Королевство кривых зеркал

Голову приходилось отключать когда среди коридоров мерещился силуэт низкой женщины, с идеально прямой спиной и пышной прической. Сквозь мозаичное стекло расхаживала высокая, тонкая фигура. Совершенно другой человек. − Грейсон, тебя какая муха укусила? Ты сегодня сам не свой. Над ним из ниоткуда возникла Рене. Она с интересном наблюдала как новый шеф выяснял отношения с коллегами. Дик даже не хотел вникать в суть. Они переглянулись, каждый погрузившись в свои мысли. В молчании коллеги тоже скрывалось мрачное настроение. − Не хватает Альви. По началу Дик осторожничал, упоминая Мартинеза, не так гладко распростившегося с ними, но чем больше упиралась Монтойа, тем очевиднее становилось, что скучала она больше самого Дика. Последний раз втроем, не крича друг на друга, они стояли на пороге дома Эми. Ее муж не явился за вещами супруги. А они так и не смогли позволить наглухо заклеенным коробкам пылится в коридоре. Рене вдруг легко усмехнулась − Да, хотела бы я также легко соскочить. − Ты о чем? − Нас с тобой тоже скоро попрут. Или мы и не заметим, как сами превратимся в таких же мудаков. − Тебе не хватает моего оптимизма. Дику очень не нравились подобные настроения, но он хорошо понимал, в голову напарницы приходили идеи и похуже. − Не в этом городе, Дик. Тут ты идеалист пока не прикончат или пока не оставят выбора. Раз и ты уже по локоть в дерьме, потому что верил, что сможешь остаться чистеньким. Дик и не думал сердиться. Тоска, с которой они ходили на работу не шла ни в какой сравнение с тем, что таилось в участке самые первые дни после смерти капитана. Так что депрессивные выпады он воспринял как шаг вперед, в сторону от ругательств. Но Дик не считал, что увяз в непроглядной пучине. Ему очень сильно хотелось, чтобы и Рене разделяла его настрой. В конце концов, он знал больше других о том, как не потерять голову в самые темные дни. Спасибо жизнь, что не оставила выбора, кроме как научиться принимать удары. − Против лома нет приема, Рене. Может, он и упертый, но вот мы те еще фрукты. Думаешь, у него правда есть шансы? − Может, ты и прав. Но я чую, что скоро сопьюсь. *** − Погоди-погоди, − Джейсон долго водил зажигалкой, и сладко затянулся, разваливаясь на трухлявом стуле, − Не курил уже целую вечность. Демонстрируя по истине впечатляющую растяжку, Дик закинул ногу на перила и раздумывал не стащить ли из ящика пива и себе, но все продолжал накручивать зонтик из допитого лимонада. Дик вернулся после смены, как и обещал. И возвращался ни раз. Убедить Джейсона подождать хотя бы несколько дней было не так сложно, как Дик опасался. На балконе планировать дела было приятней, Джейсон ни разу не предложил куда-то выбраться, и Дик не без досады понимал почему. Огнестрельное ранение по щелчку пальца не заживало. Было бы шикарно видеть блестящий океан, а шум машин заменить на крики чаек. Дик не знал ритма города пока не стал совсем взрослым. Цирк переезжал в поездах, так что милее, чем стук колес сердцу Дика сложно было найти звуков. Шуршание шатров, даже загородная тишина поместья были домашним фоном, но не гудение, посреди которого они расселись как на курорте. А вот Джейсон удивительно гармонично вписывался в ландшафт. Дик догадывался, что выбор на Ковентри пал не случайно. Здесь не было заводов, жизнь не кипела как в центре. Укромное, тихое место, улучшенная версия района, где он рос в старом Готэме. Хуже места для детства на Земле не найти. А на море Дик ни разу не был. Видел картинки, рекламы, но удобный момент так и не подвернулся. − О чем задумался? Спинка складного стула грозилась отвалится под тяжёлым весом, но Джейсон был слишком занят первой с побега из больницы сигаретой. − Не о чем, − пожал плечами Дик, и все-таки наклонился за добычей, − Не мешаю тебе получать удовольствие от яда. − Всегда бы так. Джейсон даже глаз раскрыл, когда послышался хруст жестянки. Дик принюхался, внимательно изучал банку, но решил не понтоваться. Даже одобрительно хмыкнул после первого глотка. − Ты кто такой и что ты сделал с Диком Грейсоном? − Он не на службе. И ты уже видел меня пьяным. У Джейсона на коленях пристроилась соседская кошечка. Он яро наглаживал довольное животное, мурлыкающе как самосвал. − Забудешь такое. − А что? − Ты бы себя видел. Язык заплетается, глаза в кучу, но важные вещи говоришь. Смешной. − Надо будет на тебя посмотреть, когда ты в стельку. − У меня слишком много опыта, старина. Джейсон потушил окурок о ржавое пятнышко на пруте, от Дика не скрылось как он сморщился, когда попытался вывернуться, чтобы не потревожить драгоценную кошку, но растянул плечо больше, чем нужно. Над ухом показалось маленькое пятнышко. Дик разглядел его, когда тот наклонился. Джейсон перестал водить по грязной шерсти и замер. Он прошелся пару раз по пятну и когда то исчезло, сразу убрал руку. Так проходила притирка. После той ночи вернуться к Джейсону и не вспоминать о них вместе не вышло ни у кого. Но вести чистосердечные