Плохое пособие о том, как влюбить в себя яндере

И пока Джон поднимался наверх по винтовой лестнице, ненароком обратил внимание на девушку, что спускалась вниз. Та показалась ему смутно знакомой, и она судя по всему тоже узнала его, потому что обернулась в этот момент... «Клара-Дон-Жуан Либэ Шрëдингер!? Да что с ней случилось, в конце-то концов!? Почему девушка, что всегда носила роскошные длинные волосы, теперь постриглась под каре и носит мужскую одежду!?» — Чхве действительно, был поражëн. Ведь это была одна из восьми главных героинь из его когда-то «гаремника-цветника»! От кого угодно, можно было ожидать подобных перемен, но не от той, что своими сиськами не пролезала в экран и говорила только о сексе в троëм! Но смутное подозрение Джона, о том, почему та всегда предлагала секс в троëм и как будто бы облегчëнно выдохнула в тот день, когда Чхве ей отказал в отношениях, моментально превратилось в жизнь. Когда следом за Кларой-Дон-Жуан спустилась ещё одна главная героиня Мяо Мяо, что должна была быть «первой влюблëнностью» главного героя. Та лишь слегка кивнула в знак приветствия, после чего они взялись за ручку, нелепо глядя на юношу. — Привет, Чхве-оппа... — Жевая жевательную резинку, проговорила Клара, а затем надув огромный шар и в момент его лопнув, слегка улыбнулась, — Давно не виделись... Джон, не зная как реагировать на эту картину лишь задумчиво кивнул, словно стараясь держать маску неприступности! — Хе-хе... Хëн всегда такой холодный и невозмутимый к девушкам, — Проговорила Мяо, рассмеявшись, а затем посмотрела с особой лаской на Клару, — Но я слышала, что здесь он строит из себя милашку... — Теперь понятно, почему он нам обеим отказал, — Хмыкнула Клара, а затем взяла за руку Мяо Мяо. И с какой-то едва уловимой благодарностью посмотрела в глаза Чхве, — Но благодаря этому, я смогла стать той, кем всегда желала, и нашла свою настоящую любовь... В конце концов, они просто развернулись и спустились по лестнице дальше, оставляя Джона в ещё большем непонимании, изумлении, и всего того, что общими словами описать не возможно. Со сложной эмоцией на лице, он спросил мысленно систему: «Какого чëрта... Чëрт возьми... Произошло!?... Что не так с этим дерьмовым миром!?» [Поздравляем! Вами была закрыта 1838-ая сюжетная дыра!] [Ответом на ваш вопрос, система спешит сообщить, что мир не крутится вокруг главного героя после того, как он выходит на скрытую концовку. Хотя «удача героя» всë ещё ему сопутствует.] «Ха-а... Эта грёбанная концовка приведëт мир к апокалипсису что-ли!?» — Возмутился в мыслях Джон, наконец, его эмоции злости снова проявились во всей красе. [К сожалению, эта система не может ответить на этот вопрос. Поскольку, видит множество отклонений от оригинальной скрытой концовки :( ...] «Эй... Что ещё за грустный смайлик!... Нет, это явно не то о чëм я должен сейчас думать...» — Чхве, ко всему прочему, пока мысленно спорил с системой уже добрался до нужной комнатки. И когда, дверь открылась, его встретил силуэт одинокого светловолосого парня, в чëрной рубашке и брюках. Джон не стал даже удивляться. Нет, он в принципе, в этой жизни не удивится более ничему, что с ним произойдëт... По крайней мере, так он думал. Бëн Тэ Сон, слегка лукаво улыбнулся, поправив чëлку, скрывающую его левый серо-голубой глаз, и тихо проговорил: — Даже не удивляешься тому, что это я?... Джон натянув дежурную, рабочую улыбку, ответил: — Ну, разумеется, — А затем присел на диван рядом с Тэ, от чего тот сильно опешил, и его величественный образ за секунду разрушился. — Желаете ли спеть вместе со мной? Или хотите выпить? На сегодня я весь ваш... — Он аккуратно прикоснулся к лицу блондина, заставив смотреть на себя. И несмотря на улыбку на лице Джона, в его глазах горели дьявольские огоньки, то-ли с желанием как можно скорее бежать от сюда со всех ног, то-ли придушить этого надоедливого прилипалу! — Т-ты... Ты что делаешь!... — Внезапно ощутивший панику, Тэ Сон, быстро заморгал глазами, а его сердце с громким звуком «ту-дум», покинуло чат... — Развлекаю вас, господин... — Джону от чего-то эта реакция Тэ понравилась, словно нашедший способ для издевательства над тем, кто преследует вас всюду! Начиная с того самого дня, когда они лишь впервые встретились! И ладно бы, если бы у этого Тэ был повод для разговоров, но и тех ведь не было! Он просто без причины всюду следовал за ним, а как выдавался случай поговорить, так он сразу краснеет и молчит! — Этого