И всё с виду неслучайно, и моя судьба – я растворяю свое сердце тебе в чай

Скажи кто Феде ещё с год назад, что когда-нибудь ему доведётся работать в эзотерическом магазине, он бы рассмеялся этому человеку в лицо – Логвинов Федя, скептик до мозга костей, советовавший всем подряд книгу и ролики Александра Панчина в роли продавца эзотерического магазина смотрелся так же нелепо, как выпирающая розетка на стене с фактурными фотообоями в виде панорамы Нью-Йорка. И тем не менее, вот он здесь – то стоит за кассой с крайне важным видом, то переставляет дорогущие бронзовые фигурки в стеклянных шкафах, то, потворствуя собственному перфекционизму, сортирует подвески с различными оберегами, то протирает столы для таро, освобождая их от груза трёх пылинок строго по центру. Федя с большим удовольствием пошел бы в книжный, но в лавке магических штучек у него неожиданно нашлись связи – Вероника, его первая любовь, причина горьких слез в подушку и хорошо запомнившийся двойке по обществознанию в десятом классе – ей стоило тогда просто чмокнуть Федю в губы, чтобы он оставшийся день был вне себя от счастья, – его первая девушка, первая партнёрша и, возможно в какой-то из параллельных вселенных, первая жена, как-то написала ему и, минуя ненужные формальности, спросила не нужна ли Феде работа. Тот несколько удивился, однако Вероника даже не втянула его в наркобизнес или хотя бы эскорт – эзотерическому магазину, который недавно открыла ее старшая сестра, срочно требовался кассир. Так уж вышло, что тогда Феде действительно нужна была хоть какая-то работа: по специальности не брали, а квартиру топили далеко не солнечные батареи. Он думал, что надолго не задержится, однако работы по специальности все так же не находилось, а подушка безопасности ещё никому не вредила. Работать в эзотерическом магазине Феде нравилось. Да, в контексте его скептицизма это могло прозвучать парадоксально, но все решили люди. Все сотрудники магазинчика оказались персонажами крайне интересными и душевными, пусть и со своими странностями. Работали в основном девочки – две тарологини, две кассирши и одна управляющая. Пацанов было двое: на пару с Федей периодически трудился его старый приятель Юра Перфилов по кличке Ангел. Достаточно худой молодой человек с обесцвеченными волосами и мягкими чертами лица примечателен ещё был как минимум тем, что угарал по японской культуре, не будучи анимешником, и тем, что в его личной жизни постоянно происходила какая-то драма уровня сериалов на телеканале "Домашний". В эзотерический магазин Юру привел в буквальном смысле поиск себя: из университета его отчислили, с музыкой не клеилось, а кушать хотелось. Вся его семья относилась к этому как серьезному даунгрейду, в то время как Юра спокойно переставлял себе книжки по толкованию раскладов таро, тайно надеясь, что не сегодня-завтра у него случайно обнаружится троюродная бабушка, которая скоропостижно скончалась, оставив ему миллиардное состояние и трёшку в Хамовниках, и Юре больше никогда не придется работать. В противовес Ангелу, прямо по канонам небезызвестной песни группы СЛОТ, существовал в магазине и свой демон, а именно тарологиня Деля по кличке Мефистофель. Во внешности ее, впрочем, не было ничего особо мефистофельского: выделялась Деля разве что синими волосами и неприлично длинными ногтями с вычурным маникюром, которые позволяли ей постукивать ими по столу в ожидании клиентов и вызывать в душе русского человека фантомное чувство ностальгии через атрибут образа жены влиятельного бандита из девяностых. Как и подобает не последнему в аду существу был у нее и цепной пёс – чихуахуа по кличке Анубис. Нуби часто можно было найти лежащим у Дели в ногах или на коленях: по всем правилам магазин нельзя было с животными, однако конкретно эту животинку одобрила лично Вероника, потому что решила, что в случае Дели собака очень хорошо сработает на образ. – Будь это ещё устрашающий черный доберман – вообще шикарно, – заключила тогда она, и магазин стал для Нуби вторым домом. Вне стола таро Деля казалась всем достаточно общительной и лёгкой на подъем. С ней Феде довелось пообщаться в курилке, после чего они быстро