла, что мы поладили? — усмехнулся Арсений и поехал дальше, как только загорелся зеленый. — Ну Антоша мне не жаловался на тебя, и он был очень доволен той рыбалкой в субботу. — Он упал в реку, ты же знаешь? — хохотнул Арсений. — Но, несмотря на это… — посмеялась женщина, — ему все равно понравилось. Он был рад, что даже сам рыбку смог словить. Кстати, ты мне вот рассказал об этом инциденте, а Антоша нет. Я думаю, он не хотел, чтобы я знала… — Скорей всего. Не будем его расстраивать… Я, кстати, рыбку приготовил дома, которую мы наловили. Очень вкусная получилась. Антон пока не особо едок с температурой, поэтому я надеюсь, хотя бы ты оценишь мои кулинарные способности, — Арсений улыбнулся, коротко поворачиваясь к Майе. — Обязательно! Я уже убедилась, что готовишь ты лучше, чем я… Собственно, поэтому я и хочу, чтобы ты жил с нами, — в шутку сказал она. Они заехали за нужными лекарствами в аптеку и быстро вернулись домой. Антон даже проснуться не успел. Арсений проверил температуру мальчика, убедился, что тот крепко спит, а не мучается, Майя с любовью глянула на сына, которого не видела больше недели. Будить его взрослые не стали и пошли на кухню разогревать приготовленный обед и пить чай. Шастун проснулся только через час. Арсений принес ему небольшую тарелку с куриным супчиком. Эта была пока единственная еда, которую Антон мог кушать с большим удовольствием. Мама сидела рядом и рассказывала о своей поездке подробнее, она параллельно поглаживала сына по легким кудряшкам и улыбалась. Антон улыбался в ответ и был очень доволен. Как оказалось, он очень соскучился по маме, просто чувства проявились только сейчас, когда он снова увидел родного человека рядом и, наконец, осознал, чего ему не хватало все это время. Очень приятное чувство разлилось внутри. Вот так сидеть уютно, дома по-семейному, разговаривать и наслаждаться, несмотря на очень неприятную болезнь, получалось очень редко. — Надо твои ранки обработать, — сказал Арсений, кивнув на небольшие высыпания. Майя недавно ушла на кухню, чтобы поработать на компьютере, а Арсений вспомнил про покупки из аптеки. — Каким цветом хочешь, зеленым или розовым? — спросил мужчина, показывая в одной руке фукорцин, в другой — зеленку. Оба были в виде карандаша для удобства. Арсений не хотел из-за случайности приехать с разноцветными руками в школу. Он сам, иногда заметив у ребенка измазанные руки, отправлял его в туалет их мыть, не желая любоваться на это зрелище. Было бы очень нехорошо, если бы он сам явился в таком виде. — Не знаю… — недовольно сказал Шастун. — Я вообще не хочу мазаться. Как я потом в школу весь в пятнах пойду? Я не хочу как дети в садике выглядеть… — Значит зеленка, — пожал плечами Арсений и убрал ненужный карандаш. — В школу ты еще долго не пойдешь. Каникулы же будут. А перед школой мы не будем тебя мазать. По крайней мере голову, а остальное под одеждой не видно будет…. — Арсений встряхнул зеленку, как бы проверяя, и открыл колпачок. — Иди сюда, — взяв за подбородок, он аккуратно повернул голову мальчика в сторону. Антон выдохнул, думая, собирается ли Арсений мазать все прыщики на его теле или только те, что видно? Но он не сопротивлялся, хотя было неловко даже позволить своему учителю обрабатывать его лицо и руки… Но это было не так неловко, как позволить этому же учителю выжимать его трусы, падать при нем в реку… И не так неловко, как признаться в редком ночном энурезе. Но это все равно было неуютно и смущающе. Арсений Сергеевич все тот же строгий учитель, который спрашивает с него домашние задания на уроках наравне со всеми и не делает никаких поблажек! Он все тот же, и, несмотря на все то, что было между ними, это почти никак не поменяло их в статусе. Арсений без резких движений задрал домашнюю футболку мальчика до самого горла и продолжил работу. — Поворачивайся, — сказал мужчина, как только Антон успел выдохнуть и хоть немного привыкнуть к новому положению. — Зачем?.. — медленно спросил Шаст, неуверенно переворачиваясь на живот. — Мне нужно помазать все прыщики на твоем теле. На твоей спине они тоже есть, — Попов забавно