Плохое пособие о том, как влюбить в себя яндере

Его пламенное сердце никогда не знавшего поражения, наконец, утихло, а после забилось в правильном ритме. Его мысли разложились по всем незаполненным полочкам, словно разобрали остывшую еду на белки жиры и углеводы, что лежала на столе. Эта еда, ко всему прочему, была приготовлена, его же руками, для Кана. А тот, в свою очередь, никогда об этом и не узнает, ведь сбежал, как только выпала воля случая. Но тем не менее, Лео или же Джи-Хëк, с загадочным взглядом и тенью улыбки на лице, теперь прошëлся до кровати, и повалился на неë. День, выдался крайне тяжëлым. Сначала изнурительная тренировка в спортзале, затем прогон всей танцевальной хореографии и распевка всего имеющегося репертуара... И всë это на протяжении нескольких часов. Этот непопулярный айдол, в действительности много старался. Но из-за своего возраста, Чжи-Хëку казалось, что момент становления знаменитым, был слишком давно упущен. Ещё в тот момент, когда он подписал контракт с очень недальновидным агентством. У Джи-Хëка была бесспорно красивая внешность, и он даже умел отлично танцевать. И он всегда был тем, кто стремился быть лидером в своей команде. И хотя, у него был красивый голос, но когда он начинал петь, то ему внезапно становилось плохо, а руки начинали трястись. Это была самая настоящая боязнь сцены! И потому, он нарочно всегда пропускал все высокие ноты, держа микрофон так далеко, чтобы было слышно лишь его фанеру. В конце концов, борьба за власть над контролем собственного разума, изнурила это тело не меньше, чем тренировки, когда этот юноша наконец, смог уснуть. Вот только, кто же из них... Лео или же Джи-Хëк?...

***

— Неделю спустя —

Солнечные лучи плавно легли на светло-розовую макушку Кана. Преподаватель кафедры по итальянскому языку, неспешно зачитывал свою лекцию почти засыпающим студентам, ведь его голос был монотонным, и казалось, как будто нарочно тихим. Фен Ли, что-то рисовал в своëм скетчбуке, когда Кан со скукой посмотрел на рисунок, а затем тихо усмехнулся: — Кажется, ты выбрал не тот факультет... На рисунке, цветными карандашами был изображëн юноша с рыжими волосами, и карими глазами. Правда, всë это было исполнено в слишком мрачном стиле, и хотя этот стройный юноша улыбался, но вокруг него словно была какая-то зловещая аура. А глаза смотрели так, словно готовы были сожрать тебя живьëм, спрятав от всего этого мира! Фен Ли, ко всему прочему, в последнее время, всегда рисовал то, что он замечал боковым зрением на протяжении месяца, а-то и двух. Ему всегда казалось, что поблизости находился этот юноша из его рисунков, но когда тот оборачивался, то никого рядом не обнаруживал... Возможно, если бы у Фен Ли, хотя бы на одну десятую, была хорошая память, то он удосужился бы вспомнить, где мог увидеть это лицо и даже вспомнил бы его имя. Но как вообще можно что-то запомнить, когда у тебя от природы память сродни дырявой трясине, и почти каждый день ты видишь бесконечное множество лиц в клубе... Массивный парень с платиновыми волосами и добрыми глазами цвета персика, только и пожал плечами, прорисовывая фон в чëрно-алых тонах: — Мне нравится играть на барабанах, а рисование - это просто моë хобби... — Тихо ответил он. Тогда Кан снова вернул свой взгляд к окну, слегка улыбнувшись: — Хобби, говоришь?... Есть у меня одно очень неприятное хобби... «Постояно влипать в глупые ситуации...» — Мысленно продолжил он. Фен отнял взгляд от своего рисунка, и как будто ожидая дальнейшего пояснения уставился на Кана: — Какое?... — Пф... — Горько усмехнулся Кан, — Как будто сам не знаешь. Тогда Фен Ли задумался на несколько мгновений: — Влюбляться в первого встречного красавца? — Посмеялся он. — Айщ! Да что б тебя! — Кан шутливо ударил друга по плечу, но вскоре преподаватель обратил на них внимание, грозно сверкнув взглядом обсидиановых глаз. — У вас есть какие-то претензии к моей лекции? — Поправив круглые очки, спросил он. Тогда Кан растерянно поднялся с места, под хихиканья Фен Ли: — Нет... Что вы... — Произнëс он, — Я тоже думаю, что история музыки лежит в основе Италии... — Ляпнул он первое, что пришло в голову. На что преподаватель самодовольно закивал: — Верно! — А затем покачал головой, — Но сейчас мы не об этом говорим! — В тот же миг, он нашëл взглядом спящего студента, и незамедлительно швырнул в него мелом, — Эй! Тэ Сон! А-ну-ка, повтори, о чëм эта лекция! Юноша с растрëпанными длинными волосами, что едва были собраны в хвост, слегка поднял голову. В его взгляде серо-голубых глаз, можно было прочитать сильную усталость. И когда он неловко поправил воротник своей чëрной водолазки, то Кан ненароком обнаружил на его шее засосы... «Омо... Кто это сделал?...» — Удивлëнно спросил он сам себя, — «Ни одна из его бывших девушек никогда не осмеливалась даже для того, чтобы просто поцеловать его, а тут внезапно такое!?» Тем временем, Бëн Тэ Сон, наконец, поднялся с места и ответил на вопрос преподавателя: — Мы изучаем грамматику, учитель Ким. Художественную литературу Италии двадцатого века. — Умничка! — Улыбнулся тот, а затем перевëл взгляд на Кана, — Вот видишь! Даже тот, кому суждено быть вторым после тебя, и спящим усваивает информацию, лучше чем ты! Зеленоглазый юноша только и сумел покачать головой, но всë ещё смотрел на затылок Тэ Сона. Его уже явно не волновало то, что после того, как прошëл зачëт по сольфеджио, все преподаватели и студенты, вдруг начали видеть в Тэ и Кане соперников. И даже не волновала эта скучная лекция. Он-то вообще, пришëл на нëë и начал ходить на учëбу, только потому, что решил бросить свою работу после того, что натворил, и наконец-таки решил взяться за голову, ведь шëл уже второй курс, а совсем скоро начнëтся и второй семестр, как-никак... Однако, то, что заботило Кана, так это чëртовы засосы на шее Тэ Сона! Ему было никак невдомек, в какое время, этот хомячок успел завести такие быстрые отношения, когда даже Кан, всë ещё топтался на месте, словно нерешительная девочка!

