Новая страница

- Да ладно тебе, с кем не бывает, - Нил переключил скорость, заворачивая на подъездную дорогу к дому. - Действительно блять, - Эндрю смотрел в окно, облокотившись на него локтем. - Мы наклеили мягкие углы на всю мебель, но предусмотреть что ребенку будет нужно детское кресло - это слишком сложно.       Нил хмыкнул и потянулся рукой к его колену, утешающее похлопывая. Ублюдок. Когда рука осталась на месте, привычное тепло охватило сперва только ногу, а после каким-то образом добралось до сердца, распутывая комок из оголенных нервов, что образовался там.       После субботнего инцидента, Джостен настоял на том, что несколько дней он будет водить машину, если им куда-то понадобится. Эндрю говорил ему, что он не стал калекой и по физическому ущербу он буквально получил несколько царапин, но эти аргументы Нил разбил железным «ты в порядке?» и Эндрю пришлось принять его хитрожопые правила. В них также входил запрет на уборку дома, с чем обычно справлялся сам блондин и в разы лучше. Наблюдать как аппетитная задница Нила крутится из стороны в сторону, пока тот почему-то руками моет пол, конечно, интересно, но ровно до того момента, как он своей ногой проливает ведро с водой.       Рыжик также взял на себя обязательство готовить им двоим завтрак в спокойные пару дней одиночества. Он приносил ему чертову воду, стоило только подумать о ней. Но когда его руку оттолкнули от Пушистика во время просмотра несмешного юмористического шоу, поглаживая взъерошенную шкурку за него, он навалился на Нила и захватил его руки, поднимая над головой и обещая отрезать их в следующий раз. Но у Джостена же три жизни из девяти изначальных, поэтому, когда Эндрю пошёл в душ, решая, что ему нужно очистить тело от всех этих грязных мыслей, связанных ещё и с Нилом, тот хвостиком пришел за ним, трижды справляясь о том, как же он сделает это сам. Никогда ещё после кризиса Эндрю не хотелось кого-то прибить так сильно, как Нила.       На другой же чаще весов лежало странное чувство. Это не была опустошенность, которая накрывала его в подростковые годы, не чувство вины, хотя после увиденного Нил выглядел разбито, пусть и пытался держаться из последних сил. Это не было желание сделать с собой что-то ещё, сама идея изначально казалась абсурдной, но Би была права, стоит наркоману взяться за дозу даже через десять лет завязки, и былая зависимость тут как тут. Он подготовился так, как не делал этого никогда, обеззаразив сперва и лезвие, и руку, нанося порезы медленно, держа телефон рядом, если вдруг что-то выйдет из-под контроля. Всегда выходило. Раньше это сопровождалось ненавистью к себе и окружающему, в момент безысходности самоповреждение становилось его отдушиной, теперь же ему просто было больно. Увидев первые дорожки крови и те несколько капель, что успели стечь на пол, он разозлился, потому что мыл эту плитку несколько раз накануне. Усталость и бессонница измотали его и движения в целом сопровождались огромной ленью, но при мысли о том, что Нил увидит это всё, возникло оно. Ему стало как-то совестно, он хотел прибраться быстрее, спрятать, но то он ли потерял счёт времени, готовясь к самой процедуре, то ли у Нила была самая острая чуйка из всех.       Злость и обида на себя появились именно тогда, когда он пытался делать вид, что все это ерунда, уже понимая, что Нилу от этого легче не станет. Особенная фаза страданий настала по поводу наконец-то наступивших хороших дней парня, который с самого утра светился энергией. Эндрю так хотел чувствовать что-то по этому поводу кроме усталости, но у него не получалось. Как бы было, наверное, хорошо, просто усни он, пока парень был в магазине, как было бы хорошо, не обрати он внимания тогда на запасной комплект лезвий, не назрей в его голове навязчивая идея.       Он не мог быть осуждающим по отношению к потерянности Джостена, что изначально не понимал концепцию самоубийства. Он знал, что может стать виной новому эпизоду Нила и знал, что эту ночь они будут мучаться кошмарами в отдельности, но не ждал тихого вовлечения парня в свой рассеивающийся туман.       Он и сам не понял, как они оказались на диване, смотря очередную документалку, на этот раз про дельфинов, и хоть он уже видел её, посчитав такой способ новой практикой парня справляться со стрессом, ничего не говорил.       Эндрю привык справляться сам, он всегда делал это сам, переживал разрушающую волну, оттирал кровь, лежал у унитаза, молясь всем богам, в которых не верил, только бы противная тошнота отпустила, дрожь исчезла без следа и желание боли, что мелькало красным перед глазами, наконец стихло и оставило его голову в покое. Он делал это сам, пока не появилась Би, пока она не дала этому названия и не предложила лекарство, пока не появился Нил, неловко мнущийся за машиной или у закрытой двери, спрашивая, чем он может помочь. По правде, он давно перестал справляться с этим сам, но он не брал лезвия в руки с тех пор, как ему исполнилось тринадцать и конечно же такой откат не мог быть ерундой, как он пытался внушить Нилу. Ему стоило обратиться к Би, как только он подумал об этом, ему не нужно было отпускать Нила. Но прошли целые сутки, прежде чем психолог узнала о произошедшем. Эндрю не хотел