Маленький взрослый – большой малыш

— Врач, сказал, хорошо бы показаться в таком состоянии, — сказал Арсений, убрав телефон на стол, и лег на кровать. Антоша давно уже мирно спал в своей комнате, и взрослые могли спокойно заниматься своими делами и, наконец, все обсудить. — Поэтому, если Антон за ночь не повзрослеет, мы поедем в поликлинику рано утром, — продолжил он. — А потом мне нужно на работу. Я подумываю взять его с собой. Как раз смогу объяснить новые темы. С завтрашнего дня у всех школьников начинались каникулы. Но все учителя в это время все равно должны были ходить на работу, заполнять отчеты, ведомости. В это время в школе спокойно и тихо. Никаких громких звонков на урок, шумных перемен и толпящихся детей в столовой. Антон будет меньше отвлекаться, как это могло быть дома: увидел кровать — захотелось отдохнуть; зазвонил телефон, а потом осознал, что уже два часа сидишь и листаешь соц. сети. В школе такого не будет, особенно, если Арсений рядом. — Ох, Арсений, ты даже не представляешь, как я благодарна тебе. Я так рада, что ты занимаешься болезнью Антона, разбираешься во всем этом… — Майя отвела взгляд, задумываясь и слегка покачала головой. — Я бы вообще так не смогла. Да и Антон со мной бы не смог… Раньше я пыталась искать выходы, но Антошу с каждым разом мне было сложнее уговорить. А тебя он почему-то слушает. — Пф… С последним я бы поспорил. А вообще мне не так сложно. Мне даже, наоборот, очень хочется помочь. Арсений подумал о том, что Майя разбаловала сына, почти все ему разрешая. Поэтому ей так сложно было договориться с ним. Озвучивать что-то подобное он не стал, чтобы не расстраивать никого. Другого сценария здесь почти не могло быть — Антон болел с самого детства, ему требовалось повышенное внимание. Поэтому различные наказания, скорей всего задвигались в дальний ящик, а после забывались. Не очень хорошее поведение мальчика игнорировалось и сглаживалось. Майя очень мягкая и любящая, а другой, мужской твердой стороны ребенок не мог ощутить. Поэтому Антон рос очень нежным. Он часто потакал своим «хочу», «не хочу» в некоторых сферах. Нет, Арсений не считал, что Майя совсем все разрешала сыну. Она имела четкие границы, правила, и благодаря этому, Антон ответственный и старательный. Но все же много сходило ему с рук. Арсений не позволял Антону делать, что вздумается и не отказывался от своих слов: если был назначен дополнительный урок на шесть часов, то как бы мальчишка не ныл, что устал, Арсений его не отменит. Так было всегда. Арсений был тверже в своих решениях, и не давал их оспаривать без весомой причины. Поэтому мальчишке приходилось слушаться.

***

Утром Антон испуганно подскочил с кровати, как только открыл глаза. Он быстро осмотрелся, пытаясь понять. Руки вроде нормального размера — по ним сложно было понять, в каком он состоянии. По высоте своего роста сделать это намного легче. Он все еще был в маленьком теле, но ничего плохого не случилось. Кровать вроде сухая, неприятных ощущений нет… Это очень успокаивало. — О, ты уже встал? — спросил Арсений, заставив Антона дернуться. Мужчина стоял в проходе, приоткрыв дверь. И как только Антон не услышал щелчка? Видимо Арсений специально старался сделать все бесшумно, чтобы случайно не разбудить. — Как себя чувствуешь? — Нормально, — Антон изучающе уставился на старшего. Со стороны его взгляд казался хмурым, но на самом деле, мальчишка просто не знал, что делать. — Ну, беги тогда, умывайся… И будем завтракать, — улыбнулся Арсений, и нежно потрепал мальчишку по волосам, когда тот проходил мимо. — Не шуми только, пожалуйста, мама еще спит. Часы показывали начало седьмого. Антон не хотел есть, чистить зубы и умываться… Было еще слишком рано, но что делать другого, он не знал. Он хорошо выспался, поэтому другого варианта, как просыпаться и готовиться к новому дню у него не было. Появившись на кухне, Антон первым делом, подставил табуретку к раковине и полез в верхний шкаф за кружкой. Чтобы дотянуться до нее нужно было встать на носочки. Табуретка была гладкая и скользкая. Арсений вздохнул. Как бы ему не хотелось научить подростка самостоятельности и уверенности, то, чем занимался сейчас Антон ему не нравилось. Он легко обхватил его рукой, положив ладонь на детский живот, и придержал на всякий случай. Другой рукой он легко достал именно ту кружку, за которой мальчишка так старательно тянулся. — Перед моей работой, мы с тобой должны показаться врачу. — Арсений спустил мальчика на пол, и похлопал по табуретке, как бы прося убрать ее на