не нужно! — Тэ моментально переместился на другой конец дивана, — Я... Я просто хотел поговорить... На что Джон лишь хмыкнул: — И потому вызвали меня, в закрытую комнату, где никто нас не увидит?... — Джон словно нарочно, в этот момент облизнул свои губы, заставив смущëнного Тэ раскраснеться ещё больше! После чего лишь выдохнул и внезапно остановил эти «заигрывания», усевшись в нормальную позу и с серьёзным лицом проговорил: — Если пришëл сюда не за этим, то говори, чего хотел... — А затем расслабленно откинулся на спинку красного дивана. Тот с опаской, ещё несколько мгновений разглядывал Джона, а затем аккуратно уселся, даже соединив ножки вместе. Словно бы провинившийся в чëм-то щеночек... Но когда он осознал это, то моментально разозлился! — Да ты!... Да что с тобой не так! — Резко вскочив с места протаторил Бëн Тэ Сон. «Цундере, что-ли...» — Мысленно усмехнулся Джон, а затем нарочно зевнув ответил: — Разве я чем-то плох?... Мне казалось, что я очень хорош собой... — Может быть, ты и хорош, но не думай, что нравишься мне! — Неосознанно выкрикнул Тэ, а затем резко закрыл свой рот руками. И в тот же миг с разгорячëнным лицом, вылетел из румки словно в страхе! «Точно цундере...» — Джон лишь так же безэмоционально проводил его взглядом. И когда спина этого неугомонного наконец, исчезла, то он резко ударил ногой по столешнице! «Да когда этот придурошный, чëрт возьми, успел в меня влюбиться!? Я же даже ничего не сделал!» Система: [О, это была прекрасная любовь с первого взгляда~] Чхве ничего не оставалось кроме того, чтобы просто беззвучно завыть в подушку, лежащую неподалёку: — Насколько больно умирать?... [Почему вы решили, что обязательно погибнете?] — Это же простая логическая цепочка... Кан влюблëн в Тэ Сона, Тэ Сон влюблëн в меня. Кан - яндере, которому ничего не стоит, чтобы убить того, кто посягнëт на его добро, точнее решит разбить сердце Тэ Сона. Ведь типаж яндере Кана - самый трудный из всех возможных... Он заключается в одной лишь фразе «Если счастлив мой хëн, то счастлив и я». А мне... Мне вообще все эти любовные интриги не интересны! — Только и выдохнул Джон, но затем задумался над тем, что недавно сказал ему Чон Тэхëн. — Хотя... Может быть, Кан вообще в отрыв ушëл, и даже не вспоминает о Бëн Тэ Соне, но факты от этого не меняются! Чхве вдохнул и выдохнул несколько раз, прежде, чем встать с места и направиться к выходу. Однако, в этот же момент, перед ним выскочил Тэ, попутно ударившись лбом о грудь Джона! — Тц-тц... Когда здесь появилась ещё одна стена... — Потирая лоб проговорил Те. А затем, наконец, поднял голову, встретившись с глубоким взглядом синих, как море, глаз Джона... «...Не интересны... Не интересны?... Не гей... Не гей?... Ну, хоть сам себя-то не обманывай, Чхве... Как тут устоять, когда смотришь на это милое личико напротив? Ты всегда... Кривил душой...» — Мысли Джона от куда-то из самых глубин подсознания, на этот раз, были явно громче обычных... Возможно, и сам Чхве был психически не стабилен. Ведь ему всегда приходилось подавлять своих истинных демонов, плотно засевших в его мозгу. Ему всегда приходилось пренебрегать тем, что ему нравилось, в угоду выгоды его окружения, когда он ещё не стал переродившимся, но никак не самого себя. Где-то далеко, куда даже сам Джон бы не добрался, настолько давно, что сам бы он и не вспомнил когда это произошло, родилась его вторая личность, что имела название «Диссоциативное расстройство идентичности». И хотя Чхве и был знаком с этим психическим расстройством, и как психолог пытался работать над самим собой, но иногда, в подобные моменты, этот «демон» преобладал над ним, раскрывая истинные мысли и натуру Джона. Как и в тот самый первый день их встречи, когда взгляды Тэ Сона и Джона встретились, он искренне сдерживал свои подсознательные позывы, смять пухлые губки Тэ, и подвязать где-нибудь в своей комнате, практикуя БДСМ... И даже в тот день, их случайного поцелуя, и особенно после того, когда Джон получил пощëчину, его «внутренний демон» чрезвычайно сильно разозлился. Настолько, что возжелал бы наказать Тэ, сотней ударов по заднице! В конце концов, Джон был психологом, которому тоже нужен был психолог... И если раньше, им был его однокурсник, и по совместительству, лучший друг в его мире, то сейчас того не было рядом. Некому было ныть о своих внутренних разбирательствах. И всë, что оставалось Чхве, так это улыбнуться короткой улыбкой с многозначительным взглядом.

