Часть 6
25 октября 2023 г., 19:53
Кэйа
Сэр Альберих очень много пьет. Пьет все, что предлагают ему сослуживцы-собутыльники после смены, залпом заливает в себя любой коктейль, который Диона гневно швыряет перед ним на стойку. Каждый раз, только завидев его на пороге, она начинает так злиться, что шерстинки на ее пушистом хвосте становятся дыбом. - Один раз чуть не помер, но это его ничему не учит! - шипит она так громко, чтобы наверняка услышали все окружающие. Ему больше не нравится быть трезвым. Он и раньше-то был не в восторге от того, что ему необходимо большую часть дня оставаться в ясном уме. Теперь рабочие смены приносят ощутимую, волне реальную моральную боль. В голове, словно заезженная пластинка, вертится одно и то же. Вот он просыпается в склепе, вот он из последних сил пытается оттуда выбраться, вот Дилюк находит его... В этом месте запись будто замедляется. Кэйа не так уж хорошо помнит события той ночи, но есть вещи, которые намертво врезаются в память. Дилюк бросается к нему. Дилюк держит его за руку. Дилюк помогает ему подняться. Он разговаривает с Кэйей так ласково и заботливо. Сердце сжимается. Он разговаривает с ним. Дилюк ведет его домой, придерживая, не давая упасть. Кэйа отстраняется как может, но все равно чувствует его крепкое объятие. Они так близко друг к другу. Его прикосновения. Его запах перемешивается с запахом алкоголя. Дилюк укладывает его спать. И больше не приходит. Первые сутки Кэйа ждет, а потом перестает надеяться. Тот почти не появляется дома. Слуги говорят, что хозяин в отъезде, каждый раз когда Кэйа сам пытается выйти с ним на контакт. В конце-концов он осознает, насколько это унизительно и оставляет любые попытки. Единственное, что остается для него загадкой - для чего было это проявление заботы, зачем Дилюк в принципе дал ему эту надежду!? Видимо, для того чтобы продолжить его мучить, являясь во снах, являясь в воспоминаниях. Когда им приходилось работать вместе, они, конечно, тоже разговаривали, но не так. Между ними всегда была очерчена невидимая граница, которую они не то что не переступали, даже боялись приблизиться к ней. В ту ночь все происходит по-другому, словно барьер исчезает и в один миг Кэйа оказывается к недосягаемому так близко, насколько это возможно. Разговор с Альбедо делает все еще хуже. Теперь он знает, что все же не умрет в ближайшее время, но, по сравнению с его текущим состоянием, это все кажется сущим пустяком. Его паника, его метания, леденящий до бессонницы душу страх смерти остаются в прошлом. Но настоящее оказывается не многим лучше. Кэйа постоянно думает о том, что было бы, если бы он очнулся не в фамильном склепе, а на алхимическом столе. Смог бы он уйти... не увидев Дилюка в последний раз? А вот алкоголь, наоборот, делает все легче, делает все проще. Он может шутить и смеяться. Может снова быть собой - тем собой, которого они все привыкли в нем видеть. Никто вокруг ничего не замечает. Может быть, кроме Дионы, но она, вроде бы, такая агрессивная почти всегда и почти со всеми. Кэйа практически ничего не ест, ему достаточно выпить немного воды в течение дня, а потом залить в себя пару-тройку коктейлей, чтобы жизнь ненадолго заиграла яркими (хоть какими-то) красками. Воспоминания уходят, в голове остается лишь теплое мутное марево. Он спасительно тонет в нем, словно в густом и вязком сиропе, пока не отключается совсем. А еще, он лишился Глаза Бога. Его темная и потухшая оболочка немым укором покоится на дне сундука с немногочисленными пожитками Кэйи. Чаще всего он чувствует себя таким же пустым и ненужным. Конечно, Альберих все еще может сражаться на мечах, но что значит его меч против элементальных сил? В одну из рабочих смен он понимает - так не может больше продолжаться. Он медленно убивает себя. В конечном итоге, каждая шестеренка становится на свое место, и он принимает окончательное решение.***