место. — Потом поедем в школу. Поэтому возьми с собой какой-нибудь рюкзачок. Нужно взять тетрадь, пенал и еще можешь взять игрушек на всякий случай. — А зачем мне в школу? У меня же каникулы. — нахмурился Антон. — И зачем мне игрушки? И тетрадь? — Я тебе уже говорил, что на каникулах, минимум час ты должен посвящать учебе. — Вздохнул и твердо сказал Арсений. Он присел за стол, напротив мальчика. — Вот в школе мы и позанимаемся… Антон устало закатил глаза. Хотелось обиженно сложить руки на груди, и детским жалующимся голосом позвать маму. Но мама вроде была не против этого всего. Она же сама просила Арсения позаниматься с ним, чтобы помочь. — Пару игрушек, чтобы не было скучно потом… или на случай, если ты регрессируешь до конца. Антону это все не нравилось. Арсений действительно заставит его заниматься в этом теле? Вчера Антон надеялся, что нет. Но все идет не по плану. Он даже не знал, как хорошо сможет писать маленькими пальчиками. Какие вообще уроки на выходных? Да, он проболел последнюю неделю и пропустил много занятий, тем… Но все равно, это было не справедливо! Антон все еще продолжал хмуриться, когда перед ним, Арсений поставил небольшую тарелочку с омлетом и разбавленный холодной водой чай. Пахло очень вкусно, и живот счастливо забурчал. Торопиться было не куда, Антоша встал слишком рано. Поэтому Арсений успел немного почитать, отдохнуть, Антон сам решил одеться заранее, чтобы потом у Арсения не возникло желания и необходимости ему помогать, а потом прямо так лег с телефоном полежать. Ему хотелось насладиться этими минутками свободной жизни, потому что потом, видимо расслабиться не удастся. Поход к врачу в целом напрягал Шастуна. Даже когда он был взрослым. А в детском теле, которое было слишком чувствительное, подросток переживал еще больше. Ничего, вроде, страшного, просто осмотр, но мало ли что, там может еще обнаружиться? А потом еще ехать на работу к… Арсению Сергеевичу. Учителя он сам пока называл только официально. Никаких просто «Арсений» или «Арс», он позволить себе не мог. Только если Арсений Сергеевич сам не заставит Антона повторить и обраться к нему на «ты». Происходило это очень часто. Почти каждый раз. Но Антону все равно с трудом давался этот переход. — Антош, просыпайся, нам уже пора ехать… — Арсений легко вытащил заснувшего мальчишку из кровати и поставил на ноги. Так ребенок просыпался намного быстрее и не было всяких «Еще пять минуточек…» — Ты что же? Спал в уличной одежде? А-я-яй, Антон, разве так можно? — Антон что-то пробурчал недовольное, и Арсений легким шлепком отправил его в ванную умываться второй раз за утро. На улице Антон выглядел очень забавно. Он надел свой школьный портфель, который казался просто огромным для ребенка. Он болтался на спине, как бы Арсений не пытался затянуть лямки на плечах. Но свой детский рюкзачок с лосем, в который тоже бы все поместилось, мальчик просто отказался брать. Антон не хотел надевать ничего детского: ни шапочку с Микки-Маусом, ни цветную курточку. Поэтому сейчас пятилетний малыш выглядел как мини подросток. Почти вся одежда черная и без рисунков. Арсений не стал настаивать на другом, он просто поправил одежду, чтобы ребенок выглядел аккуратно. Увидев машину на парковке, Антон привычно подошел к передней двери и потянулся к ручке. — Далеко собрался? — улыбчиво спросил Арсений, Антон уже сумел открыть дверь и пытался залезть в высокую для него машину. Остановившись, Шастун обернулся на учителя, ожидая продолжения. Все его лицо так и говорило: «ну что еще?». Глазки по детски нахмурены, а на щечках еще осталось несколько зеленых пятнышек после ветрянки. — Сегодня у тебя свое персональное место… — Арсений обошел машину, взяв ребенка за руку, и открыл дверь позади водительского места. — Я не буду там сидеть, я уже не маленький! — сразу сказал Антон, увидев свое детское оранжевое полу кресло, и повернулся к Арсению. — Мне четырнадцать! — Антош, это не моя прихоть. Это для безопасности, — сказал Арсений и, ловко подхватив малыша за руки, усадил в кресло. Ребенок немного сопротивлялся и возражать, пытаясь вылезти, но Арсений в придачу пристегнул его ремнем безопасности. — Антон! Я это делаю, не потому что хочу тебя как-то унизить, — строго заговорил мужчина, чтобы привлечь внимания малыша. Потому что простое недовольство уже стало перерастать в настоящие капризы, а там и до истерики на ровном месте недалеко. Это сработало, Антон тут же затих и поднял слегка напуганный взгляд. — Так нужно для безопасности. Тело у тебя маленькое