***

— Два часа спустя —

За огромным пластиковым окном стояла ночь, вот только Кану явно было не до сна... Да и смог бы он уснуть в такой-то обстановке, будучи привязанным к постели!? Кроме того, вернувшийся от куда-то Юн Джи-Хëк, изрядно, судя по-всему, уставший, повалился на кровать рядом! Несколько секунд тот ещё смотрел на Кана изучающим взглядом, а затем тихо произнëс, — Сладких снов... — А затем едва усмехнулся, словно бы из последних сил, прежде, чем закрыть глаза, — Милый... Хах... Кан невольно проглотил свой язык, не сумевший ничего ответить. Всë, что ему оставалось это смотреть на божественное лицо поблизости, которое сейчас так красиво спит! Любой другой бы фанат на его месте, уже давно бы сошëл с ума, и с кровью из носа превозносил бы этот момент в своей жизни, словно недостойный такого подарка судьбы. Но Кан и этого сделать был не в силах. Он то как раз понимал, во что могут обернуться подобные отношения с айдолом, где в Южной Корее с этим всë слишком строго. И те не могут встречаться с кем-то и даже любить, ведь немедленно будут прокляты их же фанатами! И когда Кан окончательно вздохнул и выдохнул несколько раз, он вернул свой тяжëлый от мыслей взгляд на потолок, — «Этот божественный айдол может пострадать из-за мнения общества... Но что же делать!? Он мне так нравится! Но я никак не могу этого допустить! Я не хочу, чтобы мой хëн страдал...» Уже не раз, ему приходилось делать трудный выбор в своей жизни. Кан взвешивал все за и против, тщательно обдумывал все возможные последствия и варианты событий... Но в конце концов, пришëл к очень неприятному для себя выводу: «Бегство я оставлю напоследок. Ведь это также может причинить этому яндере, слишком много боли... Но тогда остаëтся лишь одно, сделать всë, ради того, чтобы Лео разлюбил меня... Если это вообще возможно.» И тогда, Кан внезапно услышал голос прямо над своим ухом, не заметивший момента, когда Юн к нему приблизился и обвился своими руками и ногами, словно ядовитая лоза: — Ты слишком... Много думаешь. «Что... Разве он не спит!?...» — Кан пугливо взглянул на Джи-Хëка, когда тот внезапно открыл свои малиновые глаза. И этот взгляд заставил сердце зеленоглазого юноши, застучать с неистовой скоростью. Этот взгляд поглощал весь свет в этой темноте ночи и непроницаемо, Юн смотрел прямо в глаза Кана. На его лице не было ни улыбки, ни хмурых бровей, лицо его выражало болезненную безмятежность, когда он проговорил: — Ещё один подарок от системы, за выполненное задание... — Его грубые губы снова коснулись покрасневших ушей Кана, — ...Читать твои мысли... Но я и представить себе не мог, что ты захочешь сбежать... — Что-то влажное растеклось по щеке Кана. Сначала тот было подумал, что это его собственные слëзы, но когда наконец, повернул свою голову, то увидел блестящие глаза Джи-Хëка, — «Он плачет... Потому что я хотел сбежать?... Разве ты вообще должен плакать из-за меня!?» И хотя Кан, который неоднократно проходил игру «Yandere boyfriend Leo», уже знал о том, что Лео может и заплакать, и внезапно стать грустным... Но час от часу, ему было не легче, от того когда на божественном сияющем лице появились слëзы, а глаза покраснели. Лео, который сейчас плакал - ненавидел оставаться в одиночестве. Это чувство почему-то каждый раз возвращало его к тому самому дню, когда он убил своего брата. Ведь после той улыбки на его маленьком детском лице, последовало и отчаяние от того, что он более никогда не увидит тех же самых эмоций, что ему довелось увидеть на лице умирающего старшего брата. — Хëн... Я не хотел сбегать, просто переживал