One more try to…

Прием у Томаса Корнуоллиса оставил после себя неизгладимое впечатление. Это если выражаться мягко и культурно, конечно. Если же сказать абсолютно честно и при матушке, боюсь, ее хватит удар. А потом и меня, чтобы «дурь из моей головы вышла», да «не занималась я всякой чепухой, недостойной леди». Интересно, в этом мире вообще существует хоть какое-то занятие помимо замужества, которое она сочла бы достойным своей дочери? Не так важно… Главное, что я по этому поводу решила для себя сама. Кто же знал, что мое случайное знакомство вызовет такой бурный ажиотаж с ее стороны. Хотя я совру, если скажу, что не могла такой поворот событий предположить. И совру второй раз, если этот «кандидат» не оказался самым приемлемым из тех, кого моя дорогая матушка пыталась мне предложить. Хоть это и не отменяло того факта, что замуж мне все еще не было нужно. Мои размышления прервала хлопнувшая входная дверь. Я едва обратила на нее внимание, уже привычная к извечным визитам маминых подруг, хоть и поздний час казался для этого несколько странноватым. Из-за занятости некоторых членов нашей со всех сторон внезапной компании и моих весьма скромных финансов , сегодняшние визиты к свидетелям пришлось отложить. Среди круговерти событий и трупов, сегодняшний день казался затишьем в разгар бури. Я уже привыкла бросать вызов обществу и что, к огромному моему сожалению, на собственную семью я положиться не могла. Умалчивание серьезных финансовых проблем отцом и показушные обиды матери на его безответственность, сами проблемы не решали. А в Шотландию, как ни крути, я возвращаться не собиралась. Она бы стала лишь очередным препятствием, имевшим все шансы стать фатальным, на пути к моей мечте. Из Шотландии я точно не смогу раскрыть дело… И потеряю ребят, которые с каждым днем становились мне все дороже. Я и представить не могла, что в Лондоне найдется хоть одна живая душа, кроме Евы, кто не осудит меня за мою задумку. Более того, поддержит ее и не будет препятствовать тому, что раскрытие дела послужит подспорьем для открытия моего агентства. Я не была особо сентиментальной, но такая безусловная помощь и вера в меня заставляли мое сердце дрогнуть. — А у вас здесь весьма миленько, леди Харрингтон. Я одним лишь чудом не подскочила от неожиданности. Прижала руку к груди, силясь успокоить взбесившееся от испуга сердце. Почти порезалась о взгляд герцога, нагло вертевшего в ладонях статуэтку, что совсем недавно мирно стояла на комоде. — В-ваша С-светлость? — выдохнула я, мысленно дав себе пинка. Мужчина лишь усмехнулся, вернув не особо интересную ему вещь на ее место. Задумчиво протянул, лениво пройдясь по мне взглядом: — Моя Светлость, кажется, уже упоминала, что формальности совершенно не обязательны. Я лишь закатила глаза, скрестив руки на груди. — Вот теперь узнаю… Вот же нахал… Что он, кстати, делает в моей комнате в такой час?! — Хорошо. Александр, не сочти за грубость, но чем обязана столь позднему визиту? Он приподнял брови, изо всех сил изображая оскорбленную невинность. — Значит, ты не в курсе, что тебе дико нездоровится? Я лишь беспомощно крякнула: — Ты меня ни с кем не путаешь? Он абсолютно небрежным жестом выудил откуда-то из кармана плаща уже заранее не внушавший мне доверия конверт и достал оттуда письмо. Зачитал голосом, который на деле напоминал расстроенное фортепиано, но в его раненном восприятии мира, скорее всего, пытался походить на женский. — « Уважаемый герцог Кларенс. Хочу с прискорбием сообщить Вам, что, увы, смогу нанести визит в ваш гостеприимный дом далеко не в обозримом будущем. Болезнь сразила меня, приковав надолго к постели. По выздоровлении отец настаивает на скором отъезде в Шотландию, как я , вероятно, уже при Вас