поднял брови, словно объяснял очевиднейшие вещи. Арсений стал внимательно осматривать кожу и разукрашивать красные пятнышки зеленым маркером. Прыщиков было совсем мало. Возможно, это легкая форма болезни или только ее начало, и язвы еще успеют появиться. Но в общей сумме их было около десяти. — И на твоей попе тоже… — тихо добавил он и похлопал подростка по между лопаток. Он словно сказал, что с этой зоной они закончили. — Сними штаны, нужно еще ноги проверить. И трусы тоже немного опусти, сразу закончим, пока ты лежишь. Недовольно вздохнув, Антон успел немного опустить домашние штаны. Показаться перед Арсением в трусах он был вроде согласен, хотя и так очень стеснялся, но дальше… — Нет! Арсений Сергеевич, не буду я… — с напущенной уверенностью сказал Антон. Он старался сделать возмущенный вид, но глазки, которые забегали в разные стороны, выдали его. Кашель и больное горло тоже не помогали придать твердости голосу. — Антон, ну прекрати уже! — строже сказал Арсений. — Столько я о тебе заботился, лечил тебя, одевал, кормил в разных состояниях. Даже купал. Думаешь, я твою попу мало видел? — Нет, это не считается! Антон сложил руки на груди и опустил взгляд. В таком состоянии он не мог долго противостоять Арсению Сергеевичу. Особенно, когда учитель говорил с ним строго. Шастун сидел на коленях в трусах, а штаны застряли в районе щиколоток, когда он пытался их снять. — Антон, ну что мне Майю позвать? Ей ты дашь смазать свою попу? — спросил Арсений, заглядывая в лицо подростка. — Нет… — грустно протянул Антон, опустив голову еще сильнее. Позволить маме сделать это было еще ужаснее. Хотя мама его очень любила, и раздеться перед мамой ему было почему-то легче, он все равно не мог. Просто сама мысль, что Арсений будет знать эту ситуацию… Это было бы хуже. Ему стыдно оказаться с голым задом к верху на кровати хоть перед кем. — Тогда успокойся и полежи немного. Не уколы же я тебе делаю. Арсений слегка надавил на спину Шастуна и аккуратно помог улечься. Антон не сопротивлялся нисколько. Аргументы у него еще не кончились, а вот моральной силы их выдвигать и объяснять их уже не было. Он окончательно сдался, расстроился. В горле неприятно запершило, и Антон сам поскорее попытался уткнуться лицом в подушку. Он непроизвольно сжался и закусил губу, почувствовав, как наполняются влагой глаза. Это слишком глупая ситуация, чтобы расплакаться. Он успел несколько раз проклясть свою ранимость и нежность, пока пытался отвлечься. — Ничего такого, Антош, здесь нет… — ласково сказал Попов и приспустил резинку трусов. Арсений очень быстро обработал пару ранок. Он не касался лишний раз нежной кожи, чтобы не смущать мальчика, и быстро перешел к ногам. — Вот и все… Не нужно тебе так переживать по любому поводу, хорошо? Мы уже давно не просто учитель и ученик, ты же понимаешь? Думаю, пора тебе уже обращаться ко мне на ты и называть просто Арсением… — задумчиво сказал он. Арсений откинул с ног одеяло, и, чтобы создавать меньше неприятных ощущений, укрыл верхнюю часть тела, — хоть какая-то защита и тепло для Антона, и утешающе похлопал по спине. Попов аккуратно проводил ладонью по коже, следом искал взглядом, чтобы не пропустить ни одной маленькой язвы. Обработка ног прошла в тишине, пока Антон громко не шмыгнул носом. Арсений как раз сделал последнюю зеленую точечку на коже и обратил внимание на странно тихое поведение. — Ты что, плачешь? — удивился Арсений и присел поближе. — Нет! — резко сказал Антон, не сдвинувшись с места. Лицо он прятал в уголке одеяла. Голос был очень тоненьким и слабым, словно он действительно рыдает, но только очень тихо. Арсений заботливо укрыл ноги другой половиной одеяла и провел рукой по спине мальчика, замечая, как сильно он напряжен. Лица мальчика была не видно, но, судя по поведению, тот действительно плакал. В тишине стали доноситься легкие всхлипы. — Тише-тише, Антошенька… — сладко проговорил старший и мягко похлопал кончиками пальцев. — Катастрофы же нет? Успокаивайся, мой хороший, а то температуру нагонишь, приступ спровоцируешь… Не нужно тебе превращаться. Даже если так