***

— Тем временем —

Джон никак не мог сосредоточиться на своей работе. Сотни мыслей в его голове плясали так, словно демоны кружили над израненным ангелом, оставленным на растерзание голодным зверям! Зато его пациент, Чон Тэхëн, с как всегда, влюблëнной улыбкой на лице, оживлëнно рассказывал о своей очередной слежке за Фен Ли: «Мне кажется, что мой хëн в последнее время очень задумчивый и чем-то встревожен...» «Он каждый раз оборачивается, словно ищет кого-то, а потом только вздыхает...» «Неужели, он в кого-то влюблëн? А если это правда так, то что же мне тогда делать?...» Джон с каменным лицом, сделал несколько пометок в своëм почти исписанном ежедневнике, посчитав, что если Чон и яндере, то по крайней мере, у него относительно безвредный тип. Тэхëн точно не станет кого-то убивать, но если потребуется, то при первой же удавшейся возможности, попытается выкрасть тело Фена Ли, и в конце концов, запрëт его у себя дома. В мыслях Джон даже рассмеялся: «Хотел бы я посмотреть, как этот задохлик Чон, будет тащить на себе этого бугая Фен Ли...» Джон вздохнул и выдохнул несколько раз, сделав вид, что внимательно слушал пациента, зацепившись лишь за последнюю фразу Чона. И как-то на автомате, без долгих раздумий ответил: — Во-первых, если ваш хëн на самом деле в кого-то влюблëн, то это необходимо выяснить. Во-вторых, если он действительно влюблённый или же просто понял, что за ним кто-то следит, то разумеется, он будет вести себя очень осторожно. В-третьих, невозможно точно установить, когда человек испытывает по отношению к кому-либо влюблëнность. Поэтому, на моём опыте такое бывает не очень часто. Вероятнее всего, вы просто накрутили себе навязчивую мысль о том, что ваш хëн в кого-то влюблëн. — Это правда, психолог Джон? — неподдельно обрадовался Чон. — К сожалению, нет, — Джон на этот раз не стал кривить душой. Но всë же сделал вид, что не знаком с Фен Ли, и никогда его не видел. Чхве выстраивал свою логическую цепочку исключительно из рассказов Чона. — В основном, влюбляющиеся мужчины – довольно самоуверенные люди. И их состояние тоже проявляется по-разному. — Субъективно ответил Чхве, — К примеру, тот же человек, за которым вы следите, возможно напуган вашими действиями. И как итог, когда вы встретитесь, он может вас возненавидеть. Чон Тэхëн в миг стал растерянным, а его карие, большие глаза стали грустными: — Значит... Это я его напугал? — Встревоженно спросил он. — Я... Я ведь вовсе не этого желал... Чхве в этот момент, словно бы застыл и вовсе, приросший корнями к своему кожаному креслу, когда внезапно из глубин подознания снова услышал свой же собсвенный, словно пытающийся одурманить, голос: «Это ты его напугал... Не желал этого?... Но так ли это на самом деле?... Ох, и не говори, что его заплаканное лицо не принесло тебе никакого удовольствия...» — Голос его внутреннего демона - «второго Я» звучал чëртсво и не без доли ироничности. Словно бы этот демон, только и ждал подобного момента, зацепившись за болезненную фразу и слова, которые заставили Джона вспомнить о случившемся. И в конце концов, окончательно разрушить его разум. — «Раздаëшь другим советы, но лучше бы уже сам себе помог... Принял бы уже то, кем являешься и не сбегал, поджав хвост, от того, что натворил... Глупый-глупый Чхве, которому нравится смотреть на истерзанное тело другого человека... Наивный-наивный Джон, который пытается сделать вид, что это вовсе не так...»

