Еще один последний шанс

Дилюк

Дилюк завел привычку выходить на вечернюю смену в таверну, но сегодня Кэйа не является. Рангвиндр слегка разочарован, хоть и осознает, что, в любом случае, никогда уже не сможет видеться с ним ежедневно. Так Дилюк и проводит вечер - постоянно доказывая самому себе аморальность все возрастающего желания надеть личину Полуночного героя и пойти разыскивать Кэйю по городу. Он не должен следить за ним. Он не может вмешиваться в его личную жизнь. Колокольчик звенит. Джинн посещает "Долю ангелов" лишь в исключительных случаях. Едва взглянув ей в лицо, Дилюк сразу достает из-под стойки кофейный ликер, который держит специально для коктейля, который, по слухам, обожают жители Снежной. Кроме действующего магистра никому во всем Мондштадте даже в голову не придет пить эту гадость с привкусом водки и сладкого кофе. - Тяжелый день? - участливо спрашивает он. - День? Ты шутишь? Тяжелый месяц, а может быть и год, - она улыбается, но невеселой улыбкой. - Что на этот раз? - он подает ей глубокий бокал, сверху украшенный пышной сливочной шапкой. - Ты так спокоен. Думаешь, наверное, что тебя это не коснется? Сейчас у нас случится бум преступности и это затронет всех. Как только эти мелкие шайки прознают о случившемся, они повыползают из подполья, и тогда, с нашей штатной численностью рыцарей, повсюду воцарится натуральный хаос... - Постой, о чем ты говоришь? - хмурится Дилюк. - О, - ее глаза расширяются, - Ты не знаешь. Я просто... привыкла, что ты узнаешь обо всем, что происходит в городе чуть ли не первым. Чем-то был занят в последние два дня? Думал о том как буду целовать своего брата? Думал, о том что больше никогда не посмею к нему прикоснуться, чтобы не быть отвергнутым? Думал о том, что помню вкус его губ, его кожи? - Дела на винокурне, - цедит он. - Сэр Кэйа сегодня утром получил расчет. Я так надеялась, что он передумает, особенно после того представления, что вы тут устроили на днях. - Что? - Ну, я и не знаю, как такое еще назвать. В любом случае, я подумала, что эти два события могут быть как-то связаны. Решили напоследок зарыть топор войны, наверное... - Нет, ты сказала - сэр Кэйа получил расчет. Он уволился? Зачем? - Едет с дипломатической миссией в Инадзуму. Дружба народов, если ты понимаешь о чем я. Своего рода экспедиция для самых наших толковых делопроизводителей, только безопасная. Так я обычно даю ребятам шанс продвинуться выше по карьерной лестнице. - А Кэйа? - Сказал, устал. Без Глаза Бога ему тяжело. Сказал, что от воспоминаний покоя нет. Я понимаю его - пережить такую серьезную болезнь, потерять элементальные силы. Но он моя правая рука... Был моей правой рукой. Я... я не знаю что мне теперь делать. Он дал мне понять, что возвращаться не собирается. Джинн с тяжелым вздохом опускает голову на руки, потом смотрит сверху-вниз печально в глаза. - Может, поговоришь с ним? По всей видимости, вы помирились. Он тебя и так послушал бы, а сейчас... - Подозреваю, он уже все решил, - холодно отвечает Дилюк. Мысли несутся со скоростью света. - Ну, я ничего другого и не ожидала, - тоскливо отвечает она, выпрямляясь. - Ты за этим пришла? - Дилюк осознает, что звучит донельзя грубо, но слова вырываются раньше, чем он успевает их осмыслить. Она будто и вовсе не замечает его тона. - Да нет. За этим, - Джинн слегка приподнимает свой бокал, словно поддерживая чужой тост, - Мне нужно сегодня хорошенько выспаться - завтра на рассвете буду провожать миссию. А без этой штуки чуда не произойдет. Дилюк чувствует нарастающий гнев. Это не раздражение, не боль, не злость, а именно изничтожающий, разрывающий душу изнутри гнев. Самое страшное, что Рангвиндр не понимает, на кого он направлен. Он просто... чувствует, переполняется им без остатка. Одним движением через голову стягивает фартук, кивает Чарльзу, мол - займи мое место. - Я должен идти. - Все в порядке? - Джинн пытается тревожиться, но сил у нее явно на это не