упоминала. Надеюсь, Вы, милорд, также как и сестра Ваша, пребываете в добром здравии, и не сочтете за труд попрощаться со мной лично...» Я опешила. Стоило ли упоминать, что к сему посланию я не имела ни малейшего отношения. Да и манера речи в письме была более чем странная. Думаю, смесь непонимания и шока на моем лица окончательно убедила Александра в том, что я к этой затее не причастна, ибо он уже менее язвительным тоном уточнил: — Агата, как ты думаешь, почему о твоей «болезни» осведомлена вся Ваша прислуга и твоя мать, но не ты? Ко мне начало потихоньку приходить осознание сложившейся ситуации, за ним — желание прибить мою мать. — Вот же… Александр лишь довольно хмыкнул: — Предполагаю, что мы пришли к схожему умозаключению. Любопытнейшая женщина. Я лишь закатила глаза, скрестив руки на животе. Вздрогнула, из-за открытой двери в комнату слишком отчетливо услышав, как хлопнула входная и ключ провернулся в замке несколько раз. Затем моя дверь тоже захлопнулась, будто от сквозняка. И как это понимать? Она искренне считает, что мы не поймём, кто виновник сей курьезной ситуации и что в доме не единственная дверь и ключ? — Прости, Александр. Он весело ухмыльнулся, окончательно избавившись от малейшего налета серьезности. — За что? За родство с этой эксцентричной женщиной с весьма своеобразными методами устроить замужество дочери? Я вспыхнула. Почему-то небрежно брошенные им слова неожиданно для меня самой царапнули то, что до недавнего времени мне казалось неважным. Неужели по мнению моей матери я способна выйти замуж только оставшись взаперти с потенциальным муженьком при бурном фальшивом «прощании». Александр, конечно, бывает весьма обходительным, но на дурака однозначно похож не был. Или она ждала, что я продолжу ломать эту комедию? Мужчина, уловив смятение на моем лице, подошел ближе и опустился рядом со мной на диван. Легонько сжал мою ладонь, вцепившуюся в ткань юбки. — Ты ни в чем не виновата. Тебе не за что просить прощения. Его рука была такой теплой. Уже знакомый древесный аромат окутал меня своим шлейфом в очередной раз даруя спокойствие. Я все же решилась задать вопрос, подняв на милорда глаза: — Александр, если ты раскусил, что письмо поддельное с самого начала, зачем ты здесь? Голубоглазый пожал плечами: — Решил не исключать пятипроцентную вероятность того, что в письме была доля правды. Прощаться с тобой в письме как-то не комильфо. За его нарочито расслабленным тоном скрывалась неожиданная серьезность. Я и не догадывалась о том, что Александр мог действительно бояться, что я внезапно исчезну из его жизни. Решив на всякий случай уточнить, правильно ли я все поняла, я спросила: — Почему же? Его ладонь переместилась с моего колена на талию. Бережно погладила ее изгиб. Мне показалось, что на несколько бесконечных мгновений я перестала дышать в ожидании того, что произойдет дальше. Того, чего я в тайне даже от самой себя и желала, и опасалась. Вторая его рука аккуратно, но властно взяла меня за подбородок и повернула мое лицо так, чтобы наши глаза встретились. Александр приблизился к моим губам настолько, что я почувствовала его дыхание и то, как сильно сбилось мое. Я рвано выдохнула, прикрывая глаза, однако вместо поцелуя, который мне казался неизбежным, я услышала насмешливый шепот: — Думаю, леди Харрингтон, Вам лучше меня известен ответ на этот вопрос. Какой позор… Каким образом мне теперь выкручиваться? Я вдохнула, чтобы метнуть в него очередную остроту, однако мои слова были излишни. Ведь его губы запоздало, но властно накрыли мои, лишая меня кислорода, но наполняя чем-то абсолютно новым. Казавшимся одновременно таким абсурдным и таким правильным. Александра нельзя было назвать нежным, скорее отчаянным. Как же