***

— Неделю назад; Клуб «King» —

Когда Тэ Сон закончил петь, то и его обворожительная улыбка моментально спала с лица. Ведь в этот момент, он уловил необычайно пугающую ауру вокруг Джона. Его лицо казалось пустым, но глаза смотрели словно с какой-то одержимостью. Чхве медленно приближался, закрыв за собой дверь, и как будто бы был чем-то изрядно озадачен: — Тэ Сон... Правильно? — Спросил он, как будто не зная его имени и склонил голову набок. Ведь до этого момента, они ни разу не знакомились... Юноша проглотив нарастающую панику, только и сумел кивнуть, а затем вдруг нахмурился: «Да что с ним такое!? Почему мне вдруг так страшно!?» Тогда Джон вдруг усмехнулся, запустив руку в свои влажные, распущенные волосы и заглянул в эти небесно-серые глаза Тэ Сона: — И ты... Так и собираешь молчать? — Он подошëл ещë ближе, нависнув над блондином, — Знаешь-ли, если это так и продолжится, то я уже не смогу остановиться... — В его тëмно-синих глазах снова заплясали дьявольские огоньки. Словно будучи чем-то опьянëнным, он фактически не давал отчëта своим действиям. Его «второе Я» полностью вышло из под контроля, когда он внезапно схватил Тэ за шею и усмехнулся: — Ты молчишь, потому что тебе страшно, так? — Тэ Сон попытался отрицательно помотать головой, и даже что-то сказать, когда Чхве его перебил, — У тебя всë на твоëм невинном лице написано. — Что ты...! — Только и сумел выдавить из себя Тэ, когда Джон уселся на него, обвив другой рукой его талию и снова заглянул в его глаза. — ...То, что хочу. — Обворожительно улыбнулся Чхве, — До тех пор, пока ты влюблëн меня... До тех пор, пока я здесь, ты - моя собственность. Понял? — Тихо спросил он, а его глубокий взгляд, теперь был похож на бушующее море. В глазах Тэ можно было прочитать все стадии принятия лишь за несколько секунд, что заставило Джона лишь на миг, но опомниться и с хмурым взглядом, отнять руку от шеи блондина. Но тогда он несколько пугливо заглянул в глаза Чхве, но в этот же момент, в этом взгляде можно было увидеть и решительность: — Я не против, — Только и ответил он. Джон вопросительно уставился на Тэ. Даже скорее изумлëнно, когда юноша объяснил, — Я каждый раз хотел спросить... Есть ли у тебя девушка, или может быть парень... Но каждый раз, я тонул в твоëм пугающем взгляде, и потому не мог сказать ни слова... — Он вдруг меланхолично улыбнулся, проговорив голосом не лишëнным тишины и мелодичности, — Поэтому... я не против. Делай со мной всë, что тебе вздумается. В конце концов, мне не нужен никто кроме тебя. «Плохо... Очень плохо... Этот Тэ Сон... Он тоже оказался, чëрт возьми, яндере!» — Моментально осознал Джон. Ко всему прочему, Бëн Тэ Сон принадлежал если не к самому сложному, то к травмирующему типу точно. Вот только пострадает не кто-нибудь, а и без того разрушенная психика Джона. И потому, он резко попытался встать с Тэ, в попытке сбежать как можно скорее. Однако, тот внезапно схватил его за руку и усадил на себя обратно, расплывшись в ещё большей улыбке: — Пожалуйста... Сделай меня своей собственностью навсегда. И эти слова неоднозначно, но послужили как знаком к действию для Джона. Когда его внутренний демон, вновь одержал победу над ним, но на этот раз и не совсем бессознательно: — Скажи, когда тебе будет слишком больно. — Выдохнул он. А затем поднял обе руки Тэ, над головой юноши, уронив тело на алый диван. А сам разместился сверху, — Я не слышу ответа. — Д-да, — Смущëнно произнëс тот, отводя взгляд. В этот же миг, чëрная рубашка незамедлительно была снята с Тэ Сона, руками Джона, обнажая его светлую, нежную кожу. Тонкими пальцами он слегка прошëлся по ней, словно изучая порог еë чувствительности. И на каждое касание, тело Тэ отзывалось в томном ожидании. — Не отводи взгляд. — Скомандовал Джон. И тогда светловолосый юноша, чьи щëки уже разгорелись, а ладошки вспотели, неловко посмотрел на него. — Х-хорошо... — Ответил Тэ Сон, но затем вдруг нахмурился, а после и вовсе разозлился, — Не командуй мне тут! — Он хотел было привстать, но за долю секунды был возвращëн на место одним лишь ударом ладони по щеке. Его глаза округлились в смятении, и наполнились слезинками, когда Джон усмехнулся, и наклонившись прямо на его ухом, прошептал: — Разве моя собака, может лаять на хозяина? — С этими грубыми словами, его