за моего айдола... — Наконец, объяснился Кан, растерянно смотря в эти печальные глаза. — Назови меня по имени. — Вдруг произнëс тот, привстав с постели. — «Какое же имя ты выберешь?... Не подведи меня...» «Да кто в здравом уме станет называть твоë имя! Ты - грëбанный псих! Отпусти моëго милого Кана!» — Раздался голос Джи-Хëка в его голове. «Заткнись! Ты, стал, чëрт возьми, слишком шумным!» — Ответил ему в мыслях Лео. «Ха! Потому что ты слишком самовлюблённый для того, чтобы заниматься айдоловскими делами! И вообще! Как ты посмел его обмануть!? Выполнил задание?... Читаешь мысли!? Это я читаю его мысли! С самого первого дня, как только его увидел, его мысли всегда заставляли меня улыбаться!» — Никак не унимался Джи-Хëк. Кан даже не знал что ответить на просьбу Джи-Хëка назвать того по имени. В конце концов, чьë имя ему следует назвать!? И потому, в растерянности глядя в эти искрящиеся безумием малиново-красные глаза, он лишь застыл на месте. А голова Лео лишь сильнее разболелась в этот момент, и внезапно он схватился за голову. И тогда его взгляд вдруг резко переменился: — Кан! — Его крепкие руки, с особой осторожностью, приобняли удивлëнного юношу, — Я знаю, что ты не хочешь бежать, но твои мысленные истязания приносят мне так много боли... Поэтому, — Джи-Хëк резко подскочил с постели, а затем достал ножницы из тумбочки, — Я не хочу, чтобы владея моим телом, этот псих издевался над тобой! И я не хочу, чтобы так много переживал из-за меня... В конце концов, я этого недостоин. — Что ты такое говоришь?... — Только и успел спросить Кан с печальным выражением лица, когда Юн с досадой покачал головой. И через несколько мгновений, все нитки были перерезаны, а Юн помог Кану встать. Он нерешительно погладил юношу по его светло-розовой макушке и мягко улыбнулся, словно пытаясь успокоить: — Я рад тому, что у меня такой замечательный и преданный фанат. Я рад тому, что он такой необычный. Он тот, благодаря которому я хочу стараться ещё усерднее, несмотря на свои посредственные таланты. И я рад тому, что ты - Кан, мой самый первый фанат... Возможно, если бы был кто-то другой, то моë сердце не сжималось бы так сильно, глядя на тебя. — Он смотрел на него с едва различимой меланхолией во взгляде, но всë ещё продолжал улыбаться, — В конце концов, ты - фанат, которого я люблю... Поэтому, пожалуйста, послушай меня и уходи, пока ещё не стало слишком поздно... Кан только и смог, что слепо быть очарованным этим светом, как мотылëк, которого спасали от верной гибели и дали шанс на вторую жизнь. Словно ослеплëнный лучами такой доброты, обольщенный этой обворожительной улыбкой и окрылëнный такими нежными, складными речами! Его ноги действовали в разрез его истинным желаниям. И вот, когда Кан нашëл свою аккуратно сложенную одежду на диване, накинул на себя все вещи и подорвался к двери, то услышал в след: — Если ты сейчас же, не остановишься!... — И затем, этот голос перебил самого же себя, — Скорее, Кан! Я более не смогу его удерживать! — Чëрт подери! — Рука юноши так и застыла над дверной ручкой в нерешительности. — Только попробуй сбежать и увидишь, что будет! — Снова раздался рассерженный голос Лео, который был моментально перебит взволнованным голосом Джи-Хëка, — Кан, не слушай его! Ничего тебе за это не будет! — Ува-а-а! Да какого хрена-а-а! — Взвыл Кан, украдкой взглянув назад и столкнувшись с растерянным взглядом то ли Лео, то ли Джи-Хëка, — Айщ! К чëрту! И на «будь что будет», открыл дверь и выбежал из квартиры... — Ха... — На лице Лео, безумная улыбка расцвела, как само собой разумеющееся. Но