абсурдно, что скорее всего именно этого и добивалась моя мать, хоть и мысли об ее уловке были весьма скоро вытеснены им. Кларенс одним быстрым движением приподнял меня на руки и усадил на свои колени. Я терялась в собственных ощущениях, попытавшись коснуться его плеч. Однако он не позволил. Твердой властной рукой он перехватил мои запястья и стянул их своим галстуком, лишая возможности свободно шевелить руками, но в то же время оставляя шанс освободиться при желании. Притянул к себе вплотную и спросил: — Ты не будешь против этой маленькой шалости? Я была в полной растерянности, однако узел в моем животе ощущался слишком остро. Рефлекторно шевельнув бедрами, я мотнула головой. — Не боишься показаться неприличной? - хмыкнул он мне на ухо. Я посмотрела на него из-под опущенных ресниц и прошептала: — Я и так слышу это слово слишком часто, чтобы его опасаться. Если бы я этого боялась каждый раз, я бы просто не успевала жить… Наклонилась к его лицу и остановившись в миллиметре от губ закончила свою фразу: — Так, как того хочу я. В его глазах мелькнула искорка уважения, а после… Мы с ним пропали. Его губы обожгли своим теплом мою шею и медленно, словно издевательски, двинулись ниже, стирая последние преграды между нами. Растворяя в рваном дыхании и колотящихся сердцах наше неравное положение и все известные правила приличий. Касания герцога сводили меня с ума, лишая малейшего шанса остаться в рассудке. Но мне не особо то и хотелось. Если бы я была музыкальным инструментом, Александр бы определенно прослыл виртуозом, настолько умело он задевал струны моих ощущений, обостряя их почти небрежно. Я едва узнавала свое тело, понимая, что оно раньше не было таким податливым и отзывчивым к чужим касаниям. Одежда казалась безумно тесной, но я не могла от нее избавиться. Александр чувствовал это, судя по его коварной улыбке змея-искусителя. — Чего бы ты хотела, Агата? Он издевается что ли? Разве это не очевидно? Александр замер, давая мне понять, что ему и правда важно это услышать. Его взгляд по ощущениям словно проникал в душу, будто читая каждую мою мысль. Судя по выражению его лица, до не особо приличных он тоже уже дошел. Хотя наверное, за ними и идти-то недолго, если учитывать ситуацию. Я осуждающе посмотрела на него, неловко попытавшись ухватить за ворот рубашки и притянуть ближе, но мужчина так просто поддаваться не стал. — Скажи это… Чисто из исследовательского интереса я уточнила: — Иначе что? — Иначе ничего не будет, — выдал он с излишне серьезным выражением лица, которое совершенно не вязалось с кое-чем твердым, ощутимо упиравшимся в мое бедро. С нарочито усталым выдохом я устроилась поудобнее на его коленях. С удовольствием услышала с каким шумом он втянул воздух и опустил свою ладонь обратно на мое бедро. Затем неожиданно подхватил на руки и донес до кровати, укладывая меня на спину и нависая сверху. Мои связанные руки он поднял к изголовью. — Я жду, леди Харрингтон… Я склонила голову набок, и все же подчинилась. — Вас я хочу, Ваша Светлость. Вы довольны? Его губы растянулись в плотоядной улыбке. Шепот прозвучал так соблазнительно, что мне показалось, что я этого издевательства вынести не смогу. — Практически… На тебе сейчас очень много лишнего. По моему телу пробежала дрожь предвкушения. Я прохрипела: — Планируешь это исправить? Александр промурлыкал: — А ты сомневаешься? Другое дело, если ты этого не хочешь. Я зарычала, резко вскинув ноги и обвив их вокруг его поясницы. Притянула этого титулованного нахала ближе, прошипев словно рассерженная кошка: — Не хотела бы, выгнала бы из своей спальни, сразу после отъезда матери. Не играй со мной… Мою гневную тираду прервал поцелуй. Пьянящий, глубокий, вышибающий из легких кислород, а из