звонить ей, гребанное чувство слабости не позволяло признаться в содеянном. Он был слаб, он не справился, он не предотвратил это, он нанес себе вред, хотя почти обещал Би не делать этого. Конечно же со стороны женщины не прозвучало никаких обвинений, конечно же она поблагодарила Эндрю за предельную честность, конечно же она копалась в его чувствах, пока он сам не попросил передышку на три сигареты, пока Нил стоял в стороне, сжимая кулаки от бессмысленной ненависти ко всему происходящему. И даже признание в том, что он смог подпустить Нила ближе, позволить увидеть это и помочь, не дало ожидаемого утешения, потому что Нил не утешение, не должен быть им, Эндрю ненавидел, что Нил был его утешением, поддержкой, его домом, он ненавидел опираться на него, словно сломленный калека, он ненавидел и говорил об этом каждую минуту, пока его дрожащие руки находились в нежной хватке другого мужчины, который отвечал «я знаю».       Запястье немного зудело, но Нил нанес на него достаточное количество заживляющей мази, чтобы она немного вытекала из-под бинта. Прохлада быстро прошла и зуд понемногу переходил в колючее жжение. Стоило Нилу подняться, его рука также потеряла свое место на предплечье Эндрю. Обычно Миньярд не любил, чтобы к нему прикасались в моменты срывов, ненавидел, когда кто-то их видел, но сегодня он решил, что он сможет контролировать вмешательство Нила, сегодня он должен был впустить его, показать всё и отпустить это, отпустить туда, где сам он не имел власти. Он не мог больше отталкивать его, он доверял ему всю свою жизнь, каждый грязный и отвратительной секрет, которые когда-то мечтал закопать глубже, доверял так, как больше не доверился бы никому, и отгони он Нила тогда, непонятно, смог бы ещё раз честно смотреть в его глаза, находиться рядом, зная, что не может передать ему даже маленькую часть своих съедающих изнутри переживаний.       Он всегда отгонял Нила от себя, чтобы не видеть его глаз, не чувствовать заботливых рук, не ощущать пропасть между ними, потому что каждый сантиметр, отделяющий их друг от друга, был километром, который Эндрю прокладывал самостоятельно, руша выстроенное годами доверие.       Нил заверил, что вернется через секунду, что он будет рядом и никогда не уедет, что он защитит его даже от самого себя, если понадобится. И пусть Эндрю был в полном сознании, эти слова не позволяли ему заткнуть парня, что с яростью боролся за него, тащил за собой, отказываясь выпускать из бережных ладоней, из своих больших и мягких ладоней, что порой окружали Миньярда и не позволяли захлебнуться в собственной ничтожности.       Нил отходил на кухню и Эндрю думал о том, что тот принесет ему мороженое или те круассаны, о которых мужчина грезит каждый день, но утром не смог впихнуть в себя из-за всепоглощающей бьющей в грудь тошноты, однако парень удивил его, когда притащил несколько мандаринов.       Оказывается, Эндрю ещё и пропустил момент, когда тот успел смотаться в машину и самостоятельно перетащить в дом все сумки, а их должно быть не малое количество, учитывая тот список, что Эндрю составил в момент своей маниакальной фазы. Посмотрев на фрукт с недоверием, он уставился на игнорирующего всё кроме дельфинов Нила. Если Эндрю и принимал решение поесть фруктов, то мандарины становились самыми последними в списке, потому что их надо было чистить с особой внимательностью, избавляясь от каждой белой ниточки, что могла застрять в горле. Поэтому их чисткой всегда считал за честь заниматься Нил, а Эндрю получал готовый переработанный фрукт.       Покрутив неровный овал в руках, он впился ногтями в кожуру, отдирая её небольшими кусочками и… о. Действительно о. Это было успокаивающе, медленно сдирать кожу с фрукта, впиваться в него ногтями почти до боли, а потом отделять каждую дольку и с хирургической точностью снимать паутинку с кожуры, не задевая притом мякоть, получая в конце приятную сладость, которая так и манила попробовать снова. Тишина таинства чистки мандаринов завораживала и поглощала ненужные мысли и страхи.       Эндрю не был слеп и заметил, как напряженно сидел рядом Нил, как сжимались его пальцы. Он не утруждал себя разделением фрукта и запихивал в рот чуть ли не по половине сразу, отчего Эндрю морщился в отвращении. Он хотел, чтобы руки Нила снова оказались на нем, ближе, крепче, ему нужно было заземлить себя, но Нил не предпринимал больше попыток с ним взаимодействовать. Только его колено было немного оттопырено в сторону, оно держалось в сантиметре от колена Миньярда, и мужчина позволил себе слегка расслабиться, чтобы они наконец соприкоснулись.       Нил замер, а после приподнялся. Эндрю хотел было отсесть дальше, воспринимая это как мгновенный отказ, но парень уселся глубже, складывая ноги по-турецки и заходя своим коленом на половину его бедра. Его ледяной взгляд тревожно бегал по лицу блондина, ища подтверждения. Их соглашение на маленькие касания без устного разрешения было ещё в силе, но это ни разу не означало, что каждый из них не пытался лишний раз убедиться в правильности своих действий.       