сейчас, и если посадить тебя в обычное кресло — ремень будет проходить в других местах. Совсем не как у взрослого… — объяснил он. Ребенок продолжил хмуриться и дуться. Он как будто не верил, что эта причина достаточно весомая, для таких унижений. — А еще, Антош, у меня нет лишних тысяч, которые я бы хотел отдать за штраф. А штрафы сейчас очень большие. Ты согласишься заплатить его из своих денег в случае чего? Антон расстроенно помотал головой. Он сидел сложив руки и обиженно смотрел вниз. У него и денег своих почти не было! И тут их просят вот так все взять и отдать… — Хорошо, значит мы не будем нарушать правила. Сиди и представляй, что ты едешь на троне… Антон смог быстро смириться с этим новшеством. Кресло довольно удобное и благодаря нему ремень не так сильно пережимал живот, как это было обычно. Стыдно было бы, если кто-нибудь, кто знает о его возрасте, увидит его в детском кресле. Но знал только Арсений, и над Антоном он не шутил. Наоборот пытался успокоить. Единственное, Антону не нравилось сидеть на заднем сидении — дорогу было совсем не видно. Но доехав до медицинского центра, он уже забыл об этой проблеме. Своего лечащего врача со взрослым сознанием Антон видел впервые. Дмитрий Темурович оказался очень добрым и рассудительным. Он ему понравился. Правда по началу врач не до конца поверил обстоятельствам и был очень удивлен. Казалось он, был даже рад такому результату, хотя подростку было сложно прочитать его эмоции правильно. Антона просили выполнять разные задания, чтобы убедиться, что он все помнит хорошо. Опять пришлось рассказывать тему причастий и деепричастий, только уже не Арсению Сергеевичу, а врачу. Было странно делать это при своем же учителе Русского языка. Арсений в кабинете не поднимал Антошу на руки. Максимум брал его за ручку. И за это мальчик был ему очень благодарен. Шастун не мог понять нормально ли это все выглядит со стороны или нет. Но выдернуть руку и отстраниться мальчик не пытался. Все же врач тоже хорошо знает Антошину болезнь, хоть он и не видел взрослого Антона. В какой-то момент Антон начал ощущать себя просто карликом в кабинете, а не обычным подростком в чужом теле. Но совсем скоро это чувство прошло. Врач, несмотря на настоящий возраст мальчика, разговаривал с ним, как с ребенком: употреблял слова в уменьшительной форме, помогал залезть на кушетку и обращался с ним как-то очень аккуратно. Осмотр был совсем не страшным. Все было спокойно. Только когда пришлось немного раздеться, Антон хмуро и недовольно глянул на Арсения. Арсений про себя усмехнулся, и сделал вид, что ничего не заметил. Все равно с такого ракурса Арсению было ничего не видно: Антон был повернут к нему спиной. Поэтому все эти недовольства были непонятны. — Очень все хорошо… — проговорил доктор, закончив осмотр и отпустив Антона. — Я думаю это хороший знак. Лечение работает. Возможно прогресс останется на этом уровне, может быть получится пойти дальше. Дать гарантию я не могу. На данный момент Антон превращается только физически, и это уже очень хороший результат… Дальше из разговора Антон понял, что колоть уколы ему продолжат, а потом… а потом могут добавить еще какое-то лекарство. Антон не понял, что это будет и что оно делает. И добавят ли его вообще. Но запомнил, что это вроде инъекции, но не обычные уколы и не таблетки, что-то совсем другое… Врач еще что-то упоминал про диабет и лечение в других странах. Но в силу возраста Антон не знал много слов, которые употребляли взрослые, поэтому половина смысла улетучилась. — Будем смотреть уже по анализам и результатам в будущем, — говорил доктор. — Продолжаем следить… Если что будет известно я вам напишу и скину все необходимое. — улыбнулся доктор, и начал что-то писать на небольшой бумажке. Закончив, он протянул ее Арсению. — И нужно снова сдать кровь пока он в таком состоянии. Процедурный кабинет на втором этаже… Арсений поблагодарил и, попрощавшись, вышел из кабинета, держа мальчика за руку. Антоша испугано оглядывался на кабинет, из которого они только что вышли, потом смотрел вперед, куда они идут и на Арсения, который рассматривал направление в руке. Молчание старшего пугало, Шастун ждал хоть каких-то объяснений. Все же было так прекрасно! До последней фразы врача… Кто его вообще за язык укусил? Было непонятно. Может нужно сдать кровь не сейчас, а потом? Почему они так спокойно идут вперед? Кровь из вены или из пальца? Может сейчас они поедут в школу? Может Арсений забудет об этом анализе? Что значит «СНОВА сдать кровь»? Он разве сдавал ее