остается. Дилюк отрывисто кивает. Она ничего тебе не сделала. Сохраняй контроль. Будь вежливее, хоть бы и провалилось оно все в Бездну! - Ничего особенного. Спокойной ночи. Дилюк через главный вход покидает таверну. Почти бегом направляется в "Кошкин хвост". Вот теперь он действительно не понимает свои намерения. Ему не страшно. Он весь горит. Зачем я ищу встречи с Кэйей? Ни к чему хорошему это не приведет. "Кошкин хвост" уже закрывается. Увидев его, Диона фыркает недовольно и отворачивается, звеня пустыми стаканами. - Нет его тут! Что смотришь!? Не приходил сегодня. - Спасибо, - в его тоне так и сквозит лед, но это - максимальная вежливость, которую он из себя может сейчас выдавить. - Зато всю неделю прошлую таскался. И дружки его. Нет, чтобы помочь!? Так они как слепые котята. Все им весело. Дилюк решает проверить, в первую очередь, его скромную квартиру. Что ж, если Альбериха там нет, то он, конечно, знает где еще его следует искать... Но надеется, что он все же дома. Внутри все переворачивается. Гнев, обида, ярость. Он снова жив, снова чувствует но эти чувства сожгут его дотла. Зачем он так? Кэйа снова хочет его оставить. Как тогда, в церемониальном зале Ордо Фавониус, только теперь по своей воле. Не хочет его больше видеть. Мучают воспоминания. Ожидаемо. Почему же тогда так больно!? Дверь заперта. Его внезапно отрезвляет, словно окатывает на мгновение холодной водой. Слышит тихий женский голос. Кэйа смеется в ответ. Дилюк представляет его лицо. Челка падает на лоб, в полутьме сверкает белозубая полуулыбка. Он с женщиной. С Люмин? В Бездну! Я все равно с ним поговорю, хочет он этого или нет! Дилюк три раза ударяет по двери. И это не стук - удары кулаком. Замирает. Слушает шаги. Кэйа открывает дверь. Он одет, как обычно, в белую рубашку, из-за чего его кожа кажется еще смуглее в свете фонаря. Верхняя пуговица расстегнута.В руке стакан. На его лице - выражение умиротворенного спокойствия. Которое тут же пропадает, когда Кэйа, наконец, понимает кто стоит перед ним. Берет себя в руки, натягивает дежурную улыбку. Но взгляд единственного глаза не врет - он не рад видеть его. Скорее, смущен и раздосадован. Что Дилюк хочет сделать? С размаху ударить кулаком по лицу. Чтобы кровь брызнула на белую ткань. Вино вылилось на пол. Чтобы посмотрел, вызывающе, снизу вверх, зажимая кровоточащий нос рукой. Ударил в ответ? Сгрести в кулак отвороты рубашки, прижаться, наконец, губами к его губам. Заставить поцеловать себя в ответ, почувствовать как он податливо откликается на каждое его движение. Провести рукой по спине. Ощутить его объятия. Его касания. Слушать его прерывистое дыхание. Но он не может ни причинять ему боль, ни вообще как-либо приближаться к нему. Он сохраняет остатки контроля. Что Дилюк делает? Отодвигает Кэйю в сторону и, не проронив ни единого слова, заходит внутрь. - Эй, может быть, ты хотя бы поздороваешься? Что случилось? - Кэйа, наконец, догоняет его, пытается схватить за рукав пиджака и развернуть к себе, но Дилюк отдергивает руку. - Я, кажется, вам помешал, - цедит он, пытаясь сохранить равномерное дыхание. В голове словно стучит паровой молот. Молоденькая рыжая девушка в кимоно в испуге вжимается в спинку дивана. Дилюк быстрым взглядом окидывает помещение - накрытый стол, белая скатерть, стакан с остатками вина. Ему вдруг становится страшно противно, но гнев не проходит. - Да, это моя подруга, - Рангвиндр готов поклясться, что голос Кэйи звучит издевательски-саркастично, - Гостья из Инадзумы. Дилюк выдыхает сквозь сжатые зубы. Как же, из Инадзумы! Дешевая портовая шлюха из Гавани! - Мы можем с тобой ненадолго отойти, чтобы не смущать даму нашим разговором? - он правда пытается быть вежливым. Но его вежливость звучит как угроза. Кэйа отвешивает ему шутливый полупоклон и указывает на дверь маленькой спальни. - Прошу вас, господин Рангвиндр. Только сейчас Дилюк замечает, насколько Кэйа пьян. И только сейчас к нему приходит