в тот же миг, его глаза наполнились яростью, а из глаз хлынули непрошенные слëзы! — Как он посмел убежать!? Лео хотел было отправиться следом за Каном, но почувствовал, что ноги его не слушались! «Вот и всë! Я победил!» — Возликовал Джи-Хëк, гордо вздëрнув голову. — Мерзкий... Ублюдок! — Процедил сквозь зубы Лео. Его же собственные руки были готовы придушить самого же себя, превозмогая над силой воли... «Остановись! Идиот!» — Воскликнул Джи-Хëк, пытаясь снова взять тело под контроль, и отнять эти руки со своей шеи. Это была долгая и напряжëнная битва за главенство над собственным телом... Вся злоба, вся ненависть, всë было напряжено до предела. Чувства, что терзали его душу, были всё же каким-то чудом его осознанными. Все стены в чёрно-белых тонах и спектр чёрно — белых красок, что окружали его сейчас и ещё будут окружать всю оставшуюся, казалось бы, вечность, были снесены. Раскрошены как карточный домик. Прилив сил. И в этот момент, когда он мог отказаться и сделать вид, что ничего не произошло, юноша внезапно безвольно отпустил руки... Вот только, на чьей же стороне оказалась победа?...

***

Кан, какое-то время бежал без оглядки, когда наконец, осознал, что оказался уже достаточно далеко. Он огляделся вокруг - всë тот же Сеул, район Каннам. Место со сверкающими, дробящими облака небоскрёбами, самыми популярными клубами города, и несметное количество магазинов с самыми дорогостоящими брендами! Когда-то Кан частенько гулял здесь с его лучшим другом Фен Ли. Ни один местный ресторан или модный магазин, не был обделëн их вниманием... Хотя... Фен, служил скорее, в роли вешалки, рюкзака или даже лошади в одном лице. Который тащил на себе не только вещи Кана, но и его самого, когда тот сильно напивался! Юноша отчего-то с тоской и лëгкой улыбкой на лице вспомнил о тех беззаботных временах. Но затем лишь встряхнул головой. Сейчас явно было не самое подходящее время для того, чтобы предаваться воспоминаниям. Особенно когда, за тобой уже, возможно, бегут! Кан быстренько словил рядом стоящее такси, и открыл дверь жëлтой машины: — В Сондон, пожалуйста. Водитель неспешно завëл Hyundai Sonata, а затем проговорил: — Как скажите... — Вздохнул тот, а затем спросил, — Поезка будет длинная, вы не против если я включу музыку? Юноша слегка улыбнулся: — Разумеется, не против. И тогда из радиоприëмника заиграла песня Рамштайна «Mein Herz Brennt», что заставило Кана пожалеть о том, что он так легко согласился на это... Кроме того, музыка, казалась ему давящей, громкой и угнетающей, на фоне того, какую музыку он слушал обычно. Всë его тело покрылось мурашками, а глаза наполнились едва уловим страхом, смешанным с безысходностью. И тем не менее, каждая строчка из песни, словно бы ещё глубже проникала в его подсознание, с каждой считанной секундой. И неосознанно она заставляла его, как не лишëнного чувства такта, человека, закивать головой в темп... — «Кажется... Мои вкусы меняются... Но... Меняюсь ли я?» Марафон песен Рамштайна, ко всему прочему, продолжался до тех пор пока такси, не подъехало к дому Кана. Тот незамедлительно расплатился с водителем и вышел из машины. Ощутив себя необычно плавным и кротким, словно бы вырвавшись из глубин ада, он оказался в тихом раю - самом спокойном районе этого города. Странно, но такое смирение он, наверное, никогда ещё не испытывал. Словно ставший самим Буддой, или простым смертным, даосским монахом, на чьëм лице невозможно прочитать никаких эмоций, кроме просветления. Словно ставший возвышенным над всем этим миром, в нëм проснулась давно забытая уверенность в себе и