беседы Джейсон не торопился, Дик не давил, а отдал себя целиком и полностью на изучение Джейсону. И с любопытством отмечал, как он ведет себя в незнакомых обстоятельствах. Самое первое, что бросалось в глаза, Джейсон не так сильно зависел от физического контакта. Дик показал ему, как можно без слов выражать эмоции. Он легко целовал в макушку, шутливо тянул за нос, касался бедром, задевал пальцы, когда передавал в руки, стараясь все делать ненавязчиво. И видел, как Джейсон зависал во всех случаях. Не выказывал неприязни, но и не отвечал. Дик верил, просто ему нужно было время, чтобы перенять и присвоить новые приемы. Границы стертые горящими головами открывали Дику невиданную доселе роскошь. Простые прикосновения. Точнее, кому и простые, но Дик таким способом умел общаться, заигрывать и дарить ласку. Он не задавал вопросы себе, тем более вслух, что вообще между ними происходило. Обычно после случайного секса кто-то торопиться уехать от равнодушия, уступившего гормонам. Или утром происходят самые неловкие разговоры за завтраком, когда обоим понятно, что никаких чувств нет. У Дика случайных связей не было, но решать он мог только за себя. Не первая инициатива, которую проявил Джейсон, но первая, когда он отдался процессу целиком. Дик собирался уйти на смену, но его аккуратно словили прямо у порога. Так он и узнал, что Джейсону не чужд романтизм. Он прижал его к стенке, грандиозно навис сверху, но не торопился. Приценивался. Дик послушно ждал и получил в награду поцелуи, которые очень сильно отличались ото всех других. Те самые джазовые поцелуи. Как только он вышел, заулыбался как мальчишка. − Нашел чем гордиться. Кошечка потянулась, свесила пушистые лапки. Джейсон гладил подушечки пальцем, а лицо его при этом оставалось слишком серьезным. Дик уловил смену настроения и приготовился. − Мы пойдем завтра. Дик немного поперхнулся, пиво пролилось за шиворот, только собирался открыть рот, но Джейсон проворно увел паузу. − Чеддер и Реннингтон в камерах. Двое подельников. Он точно не тупой и чем дольше мы ждем, тем больше времени даем подготовиться или вообще исчезнуть. Все это они обсуждали уже ни раз. Разница была в том, с какой интонацией Джейсон теперь озвучивал те же аргументы. С твердой решимостью. Стоило ли предложить обратиться за помощью? Но у Дика никак не рисовалась в голове картина работающего брата с вместе Бэтменом. Робин безусловно был ценным союзником, но не в случае, когда на другом конце их ждала абсолютная неизвестность, ни в этот раз, когда риск был ощутим как никогда. Вывод прост, так или иначе они с Джейсоном оставались вдвоем. − Ладно. Твоя взяла, но я хочу, чтобы ты был осторожен. Ты не в состоянии, даже не спорь, а у меня почему-то такое предчувствие, что этот парень не из робкого десятка. Джейсон кивнул со всей ответственностью и примолк. − Значит, он сам, мастер, кто делал патроны или домашний верстак? Им нужно было не только поймать самого маньяка, но и убедиться в существовании железных доказательств. Иначе, его отпустят быстрее, чем они придумают что делать дальше. − Все так. Когда его заберет полиция, у меня уже готов весь список улик, ни один адвокат его не сможет вытащить даже под залог. Даже в Готэме. − А ты постарался с домашней работой, − Джейсон закинул руки за голову, излучая напускную беззаботность, − Как, кстати, дела на работе? Меньше всего хотелось говорить об этом. Потому что дела шли прескверно. Новый шеф не спешил приводить дела в порядок, уволил нескольких, кому не посчастливилось стать показательным примером, а Дик и остальные сражались каждый день. Легко сдаваться никто из не собирался, но спустившиеся с прогнившей верхушки кара брала их за яйца цепкой хваткой. Их душили за ошибки в рапортах, которых не было, отправляли дежурить на меценатские вечера, превращая целый участок в личную охрану конгрессменов. От прежней работы осталась только форма. − Не очень, − честно признался Дик. Джейсон подрастерял беззаботный вид, и спросил чуть тише. Он в принципе мало интересовался жизнью Дика. На первый взгляд. Совать нос в чужие дела он не любил именно что без веской причины. За все время он разорился на несколько прагматичных вопросов на той тонкой грани, где факты размывались догадками. Внимательно наблюдал как ему отвечают, и оставлял собеседника голым под пристальным вниманием, без всякой надежды утаить то, чем делиться не хотелось. Хирургически точные вопросы были любимым средством Брюса Уэйна. Джейсон исхитрился унаследовать от приёмного отца безжалостную тактику, в беседах с ним у маленького Дика и шанса не могло быть на тайны. И периодически чувствовал, как Джейсон мастерски воплощал бездушное вытягивание правды. Но Дику казалось, что в отличии от их отца, Джейсон впитал манеру как единственную сильнодействующую на него самого форму допроса, а не добровольно. − Тебя не вводит в тоску то, как ты одинок? В ответ можно было откровенно засмеяться. Но вместо этого Дик ощутил подобие благодарности. Ведь