One more try to…

Она сводила меня с ума… Будто почувствовав, что мои мысли в эту секунду крутились вокруг именно ее скромной персоны, Агата вдруг возникла на пороге моей лаборатории. Едва слышный шелест юбок в звенящей тишине звучал как откровение. Возможно, этой ночью все изменится. Вопрос лишь в том, в какую сторону. Я не знал, откуда во мне взялась уверенность в этом, но она крепла с каждой секундой. Ее внезапно робкий взгляд по сторонам, неуверенное движение кисти буквально кричали о волнении девушки. Ступать у меня получалось практически бесшумно. Не то чтобы я хотел ее напугать, но думаю, скоро Агата примет эту мою небольшую особенность. Со временем. Шатенка вздрогнула, оборачиваясь ко мне. Когда Агата была настолько близко, как сейчас, я сдерживался из последних сил от того, чтобы не пересечь границу дозволенного мне на данный момент. Со мной давно не происходило ничего подобного. Я никогда не был романтиком, но рядом с ней все менялось и порой я с удивлением находил в себе его отголоски. Мне нравилось смущать ее. Особым видом удовольствия было созерцать то, как такая сообразительная гордая девушка покрывается румянцем. Будь то от моих слов или мимолетных касаний. — Что ты… так подкрадываешься? — наконец обрела она дар речи. Деланно беззаботно пожав плечами, я лишь ответил: — Не то чтобы я специально. Просто кое-кто не очень внимательная и не слышала моих шагов. Агата надулась. — Вы, как всегда, сама тактичность, Ваша Светлость… Я поморщился. Титулы, официоз, обращения, будто мы опять в этом змеином гнезде под названием «светское общество»… Как же я терпеть не мог этот фарс, бремя, которое приходилось носить, без возможности выбора. Я практически не отождествлял себя с «его светлостью», но быть просто Александром в этом обществе мне было не суждено, хоть и фаталистом я не был. — Ты теперь всегда меня так будешь называть, когда пугаешься? — вырвалось у меня с плохо скрываемым раздражением. Агата нервно повела плечами. Ее сердитый ответ лишь вызвал у меня смешок. — Могу еще по особому пожеланию августейшей особы назвать «мерзавцем». — А выбор, смотрю, у меня невелик, — хмыкнул я ей в тон. Заметив, что Агата мелко подрагивает, я опомнился и распахнул дверь в лабораторию. Кратким кивком указал ей дорогу, невольно подметив промелькнувшую в ее взгляде благодарность. По какой-то неведомой мне причине англичанку хотелось оберегать даже от такой мелочи, несмотря на то, что я ни на йоту не сомневался в ее самостоятельности и знал ее не так долго. — Александр, ты еще здесь? — поинтересовалась она насмешливо, явно заметив мою задумчивость. — А где же еще? — Даже не знаю… Все еще размышляешь, что же именно не так с многострадальным мистером Уиллисом? Кажется, меня аж перекосило от такого предположения. Женщина, дай мне хоть немного передохнуть от загадки этого жмурика… — Можешь считать, что на те мысли у меня временное табу до завтра. Она выразительно покосилась на циферблат часов над моей головой. Хмыкнула: — Тогда получается, на это табу у тебя осталось пять минут. Я усмехнулся: — Эти часы опаздывают, но в мою пользу. Боюсь, не пять, а 23 часа и пять минут. Агата хлопнула глазами со словами: — Как же удобно у тебя эта система налажена. Мне бы кто так сроки удлинил,— за этим последовал тяжелый вздох. В душу лезть ей я не хотел, хоть и видел, что тревога в ней не угасает. Когда сочтет нужным, расскажет сама подробнее. Может, лазейки еще есть. Или я помогу ей их найти. — Скажи мне честно, Александр… Ты тоже считаешь меня охотницей на ваши деньги?— выпалила она с нескрываемой болью в голосе. Я лишь удивлённо уставился на нее. Так, будто внезапно за ее спиной восстал мистер Уоллис и протянул мне отчет о реальной причине своей безвременной кончины. — Что же заставило тебя думать, что я так считаю? Она нервно повела плечами, опуская взгляд. Аккуратно взяв ее за подбородок, я посмотрел в ее глаза, замечая, что за глубиной летнего леса стоят невыплаканные слезы. Девушка поджала губы, почти сразу упрямо отворачиваясь. Но я не позволил. — Возможно, все вокруг правы и мне действительно не стоит так легко впускать в свою жизнь прекрасных незнакомок… Она с любопытством изучала мое лицо. Мнимо хрупкая, но в то же время с таким несгибаемым внутренним стержнем. Догадливо возразила: — Я