стали хорошими друзьями. Истории любви не случилось; тем не менее Федя считал Делю отличной собеседницей. – Знаешь, когда я разговариваю с тобой, мне не кажется, что я веду беседу с душевнобольным, – сказал как-то Федя за очередной сигаретой, – Из твоих уст это все обретает какое-то подобие смысла. Деля ответила, не меняясь в лице. – Потому что никто не живёт, опираясь исключительно на расклады. Люди приходят ко мне не чтобы узнать судьбу, а чтобы принять решения, которые достаточно хороши, чтобы одобрить их задним числом, но недостаточно социально приемлемы чтобы озвучить их самим себе. Посуди сам: трактовка карт достаточно расплывчата чтобы ее можно было наложить на любую жизненную ситуацию и недостаточно дискретна чтобы в случае чего обвинять во всем карты. Федя озадаченно хмыкнул. – То есть ты сейчас говоришь мне, что гадания на таро – туфта? – Деля отрицательно покачала головой. – Я говорю, что таро как психологи – конкретных решений не предлагают. Только если психологи предпочитают копаться в когниции, то карты как бы советуют не отмечать знаки свыше как спам. Федя громко вздохнул. – И смысл мне был учиться на психолога если в итоге я копаюсь в товарах, а не в людских судьбах? – задал он вопрос в пустоту. Деля пожала плечами. – Не карты заставили тебя подавать документы на психфак, – ответила она, и Федя вынужден был согласиться. Была у Дели и тарологиня-сменщица Саша. Своими белыми и короткими волосами она чем-то напоминала Юру Ангела; впрочем, на цвете волос все сходства "сил добра" заканчивались. Внешность Саши балансировала где-то на грани выхолощенного стиля и закоса под пацанку – проще говоря, выглядела она просто замечательно. Какое-то время Федя был в нее немного влюблен, как, по ощущениям, и все его коллеги. Дружба Дели и Саши находилась где-то на грани платоники и гомоэротизма, а вот Юра Ангел, пытавшийся втянуть Сашу в свои любовные многоугольники, был послан сразу. Саша игнорировала его как могла, и Вероника, заметив напряжение в их отношениях, взяла за правило никогда не давать им совместные смены, по возможности вписывая кого-нибудь третьим. Как, впрочем и всегда, совы далеко не то, чем кажутся – писавшая лапслоком и без запятых Саша оказалась бывшей выпускницей филологического, которая даже не надеялась найти работу по специальности. В отличие от Юры, который в свое время учиться не пытался из принципа, Саша выпустилась твёрдой хорошисткой, хотя уже позже признавалась, что игра вообще не стоила свеч, а вот выгорела она на отлично. – Видит бог, филология была ошибкой, на миллионершу надо было идти, – пошутила она как-то в курилке, отчего стоявший рядом Федя горько рассмеялся. С кассиршами Дашей и Аполлинарией Федя общался гораздо меньше, хотя бы потому что они не имели привычки выйти покурить. Даша и Поля, впрочем, и не горели особым желанием сближаться с Федей: они вдвоем были близкими подругами Саши и Дели, которые общались и за пределами стен магазина из-за чего Федя первое время чувствовал себя новеньким, перешедшим в класс посреди учебного года. Девичьи коллективы принято считать клубком змей, однако тут больше подошло бы сравнение с лесбийской оргией – если бы выяснилось, что они все вчетвером встречаются, Федя не удивился бы. Так как в России запрещены прайд-парады, всем представителям ЛГБТ будто суждено было собраться под крышей этого магазинчика, и только Юра Перфилов портил всем праздник своим бесконечным гетеросексуализмом, прыгая из одних созависимых отношений в другие. – Может, на парней переключишься, раз так с девушками не везёт? – предложила ему как-то Деля, выслушав его очередной рассказ о том, как от Юры снова ускользнула настоящая любовь. – Да я лучше целибат приму, – драматично ответил Юра, – все, официально заявляю: отношения – говно, я в этом участвовать не собираюсь, я брезгую. – Он уже через неделю в новые отношения влезет, скриньте, – пробурчал Федя откуда-то из-за полок. – Да ты завидуешь просто, – обиженно парировал Юра, – не дают, вот и бесишься. – Я лучше дождусь ту самую, чем буду по кроватям прыгать, в детстве ещё напрыгался, пружину тогда сломал, – Деля звонко рассмеялась. – Получается, что