Маленький взрослый – большой малыш

Несмотря на весь пугающий опыт людей в интернете, которые перенесли ветрянку во взрослом возрасте, Антон быстро пошёл на поправку. Уже к началу каникул прекратили появляться новые высыпания. Шастун с каждым разом легче относился к тому, что Арсений Сергеевич обрабатывал ранки, хотя и показательно демонстрировал своё недовольство. А когда Антоша становился ребёнком, то проблем с этим совсем не было. Казалось, Антошу совершенно не заботило, что делает старший. Он хихикал от щекотного чувства, а Арсений с радостью рисовал зелёнкой смешных человечков, соединяя точки на теле. Как и говорил врач, приступы стали случаться чаще. Несколько раз, как казалось взрослым, Антон превратился почти на ровном месте. Но из-за болезни ребёнок часто спал и расслаблялся, так что приступы длились совсем не долго. Через несколько часов Антон снова становился собой. Арсений заставлял Антона делать домашние задания по своим предметам и ещё некоторым более важным, когда температура спадала и мальчишка чувствовал себя неплохо. Попов помогал разобраться в новых темах и читал на ночь произведения из школьной программы. Как бы не протестовал Антон и не пытался убежать от «Капитанской дочки», Арсений всё равно выигрывал, и засыпал Антон под произведения Пушкина и Гоголя, как бы их не любил. Арсений передал задания Антона в школу. Учителя пошли навстречу, и в этой четверти у Шастуна стояли все заслуженные пятерки. Радовался Антоша долго, вспоминая это каждый день. Пока его болезнь неожиданно не преподнесла ещё один сюрприз… В этот день Антон сильно перенервничал днём. Он пытался сделать домашку по русскому языку, которое задал Арсений Сергеевич, но совсем ничего не получалось. Правила в учебнике были слишком запутанными. Казалось, одно примечание противоречит предыдущему, а Арсений был на работе. Спросить было не у кого, да и Антон не хотел никого тревожить. Даже если бы мужчина был рядом, на кухне, Антон всё равно бы пытался всё сделать самостоятельно. К концу упражнения у подростка разболелась голова, а во всех правилах он окончательно запутался. «Здесь нет ничего правильного!» — гневно подумал мальчишка, ещё раз пробегаясь глазами по написанному. Шастун захлопнул тетрадь и упал на кровать. Он совсем вымотался и эмоционально устал. Чуть позже, когда вернулся Арсений, настроение подростка не улучшилось. — Антош, ты сделал упражнение, которое я давал? — спросил Арсений за ужином. Антон нахмурился, продолжая ковырять вилкой в салате. — Нет… — грубо ответил Шастун, не поднимая взгляд. — Почему? — удивился Арсений и внимательно посмотрел на угрюмого мальчишку. Антон дёрнул плечами, будто сам не знал ответа. Голову он не поднял и не оторвался от своего занятия. — Не захотел… — всё-таки ответил Антон и снова пожал плечами. Майя непонимающе взглянула на сына. Никто из взрослых не мог понять причину такого поведения. — Ну, вообще-то Антоша садился за уроки. Я видела… — в оправдание сказала женщина. — Антош, что случилось? Мальчик молча помотал головой и вздохнул. — Ладно, потом разберёмся, что там у тебя получилось, — вздохнул Арсений. Вскоре Арсений зашёл в детскую комнату. Антон лежал на кровати спиной к двери, словно обиделся, и смотрел шортсы в телефоне. На открывшуюся дверь он даже не обратил внимания. — Антош, что у тебя тут с домашкой? Объяснишь? — спросил Арсений. Подойдя к рабочему столу мальчика, он спокойно открыл тетрадь и учебник. — Ничего… — так же угрюмо начал Антон. Арсений молчал некоторое время, ожидая нормального ответа, и тогда Антон со злостью сказал, даже не поворачиваясь: — Дебильные правила, у меня ничего не получилось! — Ладно… — устало вздохнул Арсений, — Давай сначала укол поставим, а потом вместе разберёмся, что ты не понял. Антон раздражённо цокнул и прикрыл глаза. Он совсем забыл про укол и сегодня никак на него не был настроен. Этот новый график и болезнь… У него даже не получалось правильно высчитать и отследить дни, когда нужно делать инъекции. Ещё сложнее это было сделать, когда каждый день был похож на предыдущий. Арсений ненадолго ушёл и вернулся с наполненным шприцем. Послушно лечь на кровать Антон отказался, очень твёрдо в очередной раз за сегодня сказав «нет». Сегодня он решил вредничать и не слушаться на все сто процентов. И такое поведение очень удивляло Арсения. Куда делся тот послушный робкий и стеснительный Тоша? — Антон, что значит, нет? — То и значит! Или вам словарь подарить? — съязвил Антон, вставая на ноги прямо на кровати, чтобы быть выше. Он попытался обойти Арсения и выйти из комнаты, но старший перегородил ему путь. — Я не хочу! — Шастун! Это лечение, тут не важно, хочешь ты или нет. Это просто нужно сделать. На языке у Арсения уже вертелось ёмкое «я могу ремня подарить», но он не стал накалять ситуацию. Интересный случай сам по себе. Арсений не знал, что делать с таким поведением, но старался выровнять ситуацию. Нужно было уговорить Антона, заставить, но при этом не нагибать мальчика насильно и не сломать морально. Антон пытался держать планку как мог, но вскоре всё равно оказался недовольно лежащим на кровати в добровольно-принудительном порядке… Шастун и сам прекрасно понимал в глубине души, что, как бы он ни старался, отвертеться не получится. Это лечение важно, и если не придерживаться графика, потом будет хуже. Но сейчас присутствовала подростковая капризность и эмоциональность. Шастун был обижен, но сдерживался и лежал спокойно. Прикусив губу, он терпел изо всех сил. Но в один момент, когда Арсений уже заканчивал процедуру, в голове подростка что-то щёлкнуло. И восприятие кардинально поменялось. Слёзы тут же полились по щёчкам. Антон заревел, и терпеть всю кучу эмоций внутри больше не было возможным. Он прекрасно понимал, что ревёт словно ребёнок, но сделать ничего с этим не мог. Это случилось слишком резко. Очень знакомое и одновременно необычное ощущение. Антон вдруг заметил, что стал значительно меньше. Собственные ладони перед глазами были очень детскими… Арсений как-то слишком легко поднял его, прижал к себе, что-то успокаивающе шепча. Антоша поддался и сам прижался ближе. Он быстро понял, что случилось, но чтобы осознать и принять до конца, потребовалось время. Шастун плакал, как настоящий пятилетний ребёнок и отчаянно хватался за домашнюю футболку Арсения кулачками. Эмоции были те же самые, которые Антон чувствовал, будучи подростком, и сдерживать их не получалось. Но сознание оставалось взрослым… Он отлично знал, что случилось до этого, помнил, что они проходили на уроках некоторое время назад. Только тело стало маленьким. Точно так же, как в тот раз в школе… Мальчик выливал чувства, обнимая Арсения, и кончались они соответственно быстро. Скоро он стал глубоко дышать и икать, успокоившись. Старший гладил мальчика, обнимал, успокаивал ласковыми словами. Антону это нравилось. Шастун прижался ближе, с интересом изучая новые отношения. Успокаиваясь, он решил не рассказывать о случившемся. Было очень интересно использовать этот момент и посмотреть, как Арсений Сергеевич будет к нему относиться. Что вообще обычно происходит, когда Антон маленький? К подростку мужчина всегда имел какие-нибудь претензии. Он заставлял его