рука, тем временем, спустилась к брюкам Тэ, расстегнув ширинку. Блондин только и сумел сдавленно промычать, что-то похожее на «нет», а затем завертел головой. И его щëки вспыхнули ещё больше, когда рука Чхве оказалась на его трусах: — П-постой... Неужели, мы займëмся этим прямо здесь? — Взволнованно спросил он. Чем вызвал очередную усмешку Джона: — Правда думаешь, что кому-то есть до этого дело? — А затем снимая с Тэ трусы, обнаружил его стояк и как-то по-странному улыбнулся, — Я же ещё даже не начал... Почему ты уже во всей готовности? Тэ, хотел было закрыть свои глаза, уже совсем растерявшись, но от страха того, что его опять ударят, не смог сделать и этого! А после, он проглотил все возможные слова, что когда либо знал на свете... Ведь в этот момент, Джон наклонился к его члену и прикоснулся языком, с абсолютно невозмутимым выражением лица... — Не отводи глаза. — Снова повторил Джон, — А иначе укушу. — Что ты... — Хотел было спросить Тэ, вернув взгляд, а его сердце забилось в бешенном ритме от такой развратной картины. — Изучаю. — Только и ответил тот. После чего обхватил губами головку члена Тэ, начиная посасывать. Юноша, в котором всегда были исключительно благородные мысли, открыл для себя новую страницу в своей жизни, когда из его уст сорвался мелодичный стон, и он кончил не менее, чем за одну минуту, излившись прямо в рот Джона. На что тот, лишь облизнул губы и улыбнулся короткой, многозначительной улыбкой: — А теперь, начнëм. Чхве был неумолим. Его зубы беспощадно кусали шею Тэ Сона, спускались ниже к соскам; нежно целовали их, облизывали, а затем снова кусали. Словно изголодавший зверь, нашедший свою истинную добычу, которую так долго окучивал. Словно сорвавший самый красивый цветок в поле из диких растений. Тэ Сон, то стонал от удовольствия, то плакал от нестерпимой боли. Но так ни разу и не сумел сказать о том, что на самом деле, ему было больно. Ведь если бы он так сказал, то всë это незамедлительно бы прекратилось. А это было тем, чего он никак не желал бы допустить. Руки Джона властные, они сжимают шею Тэ не сильно, но даже этого достаточно, чтобы забыть о том, что такое воздух. Эти же руки, с особенной жëсткостью хватают за волосы, наматывают их на кулак и заставляют поднять глаза, чтобы встретиться с платоническим взглядом Чхве. Тот что-то говорит, однако Тэ Сон почти и не слышит, его собственный крик куда громче, когда Джон внезапно входит в его тело всем свои размером большого члена. Тэ Сон плачет навзрыд, его задница к этому явно была не готова. Вот только Чхве это лишь забавляет: «Не говорит, что больно, значит всë в порядке» — Сейчас ему явно не до чтения настоящих эмоций, когда он начинает резво двигаться в нëм, а затем наклоняется, чтобы снова смять пухлые губки Тэ. С особой жадностью, и как будто бы злостью за всë то время, которое он находился в этом грëбанном мире. Десять, чëрт возьми, лет он страдал в поисках сюжетных дыр под натиском хреновой системы. И теперь, как будто бы смог найти для себя отдушину, глубже вдалбливаясь в Тэ. И когда Тэ всë же пытается что-то сказать, то Чхве лишь в очередной раз, закрывает его громкий рот своей рукой: — Ты должен быть тише, если не хочешь, чтобы все сюда сбежались... — Усмехается, а затем убирает руку с его лица. Переместив ладонь на бëдра. Сначала слегка поглаживает, а затем внезапно шлëпает, да так, что слëзы на глазах Тэ снова наворачиваются от немыслимой боли. Но это даже как будто бы несколько сгладило предыдущую боль. И тогда Джон шлëпает ещё, увидев какое-то облегчение на лице Тэ Сона: — Недостаточно... Этого всë ещё... — Неразборчиво проговаривает Джон, а затем снова насаживает блондина во всю глубину. — Недостаточно, чëрт возьми. Тэ Сон, чей голос теперь охрип от крика и стонов, словно совсем теряет рассудок, закрывая глаза, непроизвольно захныкав: — ... Б-больно... Тогда Чхве моментально остановился. И наконец, как будто бы опомнился. Он смотрел на эту картину истерзанного его же руками юноши. На эти красные от его ладоней бëдра, на эти искусанные в кровь губы Тэ, который пытался до последнего держаться от любых высказываний, и боявшийся того, что всë могло бы закончиться. Джон смотрел и на эти красные от слëз глаза, когда навязчивая мысль родилась в его подсознании: «Красиво, не так ли?...»