памяти всё и всех, кроме происходящего в данную секунду. В кратком перерыве на вдох, я различила его уверенный шепот: — Никогда… А затем мир снова перевернулся с ног на голову. Короткими рывками мужчина разорвал на мне домашнее платье, обнажая меня перед ним. Методы у него, конечно, не самые классические, но, надо признать, действенные. Однако не успела я возмутиться испорченному наряду, как он прильнул ко мне, одаривая шквалом ласк, заставивших мое тело трепетать. Это было так неприлично, но мне было безразлично. Ведь когда тебе хорошо, мелкие неприятности в духе общественного мнения перестают волновать, как минимум на эти мгновения риска. То, что он до сих пор был полностью одет, лишившись одного лишь галстука и то не по моей инициативе, почему-то возбуждало только сильнее. Жесткость его ладони так контрастировала с мягкостью моей кожи в тех местах, где он меня беззастенчиво касался, а тяжесть тела ощущалась такой необходимой. В низу живота, словно бьющееся сердце, пульсировало желание. Меня не покидало ощущение, что Александр был одновременно везде. Иначе как объяснить то, как он виртуозно доводил меня до исступления, откуда-то зная каждую мою маленькую сокровенную тайну. Будто изучив меня до мелочей в какой-то из предыдущих жизней, если они, конечно, существовали. Я чувствовала себя совершенно беззащитной, но меня это не пугало. Меня не покидало ощущение, что сегодня я открыла ему не только тело, но и кусочек души. Тот самый, что никогда не видела даже Ева. Когда мы с ним спустя вечность по ощущениям стали одним целым, я коротко вскрикнула. Его внимательный взгляд ненадолго заволокло беспокойство. Ладонь ласково огладила мое бедро и поднялась к животу. — Я сделал тебе больно? Я отрицательно мотнула головой, Александр наклонился ближе. — У меня просто давно никого… — Понял… Его движения стали менее резкими, чем до этого вопроса. Но пальцы впились в мои ягодицы так, что на них скорее всего останутся следы. Я отпустила себя, окончательно расслабившись и поймав его ритм. Выпутала из галстука немного затекшие руки и обняла голубоглазого за шею, с удовольствием запуская ладошку в его волосы. Он лишь усмехнулся, выпивая мое дыхание в очередной раз, не замедляясь ни на мгновение. Я прошептала ему в губы что-то настолько пошлое и неважное, что я никогда не вспомню точную формулировку. В голове проскочила мысль: «А как мне было до него?» Как ни странно, ответить себе на этот вопрос я сейчас не смогла, ведь этот период времени неожиданно поблек в моей памяти. Будто до него эпизоды моей жизни были черно-белыми и лишь сейчас обрели цвет. Возможно, именно это и называлось влюбленностью. Сердце в подтверждение этой мысли колотилось в груди яростной птицей, так мечтавшей когда-то быть выпущенной на волю и получить право выбора. Его пальцы коснулись самой чувствительной точки, лишая меня рассудка в очередной раз. Мои бедра невольно сжались, после чего меня обволокла приятная истома. Мне казалось, что каждая моя клеточка поет. Александр лег рядом, по-собственнически прижав меня к себе. Задумчиво проведя ладонью по тому, во что превратилось мое любимое домашнее платье, я спросила: — И… что теперь? Кларенс провел рукой по моей спине, уточняя: — Если ты о Шотландии, то очень маловероятно, что ты туда уедешь в ближайшее время. Я удивлённо посмотрела на него: — Ты думаешь, мой отец выкопал клад и понял, что идея — дрянь, а средства к существованию внезапно опять появились? Он хмыкнул: — Еще скажи, что он пошел за ним в самый ближний лес и нашел в первые два часа поисков. Нет, конечно. Я положила голову ему на грудь, слушая размеренное биение сердца. Обняла мужчину за пояс, ожидая, что же он скажет дальше. — Я не могу тебя потерять, едва обретя.