делать дополнительные упражнения из учебников, домашние задания во время болезни и даже на приближающихся каникулах собирался заставить мальчика читать школьную литературу каждый день и изучать предыдущие темы. Антон с этим спорил, но ничего не мог больше поделать: аргументы Арсения были стойкими, как и сам Арсений. Что может быть лучше вкусить беззаботного детства? Арсений же не будет требовать от ребёнка столько же много? Антон забавно поёрзал на коленях старшего, поудобней устраиваясь, и поднял зелёные глазки на Арсения. Всё было по-новому. Учитель казался больше, и взгляд его был намного добрее обычного. Антоша не знал, как должен себя вести. Как он вёл себя обычно в маленьком возрасте? По ощущениям внутри Антон понял почти сразу, что в отличие от прошлого раза, он застрял в этом теле на большее время. Этот приступ не был коротким. Не на пять минут. Может, час или два или и то больше… Сколько провести времени в таком положении ему придётся, он не знал, но пока решил насладиться всем временем. — Давай поспим? — спросил Арсений, слегка улыбнувшись. Внутри он надеялся, что ребёнок согласится, и старался преподнести эту идею заманчиво. — Но я не хочу спать… — нахмурился Антон, своими большими глазками наблюдая за старшим. — Разве нет? — спросил Арсений и проверил температуру мальчика. Он прикоснулся ладонью к маленькому лобику, а после нежно поцеловал, чтобы точно убедиться, что температура снова не пошла вверх. Антоша уверенно помотал головой в ответ. Он был уже почти здоров. Только быстрая утомляемость и зелёные точки по всему тельцу говорили о его недавней болезни. — Ну хорошо… — вздохнул Арсений и вместе с Антошей на руках встал. — Давай посмотрим, что тут понаписал твой дружок… — учитель сел за стол и пододвинул рабочую тетрадь к себе с тем самым упражнением, над которым так долго мучался мальчишка. Антоша смущённо уткнулся старшему в подмышку, будто спрятался, когда понял, что Арсений Сергеевич делает. Почти сразу мужчина стал искать какую-нибудь красную ручку на столе и, ничего не найдя, взял красный карандаш. Исправления не заставили себя ждать. Антоша надеялся, что ошибки начнутся хотя бы с середины, но первым же делом Арсений зачеркнул букву в конце второго слова… Потом в начале четвёртого… пятого… И так до конца написанного. Правильно написанные слова можно было по пальцам одной руки пересчитать. Антон с замиранием наблюдал, как постепенно перечёркивается вся его работа. В какой-то момент он медленно перевёл взгляд на лицо Арсения, очень боясь увидеть злость и раздражение. В глазах мальчика снова стала скапливаться влага, но старший выглядел спокойно и сосредоточенно. Антон не дописал несколько предложений до конца, и Арсений нарисовал три восклицательных знака, перед тем как закончить проверку. — Ох… Антоша, Антоша… — вздохнул учитель. Шастун неожиданно понял, как же сильно ему хочется засунуть свои ладони в рот. Наверное, это от волнения. В этот момент он уже покусывал свою руку, которая лежала на плече Арсения. Нахмурившись, он отстранился, убрал свою ладонь и в следующее мгновение вцепился зубами в плечо старшего. Хотелось сделать что-нибудь и он не смог отказать себе в этом. Мальчик был всё ещё немного обижен на старшего. Арсений сначала никак не отреагировал и продолжил рассматривать тетрадь подростка. — Вкусная у меня футболка? — усмехнулся мужчина, когда Антон отстранился. — Нет… — буркнул Антон, облизывая губы. Весь день Антоша вёл себя спокойно. Играть он не хотел, спать не хотел. Мультики были неинтересные. И даже вопросами старших он не засыпал, как делал это обычно малыш