Эндрю не чувствовал на себе чужих рук, излишней липкости тела или томного дыхания у шеи. Не было невидимых взглядов из-за угла, надрывных криков или реалистичных кровавых картинок перед глазами. Он просто чувствовал себя бесконечно уставшим, абсолютно беззащитным и уязвимым со всех сторон. И присутствие Нила делало все переживания такими бессмысленными, потому что он никогда не воспользуется им, потому что он и есть защита, и как бы Эндрю бессознательно не пытался противостоять этому, его рациональная часть мозга перенимала управление и посылала сигнал расслабиться и успокоиться.       Эндрю бросал свои очистки на пол, позволяя себе совершить небольшой беспорядок и начать контролировать минимально обстановку вокруг себя, сосредотачиваясь только на ощущениях в данный момент, а потому, бросив последний рваный кусочек, он откинулся на спинку дивана и подхватил рукой бедро Джостена, перекидывая его ногу через свою, а после выставляя ладонь вперед, ожидая.       Нил, чьи руки замерли на крошечной дольке мандарина, смотрел на него с легкой неуверенностью. Его губа мгновенна оказалась прикусанна и взгляд Эндрю зацепился за неё с неудовлетворением. Они не раз говорили об огромном количестве нервных привычек парня, которые стали проявляться часто и увеличивались в неконтролируемой прогрессии. На случай, когда тревога Нила поднимается до высокого уровня, такого, чтобы он начинал выгибать свои пальцы, расчесывать шрамы на руках до крови или кусать свою бедную губу до отпечатка зубов на ней, Эндрю старался держаться рядом, позволяя перевести лишнюю энергию на безобидное взаимодействие, на касания, что не имели бы сексуальной подоплеки, но могли успокоить парня или дать ему отсрочку на подумать. Но сейчас было бы не лучшим решением сделать их контакт ещё более тесным, Эндрю не мог быть уверенным в том, как он отреагирует, если Нил начнет перебирать его пальцы или тихо копошиться в голове. Но он мог забрать его зудящие ноги, которые при сильном стрессе начинали сдавливаться судорогами, и он сделал это, поймав неуверенно приподнятую ногу на полпути и за лодыжку укладывая её на себя поудобнее.       По слегка дернувшимся ноздрям и моментально выпрямленной осанке можно было сказать, что дыхание парня немного сбилось. Их глаза были прикованы только друг к другу. Несмотря на недалеко ушедший срыв, Эндрю знал, что может успокоить Нила, подарить ему опору, чтобы тот нашел свое равновесие.       Когда Эндрю снова посмотрел на прикусанную губу, Нил тут же отпустил её, приходясь сверху влажным языком. Необоснованная тревога заставляла всего его приходить в движение не желая того, но стоило Эндрю положить свою руку на его пульсирующее мышцами бедро, как Нил дрогнул, опираясь ладонями в диван и немного приподнимая себя. - Да или нет? - Тут же спросил Эндрю, отвлекая льдистый взгляд от его собственных ног на свое лицо. Он казался чем-то внезапно смущённым. - Да, просто… это было неожиданно. Но это да. Мне нравится, - признался он тише, снова отводя взгляд туда, где руки Миньярда лежали без движения.       Эндрю не редко позволял себе несколько слабостей, связанных с Нилом, массаж его ног был одной из них. Если Нил брался за стопы Эндрю, он вкладывал в свои пальцы все силы, стараясь найти болезненные точки и выпустить всю напряженность. Эндрю же любил ласкать тело парня, показывая ему как больше приятных ощущений, знакомя со всеми видами удовольствий. Он любил ноги Нила, жилистость его икр и мягкость бедер, что всегда дрожали, стоило прикоснуться к ним. Эндрю не нужно было особо стараться, чтобы заметить интерес парня к его движениям, тот будто всегда был готовой получать новую порцию нежности и был в восторге от каждого касания, поражая Миньярда своей открытостью и отзывчивостью.       Эндрю положил одну из своих рук между внутренних сторон бедер парня, а вторую на ближнюю к нему коленку. Но стоило подушечкам пальцев докоснуться до теплой кожи, как Нил тут же напряг ноги, неосознанно прижав их друг к другу и зажимая руку мужчины. Эндрю сжал свою ладонь, чувствуя под ней мощность и силу, и Нил тут же расслабил мышцы, раздвигая ноги слишком сильно.       Миньярд наблюдал за его лицом, что имело дерзость выглядеть смущённым от с первого взгляда невинных действий. Подняв ладонь выше, Эндрю увидел, как глубоко втянул воздух парень, приподнимая бёдра выше, а потому он переместил пальцы на верхнюю часть бедра и медленными круговыми движениями спустился к коленям, сразу же переходя на икры. Стоило на секунду отвлечься на то, как узоры от его пальцев тут же пропадают с натянутой кожи, как он уже не мог смотреть никуда больше. Не мог перестать гладить эти прекрасные ноги, такие сильные и быстрые, такие, какими Нил сделал их сам. За года проведенные в нормальном и боле менее здоровом обществе, они немного набрали массу и Эндрю знал, что никогда больше не будет так боготворить чьи-то ноги, как ноги Нила, в меру мягкие, подтянутые, рельефные. Он выследил одну из вен, что уходила к ступне, и провел пальцем по ней, пока след не прервался у мизинца. А после он мягко обвел его одним пальцем, переходя на внутреннюю сторону стопы и та немного дернулась, словно от разряда тока, а пальцы моментально сжались. Остановившись, Эндрю тут же нашел закрытые глаза парня и теперь уже обе прикусанные губы. - Нил? - Парень помотал головой. - Просто щекотно, - с легкой улыбкой признался он, открывая блестящие глаза. Румянец на его щеках был очарователен, но Эндрю не был готов заходить дальше и не думал, что смог бы взять ответственность, доведи он Нила до критической точки.       