понимание, что разговаривать с ним в таком состоянии - не лучшая идея. Но что-то менять уже слишком поздно. - Ты что себе позволяешь!? - шипит Дилюк, пытаясь не повышать голоса, - Что бы сказала Люмин!? Лицо Кэйи вытягивается в удивлении. - Причем тут Люмин? - А то ты не знаешь, причем!? Дилюку плевать на раненые чувства Люмин. Ему плевать на ее чувства, так, как никогда не было плевать на чувства любого другого ныне живущего в Тейвате разумного существа. Дилюк с внутренним отвращением к себе и безграничным злорадством осознает, что даже хотел бы увидеть сейчас ее слезы. Он думает только лишь о себе. Кэйа не может даже вынести того, что я держу его за руку. Зато таскает домой проституток. Распивает с ними вино. Мило болтает. Смеется. И черт знает чем еще занимается. - Ей сколько лет вообще!? - Дилюк уже не в состоянии остановиться, - Она хотя бы совершеннолетняя? Кэйа злобно, с ухмылкой щурится. Он взбешен. - Тебе, случайно, не кажется, что это это не твое дело? Я с ней не собираюсь спать. Я ей помогаю. Найти работу. - Работу? И где же? - Надеюсь, что у тебя. Дилюк задыхается гневом. - Ты! Свою шлюху...! - Ты в своем уме!? Она же ребенок совсем, а ты ее такими словами! - шипит Кэйа. Дилюк глотает гневный стыд. Ему нужно успокоиться. Каким-то титаническим усилием, преодолевая пляшущие вспышки в сознании, он берет себя в руки. - Прошу прощения. Я не хотел... - уже спокойнее произносит он. - Тебе что нужно вообще? Врываешься посреди ночи в мой дом, кричишь, мораль мне читаешь. Думаешь, можешь себе позволить абсолютно все что угодно!? - Почему ты мне не сказал? - О чем? Что вообще происходит!? - злобно выпаливает Кэйа. Помещение слишком маленькое. Они расходятся по разным углам комнаты, но, кажется, все еще слишком близко друг к другу. Кэйа с вызовом упирается спиной в оконную раму, складывает руки на груди. Дилюк сглатывает, проводит по волосам. - Ты уезжаешь завтра. Почему не сказал? - О, - со злобным весельем, - Как это, Полуночный герой не в курсе всех происходящих событий? Его несет - Дилюк чувствует, что Кэйа толком не отдает себе отчета в своих словах и действиях. Рангвиндр должен быть мудрее. Должен сохранять чертов контроль! Но, Селестия! - А вчера... что это было тогда? - Кэйа выдыхает и, наконец, смотрит Дилюку в глаза, - Я думал... ты хочешь попрощаться. - Нет, я не знал. Я это сделал... просто так. Я хочу помириться, - эти слова ему даются с огромным трудом. В комнате повисает странная тишина. Кэйа недоверчиво хмыкает. - Да, я и вижу, - но градус напряжения снижается. - Пошли, - произносит, наконец, Кэйа, - Ты ее напугал. Нужно извиниться. Девушка ушла. Кэйа автоматически отмечает, что ничего не пропало - только два листа бумаги, до этого лежавших на столе. Теперь они аккуратно свернуты и просунуты под подкладку дешевого поддельного кимоно - чего он, конечно же, знать не может. Рыцарь наливает себе еще вина, так, что оно практически выплескивается через край. - Выпьешь? - отрывисто предлагает он. Дилюк, неожиданно для себя, кивает. - Да что с тобой сегодня? - невесело усмехается Кэйа и достает еще один стакан, - Только предупреждаю - на вкус, конечно, не эти ваши... элитные напитки. Дилюк не может с этим не согласиться. Привкус у пойла просто ужасный. Он все равно делает большой глоток. - Итак, ты пришел, потому что узнал, что я уезжаю? - он слегка нервничает. Что Дилюк может сказать? Он сам понимает, насколько это все было глупо. Что он собирался делать? Остановить, убедить? Объяснить, что город не сможет без него? Что он, Дилюк, не сможет без него? - Ты снова хочешь меня оставить, - он сам пугается своей честности и хочет забрать свои слова обратно, но они повисают в воздухе, - Я уже тебя потерял. Не хочу потерять еще раз. Кэйа молчит. И по его напряженному молчанию Дилюк понимает, что совершил большую ошибку. Не стоило ему приходить сюда сегодня. Не стоило ничего говорить... Или же он выбрал неверные слова. С этого