в приступе. Но откуда Антону об этом знать? Заинтересовать подростка в детском теле было сложно. Весь день ему хотелось быть рядом со старшими, а иногда, наоборот, он оставался один в своей комнате и тихонько занимался своими делами, никого не отвлекая. Такое поведение казалось очень необычным для мамы и Арсения. Настолько необычным, что каждый взрослый неоднократно проверял температуру мальчика, чтобы понять такую спокойность. А Шастун пытался весь день себя не выдать. Для него было всё необычно. Ходилось ему по-другому, стулья, столы… всё было такое большое и тяжелое. Для того, чтобы просто попить, приходилось прикладывать совсем другие усилия. Мама с ним сюсюкалась, ласково называла малышом и гладила по головке. Арсений часто брал его на руки, без слов помогал забраться на стул и даже сажал к себе на колени. Антон изо всех сил старался не показывать своего удивления и смущения. Малыш заметил, что стал совсем по-другому реагировать на вещи. Всё было таким ярким и любая эмоция была в несколько раз сильнее обычного. Он захныкал, когда несколько раз не смог достать кружку из сушилки. Она была слишком высоко. И даже стоя на табуретке он еле как дотягивался до неё кончиками пальцев. Уже уставший, мальчик встал на носочки и покачнулся. — Тошенька, что ты хочешь? Пить? — Арсений подхватил малыша на руки и убрал на место стул, с которого Антоша чуть не упал. — Вот же твоя кружечка… — сказала мама и протянула её Арсению. — Что тебе налить? — ласково спросил мужчина и нежно поправил непослушно торчащие пряди на макушке. — Чай, — прохныкал малыш, с удивлением смотря на кружку в руке Арсения. Она была пластмассовая, яркая, разноцветная с человеком пауком и в разы легче по весу обычного стакана. Будучи взрослым, он видел её дома, но даже не думал, что маленький постоянно из неё пьёт. — Чай? — удивился Арсений и посмотрел на Майю: она тоже была несколько удивлена. — Может, лучше сок? Или водички? Антон подумал и не стал спорить, попросил яблочного сока. Ну действительно, какой ещё чай? Дети обычно его не пьют, ведь он слишком горячий и не такой уж вкусный… — Сейчас попьёшь, и пойдём готовиться ко сну. Ты уже совсем устал… — не успел Арсений договорить, как Антон начал капризничать и возмущаться. — Нет… Ещё рано-о… Я не хочу спать! — С чего ты взял? Девять часов доходит уже. Все малыши в это время спят… Ты смотри, как ты уже устал: капризничаешь, плачешь всё время. А все потому, что спать давно хочешь… — Девять — это мало! — заявил Антон. Не хотелось заканчивать день, он же ещё столько всего не успел поделать. А если завтра это всё кончится? Арсений с самого утра заставит сесть за уроки. А ведь завтра первый день каникул. Антон сам не понимал, что с ним происходит. Почему он, четырнадцатилетний парень, по-детски плачет от любой трудности? Почему не может сдержать слёз? Это пугало. — Пей сок, а потом мы пойдём чистить зубки, купаться и спать, — добавив в голос немного строгости и твёрдости, сказал Арсений. — Ты же любишь купаться с пенкой? Антон попал в замешательство, но уверенно кивнул. Он действительно не знал, любит ли купаться в ванной. Но, похоже, в маленьком возрасте ему это нравилось. Купаться – это приятно, но подросток привык делать всё самостоятельно, однако взрослые об этом не знали. И в маленьком теле Антон много чего не мог сделать сам. Сегодня он в разы чаще падал, всё ронял, запинался… Арсений посадил малыша за стол, пододвинул имбирные печеньки и пошёл наливать ванну с добавлением детской пены. Когда всё было готово, старший без вопросов взял Антона за руку и повёл в ванну. Запасная