Его руки вернулись на колени и уже не уходили оттуда, медленно сдвигаясь то вверх, то вниз на несколько сантиметров. Когда казалось прошла вечность, и Нил мог расслабленно смотреть в экран, не дергаясь от новых прикосновений, Эндрю позволил себе начать дремать. Он понял, что дрейфовал в приятном небытии, как только резко распахнул глаза от толчка под своей рукой. Нил смотрел на него выжидающе, и Эндрю понадобилась минута, прежде чем он сообразил, для чего парень тянул к нему руки.       Он не думал, что хотел бы сейчас тесниться с Нилом на диване в позе 69, а особенно чтобы ночью кто-то из-за дурных снов зарядил другому ногой по лицу. Но и перебираться в кровать сил уже не было.       Подхватив ноги парня, Эндрю осторожно спустил их на пол и, под непонимающий взгляд, уселся поудобнее, так, чтобы он мог спокойно развалиться и провести в этой позе неподвижно несколько часов. А после протянул руку Нилу, надеясь, что тот поймет его без прямых слов.       Нил пододвигался ближе, оттягивая домашние шорты немного вниз. Закатив глаза, Эндрю противоречиво мягко коснулся плеча парня и потянул на себя. Стоило Нилу уловить задуманное, как он воспротивился движению. Их лица оказались слишком близко друг к другу, когда Нил обернулся. Он собирался что-то сказать, но его губы застыли на мгновенье, пока внимательные глаза рассматривали нос Миньярда. - Спина затечет, если всю ночь будешь сидеть, - прошептал Нил и наконец смог после разглядывания бледных веснушек и нескольких прыщей на лбу у самых волос найти глаза мужчины. - Вряд ли я сегодня усну, - поделился честностью Эндрю, словно не он дремал только что. - Лечь вместе, да или нет? - Настойчиво упрашивал Нил и Эндрю решил, что должен поддаться ему сегодня.       Вздохнув тяжелее, чем следовало, он пихнул Нила в плечо, заставляя его отодвинуться дальше. Теперь Нил прикусывал губы, чтобы сдержать усталую улыбку. Когда удобная поза на боку была занята, Эндрю снова протянул руку в сторону Нила и теперь парень послушно лёг рядом. Будучи маленькой ложкой, он устроил свою голову на благородно предложенном бицепсе Миньярда, а остальное тело скрутилось калачиком.       «Да или нет» теперь прозвучало в обе стороны и Эндрю первый тут же ответил согласием. Нил был раздражающим засранцем, тем, кто должен был остаться приятным ведением и мучать своей невозможностью всю недолгую жизнь Эндрю, но он лежал рядом, по-честному оголенный, доверчивый и надежный. Его пальцы воровато дотронулись до руки Миньярда под своей головой, а после сомкнулись в слабом обхвате. Прогоняя мысли о том, что данный жест можно было посчитать милым, Эндрю дождался уверенного одобрения для себя и поднес свою руку к талии Джостена, задерживаясь на секунду. Он чувствовал живое дрожащие тепло исходящее от Нила, чувствовал жизнь, что течёт в нём, и не мог вспомнить настоящей ненависти к этому. Он слегка подцепил пальцами край огромной майки Кевина и потянул его вниз, пряча кожу под тканью, пряча Нила от всего на свете, от самого себя. - Прикоснись, - попросил Нил, с нервным придыханием, и Эндрю опустил весь вес своей руки на его талию.       Прикрыв глаза от переизбытка чувств, Миньярд подарил им обоим минуту тишины в обществе друг друга, в затем его ладонь направилась ниже, к груди. Очертив её весьма схематично, Эндрю подлез под лежащую руку Нила и оставил свою ладонь рядом с лежащими пальцами парня.       Фильм про дельфинов закончился почти десять минут назад, по экрану медленно плыли титры на фоне глубокого океана и Эндрю не мог найти отличий между ним и глазами Нила, что сейчас были скрыты от него. Его нос задевали колючие волоски на макушке парня, их было много и все они лезли в разные стороны. Сосредоточившись на каждом в отдельности, Эндрю потерял тревогу. А потом ладонь Нила накрыла его собственную. Мужчина молча позволял Нилу выводить на его венах и давних царапинах неизвестные ему узоры, пока не почувствовал, что их ладони находятся в крепкой хватке друг друга. Заметив замешательство Нила, который вдруг прекратил движения, Эндрю вопросительно хмыкнул и это послужило сигналом. Медленно приподняв сцепленные ладони, Нил поднес их к своему лицу и, повернув руку Эндрю ближе, стал покрывать её медленными поцелуями, словно касания крыльев бабочек они танцевали по его руке, щекоча своей нежностью.       Бинт был крепко прижат к майке Нила, мазь с него наверняка всю её перепачкала, но Эндрю надеялся, что им обоим плевать на это, плевать, пока он не готов ослабить хватку и на секунду допустить возможность расстаться с теплом Нила, перестать чувствовать его губы на своей руке. Они были шершавыми и холодными, в отличии от горячего воска, методично стекающего с лица парня. - Нил? - Тихо, словно боялся разбудить бодрствующего, позвал Эндрю. - Я в порядке, - пусто отозвался парень, пока холод все больше и больше сменялся кипятком пролитых слез.       Воспоминания калейдоскопом мелькали перед глазами заевшим кино, испорченной пластинкой. Чувства мешались от яркой ненависти к себе до трогательного трепыхания Нила, но все они возвращались к одному, к его губам на своей руке.       Проигнорировав щемящий грудь острый осколок, Эндрю не отводил взгляд от знакомых домов соседей, теряясь от крепкой хватки на своем колене. Он был обеспокоен тем, что его кузену со своей семьей пришлось вызывать специальное такси, оборудованное для перевозки детей, что он не смог предугадать такой мелочи, но больше он не хотел, чтобы Нил думал, что они зря всё же ввязались в это. Эндрю был глуп, пытаясь вернуться себя в свое тело, когда он уже был в нем, когда все было под контролем, когда у него был Нил, уже держащий его. Он накрыл руку Нила своей, немного сдавливая.       Впервые за несколько месяцев он наконец почувствовал, что был готов.