Джейсон не из праздного интереса вдруг заинтересовался заведомо сложной темой. − Нет. У меня есть Брюс, Тим, Бэбс, Альфред. И ты. Так что мне не на что жаловаться. С соседнего стула Дику послышался глубокий выдох. Неудивительно. Дик только что включил его в список с весьма неопределённым статусом. Но после всего, что они прошли, Джейсона не могло не быть в этом списке. Дик аккуратно скрутил баночку, и взял следующую. − Ты останешься? Почти неделю его квартира пустовала. Дик сразу же прикупил все необходимое, как раз для таких ситуаций. В шкафчике на работе лежали полотенца, мыло, белье на случай, щетка и паста. − Останусь. Джейсон будто повеселел, переложил кошку к Дику на колени и потянулся. Толстовка задралась, и взгляд случайно упал на оголённый живот. Совсем случайно. Примерно те места, которые он расцеловывал. − Ну, ты сильно не налегай. Хотя, я здоров как бык, почти, − он на пробу повел заживающим плечом, хотя было заметно, что разгуляться там не вышло бы, − До спальни доволоку как нибудь. Джейсон тянул шею, хрустел суставами, но не уходил. Дик уже знал, это приглашение и положил руку на внутреннюю сторону бедра, чуть выше колена, поглаживая одним пальцем. Ничего пошлого, но такое не позволишь с другими, а с Джейсоном шаблоны не работали. Только вот так, на острие. Он улыбнулся. Не улыбкой мачо, а искренне, губы мило сплющились, кончик носа зашевелился. Очень красивая улыбка. Дик считал ее самой очаровательной у Джейсона не без причин. Он придвинулся к Дику, ногу теперь можно было обнять целиком и принялся за свое любимое занятие, перебирание волос. Поцелуй упал сверху на Дика, крепкий и короткий. − Спокойной ночи. Дверь балкона тихо хлопнула. Волосы смирно лежали, где им нашел место Джейсон. И ушел, оставив наедине с размусоливанием. Незажившее ранение делало его очень ненадежным. Но Найтвинг ни раз справлялся со злодеями и куда страшнее, так ведь? Рассчитывать он готовился только на себя. Заперев Джейсона на замок, можно было бы уберечь себя от неимоверной головной боли, тот бы сердился, не сразу упертость уступила бы логике. Но для Джейсона предстоящее значило немало, как и для Дика. Видимо, им судьбой было уготовано упрятать за решетку киллера не без драматизма. Каким способным не был его брат, огнестрел есть огнестрел, а значит в случае чего, нужно быть готовым вытаскивать двоих. Время работало против них, тут с Джейсоном спорить было бесполезно. Чем дольше они ждали, тем больше была вероятность что всю Готэмскую площадку перетряхнут вверх дном и искать придется с нуля. Дела, за которые Дик взялся еще до смерти капитана Рорбах, так и ждали когда их достанут из ящика. Киллера заботливо снабжали Готэмские политиканы самыми изощренными средствами убийств. Спокойно отдыхавший от работы, он вряд ли планировал уйти на постоянный отдых. Хотя денег у него должно было скопиться на пол-Китая за верные годы службы. Вкус пива Дику резко разонравился. К вечеру заметно похолодало, но Джейсон бессовестно переложил на него пушистую ответственность, поэтому пришлось сидеть пока он откровенно не окоченел. Не сколько, из-за кошки, сколько из-за рассуждений, ни к чему толком не приведших. *** Все самое жуткое и жестокое происходило в Готэме по ночам. Именно под тяжелым черным небом из дыр вылезали самые отвязные представители общества, разбредались по улицам и творили что душе угодно. Эту ночь Готэмское полотно не затянуло плотным смогом, напротив, пепельный лунный свет убаюкивал обманчиво затихшие проулки. Они с Джейсоном разделились чтобы разделаться с камерами и сигнализацией, и Дик расквитался немного быстрее. Он ждал на крыше высотки, разглядывая малочисленные горящие окна и гадал, возможно ли распознать в доброжелательной соседской улыбке зловещие тайны. Вряд-ли Готэмские звезды и кардиохирурги, кому по карману было жилье в престижном тауэре, озадачивались такими вопросами. Они заплатили за безопасность большие деньги, и сладко спали по ночам, никак не ожидая, что за стеной живет настоящий убийца, по душу которого пришел супергерой. А у Дика, вообще-то, с годами накопилось неплохое портфолио. Найтвинг потом и кровью заслужил репутацию достойного защитника Готэма. Он съежился от ветра. На высоте раздували резкие порывы, но Дик уловил, что мурашки по коже прошли не только из-за холода. Легкий мандраж подступил при мысли, что долгие месяцы ожидания с сокращались с каждой минутой. Сзади из люка шумно вытаскивался Джейсон. Делать ту работу, которую они делают означало много двигаться. Лазать, бегать, драться, отражать атаки. В фильмах красиво ставили бои, по мнению Дика восточные единоборства и правда позволяли раскрыть поэзию смертельной науки сражений. Но вот если герои фильмов легко находили выход из любого тупика, в реальности все было иначе. Дик давно сбился со счета, сколько раз его спасали подвернувшиеся под руку случайности пополам со смекалкой. Не стоило переоценивать свое мастерство, но Дик эффектно избегал западни хотя