детская одежда уже лежала на стиральной машине. — Раздевайся, Тошка. Тебе каких игрушек достать? Уточек, дельфинчиков? Или розовых китов? — Арсений открыл шкафчик с разными водными принадлежностями. Среди них была небольшая коробка с водными пистолетам и детскими принадлежностями для купания. — Китов… — Антоша смущённо стянул домашние шорты и остался так стоять, надеясь, что Арсений оставит его одного. Он же не будет ждать здесь, пока Антоша не наиграется? — Трусики, Тош, тоже снимай… — между делом спокойно заметил Арсений. Он ещё раз потрогал воду, чтобы она была приятно горячей и вытер руки. Заметив, как несогласно Антон мотает головой, Арсений продолжил: — Тошка, ты же не будешь в них купаться? — Буду! — обиженно заявил мальчишка и театрально сдвинул брови. Арсений хмыкнул и не стал спорить. Не хочет — не нужно, это не страшно. А на ровном месте истерика им не нужна. Мужчина легко, словно пушинку, поднял малыша подмышки и медленно посадил в воду. Слой пены был большой и тихонько шипел, когда маленькие пузырьки лопались. Послышался нежный аромат вишни. А рядом с мальчиком тут же оказалось семейство розовых китов. Арсений осмотрел обстановку, проверяя, ничего ли он не забыл сделать и нет ли чего опасного. После этого вышел, оставив дверь приоткрытой. Тоша был рад одиночеству сейчас. Он решил немного отдохнуть, поплескаться, а потом поскорей выбраться. Звать взрослых, чтобы выйти из ванной, он, конечно, не собирался, хотя его маленькая версия именно так и поступала. Арсений лёг на кровать рядом с Майей и вздохнул. — Всё хорошо? — поинтересовалась женщина и убрала книгу на прикроватную тумбочку. — Да, но ты заметила, что Антон сегодня странный? Не в смысле, что он стал ребёнком… А в целом? — усмехнулся мужчина. — Спокойный слишком? Нет тех четырёхсот вопросов «почему» и «зачем»? — улыбнулась Майя. – Может, взрослеет немного? — Он ещё меня стесняться начал… Хотя раньше маленький об этом вообще не переживал. — Странно это всё. Я думала, может, он плохо себя чувствует или головка болит. Но вроде всё хорошо. Так мне смешно было, когда он чай попросил… Кружку ещё тяжёлую пошёл доставать. Он ведёт себя прямо как подросток… — посмеялась женщина, но потом стала серьёзней. — Может, у него проблемы с памятью? — С чего ты взяла? — нахмурился Арсений. — Ну, он всегда пьёт из кружки с человеком пауком. Это его любимая, когда он маленький, других даже не просит… Она стояла на столе, на видном месте. Зачем он за обычной полез? И обычно он не любит чай. — Не знаю. Нужно проверить. Арсений задумался, вспоминая все необычные моменты с мальчиком за сегодня. Но долго раздумывать не получилось, потому что в ванной что-то грохнуло. Взрослые испуганно посмотрели друг на друга и прислушались. Плача не последовало. — Я проверю. Арсений быстрым шагом подошёл к ванной и приоткрыл дверь, которая оказалась захлопнута, но не на ключ. Антон весь мокрый стоял посередине комнаты, крепко завёрнутый в белое полотенце. С кудряшек капала вода, а малыш хлопал зелёными глазками, смотря на старшего. Весь пол был в капельках воды, а на коврике виднелись несколько мокрых детских следов от стоп и рук. Видимо, Арсений нашёл, что громыхнуло… Но Антон не плакал, значит, не сильно упал. — Ты уже сам вылез, Тош? — удивился Арсений и взял ещё одно небольшое полотенце с сушилки. Он начал аккуратно обтирать нежные кудряшки и детские ушки. — Что же ты меня не позвал? Пойдём одеваться в комнату, а то здесь скользко… — Нет, я сам могу… — обиженно пробурчал мальчик и попытался забрать у Арсений свою одежду. — Уйдите. Арсений вопросительно выгнул