***

      Они с Нилом оба остаются на пороге, чтобы дождаться приезда четы Клозе. Эндрю хотел было ещё зайти внутрь, чтобы точно убедиться, что пушистик ничего там не разнесла, чтобы проверить все ли альбомы он оставил на небольшом розовом столике, который они купили случайным образом вчера вечером, он хотел просто проверить, что кексы до сих пор стоят на столе и ждут своего часа. Эндрю ненавидел, как Нил начинал порой мельтешить по квартире, если сильно переживал, а потому сам раздражался, глядя на свою дергающуюся весь вечер ногу и вспомнил, что начинал заниматься кондитерством именно ради этого. Лень пересилил заинтересованный взгляд Нила и его полная готовность, помочь со всем чем угодно. Так они напекли целых три противня кексов с разными начинками и ещё почти всю ночь украшали их дурацкой посыпкой. Пока Нилу не пришла в голову по истине гениальная идея сходить в круглосуточный магазин за съедобной краской. Он, словно нашкодивший мальчишка, крался по улице в своем дранье, заставив и Эндрю остаться в пижаме, с озорной улыбкой на лице он важно вышагивал по улице. После стольких дней холода и внутреннего одиночества, Эндрю чувствовал, что прохладный ночной воздух был лучшим лекарством. Особенно вкупе с придурковатым Нилом, который уговорил рисовать его глупых единорогов, что по итогу получились разноцветными лужами.       Он просто хотел быть во всём уверенным, но Нил держал его за руку, пока они сидели на ступеньках и делили одну сигарету, что больше тлела без дела, чем раскуривалась на самом деле. Он мог бы встать, мог бы уйти без объяснений, он мог бы, но не стал бы поступать так с Нилом. Держать его за руку оказалось слишком приятным, чтобы признаться в этом вслух. Но Джостен и без того победно ухмылялся, и, если Эндрю не попросил его перестать, это было лишь мелким упущением с его стороны.       Когда чужой автомобиль снизил скорость у их дома и стал заворачивать на небольшую парковку для гостевых машин, Эндрю был первым кто поднялся и отпустил свою руку. Нил поднялся следом, опираясь о бетонные установки на крыльце. Первым показался Ники, он обошел машину и открыл заднюю дверь, из которой не сразу вышел Эрик, вытаскивая маленькое существо на своих руках.       Эндрю не был знатоком в плане детей и не знал, как должны выглядеть дети в пять лет, но Алекс показалась ему все равно слишком маленькой. Эрик усадил девочку себе на руку и прижал к груди другой, мягко поглаживая по спине спящего ребёнка.       Вряд ли Миньярд продолжал бы дышать, не будь на его пояснице как никогда твердой руки Нила.       Ники расплатился с водителем и наконец посмотрел на них с очень блеклой и вымученной улыбкой. Вечно же солнечный Эрик был непроницаем. - Боже, ребята, вы бы знали, как я отвык от самолетов, - тихо пожаловался он, подходя к Нилу, чтобы выплеснуть на него первую волну тактильности. Джостен на удивление протянул к нему руку, и Ники с удовольствием нырнул под неё, одной рукой обхватывая парня за талию и прижимаясь к нему всем телом, а второй растрепывая его длинные волосы. - Мой малыш Нил, я скучал, - шептал Ники, пока Эрик стоял чуть поодаль, и Эндрю кивнул ему в сторону дома, с трудом пересиливая несколько ступенек.       В полной тишине они зашли в квартиру и, проигнорировав наличие обуви на своих ногах, поднялись на второй этаж, доходя до самого конца коридора. Эндрю шел первым и мог только слышать тихое хныканые позади. Открыв дверь, он пропустил Эрика вперёд. Вопреки обещанием не вносить в дом никаких специальных детских вещей, Эндрю все же решил, что Алекс нужна будет своя кровать, рассчитанная как раз на детей лет до десяти. Может быть абсолютно случайно он купил пару комплектов постельного белья с принцессами Диснея, которых упоминал Ники.       Эрик немного присел, чтобы откинуть одеяло в сторону, а затем осторожно опустил девочку на кровать, укрывая её ноги и мягко поглаживая по спине. Алекс недолго кряхтела, прежде чем повернулась на бок и скрутилась около подушки, снова проваливаясь в сон. Мужчина не двигался около минуты, продолжая тихо мычать. Эндрю смотрел на маленькое тело, не представляя, как все оно держится одним целым. Руки и ноги Алекс были невероятно тонки, растрепанные кудри прятали лицо и шею, облаками они вихрились над ней, наверняка придавая росту несколько лишних сантиметров. На контрасте с кожей Эрика она казалась почти ровней Дэн, но Эндрю понимал, что она вероятно совсем немного темнее Ники и что цвет её кожи может ещё немного меняться с возрастом. - Спасибо за это, - расплывчато поблагодарил Эрик, поднимаясь и направляясь на выход. Он остановился рядом с Эндрю, что стоял, облокотившись о косяк двери. - Я переживал за… - он немного покрутил рукой, пытаясь подобрать нужное слово, прежде чем сдался и перешел на немецкий, - за убранство дома.       