бы, потому что его противники не ожидали, что акробаты умеют бегать по стенам. Найтвинг не был выпендрежником. По большей части. Но любил эффектность. Джейсон на зависть легко перестроился в режим левши. Но он опытного взора могло не укрыться очевидно слабое место. Дик не сомневался, тот подставляться не станет, ранен или нет, беззащитным его назвать все-таки было сложно. Вопрос был только к размерам силы, с которой им предстояло очутиться нос к носу. − Я все. − Тоже. Джейсон не нервничал. Он еще раз перетянул страховку, проверил крепления у себя, пояс Дика, держа сигарету в губах. − Полезли? − Полезли. Всего десять этажей до нужного балкона. Отражения были почти не различимы на чернильной поверхности толстого стекла, разве что оранжевый уголок заметно отплясывал на темной глади, пока Джейсон со свистом не выплюнул окурок в пропасть под ними. Если задуматься, оступиться означало верную смерть. Нет, интересная прогулка и только, а опасность? Видали и пострашнее. Джейсон так вообще с виду откровенно наслаждался. Где-то в середине пути, они, не сговариваясь, уставились друг на друга и обменялись легкими улыбками. Убийственная высота ведь самое подходящее место, чтобы чувствовать себя свободно. Неуместное веселье оборвалось как только они опустились. Балкон не был заперт. Под отыгрышем огоньков таилась безызвестность. Логово. С неслышным шуршанием они вошли и очутились в просторных апартаментах, совсем непохожих на все, что видел Дик. Вот куда можно было тратить деньги, если их гребли лопатой. Огромный аквариум сверкал таинственным подводным светом. Потолки казались недосягаемыми, а почти во всю площадь сверху нависала громоздкая, вычурная люстра, из тех, что вешали в театрах или музеях в позабытые времена, когда еще не придумали мощные софиты и яркий свет можно было взять только из бесконечного количества лампочек. Дик повторял как мантру план. Найти, прижать, оглушить. Найти, прижать, оглушить. Джейсон только пожал плечами, осматриваясь с не меньшим изумлением. Он жестам указал в сторону за аквариумом и одними губами зашептал. − Хорошие мальчики направо, плохие мальчики налево, идет? Пронеслась несуразная мысль. В любом дурацком ужастике лютый фарш начинался прямо после того, как одаренные герои решают разделиться. Дик двинулся дальше в одиночестве. С полки на Дика смотрел ребенок, на плече лежала тонкая рука с внушительным обручальным кольцом, женщину оборвали по локоть, и упрятали обрывок прошлой жизни в стальную рамку. Нигде больше фотографий видно не было. Дик опустил снимок на узкую полозку без пыли. Лунный свет сгонял непроглядные тени по углам, Дику начинали мерещиться силуэты. Возможно, они вообще пришли не туда, а здесь жила добропорядочная семья или влиятельный одиночка. Что-то было не так. В стерильной чистоте, в том, как притаившись сверкали массивные ножи с кухни, Дик точно чувствовал нечеловеческий дух владельца. За поворотом его ждал неприятный сюрприз. Он бы и не стал время тратить, если бы взгляд сам не упал на безжизненное лицо. Во всю стену хозяин жутковатой обители вывесил не картину художника с больным воображением, а жуткую сцену аварии. Скрученный металл, как игрушечный смялся на немыслимых скоростях. В дребезги разбитые машины, по асфальту размазаны темные пятна. А из ломанных очертаний салона свисали конечности, лишенные жизни, как пластмассовые. Хуже, чем вещественность человеческого тела ощущения представить сложно. Нет, это не было странное произведение искусства, это была настоящая фотография с места катастрофы на трассе. Дик работал полицейским. Он хорошо знал, что мертвые тела даже с изображений вызывают потустороннюю дрожь, не оставляя и шанса позабыть, что такое отпечаток смерти на своем глазу. Кто добровольно повесит такое во всю стену, чтобы видеть каждый день? Испытывая глубочайший шок, Дик попятился назад, когда заметил чью-то фигуру в темени. Первая мысль, это Джейсон. Но у него что-то блестело на лице. Сквозь толстые тени сложно было догадаться что. Чуть ниже лица таинственной фигуры коротко сверкнуло. Дик всматривался слишком долго, чтобы узнать очертаний оружия. Пойманный притаившимся зверем, дичь забравшаяся в хищническую берлогу. Он бросился вниз ровно в ту же секунду, когда раздался выстрел. Литры воды полились на него вместе, шлепались рыбы. Времени не хватило чтобы сгруппироваться в выпад. Сверху на него грозно смотрела та самая люстра. О, нет. Раздался второй выстрел. Хрусталики гулко посыпались. По голове сильно прилетело, что-то воткнулось в ногу, двигаться стало невыносимо больно. Дик всеми силами пытался скинуть тяжелый вес с шеи, но махина и не думала поддаваться. В глазах темнело от недостатка воздуха, но он уловил резкое движение на периферии. Раздался топот. С неимоверной силой на стрелка накинулись со спины и повалили с ног. Буквально влетели с великой мощью, как сталкивались на несущиеся на дорогах машины. Послушались приглушенные удары и волочения, что-то звонко покатилось