момента все будет только хуже. Рангвиндр внезапно осознает - вот это действительно станет их последней встречей, и сердце сжимается от слабой, ноющей боли. - Да что ты? - Кэйа роняет стакан об столешницу с такой силой, что на белой скатерти расплескивается кроваво-красное пятно, - Я хочу тебя оставить!? А ты не думал... Ему не хватает дыхания. Он в бешенстве вскакивает на ноги. Дилюк обреченно смотрит в его прекрасное лицо, искаженное гневом и болью. - Не думал об этом, когда бросал меня!? Когда ты уезжал, я ведь пришел к тебе. Все о чем я тебя просил - взять меня с собой. Просто позволить мне находиться рядом. Готов был как верный пес лежать у твоих ног, забыть дом, друзей, службу - все что мне было дорого, лишь бы ты... не отталкивал меня! Ты ни слова мне не сказал, просто захлопнул дверь перед моим носом! Помнишь? Дилюк помнит. О, если бы он мог забыть. Смыть эту вину с себя. Ему нечего на это ответить. - А когда ты вернулся! Ты же продолжил меня игнорировать. Три чертовых месяца молчания. Я думал, с ума сойду. И это он помнит тоже. Помнит как заставлял себя даже не смотреть в его сторону, как подавлял любые мысли о нем. Пытался вычеркнуть из жизни. Помнит, как начал видеть кошмарные сны. Как практически перестал общаться с людьми. - В тот день, когда мы с тобой, наконец, поговорили.. Помнишь как это было? Мы обсуждали то дело похитителей сокровищ в Вольфендоме. И я стал на годы буквально одержим работой. Ведь это стало единственным способом поговорить с тобой. Побыть с тобой рядом, - его голос становится чуть более спокойным, более отрешенным. Он как будто вновь погружается в прошлое, тонет в нем. Смотрит безучастно, словно говорит о ком-то другом. Дилюк сидит, закрыв голову руками. Он не хочет этого слышать. Но должен. Обязан... Возможно, если Кэйа выговорится, ему станет легче. О примирении уже не может быть и речи, пусть тогда хотя бы выплеснет все то, что так долго держал в себе. Только после смерти брата Рангвиндр начал в полной мере осознавать, какую боль ему причинял. А Кэйа... Кэйа жил в этом годами. - Я... - голос Кэйи звенит от боли напряжения, - Я любил тебя! Боготворил! Даже после того как ты попытался меня убить, я продолжал это делать. А ты играл со мной. Мучил... Что это было, а!? Сначала заботишься обо мне, потом пропадаешь на несколько дней. Называешь братом, на следующий день приходишь, кричишь, пытаешься оскорбить! Тебе не хватило мой боли, моего унижения? Не хватило!? Дилюк медленно встает с места. Он действительно его потерял. Как он мог быть таким наивным - думать, что пара дней исправит годы ненависти, презрения, обиды? Он сломал все. Ничего уже нельзя изменить. Это конец. И все же... - Мне так жаль, - говорит Дилюк с горьким отчаянием. Кэйа замирает, - Правда, я никогда ни о чем в жизни так не сожалел. Я... должен был быть рядом. Я был не прав. Знаю, что поздно... но... Дилюк набирает полную грудь воздуха. Медленно делает вдох, от чего-то не силах выдохнуть. Сердце стучит громко-громко. В пальцах дрожь. Зрачки расширяются от страха. Я сделаю это. Потому что больше никогда его не увижу. Сделаю это, потому что хочу. Дилюк шагает Кэйе навстречу. Тот инстинктивно отстраняется, настороженно вглядывается ему в лицо. То, что он видит ему не нравится. - Не подходи, - неуверенно заявляет он. Дилюк резко подается вперед и целует его. Сначала осторожно прикасается губами к губам. Не встретив сопротивления, углубляет поцелуй. Раздвигает языком неплотно сжатые зубы. Он на вкус - как дешевое вино, но Дилюк готов упиваться им вечно. Закрывает глаза. Дыхание сбивается. Вся вселенная сужается до одной точки. Это - бесконечное падение в Бездну. Это - вознесение в Селестию. Кэйа вздрагивает крупной дрожью. Кажется, хочет что-то сказать. Возможно, хочет оттолкнуть. Неуверенно и слабо упирается ему в грудь рукой. Дилюк грубо хватает его запястье. Не дает отстранится. Намеренно не смотрит. Не хочет видеть. Поцелуй становится