Действительно, Эрик был тут впервые. Кивнув несколько раз, Эндрю неотрывно смотрел на ребёнка, напрягая руки, сложенные на своей груди. - Как прошёл перелёт? - Миньярд был в курсе, что ужасно вел светские беседы, а ещё он знал, что Эрик недолюбливает его с момента попечительства над ними с Аароном Ники. Они мало того, что вынудили вернуться его в Штаты и оторвали от счастливой жизни, так ещё и доставляли достаточно проблем, не говоря о не всегда уравновешенном состоянии Эндрю и его отношениях с ножами. И хоть Эрик приезжал к ним тогда, старался поддерживать нормальное общение с близнецами, убеждал что все в прошлом, и он просто рад, что все живы и здоровы, Эндрю подозревал, что он слегка лукавил на этот счёт. - С переменным успехом, - более свободно ответил Эрик на родном ему языке. - Мне сложно так резко перестраиваться на английский, - поделился он, проходя мимо блондина в коридор, - пока Алекс не особо разговаривала я только на немецком с Ники общался, теперь пытаюсь перестроиться чтобы она не запуталась сильнее. - Разве это не имеет какого-то смысла? - Эндрю не спешил уходить. - Да, таких детей называют билингвами, но думаю это сейчас не наш выход. Она едва выговаривает слова.       Челюсть Эндрю становилась жестче, однако Эрик, казалось бы, просто рассказывает какую-то обыденность из своей жизни, словно и не о больном ребёнке говорит. - Оставишь её здесь одну? - Эрик уходил так, словно на нём не было никакой ответственности. - Да, - немного непонимающе ответил Эрик, будто неправильно расслышал фразу. - А если она проснется? - как самым большим страхом поделился Эндрю. - Она спустится к нам. Или позовет нас, если испугается. - Там лестница.       Мужчина, кажется поняв излишнюю паранойю Миньярда, подошёл к нему со снисходительной улыбкой. Его имя из уст коренного немца звучало жестко, почти также, как это произносил Нил. - Дети в основном учатся ходить в год, Алекс уже пять. Она выглядит немного меньше, чем должна из-за своих особенностей, но она также жила в детском доме, а там все дети взрослеют чуть быстрее, ей, как и многим, пришлось быть самостоятельной, чтобы заботиться о себе. У вас хорошая лестница, она не слишком высока, не крутая, с хорошими широкими ступенями. Она сама чистит зубы и нажимает кнопку на тостере, с лестницей точно справится, а если нет, у неё есть мы.       Эндрю снова посмотрел на девочку, топя в себе нервную ярость. Он не мог понять, как можно не наблюдать за ней каждую секунду, когда от тебя зависит целая жизнь. Эрик же спокойно посмотрел, как Алекс натянула одеяло себе до головы и немного прикрыл к ней дверь. - Мы стараемся быть хорошими родителями, хотя и не знаем как. Это трудно, учитывая все обстоятельства, но я точно знаю, что не хочу слишком сильно опекать её, она должна уметь справляться с трудностями сама или доверять нам помощь. - Эндрю не мог сказать, что это не является верным выходом, он просто не мог принять методов. - Звучит хорошо, но выходит пока слабо, Ники тяжело дается останавливать себя. Сам знаешь, иногда он слишком заботлив.       Эрик выглядел усталым, так думал Эндрю, пока не увидел Ники в нормальном освещении. Он стоял у кухонной столешницы, ожидая, когда чайник закипит, пока Нил копался в шкафчиках в поисках чайных пакетов, поднимаясь на носочки. Его футболка была слишком длинной, чтобы задраться и явить кусочек тёплой кожи. Кузен казался куда бледнее, чем его помнил Эндрю. Он стоял покачиваясь, глаза будто немного припухли от недосыпа, а расслабленные губы делали его выражение лица трагично грустным. Заметив Миньярда, он натянул маленькую улыбку и двинулся ему навстречу, все ещё шепча. - Мой любимый кузен, - он подошел вплотную и остановил руки на уровне груди, на чём Эндрю задержал свое внимание, позволяя себе принять такую маленькую заботу.       Тяжело вздохнув, Эндрю положил свою руку Ники на плечо, быстро притягивая его к себе и отстраняя прежде, чем тот успел бы заключить его в удушающие объятия. - Я действительно скучал по тебе, - подметил Ники, переминая пальцы. - Я обещал тебе поездку в торговый центр, помнишь? - Он неестественно всплеснул руками. - Где твои ключи?       Эндрю помнил обещание Клозе захватить его на целый день, когда они приедут и утащить в рабство, но не думал, что это случится в первый же день. Он посмотрел на Эрика, взгляда которого Ники усиленно избегал и тот сделал вид, что ничего не заметил. Ники выглядел так отчаянно, словно от этой поездки зависит его жизнь, поэтому, не желая разбираться с пробуждением ребёнка, Эндрю был бы более чем счастлив сбежать. Он посмотрел на Нила, который сделал для Ники чай и теперь, очевидно, пил его сам. На немой вопрос он пожал плечами и ответил, что он в порядке. И хоть в этом не было и крупицы правды, Эндрю принял этот ответ как желание побыть немного на расстоянии друг от друга. В конце концов два дня они находились в тесном контакте, боялись отпустить друг друга из поля зрения, хотя не были полностью к этому морально готовы. За исключением первого дня Нил избегал любого контакта кроме их рук, и Эндрю принял это, как принимал всегда.       