чувствую, после этой фразы неизбежно последует «но»… — Ваша интуиция Вас не обманывает, леди Харрингтон. Моя ладонь обосновалась на ее талии, будто всегда имела на это право. Чуть надавила на поясницу, вынуждая прильнуть ближе. Девушка удивлённо охнула, но выпутываться из объятий не стала. В ее глазах появился неожиданный блеск. Любопытно. А я-то приготовился выслушать лекцию о том, как же сложившаяся ситуация неприлична. — Но я редко слушаю мнения окружающих о том, как именно мне стоит жить. И поцеловал ее. Сам от себя не ожидал, что так эффектно получится. Агата немного растерялась, но это длилось пару мгновений, не больше. Затем она весьма уверенно ответила мне, закидывая руки мне за шею. Этот поступок напоминал разрастание крохотного огонька свечи в крупномасштабный лесной пожар. Поначалу тихий и едва заметный, но затем неизменно поражающий пределы моего воображения. Ее хрупкое тело в моих руках чувствовалось словно идеально подходящий фрагмент мозаики, наконец, нашел свое пристанище. Ее манящие губы мимолетными дразнящими касаниями сводили меня с ума. Агата словно стремительная комета, которую никто не ждал на небосводе, осветила его, взмахнув искристым хвостом. И я буду дураком, если позволю себе ее упустить. Ненадолго оторвавшись от нее, я смог лишь выдохнуть: — Ты лишаешь меня остатков здравого рассудка… Уверенным движением она прижала мою ладонь к завязкам своего корсета. — Давай я лишу тебя его окончательно… Ваша Светлость… Это обращение прозвучало словно издевка. Происходящее казалось нереальным. Слишком стремительно, слишком внезапно. Однако пальцы отказывались слушать доводы мозга и медленно начали расправляться с чертовой шнуровкой, стоявшей на пути к такому желанному мной девичьему телу. Если она была демоном-искусителем, в которых я не верил даже в детстве, ей хотелось поддаться. Довериться вопреки тому, что все извне было против. Ее ладони тем временем мягко сжали ворот моей рубашки, притягивая меня ближе. Вновь приникнув к ее приоткрытым губам, я сошел с ума в очередной раз. Агата не просила меня о нежности, но по какой-то неведомой причине с ней хотелось быть именно таким. Она не была похожа на дурочек-аристократок, которых мне старалась сосватать мать, бормоча что-то о достойном продолжении рода. Она вообще не была ни на кого похожа и это невольно притягивало. Притягивало и волновало… Завязки упрямо не хотели поддаваться, что немного злило. Я не мог позволить этой раздражающей мелочи меня остановить. Ее ладонь ласково коснулась моей, помогая. Дело пошло скорее. Чувствую себя школьником, честное слово. Хотя… школьникам такими вещами заниматься по возрасту не положено, так что метафора, наверное, спорная. Такое медленное избавление девушки от ее платья будоражило. Ее близость кружила голову хлеще вина. Потянув, наконец, невесомую ткань вниз, я прижал полуобнаженную шатенку к себе, ощущая, как учащается ее дыхание и пышная грудь начинает подниматься чаще. Тела леди в моих объятиях до безумия хотелось касаться. Против своих и ее желаний я пойти не смог, да и особо не пытался, подняв Агату на руки. Почти не глядя, донес ее до своего стола и усадил на него. Она обвила ногами мои бедра, не давая отстраниться. Но я в любом случае не собирался совершать такую глупость в эту секунду. Недели, что я ждал этой возможности, внезапно показались мне вечностью. Агата казалась мне журавлем, который мог в любую секунду раствориться. И как же не хотелось ее упустить. Меня к ней влекло с совершенно иррациональной силой. Оставляя свои метки и созвездия поцелуев на ее нежной коже, я чувствовал себя варваром, совершающим непотребство. Такое для меня было в новинку. Раньше я о таком и не задумывался, хоть и бывало, вел себя намного грубее. Если бы у меня не было излишне прагматичной головы на плечах, мог бы решить, что Агата умудрилась переговорить с мадам д’Эсперанс с некой тайной целью, которая могла мне не понравиться. Но я в это мракобесие все еще не верю. Стягивая с девушки последний предмет гардероба и машинально пряча его в карман, провожу ладонью по ее обнаженной спине, касаясь каждого изящного позвонка и зарываясь в копну темных волос. Агата прогибается в пояснице, дыша еще тяжелее. Целую ее распухшие губы снова, чувствуя, как она на ощупь пытается справиться