болезненным. Дилюк задыхается. Но это так приятно. Так правильно. Он так скучал. Дело не в желании, не в снах, не в мыслях. Когда все так - все правильно. Все становится на свои места. Он не просит большего, знает - больше не будет ничего. Есть только этот момент - здесь и сейчас, который он пронесет с собой через всю оставшуюся жизнь. - Остановись... Зачем ты это делаешь? - его жалобный шепот в приоткрытые губы действует отрезвляюще, хуже всех ледников мира. Дилюк мгновенно отодвигается, разжимая хватку на запястье. В распахнутых глазах - замешательство и вина. - О, Селестия, я... Напротив - бездонно-аметистовый взгляд. Его губы такие, как он помнит. Кэйа по-прежнему пахнет чем-то сладким, как спелые мороженые яблоки из того сада. Он сам изменился, но ничего не поменялось. Стыд все тот же. Все то же неестественное желание, которому нельзя, но необходимо сопротивляться. - Не уезжай, - просит Дилюк, задыхаясь. Кэйа молчит, все еще потрясенный. - Почему...? - Я хочу, чтобы ты остался. Здесь, со мной. Пожалуйста. Дилюк не знает как еще выразить, как объяснить все это. Не существует слов, способных описать бурю противоречий, терзающих его душу. - Прости за это. Клянусь тебе, я больше никогда...! Перед тем как нырнуть в ледяную воду, Кэйа делает глубокий вздох. Медленно тянет руку. Дрожащими пальцами дотрагивается до его лица. Легко перебирает пряди волос. Это - прекрасно-яркое видение. И Кэйа хочет, чтобы оно продолжалось. Мгновение, одно бесконечно долгое мгновение, они смотрят друг на друга, словно в полусне. Тянутся друг к другу. Этот поцелуй - более нежный. Отчаяние растворяется в этой нежности. Сомнения исчезают. Все исчезает. Кэйа сдерживает его порыв, аккуратно и ласково прикасаясь губами к его губам. Обнимает несмело, словно не уверен - можно ли... Даже через одежду, эти касания - вспышка приятной боли, осторожный удар молнии. Дилюк полностью отпускает контроль. Селестия, как давно он хотел это сделать! Его внутреннее, кристально-чистое пламя сжигает все - страхи, недоверие, гнев, вражду... Вырвавшееся на свободу желание подобно чувству вечного неутолимого голода, которое уже никогда нельзя будет насытить, только слегка приглушить. Дилюк, тяжело дыша, нетерпеливо целует его обнаженную шею, скользит рукой по талии. Его сводит с ума то, как Кэйа отзывается на его прикосновения - инстинктивно выгибает спину, доверчиво запрокидывает голову, чтобы взять больше, еще больше. Семеро, как он прекрасен... Кэйа молча отстраняется и берет его за руку. Ведет за собой в спальню. Начинает расстегивать рубашку, но его так трясет, что дрожащие пальцы отказываются выполнять даже простейшие действия. Он раздраженно шипит. - Можно...? - Дилюк не узнает собственного голоса, все звуки доносятся словно издалека. Самый громкий - шум собственной крови в ушах. Он берет Кэйю за подбородок и нежно давит, заставляя поднять голову. Взгляд рыцаря, жадный и испуганный, словно под гипнозом. Дилюк сглатывает вязкую слюну и медленно, не прерывая зрительного контакта, последовательно расстегивает каждую пуговицу. Стягивает с него рубашку. Тело Кэйи податливо отзывается на каждое его слабое прикосновение. Дилюк проводит ладонью по его животу, с каким-то садистским удовольствием ловя губами его изумленный полувздох-полустон. - Уверен...? - Да... Да. Дилюк скидывает на пол пиджак. Одежда кажется слишком тесной и ненужной. Кэйа тянет его за собой на кровать. И это правильно. Дилюк едва может держаться на ногах. Ладонь рыцаря аккуратно скользит ему под рубашку, неуверенно поглаживает ребра, от чего у Рангвиндра начинает кружится голова. Внизу живота что-то тянет так сладко и болезненно, что ему приходится сжать зубы, чтобы не издать постыдный стон. Кэйа одной рукой развязывает завязки на его брюках. Дилюк хрипло ахает. Тянется за поцелуем, пытаясь скрыть внезапно нахлынувший стыд и непреодолимое, полуобморочное желание. Язык Кэйи проходится по его зубам, толкается