Забрав ключи со стола, Эндрю отправился в коридор, находя там уже собранного Ники, которому не терпелось поскорее выбраться наружу. Эрик проводил их, одергивая кузена уже у двери. Тихо позвав его по имени, он ждал, когда Ники обернётся. Эндрю заметил проскочившую усталость на лице кузена, но тот послушно откликнулся. Он подошел к Эрику и принял его мелкие объятия. Они были настолько непривычно скупы, что мужчина почувствовал беспокойство. Ники, всегда любвеобильный и неудержимый к своему мужу, сейчас общался с ним будто не хотя. Они не проронили ни слова друг другу и вместе с Эндрю наконец молча покинули квартиру.       Ехать до ближайшего крупного центра было недолго, всего около пятнадцати минут, но давящая тишина не располагала к семейным посиделкам, поэтому Эндрю бездумно выехал на трассу, ожидая. Он ждал, когда не замолкающий Ники произнесет хоть слово, совершит одно даже самое маленькое движение. Он непривычно занял пассажирское место и застыл в одном положении, смотря на дорогу перед собой, только на коротких остановках на светофорах он задерживал дыхание, пытаясь слиться с автомобилем в единое целое, перестать существовать. Как бы не был уверен в себе Эндрю, он был на грани затормозить и либо выбить ответы из Ники привычной грубостью, либо отложить ненадолго принципиальное молчание с близнецом и позвонить ему для содействия в допросе.       Однако мужчина сделал все проще и наконец подал признаки жизни. Эндрю заехал в зону заправки и остановил машину, не выключая зажигания, но и не предпринимая никаких попыток к движению. Склонившись над своими коленями Ники всхлипнул и заявил дрожащим, колючим голосом. - Мы с Эриком на грани развода.       Эндрю был удивлён таким заявлением, ведь из всех возможных вариантов молчания и тревоги брата, эта причина казалась самой невозможной. Миньярд молчал, не желая сбивать решительный настрой Ники поделиться своим горем. - Я… знаешь, я сам виноват, что рушу все вокруг себя. Даже сейчас, я мешаю вам с Нилом, но нам просто надо было уехать куда-то. Мы больше не можем находиться друг с другом, я боюсь, что сорвусь в любой момент. А если он уйдет… я не уверен, что он вернётся, понимаешь? - Ники тихо всхлипывал, налаживая свое дыхание, прежде чем сесть ровно и вытереть на удивление довольно сухие глаза. - Это я решил, что хочу ребёнка, я настоял, что это будет Алекс, собирал документы, не слушая, что говорят опека и Эрик. Думаю, я просто пошёл на поводу очередной навязчивой идеи и теперь я втянул в это ребёнка. Может быть, я бы и понял, что что-то не так, будь я менее, - он помахал в воздухе рукой и накрыл ею глаза. - Кажется Эрик согласился только чтобы поддержать меня, но мы на самом деле не были готовы. Эти курсы, все это совсем не то же самое, как всё оказалось на самом деле. Она не спала, знаешь, вообще. Кричала и дралась с нами по ночам, она даже не может сказать, что не так, врачи разводили руками, нужны анализы, бесконечные анализы, а упросить Алекс сдать кровь это просто пытка для всех. Она так кричала, что у меня сердце разрывалось. Но… хуже было, когда ничего не приходило в норму. Период адаптации давно прошел, а ничего не налаживалось. Ей становилось хуже, и я начинал злиться. На Эрика. На неё. Это невыносимо, осознавать, что я зол, что я хочу, чтобы она помолчала или… - Ники сделал несколько выдохов, прежде чем признаться в ужасающей правде. - Или что было бы лучше не будь её с нами. А потом стал срываться Эрик. Мы договорились, что пока один из нас останется работать, и по началу я был готов взять месяц отпуска, но Эрик не высыпался, он стал плохо концентрироваться, его стали мучать постоянные мигрени, а я не мог даже нормально еды приготовить. Я хотел сбежать от неё как можно дальше. Он вторил, что мы справимся, а я все без конца жаловался как все трудно и он просто в один вечер спросил стоило ли оно того. Стоило ли, понимаешь? Словно я один хотел этого! - Мужчина впился пальцами в свои волосы оттягивая их с силой. - Я вспылил и накричал на него, а потом понял, что он был прав. Я вечно делаю что-то только ради себя, никогда не думаю дважды. Я не знаю, что я делал и не знаю, что делать теперь. Не могу смотреть на Эрика. Он такой измученный и усталый, разрывается между работой и домом, берет на себя обязанности, а я не могу подойти к нему, боюсь стать обузой если снова начну жаловаться, боюсь, что он снова посмотрит на меня… так. Будто я корень всех своих бед, будто я во всём виноват, а знаю, знаю, что это так. Мы тогда покричали друг на друга, сильно, - тише добавил он и снова уставился в окно. - Я сказал, что нам стоит подумать о наших отношениях и он спросил… есть ли в этом смысл. Есть ли смысл! Я сказал, что если это не имеет смысла для него, то мы разводимся. Это все было на эмоциях, но он не отверг это. Мы даже не обсудили это ещё раз, но… я чувствую, как все это висит над нами, чувствую, что это плохо кончиться. Я не справлюсь сам, ни за что не справлюсь без него. Я стараюсь держаться для Алекс, стараюсь быть ответственным, я даже звонил пчёлке пару раз, но… я не справляюсь. Эндрю, я так чертовски облажался. Я должен был стать опорой для вас, а на деле. Я просто ужасен, - Ники потер лицо руками и оставил их там, скрываясь.       