с пуговицами на моей рубашке. Наивная… Перехватив ее руки, я завел их ей за спину, лишая ее возможности себя касаться. Шатенка возмущённо прошипела: — Нечестно… Ты у меня забрал все до ниточки, а я не могу даже стянуть с тебя рубашку… Рассмеявшись, я прошептал ей в тон: — Не забрал, а одолжил с намерением вернуть, но я могу и передумать. Помолчав пару мгновений, добавил перед тем, как поцеловать ее снова: — Уж больно соблазнительно ты выглядишь в первозданном виде. — Наглец… Она задохнулась стоном, стоило мне переместить свободную ладонь на внутреннюю сторону ее бедра и медленно двинуться выше. Стоило мне коснуться ее там, где она больше всего желала, как Агата прикрыла глаза. Ее подрагивающие ресницы и сбивающееся дыхание выдавали то, что наглецы ей, видимо, нравились. То кусая, то целуя ее плечи, я продолжал доводить ее до исступления. Агата ерзала на столешнице, стремясь ко мне навстречу, а я получал удовольствие наблюдая за тем, как его обретает она. Она явно злилась на меня за свою беспомощность, однако стоило мне начать двигаться быстрее, как девушка будто позабыла об этом. Однако заканчивать не успев начать было совсем не в моих планах, так что я замедлился. Рывком поставил ее на ноги и развернул к себе спиной, вжимаясь пахом в ее подтянутые ягодицы. Чувствуя, что я уже и сам нахожусь на пределе своего терпения, качнул бедрами, снова прижимая ее к столу. Агата не растерялась, наклоняясь и опираясь о деревянную поверхность грудью. Мои ладони продолжали изучать ее хрупкое тело, казавшееся мне в эту секунду пределом совершенства. Моего персонального совершенства, которое об этом еще не знает. — Алекс… андр… Решив, что хватит с нее ожидания, я за пару движений справился с застежкой брюк. Не сдержавшись, шлепнул ее по любезно подставленной ягодице. А после мы с ней стали одним целым. Так, наверное, это описывают в романах, которыми так любит грешить Рэйчел, пока никто не видит. Коротко выдохнув, я качнул бедрами, заполняя ее вновь. Девушка коротко простонала, подаваясь навстречу моим движениям. Какая она нетерпеливая. Впрочем, мне в ней это даже нравилось. С покорными мне всегда было скучно. Они слишком предсказуемы, чего уж точно не сказать об этой леди, полной сюрпризов. Неутомимой мисс, которую несмотря на мою несантиментальность, ни на секунду не хотелось выпускать из объятий. Ощущать мягкость ее кожи, слышать голос, что так интимно сейчас выдыхал мое имя, окрасить свою жизнь в цвета, коих я не видел с детства. Сжав ее бедра практически до следов, я ускорился, чувствуя, насколько мы оба близки к той самой грани, с которой хотелось сорваться, забывая о себе. Стоит лишь до нее дотронуться, и она упадёт далеко за эту грань. Что я собственно и делаю, одновременно вжимая ее сильнее в стол, за которым определенно теперь будет приятнее работать в дальнейшем. Девушка мелко задрожала, прильнув ко мне лопатками и сильнее сжимая меня изнутри. Я мог лишь тихо шипеть, ощущая, как мое дыхание сбивается в унисон с ее. Прижимаю ее к себе крепче, обнимая за талию и оставляя короткий поцелуй на виске. Она мило краснеет, не спеша выпутываться. Наши губы встречаются вновь, языки сплетаются в ленивом танце. Успокоиться оказывается слишком трудно. Еще и кто-то бессмертный начинает колошматить в дверь. Практически извиняясь перед ней безмолвно, помогаю ей одеться. По неведомой мне причине завязывать корсет оказывается намного проще, чем развязывать. Наверное, это оттого, что развязывать его приходилось на ощупь. Спустя несколько минут, о нашем безумстве можно только догадываться, не найдя о нём прямых улик. Она прикусывает губу и интересуется: — Есть предложения, кому ты так понадобился среди ночи? Беззаботно усмехаюсь: — Ни малейшего, да оно и не так важно. Явно не Рэйчел, у нее есть запасной ключ. И не дражайшей матушке, ее голос было бы слышно и в Преисподней. Шатенка усмехнулась, поправляя мне воротник. Интересуюсь, внимательно наблюдая за ней: — Что все-таки привело тебя сюда в такое время? Не верю в случайности. Агата шагнула ближе, ныряя в мои объятия. Прошептала так, что ее голос едва ли можно было различить: — Мне не спалось, Ваша Светлость. И кажется, я только что обрела прекрасное лекарство от бессонницы… Так меня еще не называли… — Которое я одолжу без намерения вернуть…