Еще один последний шанс

Аделинда

  Бедный мастер Дилюк окончательно сошел с ума...          Девушка испытывает острый и нежный укол жалости, когда видит полубезумную улыбку, которая расплывается на лице Рангвиндра. Он не обращает внимания на ее слова, а лишь неопределенно качает головой и жестом приглашает ее следовать за ним в комнату. Аделинда безоговорочно подчиняется.  Если ему станет от этого легче, то она будет рядом.   Двое ребят увлеченно и яростно размахивают палками на заднем дворе поместья, пытаясь, кажется, пробить друг другу головы. Они так увлечены, что не замечают щуплую девочку, которая наблюдает за их игрой, спрятавшись за деревом. Резким движением хозяйский сын откидывает свои отросшие волосы за спину и смеется белозубо и искренне, как могут смеяться только двенадцатилетние мальчишки. Маленькое сердечко Аделинды стучит быстрее.   Матушка не дозволяет ей "докучать" сыновьям господина Рангвиндра. Поэтому, чаще всего, она только смотрит на них издалека с тоской и какой-то задушенной покорностью. Поначалу мальчишки еще зовут ее поиграть, но, после очередного отказа, они перестают обращать внимание на маленькую немногословную служанку. Аделинда может только наблюдать. Поэтому, с течением времени, она первая замечает то, чего на самом деле никогда не должна была увидеть.   С несвойственной ей гневной ревностью Аделинда отмечает каждое колкое замечание, каждое прикосновение, каждую двойственную фразу.  Аметистовый взгляд единственного глаза (его это совсем не портит, правда), направленный совсем не на нее, причиняет Аделинде такую боль, что ей хочется кричать. Неужели никто не видит? Неужели все считают что это - естественно!?   Матушка умирает, а Аделинда даже не успевает с ней попрощаться. Крепус оплачивает похороны. Девушка плохо помнит прощание из-за того, что привычная, маленькая и незначительная боль на несколько лет разрастается до размеров её вселенной. Сэр Кэйа первый и последний раз в прикасается к ней, слегка приобняв девушку за плечи. Стоя у гроба. Кажется, он тоже плачет.   Она не знает, что именно произошло между сыновьями хозяина. Но чувствует страшное, неестественное напряжение, которое накладывают отпечаток на жизнь каждого человека в поместье. Какое-то время, совсем недолго, ей кажется, что теперь наконец-то у неё появился шанс. Конечно, это не более чем иллюзия.     После всего Аделинда смиряется. Да даже если бы и не было между ними преграды в лице младшего Рангвиндра, обратил бы сэр Кэйа свое внимание на худую невзрачную девчонку в униформе горничной?   Еще через несколько лет она узнает, что да, обратил бы, но только не в так, как ей бы  хотелось. Сэру Кэйе все же нравились девушки, он был с ними ласков и нежен, хоть и не впускал никого ни в свое сердце, ни в свою жизнь. Пожелай она провести с ним ночь, это вполне могло бы произойти.     Вместо того, чтобы листать перед сном в постели очередную книжку, она могла бы сделать прическу, надеть свое лучшее платье и украшения, а потом и отправиться в "Долю ангелов". Аделинда знает, он будет там - как и всегда. Одна или две ночи. Скорее всего, он не сможет отказаться - девушка не могла не заметить те неудобные, сальные взгляды, которые стали бросать на нее другие мужчины. Но действительно ли она нуждается в этом?      Лежа без сна в комнате, которую она делит еще с одной горничной, Аделинда представляет себе все то, что не случилось и как это могло бы быть.   Она не плачет и не жалуется на судьбу, но что-то в груди все равно бесконечно сжимает, скручивает ребра до глухой, ноющей боли. Навряд ли кто-то вообще знает о ее маленький неразделенной тайне.   Его смерть становится для Аделинды ударом.   - Мастер Дилюк! - смесь отвращения и ужаса дрожит в ее срывающемся голосе, - Это! Это не правильно! Немедленно распорядитесь вернуть... все обратно! Аделинда в ярости топает ногой, не замечая пораженного взгляда Рангвиндра - вряд он когда-либо еще видел девушку такой разгневанной.   Семеро, он действительно потерял всякий рассудок! Как и зачем он додумался перенести его тело сюда!? Уму непостижимо!   - Не обязательно так кричать. Я тоже очень рад вас видеть, дорогая Аделинда, - его улыбка мертвенно-бледная, но, как и всегда, язвительная. Кэйа слегка приподнимается на постели, кажется, он действительно уснул и теперь выглядит немного потерянным и уставшим.         Аделинда в ту же секунду осознает произошедшее. Она не спорит и не торгуется с реальностью, как это до сих пор делает Дилюк. Всего одно короткое мгновение она вглядывается в его лицо и тут же бросается к Кэйе на шею, заливая его плечо обжигающими слезами.         Слегка похлопав девушку по спине, он неловко отодвигается, будто бы желая переменить положение затекших конечностей, и Аделинда мгновенно отскакивает от него, словно обжегшись. Между ними повисает молчание. Девушка боится пошевелиться и лишь продолжает смотреть на Кэйю, отчаянно стиснув побелевшие пальцы.         Дилюк расслабленно падает в кресло, отвернувшись к окну. Такого спокойствия, как сейчас, он не знал уже многие годы. Словно вся тяжесть мира лежала на его плечах и вот, наконец, с него сняли эту непосильную ношу.   - Я... я немедленно все отменю. Гонец Ордена все еще здесь, мастер, вы сможете отправить его обратно с ... вестями. Но, я боюсь, никто не поверит.         Аделинда отправляется на кухню. Солнце светит так нестерпимо ярко, старые половицы радостно скрипят под подошвами кожаных туфлей. Из глаз ее непрекращающимся потоком бегут слезы, но на губах девушки застывает робкая торжествующая улыбка.   Ведь он помнит мое имя...         Тем временем в хозяйской спальне задернуты шторы. В теплом полумраке Кэйа засыпает, его грудь легко и спокойно вздымается под перепачканной кровью рубашкой. Дилюк тяжелым взглядом следит с полчаса за его дыханием, а затем тоже погружается в приятную и слегка тревожную полудрему.  