по паркету. В темени сложно было разобрать, что именно происходило. Казалось, огромное чудовище билось в предсмертных конвульсиях. Черт-черт-черт. Приложив сил больше, чем у него было, Дик смог столкнуть массивный прут с шеи, и в эту же секунду лоза глубже просела в ноге. Чудовище совсем близко трепыхалось и борзело, пока не издало стон, короткий и отчаянный, издало голосом Джейсона. Дик безуспешно продолжал бороться с железными прутьями. На сверкающем паркете одна голова в просвете сменяла другую. Вместе с давлением на грудь легло невыносимое чувство. Все не могло закончится так, только не так, пока он беспомощно барахтался под чертовой люстрой. Пистолет. Теперь стало ясно, это пистолет выпал и гостеприимно свалился почти ему на голову. Дальше все произошло будто без участия самого Дика. Схватка затихала. Очертания, седевшего сверху мутно сливались с общей пожирающей тьмой. Только на мгновение что-то странно блеснуло. Дик вдруг понял, что это были линзы. Тот, кто был сверху, точно не был Джейсоном. Мужчина занес для сокрушительного удара нечто огромное, скорее всего, фатальное. Один выстрел. Эхо нещадно рухнуло со стен. Может, это был бред, может, это все ему показалось. Джейсон тяжело дышал и откашливался. Он вяло проволочился и непонятного как смог освободить Дика из оков. Трясущейся рукой он достал шприц с щедрой дозой обезболивающего из пояса. Всадил Джейсон нещадно, стянул ремень с себя, сооружая жгут на скорую руку и свалился рядом. Оборачиваться не хотелось. Но даже краем глаза он видел очертания распластавшегося тела. Размазанное по полу чудище. Он мог прицелится, выстрелить в руку, ногу, потратить драгоценные секунды. И увидеть, как голову Джейсона размозжат по чистому паркету, если бы он промазал. Не в такой темени, ни когда цель бешено дергалась. Стрелять пришлось наверняка. И хоть бы не зря. − Это точно он? Ответ прозвучал приглушенно. − Точно. Сначала Дик взглянул на Джейсона. Живого, хоть и перепуганного, смотрящего как в зияющую рану. Со крипом шеи он обернулся, чтобы увидеть, осознать результат своей ошибки. Цепочки ошибок, приведших к небывалым последствиям. Мужчина в пижамных штанах смотрел пустым взглядом. На лице застыл чудовищный оскал, смесь дикой возбуждённости и упования, с которой он готовился убивать. Вдавить череп Джейсона собирались бюстом Линкольна, отлетевшего в сторону и расколовшегося. Только те самые патроны, могли сотворить такое, Джейсон был прав когда отвечал без сомнений. От его ребер осталось только решето. Дик заковылял куда подальше, мимо мертвеца и кровищи. Мимо вяло дергающихся рыбешек. − Дик? А что, Дик? Хотелось убраться куда подальше. И в сущности, ничего больше в голове и не происходило. Он ведь сделал правильный выбор. − Мне нужно перестать кусать больше, чем я могу проглотить. Выбор, который не встал бы ребром, не живи он в выдуманной реальности, где из любой ловушки был очевидный выход, где не существует непреодолимых препятствий, где не бывает роковых последствий. *** Огромная, смердящая кучу. Именно так можно было описать, с чем разбирался Джейсон. Не спавший несколько суток, старательно наблюдая как из выгребной ямы по очереди полезли все, кого поставила на уши внезапная кончина садиста по контракту. Джейсон который не убивает не был примером для подражания. Он собирался пустить в ход самые грязные приемы прищучивания коррумпированных политиков, потому что цена его жизни взлетела до небывалых высот, когда Дик предпочел его жизнь нимбу над головой. Отплатить ему было откровенно нечем. Пока Найтвинг взбирался подальше от совершенного убийства, Джейсон рьяно заметал следы, искал нужные им доказательства. И нашел припрятанные пули, позаботился, чтобы на тех остались отпечатки пальцев Джеремайи, а потом оставил в бумажном пакете на столе офицера Грейсона. Перед уходом Джейсон долго смотрел в растекающуюся кровь, пока сидел у покойника и водил его пальцами по пулям. В его мечтах именно так обрывалась жизнь этого монстра. Но глядя на щепки костей не казалось, что так должны осуществляться желания. Только не этот подонок мог стать причиной коллапса, вынудившего Дика нажать на курок. Жаль, что его нельзя кинуть в зеленую яму, только чтобы прикончить еще раз и избавиться от ярости, которую некуда было девать. Разглядывая как у соседней стойки весело хрустели закусками Джейсон задумчиво водил палочкой по взбитому молоку. Красивый рисунок на кофейной гуще он давно превратил в месиво, даже не запомнив, что нарисовала миленькая бариста. Он пристроился на уличном фуд-корте среди пестрящих огонечков и аппетитных запахов. Кофе был вкусным и сладким. Джейсон довольно распластался по столику, наконец-то отдыхая после дежурства у мэрии. Усмехнувшись, он пришел к выводу, что среди горожан он вполне мог сойти за своего, обычного парня с обычной жизнью, который после работы шел с коллегами в такие красивые места за выпивкой и вкусной едой. Во внутреннем кармане заманчиво звенело. Джейсон