уже? Может сдать кровь нужно Арсению? Зачем — не понятно. Надежда была, но очень-очень слабенькая, что прямо-таки рассыпалась в руках. — Поехали уже? — капризно сказал Антоша, надеясь на лучшее. — Сейчас поедем… — спокойно сказал Арсений, останавливаясь на втором этаже лестничного пролета. — Сейчас сдадим анализ и сразу поедем. Антон попытался вывернуть руку из ладони Арсения, когда старший повел его в незнакомый коридор. Он не верил своим ушам. Буквально, все, чего он так боялся на приеме, случилось: их на ровном месте отправили сдавать анализы. Антон, мягко говоря, был не согласен с этим и совсем не готов. Жути нагоняла еще и неизвестность. Сдавать кровь из пальчика он боялся в разы меньше, но все равно переживал. Спрашивать подробности он не мог. Арсений перехватил мальчика, грозно на него посмотрев. Что за капризы? Перед кабинетом сидела девушка с маленькой девочкой на коленках. На вид ей было около трех-четырех лет. Малышка тихо наблюдала за всем происходящим, обнимая маму, и вела себя очень спокойно. Узнав, что стоят они в один кабинет, Арсений встал возле лавочки. — Антон, угомонись, пожалуйста, — строже сказал Арсений, когда мальчик в который раз дернул его за руку. — Мы поедем уже через пять минуток… Запасись терпением… — Я не хочу… — прошептал мальчик, чуть не плача. — Что ты не хочешь? — Арсений был немного раздраженный: ребенок все еще пытался вытянуть свою руку из ладони старшего и смотаться. Мужчина устал все время подтягивать мальчика к себе, чтобы потом снова пытаться стабилизировать этого изворотыша. Почему вообще Антон резко начал вредничать? Заметив влагу в уголках глаз, Арсений смягчился. — Успокойся, нужно просто взять кровь из венки. — Мужчина указал на место, на сгибе локтя, где обычно проводят процедуру. — Это не больнее наших уколов… Это совсем не успокоило Антона. Наоборот. Случился самый страшный вариант из возможных. В груди что-то укололо, потом это медленно собралось в какой-то шар и двинулось вниз. Ноги заболели, словно затекли… Дыбом поднялись все прозрачные волоски на теле. Антон непроизвольно задрожал, пытаясь согнать искусственный холодок. Как будто страх материализовался внутри. Антон чувствовал, как тот бегает от одной части тела к другой, парализуя все на своем пути. Там, где он недавно пробежал очень медленно возвращалось в норму. Он то расползался неприятной субстанцией, растекаясь везде, то менял одни неприятные ощущения на другие. Не зная, что делать, Антоша нервно стал оглядываться по сторонам, чувствуя себя брошенным. Он сам не знал, что ищет, и что хочет увидеть. Хотя Арсений был совсем рядом и держал его за руку. — Не надо… — Шастун, не веря, еле заметно помотал головой. Глазами он смотрел точно в глаза Арсению. Он словно пытался передать через взгляд все, что он об этом думает. — Успокойся… — медленно, еще тверже проговорил Арсений. Он надеялся, что таким образом Антон сможет собраться, взять себя в руки. Часто это работало с полностью взрослым Антоном. Немного надавишь строгостью, — Антон слушается, перешагивает через себя. Переживает, плачет, боится, но все равно слушается; А потом можно аккуратно помочь лаской и заботой преодолеть все это. Этот способ работал не всегда. Без слез не обходилось еще реже, а сейчас не получилось совсем. Антон прикусил нижнюю губу и вжал голову в плечи. По щечке быстро скатились пара слезинок и Антон бесшумно расплакался, положив голову на колени старшего лицом вниз. — Зачем же вы так строго? — нежным голосом без всякого упрека, спросила девушка рядом. — Он же еще маленький, просто боится… — Ну, не такой он уж маленький… — вздохнул Арсений, быстро глянув на собеседницу. Маленькая девочка на ее руках прижалась ближе к маме, заинтересованно разглядывая Антошу. Арсений сдался, и все-таки поднял мальчишку на руки, чтобы утешить, и, ведомый примером под боком, точно также прижал ребенка. Из кабинета вышла девочка-подросток. — Ну все равно же ребенок еще… — проговорила девушка, спокойно направившись к кабинету. И она даже не представляла, как была права. Арсений остался с плачущим Антоном наедине в пустом коридоре. — Поехали домой… — услышал Арсений тихий жалобный голосок по ухом. — Нет, Антош… Нам нужно сначала закончить все здесь… Антон заплакал сильнее, и замотал головкой. Он не уставал повторять слова «домой», «не хочу», «нет» Зачем и почему ребенок так надрывался, Арсений не знал. Еще, казалось, совсем недавно, Попов спрашивал себя: было бы легче сходить к врачу со взрослым Антоном или нет? Теперь это придется узнать.