Федя – ебырь-террорист? – Скорее душнила-террорист, – все так же обиженно продолжал Юра, – продвигает тут свои старперские ценности про "ту самую". Любви не существует. – Ну пусть не существует, знаю же, что ты потом опять приползешь к нам с рассказами о том, как ты от этой самой несуществующей любви страдаешь, – ответил Федя, продолжая перебирать стоявшие на полках свечи. Посетителей в тот день было немного: подружка Вероники, которая забежала чисто обсудить последние новости и в итоге ничего не взяла даже для приличия, женщина лет тридцати, которая долго и пристально рассматривала различные колоды таро, но в конце концов почему-то остановилась на Камасутре, молодой парень, который вроде как искал тематическую литературу, а по факту упорно заигрывал с тарологиней Делей, игнорируя все ее сигналы о том, что он ей абсолютно не интересен, девочка в черном с кричащими неоновыми волосами, которая надолго задержалась у стенда со свечами, а на кассе предъявила карточку постоянного покупателя и девочка в облегающем белом платье (они зашли вместе, и пока они бродили по залам, Федя все гадал сговорились они так одеться или все же нет), купившая бронзовый кадуцей и пачку благовоний с запахом ладана. С момента когда Юра в очередной раз отрекся от любви, прошла уже где-то четверть часа. Внезапно дверь открылась, и в магазин ворвалось солнце – не в прямом смысле, конечно, однако именно об этом почему-то подумал Федя, завидев огненную шевелюру нового посетителя. Вошедшему парню на вид было максимум лет двадцать, он был болезненно худ, на его штанах красовалась массивная цепочка, на каждом пальце рук было как минимум по одному кольцу, а сами руки, от предплечий до самых ладоней, были усыпаны различными татуировками. И, признаться честно, Федя откровенно на него засмотрелся, как только парень появился в дверях магазина, однако едва ли его можно за это осудить. Вел себя прекрасный незнакомец, впрочем, совсем как ребенок, с той лишь разницей, что с ним не было родителей, которые могли бы одернуть его и сказать, что по магазину бегать вообще-то не очень прилично. Парень сделал несколько кругов по залу, чуть не разбил стеклянный шкаф с фигурками суммарной стоимостью двести пятьдесят тысяч рублей, перевернул небольшую коробочку с оберегами вверх дном, похоронив дефицитные кадуцеи под многочисленными анкхами, и перетрогал все церковные свечки, в том числе те, которые ещё были листами парафина. Конечно, Федя краем глаза наблюдал за неугомонным мальчишкой в теле как минимум подростка (а как максимум моложавого неформала), однако он и не заметил, как этот самый посетитель подкрался к нему со спины. Заслышав свист, он обернулся. – Эй, пацан, – окликнул его парень с огненной шевелюрой, – Ты в этом разбираешься? – Ну типа, – ответил Федя, пожимая плечами. Незнакомец потер подбородок и сделал нарочито озадаченное лицо. – Вот скажи, – начал он таким тоном, будто хотел спросить не про свечку, а про Федино видение сознания и бытия, – если я возьму "новую любовь" у меня появится девушка? Меня просто моя вчера бросила. Федя оторвался от своего занятия и принял максимально серьезный вид перед тем, как начать отвечать по заученному регламенту. – Не сразу. Это скорее должно помочь отпустить старое и освободить свое сердце. Незнакомец озадаченно свёл брови к переносице, многозначительно повертел свечку в руках, пристально рассматривая ее со всех сторон, крепко о чем-то задумался на пару минут, а затем поставил свечку обратно на полку. – Не-е, – протянул парень, – тогда не надо. Спасибо! Он хотел было уходить и уже направился к выходу из зала, однако на полпути остановился, повернул голову на девяносто градусов, хитро́ прищурился и спросил. – Кстати. Ты же не веришь в каббалу по-серьёзке, я надеюсь? – Я верю Варваре Нойман, – бесцветно бросил Федя. Посетитель нахмурился. – Но это же чушь собачья, – возразил он. Федя пожал плечами. – Может быть, но она хоть общение с нападок на чужую веру начинает. Ты или свечку бери, или проваливай, – добавил он уже грубее, – у меня и без таких как ты работы хватает. – А в таро веришь? – продолжил провоцировать его