будет легче пережить болезнь, сейчас это ни к чему, — Арсений крепко гладил его через одеяло вдоль спины, одной рукой он аккуратно зарылся в русые кудряшки и стал массировать голову, пока Антон не вынырнул из своего убежища. — Иди ко мне, Тош… Попов посадил мальчишку и, прежде чем крепко прижать к себе, поцеловал его в лоб, потому что Шастун немного сопротивлялся. Антон не хотел, чтобы Арсений Сергеевич видел его красные глаза и нос, стеснялся и не хотел быть ближе. А этот вроде отцовский поцелуй мигом затмил все негативные чувства внутри, и немного ошарашенный этим Шастун довольно положил голову на плечо старшего и облегченно выдохнул. Арсений как бы сказал: «Мне без разницы, как ты выглядишь, просто хочу обнять». Антон уже не плакал. Слез вообще было немного, в отличие от эмоций внутри. — Ну как ты думаешь, сможешь обращаться ко мне на «ты»? — спросил Арсений. Антон сразу смущенно помотал головой, не смотря в глаза. Задача казалась невозможной, даже при том, что он буквально лежал в объятиях своего учителя сейчас. Непривычно, стеснительно, ему это очень нравилось, но он даже представить не мог, как будет легко обращаться к Арсению Сергеевичу словно к другу… — Нет? — удивился Арсений. — Просто нужно попробовать. Начать всегда сложно… — Арсений прижал Антона крепче. — Нам с тобой каждый день твои пятнышки надо обрабатывать. А лучше несколько раз в день. Они так будут подсыхать и меньше чесаться… — А сегодня вы не будете укол ставить? — спросил Антон. — Кто это мы? — усмехнулся Арсений и даже оглянулся по сторонам. — Ну… — Антон отвел глаза в сторону, пытаясь понять. Но так ничего не понял и просто повторил. — Вы… — Повторяй за мной, Антош. А ты сегодня… — Арсений поднял голову Антона за подбородок и заставил смотреть на себя. — А ты сегодня… — Антон ничего не понял, нахмурился, смутился и просто повторил. Он не знал зачем это нужно, какой смысл этих слов вообще и к кому они обращены. — Будешь… — продолжил Арсений, делая паузу после каждого слова, и говорил дальше только когда Шастун повторит. — Ставить… мне… укол… Последнее слово Антон повторил еще более неуверенно. После этого Арсений сразу своим обычным тоном сказал: — Нет, Антош, сегодня у нас нет уколов. По расписанию он завтра. В последний визит к врачу нам немного изменили интервалы. — Чего? — скривился Антон и отвернулся, чтобы подумать. До него только стало доходить. Его заставили обратиться к Арсению на «ты». Он сделал это неосознанно и несамостоятельно, но, несмотря на это, неловкость и легкий стыд быстро добавились ко всем чувствам. И щечки покраснели. Сейчас он пожалел, что не превратился в ребенка раньше. — Ты умничка, — по-доброму усмехнулся Арсений и покрепче его обнял. Они сидели так какое-то время в тишине. Арсений навалился на спинку кровати, мальчишка почти лежал на мужчине. Антон боялся отодвинуться, да и не хотел этого делать. В объятиях было теплее и уютнее, чем в одном одеяле. Арсений тоже его не отстранял от себя. Видимо, взрослый не собирался уходить, чтобы поработать или куда-нибудь еще. Они сидели так в тишине и спокойствии. Обоим было комфортно. Дверь с тихим скрипом приоткрылась. — Как у вас дела? — в комнату заглянула мама. Антон тут же дернулся и сел ровно, отстраняясь. Но руки Арсения, которые мягко оплетали торс до этого, прижали его обратно. — Да тише ты, сиди спокойно… — с легким укором сказал Арсений и похлопал мальчишку по бедру. То ли успокаивая, то ли ругаясь. Но было это совсем не больно. Попов сам испугался от резкого движения. — Куда поскакал уже? И Антон успокоился. Ну и что, что мама увидит, как они обнимаются. Пускай это странным кажется в его мозгу, но это не страшно. Тем более мама будет только рада. Майя улыбнулась, и присоединилась, улегшись на свободную половину. — Давайте устроим тихий час… — предложила она и укрыла всех одним одеялом. Арсений усмехнулся. Антон тоже похихикал. А потом словил себя на мысли, что совсем не против уснуть в таких условиях. Кровать была достаточно большая, чтобы не прижиматься ко всем, но отодвигаться подальше ото всех он не стал. Так было удобнее всего.