нащупал глупый, потрепанный брелок, который Дик присобачил на ключи и затаскал почти до ошметков. Маленький игрушечный крокодил когда-то яркий, со обоими глазами ждал на ярмарке, пока звезды шоу Летающие Грейсоны попросят сына выбрать себе подарок. У Джейсона был немалый опыт, горький, без которого жить было бы куда проще. Но впервые в жизни опыт убийцы мог сослужить хорошую службу, потому что у владельца связки больше, чем вероятно в голове творились неописуемые кошмары. Джейсон Тодд бросил летальный метод так, что количество убийц в мире осталось прежним, браво. *** По ту сторону двери явно происходила какая-то жизнь. Перед тем как всунуть ключи в скважину, Джейсон долго прислушивался. По маршруту спокойствие – квартира Дика Грейсона он занялся важным делом, а именно, четко определился с целями визита. На нормальные отношения у них шанса нет. У Дика в отдельности, возможно, поэтому нехотя Джейсон готовился, что на этой паршивой ноте они и вовсе могут распрощаться. Не могло быть ничего общего у убийцы, который плюет на мнение других, ни с кем не считается, и это не самые худшие его качества, с кем-то вроде Дика. Того, может, и потрепало, но он упорно держался по светлую сторону. Потому что он был и всегда будет героем, кем-то, кого выберут в кумиры дети, чье незримое присутствие вселяет спокойствие. А Джейсон? Он был крайней мерой, которую могли пустить в ход, когда все остальные средства подвели, а грех на душу взять было не кому. Так что, он, по сути, пришел вернуть драгоценную игрушку и поиграться в мозгоправа, когда злая судьба перетасовала карты, и грех уготовила не совсем очевидному игроку. Такой расклад Джейсон без злой усмешки был готов счесть взаправду несправедливым. Беспощадная ирония. Два оборота и Джейсон отворил дверь. Квартира Дика и отдалённо не напоминала его собственную. Уютная, светлая, с явным характером холостяка. По углам расставлена зелень, единственные питомцы, которых Дик не угробил бы. Стенки пижонски увешаны постерами и фотоколлажами. Какая прелесть. Хотя глазу определённо было куда упасть. − Стоило догадаться, это ты забрал ключи. Дик стоял у плиты и судя по запаху готовил яичницу с беконом. Пахло недурно. Поздний завтрак работяги перед ночным патрулем. − Ты не пустил меня за руль, не мог же я остаться ни с чем. Джейсон прикрыл дверь, но абсолютно не понимал, куда теперь деться в таком зализанном чужой жизнью пространстве, поэтому остался стоять в пороге. Не отрываясь от дела, Дик буднично задал вопрос, − Будешь? − Я не голоден. На Джейсона коротко посмотрели. А Джейсон прогуливаясь по жилью, с запалом перебирал как лучше приступить к делу, с прелюдиями или без. Дик ловко шинковал овощи, крутил сковородку в руках и даже умудрялся выглядеть непринуждённо. Нет. Джейсон мыслил себя только скальпелем. Рану нужно вспороть, прочистить, и дать зажить естественным образом. Как только Дик Грейсон разует наконец свои красивые глазки и увидит корень проблемы, поймет, на ком действительно лежит вина, он сможет жить дальше. Поэтому, начать нужно с самого подлого оружия, осуждения. − Что сказал Брюс? Результат на лицо. Над плитой усердный повар рвано дернул плечами, но тут же взял себя в руки. − Что понимает. Любопытно. Даже не тот факт, что кому-то убийство прощали, а кому-то нет, а именно что переменилось в голове у консервативного папаши. Пришлось взять под контроль голосовые связки, чтобы откровенный скепсис не выскользнул с вопросом. − Понимает? Дик отложил нож. Помедлил и обернулся. − Когда я сказал, что не собирался дать снова тебе умереть. Значит, толстолобый Брюс счел случившиеся искуплением собственной вины, которую носил под сердцем уже добрые десять лет. Лучше бы Дик не оборачивался. То, что творилось на его лице невозможно было видеть. Выражение, с которым он возвращался домой к Джейсону с работы было счастливым по сравнению с этим. Джейсон поставил мысленный плюсик за вывод брата на настоящие эмоции. Дик продолжал смотреть. Но все еще не торопился с откровениями. − Джей, зачем ты здесь? Тем временем над едой пошла легкая дымка. Не уже ли непонятно? Почему нужно объяснять на пальцах очевидные вещи? Элементарная честность избавила бы обоих от бестолковой ходьбы вокруг да около. Дику нужно было вычеркнуть Джейсона Тодда из своей жизни, смириться, что даже ему не по силам сотворить невозможное и вылепить из психопата приличного человека. − Не чтобы ты меня спасал. Ни одна мышца на лице не дрогнула. То, как задели за живое слова, Джейсон увидел в затухшем взгляде. − Тогда зачем ты здесь? И точно не чтобы привязаться к Дику не искупаемым грехом, смещая чашу весов к балансу пытаясь откупиться вечными утешениями. Что было хуже? Что Дик не кричал на него? Что Дик решил оставить себе, зарыть поглубже, позволить съедать себя заживо поступку, который бы не совершил если бы не Джейсон? Круглый идиот. − И не чтобы спасать тебя. Две тарелки опустились на стол. Дик поровну разделил яйца, овощи, бекон и тосты. И