посетитель. Ему, впрочем, не повезло – Федя, пусть и работал в эзотерическом магазине, но психологию в универе он в свое время закрыл на отлично. – Попросил вроде бы отъебаться по-человечески. За таро у нас Деля отвечает, вот к ней и приставай – И какие же у нее расценки за придумывание трактовок на ходу? – продолжил накидывать незнакомец. – Такие же как у репетиторов, – парировал Федя, – Тебе бы пара уроков по этикету взять не помешало. Федя и не заметил, как за его спиной выросла Вероника. На ее губах цвела улыбка, и Федя мгновенно понял: она все слышала, и сейчас ему пизда. – Извините, я могу вам что-то подсказать? – обратилась она к клиенту, не переставая улыбаться. Парень мгновенно принял максимально непринуждённый вид. – Да нет, – протянул он, – Я так, смотрю просто. Несмотря на то, что вербальной угрозы не было, в воздухе витала некая опасность из-за чего незнакомец, все же, поспешил ретироваться куда-то в направлении полки с книгами по таро. Проверив, что их не услышат посетители или сотрудники, Вероника наклонилась к Фединому уху и прошептала. – Федя, ещё раз услышу мат в сторону клиента – штраф. На первый раз прощаю. И не спорь со мной ради всего святого. Правила есть правила. Вероника обладала какой-то суперспособностью: она всегда говорила достаточно спокойным и нежным голосом, однако этот же самый голос обладал свойством эзопового языка – она мастерски передавала все оттенки эмоций, не прибегая к жестикуляции или мимике. Вот и сейчас ее голос звучал максимально мягко, однако Федя чувствовал – Вероника злится. – Да… Извини, – невнятно пробормотал он. Вероника покачала головой, однако быстро ушла, оставив Федю наедине с многочисленными свечками. Уединение, впрочем, продлилось недолго: уже через десять минут к злополучному стенду со свечками вернулся тот самый парень с огненной шевелюрой. – Слушай, – протянул он так, будто это не они чуть не устроили скандал ещё десять минут назад, – я, пожалуй, всё-таки возьму "новую любовь". – Флаг в руки, – холодно бросил Федя, протягивая ему упакованную свечку, – Оплата на кассе. И да, Юра разбирается в этом не лучше меня, так что даже не думай, – добавил он парню в спину. Покупатель развернулся на сто восемьдесят градусов и осуждающе уставился на Федю. – Да на вас обоих в пору жалобу в Роспотребнадзор надзор писать! – воскликнул он, всплеснув руками. – И чё ты там напишешь? – ответил ему Федя, усмехаясь – "Продавец эзотерического магазина сказал, что свечка «новая любовь» не гарантирует появление в твоей жизни девушки?" Удачи с этим. После этой реплики выглядел парень весьма и весьма обиженным, однако ответить ему было нечего.

***

Федя сам от себя не ожидал, что в его голове поселятся мысли о пацане – мало того, что пацане, так ещё и грубияне вроде тех детей, что развлекаются звонками в незнакомые двери или на незнакомые номера: прийти в эзотерический магазин и начать душнить на тему магии и каббалы, на что он вообще надеялся? Выяснилось, впрочем, что пацан этот был не совсем залётным: он оказался давним другом Дели. Подобный поворот оставил Федю в недоумении. Оказалось, что эти двое дружили ещё со школы, и изначально Андрей (а именно так, как выяснилось, и звали того пацана) направлялся именно к тарологине, а у стенда со свечками остановится по чистой случайности. – Но он же сказал мне русским языком, что ты "придумываешь трактовки на ходу", – возразил Федя, левой рукой выставляя кавычки, когда они с Делей в перерыве курили во внутреннем дворике парой дней позже. – Андрей меня так троллит с тех самых пор, как я бросила последний курс и начала зарабатывать на таро. Забавно, что никто из нас не устроился по специальности, а я все равно зарабатываю больше, чем он щас в общепите, – заключила Деля, обхватывая губами сигарету, – но Андрей – нормальный парень, правда. Он бы тебе понравился, познакомься вы нормально. "Та он мне и так понравился," – подумал Федя и усмехнулся: "бог дал мне дефицит внимания иначе я смог бы захватить мир", только "бог выставил Андрея идиотом только чтобы при первой же встрече я не влюбился в него без памяти". За последующие пару недель Андрей заходил ещё несколько раз, однако