***

  - Сэр Кэйа, извините за беспокойство, к вам посетитель.   Он резко подскакивает на постели, еще не вполне осознавая реальность. На секунду он чувствует накапливающуюся брезгливость. Проснуться в незнакомом месте, в полутьме, с незнакомой женщиной... И тут же резко вспоминает все. Мокрые от пота волосы прилипли ко лбу, по всему телу рваная, жгучая боль. Кресло у окна пустует.   Кэйа переводит глаза на светловолосую девушку, заботливо склонившуюся над его постелью.   - Дилюк? - хрипит он.   - Господин Рангвиндр уехал еще пару часов назад. Просил вас не беспокоить, но... кажется, вы потеряли много крови, вам необходимо лечение.   Альберих вглядывается в ее лицо, в светлые волосы, обстриженные по последней моде, форменное платье.   - Я сразу не признал вас, дорогая Аделинда, - вымученно улыбается он, - У бедного умирающего к вам имеется одна очень важная просьба. Сущий пустяк, прошу вас всего об одном бокале вина.   Девушка недовольно качает головой.   - Вы действительно находились при смерти, это не шутки. Мы уже начали готовить стол на ваши похороны! А вы собираетесь добить себя пьянством. Как вам не стыдно, господин Альберих! - в этой тираде он слышит интонации ее матери и прикрывает глаза, чтобы на секунду представить, что это Аника склоняется над ним сейчас и отчитывает его за очередную проделку.   Селестия, ему так не хватает Аники.   - Ты так похожа на свою мать, - вырывается у него. Девушка тут же замолкает и глаза ее вновь увлажняются подступающими слезами.   - Как это возможно? Мы все... мы думали что вас больше нет. Я... - Аделинда вдруг каменеет и становится максимально серьезной. Ее рука дрожит, когда она поправляет одеяло на его кровати, - Я хотела вам сказать... Хотела признаться... Ведь я думала, что больше вас не увижу и теперь должна сказать!   - Нет, пожалуйста, не нужно! - резко прерывает ее Кэйа, - Я знаю. Я знаю и мне очень жаль. Мне так жаль, правда, ты замечательная очень и очень красивая... но я не могу ответить тебе тем же. Ты достойна лучшего, я же не такой... я совсем другой. И я уеду, мне придется уехать.   Она опускает голову. Но больше не плачет.   - Как давно? - тихо спрашивает она, - Как давно вы знаете?   - С детства. С четырнадцати лет. Я не дурак... То есть, я, конечно, дурак, но не совсем. Милая Аделинда, принесите мне и себе вина. Если вы захотите... если ты захочешь, мы посидим, поговорим. Я хочу быть твоим другом. Прости. Это не то, что ты хотела бы услышать, но это все, что я могу тебе предложить.   Кэйа устало откидывается на подушки, заботливо взбитые руками горничной. Вина сжирает его изнутри. Он с сожалением вглядывается в ее лицо, но та отводит взгляд.   Почему не она занимает все мои мысли? Почему не она является во снах? Я мог бы жениться, мы бы купили маленький домик в Спрингвейле. Родили бы детей. Она довольно хорошенькая. И, кажется, она и правда меня...   - Всего один бокал, - заявляет она внезапно, - Когда уйдет Барбара. Магистр Джинн хотела лично посетить винокурню, но у нее много хлопот с другими похоронами.   - Похоронами? - у Кэйи внутри все обрывается, словно пол под ним разверзся, и он падает, падает с большой высоты.   - Семеро, вы же еще не знаете... Нет, не просите меня говорить, пусть лучше она вам расскажет! Мне нужно идти, слушайтесь Барбару, а я приду вечером чтобы сменить вам повязки.   Аделинда выскальзывает из комнаты, прежде чем он успевает задать ей еще какие-либо вопросы и бесшумно притворяет за собой дверь.         Этим вечером она принесет ему полбутылки вина. Аделинда больше не опасается господина Рангвиндра, она чувствует, что тот и близко больше не подойдет к своей комнате.