уселся, словно бы они вели светскую беседу. Джейсон присел, но не торопился притрагиваться к еде. Вообще, все эту декорацию хотелось швырнуть в стены, чтобы стеклянный звон хорошенько прошелся по барабанным перепонкам. Вместо этого он плотно скрестил руки. То, чего он боялся воплотилось в жизнь. У невыносимого Грейсона ум за разум зашел. Бесповоротно. Потому что он был готов залатывать свои, чужие раны чем-то очень нездоровым по мнению Джейсона. Чем то, что напоминало больную связь двух спятивших людей. А цепляться за спасательный круг, который был откровенной ложью, построенной на иллюзиях удовольствия от секса, привязанности, спасения ему не хотелось. Не так. Не сейчас. Это все должно работать не так. − Это простой вопрос. Если можешь, ответь, пожалуйста. Зачем ты пришел? Почему он такой упертый? Ну почему он расселся напротив, весь такой, сломленный, но преданный? Что ему стоило хоть раз в жизни повести себя как настоящий мудак и упростить жизнь? Нет, нужно было трахать мозги своим непонятным воздействием, смотреть своими голубыми-преголубыми глазами, говорить своим голосом и по какой-то абсурдной, невозможной причине не ненавидеть Джейсона. − Господь Иисус, Грейсон! Ты невыносим! Мне плевать, живи как хочешь, уматывайся на работе, не доедай, вини себя во всех несправедливостях вокруг, мне все равно, − не обращая внимание на боль в руке, он тыкал в Дика и продолжал, − Не уже ли ты правда настолько наивен, считаешь, что я каким-то чудесным образом стану нормальным и однажды наступит распрекрасная жизнь, когда у меня не загорится весь гребанный мир под ногами? И я точно приперся, не потому что у меня стояк стоит тебе оказаться рядом, я не собираюсь петь серенады под окном. Еще раз. Читай по губам. Ты. Мне. Не. Нужен. Челюсть все не могла вернуться на место. Жгучие слова сорвались с языка. Джейсону показалось, что все вокруг резонировало вместе с ним. Так сильно он злился, так сильно жаждал, чтобы точка невозврата наконец наступила. Но нет. Не было злобы. Не было реакции. На стуле сидел совсем маленький, беззащитный человек, но принимал удар за ударом. − Мог бы просто написать. Издевается что ли? − Нет, ты заслуживаешь особого отношения. Плюнул Джейсон и умолк. Теперь, когда он выкрикнул все, чтобы было, довел самого себя до кипения, стало слишком тихо. Внутри осталось другое. Что-то, что вот-вот вырвется и казалось, что настала пара убежать куда подальше и никогда не возвращаться. − Потому что… А что Джейсон собирался сказать? Пусть Дик так и останется сидеть там. Раскрытый. Спокойный. Хоть какой. Но еще одна вещь билась вместе с бешенным пульсом. Нечто, что все-таки придется признать. − Потому что… Эти слова произносил явно не Джейсон. Не своим голосом. Но сказать их показалось очень важным, самым правильным решением с момента, когда его вытолкнули из спокойного небытия и заставили снова бродить среди живых. Потому что все, что он сказал раньше было правдой. Он не спасатель, в таковом не нуждался, прекрасно бы прожил свою дырявую жизнь в одиночестве, но это все не означало невозможность того, что… − Я тебя не люблю. Со всей херотенью, которая происходит у тебя в голове. Во рту пересохло. Кадык заходил. В ушах застучало. Дик долго на него смотрел, напитывался и не моргал. А потом засветился щенячьим восторгом. У него потекло из глаз, из носа, из груди вырывался пришибленный смех. Он поднял совсем идиотскую физиономию. − Я тебя тоже. Никто другой бы не понял. Нет такого человека и никогда не будет. Тук-тук-тук. Как странно отбивало сердце, когда успокаивалось. − Только ты так душу можешь измотать. Дик не веря закачал головой, весь блестящий от несуразных размазанных слез. − Видимо, только так получилось выяснить, что такая штука есть и у меня. Сначала он не хотел к нему подходить, держась на расстоянии, из нелепой предосторожности. Снял полотенце с гвоздя и собирался бросить. Но теперь деваться было некуда. Не подойдет сейчас, только оттянет момент. Он сел за стол, протянул Дику белесое полотенце, и пока тот обтирал мокрое лицо, Джейсон сам не заметил, как взял вилку в руки. − Спасибо, − тонкая ткань легко очистила лицо. Вот и все. Можно было поковыряться в своей голове и обнаружить, что добрая часть жалких извилин может отправиться на помойку в силу непригодности. Потому что точно не блистательным умом он допер до будоражащего душу вывода. Джейсону очень понравилось ощущение пустоты, новой, согревающей. Если бы его спросили, какого черта произошло, об не нашел более точного сравнения, чем раздробленный амфорный кирпич, внутри которого нашелся кусочек живой материи. *** Ранним утром на побережье не было ни души. По проспекту одиноко катилось такси, пока не остановилось на краю мостовой. Дверцы захлопнулись почти одновременно. Огромное, сочное солнце выглядывало из-за горизонта. По песку важно расхаживали сонные чайки, несколько птиц разлетелись, когда шлепнулся ящик. Дик расставил удивительно живучие стулья по краям от выпивки