более не носился по магазину как угорелый и не пытался доказать каждому из сотрудников, что магия, вообще-то, не работает. Он сразу подходил к столику Дели, тарологиня ставила на столик табличку "перерыв", и оба они уходили курить во внутренний дворик. Это, впрочем, не означало, что Федя каждый из этих разов не провожал его взглядом. Первые пару раз он думал, что дело исключительно в экстраординарной внешности, однако быстро понял – на Андрея он конкретно так запал. Заинтересованность ощущалась прикольно. При всей любви к колоритным персонажам эзотерического магазина, однотипная работа начала откровенно приедаться, а тут у Феди появилась возможность ждать чего-то нового, гадая, придет Андрей сегодня к Деле или всё-таки нет. Флёр потенциального конфетно-букетного периода будто открыл Феде второе дыхание, и вот он уже с нетерпением ожидал нового рабочего дня. В жизни наконец-то появился какой-то смысл – теперь в круговорот однообразной рутины вмешалась извечная интрига в виде вопроса "придет сегодня Андрей или нет?". Конечно, он мог спросить Делю, но подобная заинтересованность в человеке, с которым у него было буквально два диалога (и те не самые удачные) может выглядеть крипово, да и строить догадки самому всегда интереснее. То, что вечно угрюмый Федя в последнее время заметно повеселел, заметили, наверное, все, но тактично молчали. Ну, или ему просто показалось, что заметили – Федя принадлежал к типу людей, которые редко улыбались искренне, а неискренняя улыбка превращала их лица в пугающую рожицу (что абсолютно противоречило толстовским рассуждениям о связи природы человека с тем, как улыбка облагораживала либо уродовала его лицо); улыбался Федя в принципе нечасто, а в выражении эмоций всегда был скован – тень искренней улыбки на его лице едва ли действительно стоила чьего-то внимания. Деля, впрочем, пару раз его спросила, не появился ли у него кто, но Федя лишь качал головой, и это едва ли было ложью. Спрашивать у Дели про Андрея не хотелось, но это не значит, что Федя не мог спросить у ее колоды карт – если это и правда работает, то это плюс один к аргументам за гадания и прочие ритуалы, если нет, то ему хотя бы будет весело. – Дель, у тебя раскладик сколько стоит? – спросил он, подходя к столу таро в один из дней, когда в магазине было особенно пусто. – Сотрудникам – бесплатно, – ответила Деля, жестом указывая на стул напротив себя, – Тебе на любовь? – спросила она, тасуя карты. – Ну, пусть будет на любовь, – бросил Федя, опускаясь на стул. – О-кей. Кого-то конкретного загадываешь? – уточнила Деля. – Да не, – соврал Федя, – Просто скажи че у меня на личном в ближайшее время будет. Деля несколько раз перемешала колоду и выкинула на стол три случайные карты рубашкой вверх, затем перевернула каждую из них, и Федя с интересом уставился на причудливые картинки. – Сплошные жезлы, – констатировала Деля, – И ещё королева мечей. – И чё это значит? – недоуменно спросил Федя. Деля многозначительно прочистила горло. – По порядку. Первая карта – это про тебя. Королева мечей – сила, мудрость, независимость. Прагматичный человек, который в случае чего может пойти на конфликт. Пробивной пацан. Мечи – воздушные карты, сложные, но не негативные. – В моем случае это означает пойти работать в эзотерический магазин потому что Вероника предложила? – прервал ее Федя. – Да, именно так, – протянула Деля. – Пока все как-то слишком правильно, – подозрительно пробормотал Федя. Деля продолжала вещать. – Вторая карта – сказала она, подняв карту со стола, – про твоего партнёра. Туз жезлов, – Федя присвистнул. – Звучит грозно. – Жезлы – огненная стихия, хорошие ребята. Партнёр у тебя будет оптимистичный, мужественный, творческий, скорее всего, крашеный, возможно. – В смысле волосы? – переспросил Федя. – Ага, – буркнула Деля, – Но это я так, накидываю, карты таро ниче конкретного про цвет волос не говорят. Перед глазами Феди явственно предстало лицо Андрея, обрамленное огненно-рыжей шевелюрой, и он начал подозревать, что накидывает Деля неспроста. Впрочем, опять же, эффект прожектора никто не отменял. – Третья карта – ваши отношения. Восьмерка жезлов, опять