бровь. В этом слове было всё не так. Начиная от неуважения и заканчивая тем, что малыш обратился к нему на вы. Было бы понятно, если бы Майя была рядом, но это было адресовано именно Арсению. — Антон, как меня зовут? — спросил он, присев на корточки перед ребёнком. Он внимательно смотрел мальчишке в глаза, чтобы установить контакт, но Тоша, наоборот, хотел отвернуться и забиться в угол. Шастун молчал, делая пристыженный вид, и покрепче перехватил полотенце. Он не мог понять, ругают его или нет. «Сейчас будет лекция о том, как нельзя говорить с Арсением Сергеевичем?» — промелькнуло в голове. — Тош, ты помнишь, как меня зовут? — ещё раз спросил Арсений, заставив мальчика смотреть в глаза. — Да… — тоненьким голоском отозвался мальчик и после вопросительного кивка старшего неуверенно проговорил: — Арсений Сергеевич… Мужчина кивнул, не показывая на лице своего удивления. — Очень хорошо… Ты помнишь, во что мы с тобой играли вчера? Антоша застыл и опустил взгляд. Через десять секунд молчания он уже выглядел так, словно петардой взорвал унитаз, пока никого не было дома. Арсений заботливо притянул его к себе и обнял. — Ну что ты распереживался? Антош, ты что, помнишь себя взрослого? — спросил Арсений и услышал тихое утвердительное «угу» прямо около уха. — И хорошо помнишь, как мы с тобой ходили на рыбалку? — Угу… — нехотя признался Антоша, зажмурив глаза. — И что такое деепричастия хорошо помнишь? — снова спросил Арсений, проводя по детской спине ладонью. — Да… — прошептал малыш. — Ну и что же ты молчал целый день? — ласково спросил Арсений и отодвинул мальчика от себя, чтобы посмотреть в глаза. — Не хотел поди русским заниматься и читать? Да? — усмехнулся он. Антон снова опустил голову, понимая, что теперь будет. А хотя какая теперь разница, завтра утром, скорей всего, снова всё вернётся на свои места. — Ну хорошо, одевайся тогда и выходи… Арсений потрепал мальчика по влажным кудряшкам и направился в спальню, чтобы рассказать Майе. Это было что-то слишком новое. Необходимо было ещё написать врачу, и, скорей всего, придётся снова идти на приём. В хорошую ли сторону был этот сдвиг в болезни, было непонятно. Но, по мнению Арсения, уж лучше Антон будет что-то понимать и осознавать в своём приступе, чем просто потеряться ничего не знающим ребёнком.

***

— Антон, всё… Писить и спать, — чуть строже сказал Арсений, шагая за шустрым ребёнком. После разговора с мамой и Арсением Антон убежал от взрослых, надеясь, что его никто не станет отправлять в постель. Он же на самом деле взрослый! Но как же он ошибся. — Девять — это рано! Мне же не пять лет! — Антон прибежал в свою комнату, залез на кровать и стал прыгать. Почему-то именно в этом теле у него возникали такие желания, и матрас ребёнка подкидывал гораздо выше, чем подростка. — Зато твоему телу пять — это раз, у тебя режим — это два. Поэтому бегом в туалет. — Арсений снял Антона с кровати и повёл в нужном направлении. — Я не хочу… — Поверь, ты хочешь! — сказал Арсений и многозначительно глянул на ребёнка. — Я думаю, тебе не захочется утром устраивать себе незапланированный душ… Антону пришлось послушаться, и он с красными щёчками направился в туалет. Хорошо, что мама ничего ещё не слышала. «В какой вообще момент Арсений стал столько всего знать обо мне?» — прозвучало в мыслях, пока Антон недовольно топал по коридору. Арсений, видимо, опять забыв, что Антон взрослый, как маленького уложил его спать и укрыл одеялом. Сложно помнить что-то о человеке, когда этого не видно. Вот и Антон продолжал выглядеть как милый, забавный пятилетний малыш… Пока грубить не начнёт.