***

— Сейчас; Университет имени Хван Чжу —

Когда пара наконец-то, благополучно завершилась, Кан моментально подорвался с места и подбежал к снова уснувшему Тэ. Юноша несколько раз щëлкнул того по лбу, заставив Тэ Сона проснуться и непонимающе оглядеться вокруг. Когда и Фен Ли озадаченно подошëл к его парте: — Что с тобой, Тэ? — Спросил он, как человек беспокоющийся о каждом выглядещем жалко человеке. — Зачëты ведь закончились, чего ты такой сонный тогда? Кан слегка усмехнулся: — А ты взгляни на его шею, и сам всë поймëшь, — А затем приблизил своë лицо, заглянув в его глаза без какой-либо злости. Скорее, это было похоже на дружескую атмосферу, — И кто же это с тобой сотворил? Тэ Сон лишь мрачно уставился на этих двоих, а затем отвернулся, собирая свои вещи: — Не ваше дело. — Тц-тц... — Покачал головой Кан, а затем вдруг что-то вспомнил, когда с хитрой ухмылкой проговорил, — Если расскажешь, я признаю тебя своим соперником. На миг рука Тэ Сона дрогнула, но затем он вновь помотал головой. После чего неуклюже встал держась за спину и медленно поплëлся к выходу. Кан и Фен Ли быстро переглянулись, когда последний со всë понимающими глазами, закрыл лицо пытаясь не рассмеяться. А вот во взгляде зеленоглазого юноши, тем временем, всë как будто бы поломалось, когда он только и сумел спросить: — Это... Как это?... Он же не... Ко всему прочему, из-за того, что Тэ Сон всегда приходил на занятия первым и уходил из кабинета последним, никто из его окружения этого так же не заметил. Да и друзей у него, в принципе, не было... — Пф! — Фен Ли, не сумевший более сдерживаться заржал как конь, — Видел бы ты сейчас своë лицо! — А затем рассмеялся лишь ещё больше. — Айщ! Хватит уже! — Воскликнул Кан, пнув своей ногой, по заднице Фен Ли, а затем злостно взглянул на него. И с таким же хмурым выражением лица громко затопал ножками по направлению к выходу. Тогда Фен Ли, наконец, успокоился, а затем пошëл за ним следом. И как бы между прочим вспомнил: — О! Я ж тебе ещё на первом курсе сказал, что он тоже из этого круга, — А затем хитро ухмыльнулся, — А-то мне тогда и не поверил, хе-хе. — Да пошëл ты! — Только и ответил Кан, а затем задумался, спросив в слух, — Вот только... Кто ж его так?... Фен Ли пожал плечами: — Не знаю кто это, но этот тип явно озабоченный придурок. — Раздумывая, проговорил он, — Как вообще можно оставлять засосы на шее?... Нет, как вообще можно быть грубым во время любви? Кан посмотрел на своего друга, то ли пытаясь отшутиться, то ли расстроиться. Он как будто бы смотрел на ангела, спустившегося с небес. Чистый и невинный, словно лотос - Фен Ли был действительно самым добрым человеком, если не во всëм свете, так по крайней мере, в этом городе точно... — Никогда не меняйся, Фен Ли. — Выдохнул, в конце концов, Кан.