и расселся. Они открыли по бутылке, чокнулись и молча уставились на лениво выкатывающееся солнце. − Чтобы ты делал, если бы случился конец света? Дик раздражённо фыркнул, − Перестань, ты не настолько ненавидишь мир. − Я поднял тебя среди ночи, чтобы смотреть на сраный рассвет в полнейшей тишине. − И? − Я ненавижу человечество. Дика никогда не перестанет удивлять, как кичился Джейсон шкурой плохого парня. − Ты разбудил меня минетом, собирался укутать плешивым пледом в машине и привез встречать рассвет, потому что ты романтик. Джейсон предпочел осушить банку залпом, чем выслушивать подобные обвинения в свой адрес. − Заткнись, Грейсон. − Так точно, − весело отсалютовал Дик без капли обиды. У Дика Грейсона редко случалось перемирие на поле сражений. Малышка-акробат, Робин, Найтвинг получили ни один шрам на сердце, но вера в лучшее не покидала достойных. Дику очень нравилось, как нежные цвета ложились на прикрывшего глаза Джейсона. Ветер легко трепал непослушную челку. Дик протянулся, чтобы легко мазнуть пальцем по лицу, просто так, без причины, поймать одного из солнечных зайчиков и забрать себе, но его руку поймали на пол пути обратно. Джейсон щурился, сморщил нос от ярких отсветов, и ответственно проминал каждую костяшку. Волны гипнотически шумели. Даже шум с трассы не отнимал удовольствия. Назови их парой, Джейсон расплевался бы гневной тирадой, но Дик не был принципиальным. Они жили вместе, ругались, мирились, спали, ели. Джейсон называл их прайдом из двух львов, у которого не было шанса на продолжение рода. Дик на подобные высказывания только шокировано хлопал ртом. Когда его выталкивали из квартиры, он прихватил с собой одну важную вещицу. Решил, что решение, которое далось ему огромных душевных терзаний обязательно заслуживает ритуала немного не по уставу. Он нащупал края в кармане, дотошно осмотрел волны, словно бы оценивая достойны ли те. С этим важным символом работы в полиции он не расставался уже много лет. Слегка потерявший вид, но все такой же блестящий жетон. «ОФИЦЕР ДЕПОРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ ГОТЭМА 1985» Вот так он выкинет драгоценные годы. Пусть его номер, который присвоят новобранцу принесет столько удачи, сколько заслуживает коп в Готэме. Дик не пожалел замаха. Значок скрылся из виду быстрее, чем Дик заметил, где именно он ушел под воду. Прощание с прошлым вышло на удивление легким. Хотелось насытится печалью, дать ей пожить внутри и оставить прямо там, у пенящихся волн. − Я думал, вы их сдаете, нет? − Пистолет, конечно, сдам. А с остальным пусть поцелуют меня в зад. Залив ласково подмигивал, принимая на хранение реликвию, с которой так долго не мог распрощаться офицер. − Я правильно поступаю? − Что я могу об этом знать, Дик, − серьезно ответил Джейсон, после недолгих раздумий, − Разве полиция лишилась лучшего копа, которого я видел, навсегда? Джейсон был прав. Дик обязательно вернется, когда сможет. − Хотя было бы забавно посмотреть, как ты пойдешь плескаться в воде и искать свою игрушку. Разденься и порадуй усталые глаза? Дик легко рассмеялся и уселся на место. Ему протянули банку для безмолвного тоста. Схватиться двумя руками за трехглавого змея не вышло, жаль, что утекло много воды, прежде чем Дик смог усвоить этот урок. Убийце не могло быть места в полиции, хоть об этом никто никогда и не узнал. Разгребать начатое собирался Дик Грейсон в шикарном супергеройском костюме. И он был бесконечно благодарен, что наконец-то не был одинок. Возможно, им даже хватит одной жизни чтобы со всем расправиться. Тост вышел торжественным и скорбным. Не поражение, не тем более победа. Случилась жизнь во всей своей красе. Тебе нужно чтобы ты был нужен. Нет. В этих словах не было и ни капли правды. Нет взаимного полоскания. Нет наставлений, разочарований, потому что все самое худшее уже случалось. Потребность быть нужным отпадала. Почему? А как шелуха с перезревшей луковицы, пока вместе смотрели на бледные Готэмские рассветы. Борцы с преступностью, сорвиголовы, супергерои, чудаки, ненормальные личности, пусть общество наклеит им на лоб любой ярлык. Прожить неправильную жизнь двум неправильным людям никто не помешает, даже перед захлопнувшимися у носа дверьми. В мире, для которого стали нормой недопустимые вещи, воровство, убийства, жестокость, не было места парням с черно-белой моралью, но кто сказал, что они не отвоюют его сами? Не привнесут на загнивающие улицы хотя бы немного справедливости? Может, такая жизнь даже выйдет счастливой. − Я горжусь тобой. Из уст Джейсона подобное стоило в тысячи раз дороже, чем от любого другого человека. Причудливая связь, которая зиждилась на невозможном, взрывоопасном сочетании противоположностей, непосильных компромиссах, но и еще на чем то более важном. − Буду гордится еще больше, если ты перестанешь меня романтиком звать. − Конечно. Как только увижу свое имя на твоей левой ягодице. На чем-то подозрительно похожем на странную, мудрёную, но настоящую любовь.