мотивация, чтобы прекратить свою ленивую жизнь и с гордо поднятой головой идти вперëд... Теперь, Кан ни за что не позволит воле случая, раздражающим совпадениям и проклятущей судьбе измываться над его жизнью! В конце концов, ему уже итак, одного Лео хватило с головой... Но тот явно ещё о себе напомнит, возможно... Внезапно смартфон Кана зазвонил на всей громкости, когда тот наконец, вошëл в квартиру: «Ох... Я же телефон дома оставил... Конечно же, я никак не узнал бы о вчерашнем концерте...» — Вздохнул тот, а затем добежал до своей комнаты, но к счастью, или к сожалению, трубку он взять не успел, так и остановившись у своей двери. Когда его мать, в этот же момент, вышла из комнаты напротив, грозно сверля своего блудного сына взглядом: — Кан! — Рассерженно начала она, — Почему ты не ночевал дома? Не думай, что я ругаю тебя за это, но ты мог бы и предупредить, чтобы я не волновалась! Ещё и пришëл такой поздней ночью! Ладно, хоть вообще вернулся! Кан только и смог, что спрятать свои растерянные глаза, а затем покачал головой: — Я забыл телефон дома... Прости, меня, мама... — А голову ты дома не забыл!? Ну что за проклятие-то у меня такое выросло! Сердце кровью обливается! — Начала нагнетать мама, теперь жалуясь на всë, что угодно, — Омо, и нужно было мне в молодости с твоим отцом встречаться! Сейчас бы жила в Чеджу и бед бы не знала! И учëбу закончила бы, как все нормальные люди! — Ну, ма-ам... — Только и смог выдавить из себя Кан, — Хочешь... Я сыграю тебе на скрипке? Твою любимую песню? М-м? — Мило протянул юноша, пытаясь успокоить этот бесконечный поток возмущения матери. Ему казалось, что ещë чуть-чуть и у него снова начался бы нервный тик. Та, ещё несколько секунд как-будто обиженно на него взглянула глазами цвета сухой травы, а затем по-доброму улыбнулась во все тридцать два здоровых, слегка пожелтевших зуба: — Хочу, чтобы ты сыграл мне моих любимых BTS! — Она похлопала своего сына по спине, — Омо, как только думаю об этих парнях, сразу на душе веселее становится... И почему ты не вырос таким же милым, добрым и заботливым... — Я просто весь в тебя пошëл, мама, — Обречëнно выдохнул Кан, на что поймал еë хмурый взгляд, — Ладно-ладно... Пошëл в своего отца... Тогда женщина снова улыбнулась, гордо вздернув головой: — Вот-вот! Такой-же бандюган! Кан дважды усмехнулся, а затем прошëлся внутрь комнаты, доставая скрипку из чехла и настроил еë на нужный лад самостоятельно. Мать уселась на стульчике, напротив Кана, сонно поморгав глазами. На самом деле, ей уже очень давно хотелось спать, но из-за повышенной тревоги за сына, та никак не могла сомкнуть своих век. Тогда, исхудавший юноша с мертвенно-бледной кожей от недосыпа, и чëрными кругами под глазами, встал посреди комнаты, тускло освещëнной одной лишь лампой в этой ночи. И после чего сосредоточился, грациозно уместив инструмент на своëм плече. Парень со светло-розовыми волосами, но такой чëрной душой, лишь на миг закрыл свои изумрудные глаза и спустя несколько секунд открыл их, но не полностью. Скорее этот взгляд был уставшим, и даже несколько печальным. И вместе с тем, заиграла лиричная мелодия, что наполняла комнату живой тоской, с пламенными нотами, а скрипка в его руках стала убийственным, для изнывающего сердца, оружием. Словно бы Кан, играл даже не для матери, а пытался понять самого себя... Свои истинные чувства и намерения. «Мне бы хотелось, чтобы любовь сама по себе была идеальна.» «Мне бы хотелось, чтобы все мои недостатки могли быть скрыты.» «Я вырастил цветок, который не может расцвести» «В мечте, которая не может сбыться.»