***

Когда Кан наконец, добрался до дома, то на улице всë ещё стоял день. Благо сегодня было лишь две пары - рай для любого студента! И потому юноша весело вышагивал и даже слегка пританцовывал, слушая в наушниках песни группы Stray Kids. На лифте он добрался до двадцать пятого этажа, прошëл мимо лестничной площадки, мимолëтно доставая из кармана ключи. Но от чего-то неосознанно развернулся и прошëлся назад. А затем так и застыл на месте с тупым выражением лица... На лестнице, на одной из самых верхних ступеней, сидел божественный айдол Джи-Хëк, который даже в этой неприглядной обстановке выглядел величественно. Свет из окна подъезда освещал его макушку чëрных волос, и немного падал на безмятежное лицо. А его малиново-алые глаза, смотрели на Кана так, словно спрашивали о чëм-либо без слов. Его влажные губы, цвета самой спелой вишни, не показывали ни одного намëка на эмоции, когда он вдруг тихо произнëс: — Привет. И этот голос эхом разнëсся по всей лестничной площадке, что до этого застыла в тишине, теперь так легко разрушенной этим человеком. Кан, не мог даже и пальцем пошевелить, а его сердце рухнуло вниз, не вернувшись назад. Юноша кивнул головой в знак приветствия. Они не виделись всю эту неделю, что позволило обоим задуматься о многом, в том числе и об отношениях. Вот только Кан, сейчас никак не мог определиться с тем, кто же сидит перед ним?... И чьë же имя ему стоит произнести? В добавок ко всему, тот молчал, мучительно долго. А глаза его стали прожигать дыру в Кане, всë с тем же немым вопросом. Но в ту же секунду, эти глаза вновь становились безмятежными и лишь как будто выжидали чего-то, продолжая смотреть. И тогда, он слегка склонил голову набок: — Так трудно выбрать? — Спросил он, почти безэмоционально, снова назрушив тишину. — Это правда так важно? — Наконец, Кан сумел открыть свой рот. Но потом осознал, что лучше бы молчал и дальше, ведь после этого последовал лишь короткий ответ. — Да. — Сказал он, а затем разместился чуть удобнее, облокотившись у стены, и поправив капюшон чëрного, большого худи. Его ноги, в чëрных джинсах, вытянулись, и он вздохнул, словно бы уже довольно долго здесь сидел. Кан проглотил скопившуюся слюну в горле, а его глаза в растерянности забегали по бетонному полу, словно бы выискивая предлог, не отвечать на этот вопрос. Тогда Лео вдруг тихо усмехнулся, услышав мысли Кана, а затем зарылся рукой в свои шелковистые волосы. Закусив нижнюю губу, а затем облизав краешек губ, он отнял свой взгляд, и теперь смотрел куда-то перед собой. На стену, или может быть сквозь неë, а затем проговорил: — Что я должен сделать?... — Размышлял в слух он, — Убить самого себя? Вот так дилемма. — А затем поднял взгляд к потолку, на испуганные мысли Кана, — Правильно. Если это тело умрëт, то я больше не смогу к тебе прикоснуться. — Лео... — Вдруг проговорил Кан, — Разве нельзя обойтись как-то без этого? — Спросил он, а его голос становился лишь тише с каждым словом. Просто потому, что он, в большей степени, понимал, что это невозможно. Яндере не будет яндере, если кого-нибудь не убъëт, так?... — Ха... — На лице Лео вновь нарисовалась злая усмешка, — Так вот как заставить тебя сделать выбор. — В любом случае, мне плевать. Джи-Хëка больше нет. — Констатировал он, с видом как будто бы ничего не произошло. — Т-ты... Должно быть шутишь, да?... — Обречëнно улыбнулся Кан. — Я пообещал ему, не обманывать тебя. — На лице Лео лице расцвела роковая улыбка, а