- Это еще что такое!? - Джинн демонстративно сминает лежащий перед ней лист бумаги, - Не может быть и речи. Ты, видимо, с ума сошел, не иначе! - Я все равно уеду. С миссией или просто сбегу, не важно. Подпиши. Я больше не могу тут оставаться. Джинн растерянно и нервозно пытается разгладить листок, смотрит тревожно. - Зачем тебе это? А как же город? Как же... я, в конце концов? Вся система держится на тебе. Ты и сам понимаешь, остальные, они... - Вы же как-то собирались справляться без меня, когда я умер. Без Глаза Бога от меня все равно мало толку. - Был при смерти, - поправляет его Джинн, - Не говори так, это страшные слова. - Был при смерти, - равнодушно соглашается Кэйа, - Прости меня, я правда не могу. - Ты пережил ужасные вещи, но жизнь продолжается... - Каждый чертов камень в мостовой этого города, каждое дерево, каждый кусок черепицы напоминают мне о... прошлом! Об этих ужасных вещах, как ты изволила выразиться. Подпиши. Джинн неверяще качает головой и ставит свою размашистую подпись на измятом куске бумаги. Тоскливо вздыхает. - Удачи тебе в Инадзуме. Возможно, тебе и правда пора двигаться дальше.***
Он держится несколько дней. Но все равно понимает, что не сможет уехать, не увидев его в последний раз. Сорвавшись, он предлагает товарищам на этот раз отправиться в "Долю ангелов", и они с готовностью соглашаются - тесное общение с Дионой может быть действительно опасно для психики. А потом все идет не по плану. Только ступив на порог, он встречается взглядом с Дилюком. Кэйа интуитивно чувствует от него странное напряжение, поэтому торопится отвернуться и спешит занять свое привычное место. Ему не нужны ссоры. Он здесь просто чтобы... Кэйа, на самом деле, не знает зачем пришел и уже начинает жалеть об этом. А потом Дилюк зовет его. Предлагает сесть рядом. Разговаривает так, как будто они совсем одни в этой наполненной людьми таверне. Не стыдится его. Не гонит. Не игнорирует. Не злится и не раздражается. Это так странно, что Кэйа не сразу понимает, как ему себя вести в подобной ситуации. Он просто плывет по течению, соглашаясь присесть за стойку. Принимает из рук Дилюка бокал вина. Чего он хочет? Ситуация кажется такой неестественно-нелепой, что Кэйа никак не может собраться с мыслями. Он пытается незаметно ущипнуть себя, чтобы проверить, не сон ли это. Вино терпкое на вкус. Боль все такая же реальная. Нет, не сон. Дилюк еще что-то говорит. Кэйа что-то ему отвечает. Не смотря на все попытки держаться расслабленно, он опасается, что со стороны выглядит как сходящий с ума идиот. Дилюк так близко к нему. Дилюк обращается к нему по имени. Это и правда сводит с ума. - Конечно нет. Я бы не стал травить собственного брата, - его голос звучит так спокойно, как будто он только что сделал замечание о погоде или урожае винограда. Кэйа сжимает зубы. Кэйа прячет взгляд. Для него все это - уже слишком. Думает - вот вот заплачет. Но берет себя в руки на неимоверном усилии воли. Еще не хватало разрыдаться на глазах у всего города от пары ласковых слов. Это то, что он так мечтал услышать. И, как оказалось, боялся, потому что теперь совершенно не знает что с этим делать. Зачем он так? Очередной виток изощренной мести? Или же Дилюк действительно хочет видеть его, говорить с ним...? Кэйе и жарко и холодно одновременно. Слова сами оформляются в предложения. Он двигается и произносит соответствующие ситуации фразы, но как-то на автомате, не включая голову. Улыбается, возможно пытается шутить. Вино, наконец, ударяет в голову, позволяя слегка расслабится, но пугающе-сильное ощущение нереальности происходящего все равно не оставляет его. Понимание приходит внезапной вспышкой. Скорее всего Дилюк уже знает, что Альберих уезжает. Слухи в Мондштадте разносятся быстро, и кому как не Полуночному герою быть в курсе всех последних событий. Это - его способ попрощаться. Кэйа толком не понимает в шутку или нет Рангвиндр говорит об обещанных десяти бутылках. Значимо