огонь. Положительные изменения в жизни, интересные незабываемые события, сплошная удача. Хорошо все у вас будет, короче. Хотя и такие вы разные. – То есть это означает, что я встречу взрывную девчонку с которой бы в жизнь не сошёлся? – осторожно заключил Федя. – Ну почему же? – возразила Деля, – В принципе, ты можешь встретить и взрывного пацана, ниче не мешает. Их спор даже не успел начаться, так как буквально через секунду послышался голос Вероники из соседнего зала. – Федь, подойди на кассу! – позвала его управляющая. – Иду, – крикнул он, поспешно подбегая к кассе. – Замени меня, – попросила его Вероника, стоило Феде заступить на кассу, – На полчаса буквально, мне надо сделать важный звонок. – Что-то произошло? – обеспокоенно поинтересовался Федя. – Просто замени меня, – отрезала Вероника, – Я доплачу, если хочешь. – Не стоит, – отмахнулся Федя, – Иди звони себе спокойно. Эти полчаса могли бы стать одними из самых скучных в Фединой жизни, если бы под конец в магазин не ворвался бы Андрей. Он быстро обошел зал и уже через пять минут стоял у кассы. – Добрый день, – поприветствовал Федя старого знакомого, не отрывая взгляда от кассового аппарата. Андрей заискивающе перевел взгляд из одного угла в другой, выдохнул и протянул Феде упакованную подвеску. – Кадуцей, – зачем-то неуверенно добавил он, – Типа дуализм и исцеление. – Да, я в курсе, что это такое, – пробормотал Федя, пробивая товар. Андрей вывалил оставшиеся предметы на прилавок. – И вот эту колоду карт, пожалуйста, – сказал он, рукой пододвигая их ближе к сканеру, – И свечку. Помимо карт таро и свечки на прилавке оказалась также бумажка со странным набором цифр. – А это что? – недоуменно спросил Федя, усердно вглядываясь в написанное. Андрей заметно покраснел. – Мой номер. Меня Андрей зовут. Я у вас "новую любовь" брал неделю назад. – Да, я помню, – пробормотал Федя, не отрывая взгляда от бумажки, – Вы карточку оформить хотите? – уточнил он, подняв наконец глаза на клиента. – Я Вас на свидание позвать хочу, – пролепетал Андрей, понижая голос в геометрической прогрессии, – Если ты...Вы...не против, конечно. Федя, казалось, проигнорировал предложение покупателя, из-за чего Андрей мгновенно поник. – Оплата картой? – дежурно спросил Федя. – Ага, – обиженно буркнул Андрей. Федя протянул ему терминал. – Прикладывайте. Андрей, по-прежнему сохраняя на лице максимально кислую мину, приложил карточку к терминалу. После сообщения об успешной оплате, Федя терпеливо ждал, когда закончится печать чека. Оторвав свежераспечатанный чек, он взял ручку, что-то на нем написал и отдал Андрею. На чеке красовался уже другой набор цифр – бесконечно огромное число, начинающееся с плюса и семёрки. – Фёдор, – официально представился он, – Это мой. Приятно познакомиться. Моя смена заканчивается в девять. И кстати, в магию я не верю, так что с приебка с каббалой была мимо. – Но ты же сказал про Нойман, – недоверчиво протянул Андрей. Федя лишь пожал плечами. – Я же должен разбираться в том, что продаю. Она читает лекции в соседнем магазине периодически, кстати. – А я на самом деле не верю в Бога, – сказал Андрей в попытке поддерживать беседу как можно дольше, – Вернее в Бога как в существо, но верю в религию как в концепцию. А символ кадуцея мне нравится тем, что… – Молодой человек, очередь не задерживайте, – одернула его Вероника, снова появившаяся из ниоткуда. Андрей моментально ретировался, произнеся одними губами "мы обязательно увидимся", и они снова остались наедине: Федя, Вероника и какая-то непонятная неловкость. – Осудишь меня? – спросил Федя, одаривая Веронику недовольным взглядом. Она лишь повела плечами. – Ничуть. Только умоляю, не сделай так чтобы из-за твоей ориентации у нас выручка упала. – Это вообще как связано? – недоуменно спросил Федя. – Чем дольше ты пиздишь на кассе с одним покупателем, тем меньше товара продашь, – просто ответила Вероника. – А за мат на рабочем месте разве штрафа нет? – спросил Федя, озадаченно сведя брови. – Это только в сторону клиента, – мгновенно нашлась с ответом Вероника, – И да, на первый раз можно простить, – добавила она, направляясь в подсобку. Федя усмехнулся.