глубже. Дилюк забывает как дышать. - Хочешь, чтобы я...? Дилюк кивает, утыкается лбом в его обнаженное плечо. Кэйа осторожно обхватывает его. Делает несколько несмелых движений. Дилюк выгибается ему навстречу, не решаясь переменить положение тела. Нарастающий внутри пожар шипит и трещит, разгораясь все сильнее, превращаясь в стихийное бедствие. Петля внизу живота затягивается в тугой узел. Это похоже на сладкую смерть. Он умирает под его руками. И хочет еще. Еще и еще. Он хрипло стонет, ловя снизу-вверх расширившийся взгляд. Как в бреду, отворачивается и прикусывает его плечо, покрывает хаотичными поцелуями. Сердце стучит. Перед внутренним взором расширяются круги. Делает несколько движений бедрами навстречу, до упора. Тихо вскрикивает. И звук этот в тишине кажется слишком неестественным. Все внутри замирает, а потом мгновенной вспышкой охватывает каким-то сверхъестественным трепетом. Кэйа откатывается в сторону, вытирает липкую руку о простыни. Минуту оба лежат молча, смотрят в потолок. Дилюк, не давая себе лишнего времени на размышления, вновь придвигается к нему. - Это не... - Кэйа жалобно всхлипывает, ощущая его руку на своем члене. Дилюк действует быстро и грубо - как умеет. Он жадно смотрит на то, как Кэйа извивается под ним, вытягивается, в напряжении. Смотрит на приоткрытый рот, рассыпавшиеся по подушке спутанные волосы. Вцепившиеся в простыни пальцы. Впитывает каждый тихий стон, срывающийся с его губ. Он такой беззащитный и одновременно опасный, словно дикое, но прекрасное животное. Как ни странно, но это - момент его наивысшего счастья. Только они вдвоем, и Кэйа весь перед ним - такой настоящий, никакой лжи, ни капли вымученного сарказма. Такой родной. Такой красивый, словно юный архонт. Кэйа внезапно замирает. Несколько раз отчаянно толкается в его руку. Дилюк не в силах отвести взгляд, все, что ему хочется сейчас - запомнить каждое мгновение. Он выдыхает полубезумно, чуть приподнимается на кровати. Рангвиндр чувствует его напряжение, его томление на грани. Слегка замедляет темп, зная - так нужно. Наконец Кэйа издает гортанный полустон и его тело обмякает, словно тряпичная кукла. Несколько минут они просто существуют сами по себе, не прикасаясь к друг другу. Дилюк чувствует безотчетное волнение. Опьянение моментом уходит и они оказываются лицом к лицу с реальностью. Кэйа садится на кровати, поднимает с полу брошенную рубашку, но не одевается. Просто сжимает ее в руках. Дилюк понимает, что именно сейчас - тот миг, который решит все. Он должен что-то сказать. Он должен убедить... - Можно я останусь? - ему приходится слегка прочистить спазмированное горло. Он надеется, что звучит не слишком умоляюще-жалко. Кэйа оборачивается к нему. В его лице Дилюк читает то же самое сомнение. Тот же самый страх. - А ты этого хочешь? Больше всего на свете. - Больше всего на свете, - честно отвечает он. Кэйа улыбается. И эта улыбка - настоящая, живая, искренняя, моментально освещает все вокруг. И его, Дилюка, несчастную жизнь. Он чувствует как что-то то приятно-болезненно ноет и замирает в районе солнечного сплетения, когда он смотрит на Кэйю. Кажется, достаточно просто смотреть, не прикасаясь, лишь бы он продолжал улыбаться вот так. Они снова укладываются на кровать, все еще в полной мере не решаясь ни дотронуться, ни отстраниться. Наконец, Дилюк преодолевает себя, притягивает Кэйю за талию, чувствуя легкие разряды тока, там где он прикасается к его коже. Тот с готовностью разворачивается к нему лицом. Переплетает их пальцы. Глубоко и спокойно вздыхает. Несколько минут они просто смотрят друг другу в глаза. Это и странно, и неловко, и очень интимно одновременно. Все вокруг исчезает - город, Тейват, вся проклятая Вселенная. Есть только полутьма, ощущение касания руки к руке, глубокий и нежный взгляд напротив. Я люблю тебя. Селестия, я больше не смогу без тебя. Так они и засыпают - склонив головы друг к другу и осторожно держась за руки.