ли это? Он ведь должен понимать, что Кэйа все равно уедет. Но от его слов вновь становится так тепло, что даже почти жарко. Альберих не мог даже и мечтать о таком. Мечтал, конечно, себя не обманешь, хоть в голове и представлялось все более абстрактно. Сейчас он счастлив. Не важно, что это - последний раз. Не важно, что это - прощание. Они рядом, они говорят без раздражения и наигранности, осколки барьера хрустят под подошвами ботинок. Все почти как раньше. Он уже забыл, как это - быть счастливым. И в этот момент Дилюк совершает нечто непоправимое. То, что нарушает все внутренние законы, окончательно рушит все границы. Он касается Кэйи. Он уже держал Альбериха за руку в ту ночь, но они оба были слишком взвинчены и напуганы, чтобы придать этому такой смысл. Сейчас ощущения внезапно обостряются, словно через их пальцы пропустили разряд тока. Кэйа едва сдерживает изумленный вздох. Сердце часто-часто бьется о ребра. В Бездну все. Провались все в Бездну. Кэйа сдвигает руку и чувствует жар его ладони. Внутри что-то отдается звоном, словно до предела натянутая струна. В ушах стоит странный гул. Кэйа тяжело сглатывает. Он избегает смотреть Дилюку в глаза, ощущая легкую панику, как будто не в силах ни длить этот момент, ни прервать его. И то и то слишком пугающе, слишком опустошает. Слишком... Если я сейчас на него посмотрю, он все поймет. Зачем, ну зачем он так поступает!? Семеро, ему так нравится меня мучить!? Или он просто не понимает что он со мной делает!? Кэйа неловко убирает руку. Он хочет спросить, что происходит, но не находит необходимых слов: - Эй, ты чего? - только может он выдавить через силу. Дилюк качает головой. Кэйа понимает, что для него это ничего не значило. Пытается успокоиться. Кажется, он только что умер и воскрес в один миг, а Дилюк просто смотрел на него все это время. Смотрел спокойно и очень внимательно. От стыда Кэйа готов провалиться под землю.***
Кэйа не может выбросить это из головы. Как он смотрел. То, как Дилюк себя вел, что говорил. Как прикоснулся к нему. Он уже давно не чувствовал ничего подобного в реальной жизни. Кэйа целовал девушек, обнимал, иногда спал с ними. Но, по сравнению с тем единственным касанием, это было ничто. Воспоминания. Каждое - вновь как затертая граммофонная пластинка. Он так часто пытается сбежать от реальности в свое прошлое, что уже толком не может определить, что из этих эпизодов - реальность, а что - все более расширяющийся с каждым разом горизонт фантазий. Того Дилюка, который приходит к нему в мыслях, приходит во снах, нет давным-давно, и Кэйа мысленно разделил его на две личности. Дилюк, без которого он не может жить, по которому скучает, который обнимает его, расчесывает ему волосы, несмело, с трепетом, целует. И Дилюк, которому все равно, который запрещает обращаться к нему по имени, который месяцами сохраняет молчание в его присутствии, который отталкивает Кэйю с такой звериной жестокостью, что Кэйа сам не понимает, почему все еще пытается приблизиться. Но до этого все было ясно и просто. Теперь же все смешалось, и Кэйе хочется скулить от душевной боли. Он ничего не понимает. Кажется, к нему вновь возвращается его многолетняя одержимость. Только теперь Дилюк словно сам подталкивает Кэйю к краю, наблюдает, манипулирует. А что, если это действительно попытка отомстить? Растоптать то, что от него осталось? Какая, в Бездну, разница? Я ведь могу остаться. Могу побыть с ним, пока он по какой-то причине подпускает меня к себе. Десять дней... А что потом? Когда ему снова надоест? Когда он вновь отвернется от тебя? Исчезнет из твоей жизни, не сказав ни слова. Снова побежишь за ним как послушный песик? Всю ночь он мечется, перебирая варианты. Мгновения, фразы, смутные образы вновь и вновь проносятся перед его внутренним взором, вызывая лишь новые вопросы без ответов. Лишь за пару часов до рассвета он забывается тревожным сном без сновидений.