***

— Тем временем —

«Я забыл, каким путём я шёл.» «Теперь я совсем не уверен даже в том, кем я был.» «Я пытаюсь говорить с отражением в зеркале. Кто ты, чёрт возьми?» Забавно, но в клубном туалете для персонала звучала та же самая песня, когда Джон неосознанно уловил для себя текст слов. Он смотрел на своë отражение в зеркале, и ещё несколько раз брызнул на лицо холодной водой, чтобы остудить свой разгорячëнный пыл. Благо, в тот момент, когда его вторая личность, почти готова была вырваться наружу, он смог еë удержать. А затем нервно оттолкнул Бëн Тэ Сона, и в спешке дошëл до туалета на том же втором этаже. — Дерьмо!... — Огрызнулся Чхве, уже не зная в какой раз. А затем и вовсе склонил голову под струю ледяной воды, авось помогло бы. Не помогло. Стало, разве что, холодно. И звон ускользающего сердца — тоже не устранил эту проблему. — Не могу себя контролировать - это скверно, но это моё обычное состояние... — рассуждал вслух Чхвэ, и пытался взять себя в руки. Однако, и его слова прозвучали как-то неуверенно, просто из-за круговорота событий последних дней. Во взгляде его холодных, синих глаз, промелькнула тень усмешки над самим собой, когда он снова взглянул на себя в зеркало: — А ты никогда не ищешь лëгких путей, да? Психолог Чхве, у которого тоже проблемы с головой... — Самоиронично хмыкнул он, а затем опустил взгляд на утекающую из-под его рук, воду в умывальнике. «Так и к старости не будешь знать, что с тобой случится, пока ты жив», — подумалось ему в тот миг. И сейчас перед Джоном был полный комплект своего «нового Я». И картина не была бы полной, если бы Бëн Тэ Сон своими нелепыми случайностями, не раскрыл бы этот ящик пандоры. Увы! Джона не подменили. Сейчас он был самым настоящим самим собой! В его груди пылала «пламенная революционная борьба». На лице отражалась «идейно-озабоченная» физиономия. Глаза сверкали, словно у котёнка, которого только что приласкали. Но голос был полон нетерпения и жаждущей агрессии. — Ну и плевать... Это же всего-навсего игра. Осталось всего-то закрыть около десяти сюжетных дыр и смогу снова вернуться домой... Так что, — Медленно проговорил он вслух, — Можно и немного развлечься... И в тот же миг, на его лице снова нарисовалась короткая улыбка, а взгляд его чистых, синих глаз незамедлительно потемнел, словно бы в водах озера Пэнноктам снова открылся когда-то давно потухший вулкан... Джон вытерся салфетками, поправил своë кимоно и двинулся к стилисту. Ведь пока он умывался, весь его макияж потëк, и вместо тихой злости на его лице, казалось, что он плакал... Кроме того, его волосы теперь были влажными, а собрать их в хвост, более не представлялось возможным. Поэтому, они просто плавно лежали на его плечах, а вода с них стекала по телу. И их явно следовало бы высушить. Вот только, когда он вышел из туалета, то выглянув вниз на первый этаж клуба, наткнулся на довольно занимательную картину: В тëмном углу столба затаился его знакомый пациент - Чон Тэхëн, который в этот момент беспрерывно пялился на Фен Ли со странным выражением лица. Джон усмехнулся в мыслях: «Здесь только Кана, чëрт возьми, не хватает, для полноценного ультимейта из ряда совпадений...» А затем двинулся дальше. Но когда, он прошëл мимо знакомой румки в которой находился недавно, озадаченно остановился и огляделся. Чей-то красивый голос пел в караоке, какую-то очень старую, но такую знакомую японскую песню. Его сердце мгновенно рухнуло вниз, от духа родного края и таких отечественных для него, бесценных японских слов и букв даже без корейского акцента. Что безоговорочно вернули его в страну цветущих сакур, школьниц в морской униформе и длинных юбок, аниме-культуре, мисо-супа и храмов с их несметным количеством Богов. Джон аккуратно подошëл к двери, приоткрывая еë. И тогда, увидел одинокий силуэт того же самого блондина с собранными в хвост, длинными волосами. «У меня это всё в первый раз, Взгляд твой полон презрения ко мне. Вот, пора мне уходить, Но моë сердце всё равно холодом снова обвеял ты.» — В этот момент, Тэ Сон заметил неожиданного гостя, и от чего по-странному улыбнулся, только и продолжив петь теперь смотря точно в глаза Чхве, — «Звёзды - как огоньки всё обожгли, Оставляя лишь силуэт. Всё это, словно сон. Две разные души, Встретились. Знаешь ли…» И если до этого, на лице Джона тушь растеклась таким образом, как будто-то бы он плакал, то сейчас скупая, немая слезинка в действительности потекла из его глаз...