глаза заискрились безумием, когда он произнëс, — Поэтому я не вру и даже не шучу... А ты, как само собой разумеющееся, пойдëшь домой вместе со мной. Тогда губы Кана от чего-то растянулись в ответной злодейской улыбке: — Ну, разу... — Вот только, эту фразу договаривать он не стал. Когда вдруг задумался, над тем, что слишком долго позволял воле случая управлять им. Он вдруг протяжно выдохнул, склонив голову набок, безмятежно улыбнувшись, — Разумеется, нет! И в тот же миг, убежал с такой скоростью, что лишь пятки его сверкали! Он мгновенно забежал в квартиру, и так же быстро закрыл за собой дверь на ключ. Его сердце бешено застучало от прилива адреналина. Но впервые, Кан ощутил себя живым. И когда, он облокотился у двери, то вдруг закрыл своë лицо руками, скрыв ими свою безумную улыбку и влюблëнный взгляд: — И-хи-хи-хи! — Захихикал он, словно маленькая девочка. А затем и вовсе громко рассмеялся, словно совсем распрощавшись со своей безумной головой! — А-ХА-ХА! «Эйй... Слышишь мои мысли?...» — Обратился он к Лео, —«Наверняка, ты всë ещё стоишь за дверью... Хе-хе... Так вот, послушай же меня. Я буду обходить тебя за километр... Или за два... Да, всё равно за сколько. Я же всего-навсего фанат. И твой, и Джи-Хëка. Всë это просто фанатская любовь. Поэтому... Даже не смей думать, что я так просто отдам тебе мою задницу!» Спустя пару мгновений за дверью, вдруг раздался громкий смех, заставляя Кана улыбаться ещё шире, от того насколько чертовски красиво это звучало. И вот, что странно. У Лео не было чувства страха от того, что он вдруг снова остался в одиночестве, было лишь любопытство и ожидание. Он только на мгновенье задумался, в чём же может заключаться его интерес. — «Забавно... С тобой никогда не соскучишься, Кан Ныль...» — Возможно, именно сейчас он осознавал, что его жизнь заиграла новыми красками... В конце концов, Кан, как человек, полный внутренних противоречий, добился, чего желал. Он открыл этот блядский ящик пандоры, выпустив из него самого настоящего монстра... Лео моментально застучался в дверь так громко, что у Кана зазвенело в ушах. И он лишь, огляделся вокруг, проверяя нет ли матери дома. После чего, он быстро пробежался по всем комнатам, когда осознал, что в квартире, он, ко всему прочему, один. А на кухне, на холодильнике, обнаружил лишь одну скромную записку, написанную размашистым почерком, что была прикреплена памятным магнитиком с лицом айдола Джи-Хëка: «Я уехала жить в Чеджу. Поблагодари за это, этого красавчика-хëна. А я ведь даже не знала, что мой глупый сынуля дружит со знаменитостью! Он, между прочим, купил мне целую квартиру! А ты, мне даже и стакана воды на старости лет не принëс бы! Ах, да, ключи я оставила под розовым ковриком, за дверью. Поцелуй его за меня и не забывай навещать, мама. Адрес: Чеджу, улица XXX, дом X, квартира XX» Записка, ко всему прочему, оказалась не такой уж скромной, когда Кан только и смог словить фейс-палм, а после чего, и вовсе горько рассмеялся: «И откуда в моей жизни, появился чëртов флаг смерти!? Меня же всего-то неделю дома не было...» Возможно, Кану, стоило бы меньше ночевать у Фена Ли в последнее время, напиваясь в различных клубах до беспамятства... А на утро, с больной головушкой ходить на учëбу и даже ни разу не вспомнить о забытом дома телефоне. В конце концов, в дверь перестали стучать. А ключ в замке повернулся несколько раз. И тогда... Дверная ручка дëрнулась, пропуская внутрь голодного зверя...