Эндрю не знал, что ответить на такое большое откровение. Он всегда знал, что Ники слишком старается для всех вокруг себя, но это никогда не доходило до такой разрушительной стадии, даже когда они с Аароном вили из него веревки, он был настроен воинственно и решительно. Он не знал нуждался ли Ники с каких-то словах и должен ли говорить их именно Эндрю. Он никогда не умел утешать кого-то мирными способами. - Я так люблю его, Эндрю. Он пытается всё сгладить, знаешь, он приносил мне цветы, взял два выходных, чтобы вместе сходить на томографию с Алекс, и я подумал, что все обойдется. Сдерживал себя, чтобы не сказать ничего лишнего. А потом врач сказал, что у нас все же есть проблемы, и что это не просто простуда или больной зуб, что не ясно излечится ли она, появятся ли другие отклонения, начнёт ли она говорить, насколько в динамике все окажется серьезным. И я… я так надеялся, что все обойдётся, но тогда… Эрик кричал, чтобы я не сбегал как трус, чтобы я остался поговорить. А я ушел. Я знал, что у него была назначена встреча онлайн, я обещал сводить Алекс на площадку, я… Я сбежал оттуда к его родителям и просто боялся возвращаться. Не знаю, чтобы делал, если бы они выгнали меня. Я никудышный муж, а отец и того хуже.       Эндрю не знал, как реагировать. Всю свою сознательную жизнь с братьями он посвятил их защите, чтобы они ни в чем не нуждались, этот дурацкий спорт был нужен только чтобы защитить и уберечь их. И по итогу он не стал тем человеком, к которому они пойдут за помощью в первую очередь. Он стал последним пунктом отчаяния и не был уверен, что имеет какое-то право на обиду. - Я знаю, я должен был, - тут же попытался оправдаться Ники, но Эндрю не хотел этого слышать. - Ты никому ничего не должен, - перебил его Эндрю, находя опору в руле. – Он взрослый человек и он принял своё решение в тот день, когда вы подписывали бумаги. Если вы решите развестись, ты можешь переехать сюда. Я помогу с деньгами. - Ники хотел моментально отказаться, но Эндрю подарил ему угрожающий взгляд. - Это не обсуждается. Когда все будет слишком дерьмово, ты позвонишь и попросишь помощи, ясно? - Нет, Эндрю, я, - но Миньярд ударил по рулю и автомобиль коротко загудел. - Это понятно, Николас? - Кто бы мог подумать, что все усилия в прошлом откажутся бессмысленны под давлением быта и времени. Он не хотел думать о том, что его кузен на перевес с ребенком будет искать приюта не понятно у каких людей. - Ты не должен справляться с этим сам, у тебя есть чертова семья.       Ники горько усмехнулся, снова начиная тереть лицо руками. - Это говоришь мне ты, маленький защитник? - Беззлобно поддевает его Ники, и блондин делает вид, что не слышал этого. - Я все ещё не отблагодарил тебя за опеку. Так что считай это моим долгом, - спокойно отчеканил Эндрю, словно эти слова не были слепой благодарностью за всё то, что кузен сделал для них с близнецом, когда казалось из сложившейся ситуации не было выхода. Ники хотел было перебить его, но резко замолчал и посмотрел на Эндрю с удивлением. - Вы всегда выглядели как самая сопливая парочка, - с неприязнью поделился Миньярд. - Но, если это рухнет, ты не исчезнешь вместе с вашими отношениями. Если будет нужно, - Эндрю пришлось заставить себя проложить говорить, как бы это не было триггерно для него, - я найду центр для Алекс. Чтобы… - Нет, - Ники резко замотал головой. - Я ни за что не смогу отдать её, нет Эндрю. Я… я найду больше сил, я найду ей врача, но я не откажусь от неё. Мне просто надо… - Отдохнуть, - тут же нашелся с ответом Эндрю. - Вы оба погрязли в огромной панике. Вам надо отделиться друг от друга без угрозы развода и громких разбирательств. - Так вы делаете с Нилом? - с улыбкой уточнил Ники. - Нет, мы не ссоримся.       Это было правдой, они могли иметь обиды друг на друга, могли больно поддевать в первые месяцы, когда только учились общаться друг с другом без угрозы, нависшей над головами, могли яро не соглашаться друг с другом или с жаром доказывать чужой промах, но это не были ссоры, это никогда не было «нет» для них. Ники хмыкнул. - Я думаю, все это просто какой-то кошмар. Надеюсь проснуться, но каждый день только хуже. - Ты говорил ему об этом? - Как парень Нила на протяжении не первого года, Эндрю знал, насколько были опасны недосказанности вкупе с синдромом мученика. Джостен любил страдать в самом себе, любил забывать о помощи и поддержке со стороны, доводил все до крайности, загонял себя до потери пульса, пока больше не мог бежать, не мог самостоятельно подняться на ноги. - Он знает, что это тяжело, мы варимся в этом вместе, - уклончиво ответил кузен. - Вы не обсуждали развод. Ты не говорил, что тебе тяжело и что ты снова находишься на грани депрессивного срыва. Вы не договорились о том, как будет строиться ваше общение с Алекс. - Эндрю помолчал немного, отмечая боковым зрением как Ники замялся, - и при всем этом ты говоришь, что не знаешь, что делать. - Это все не так просто, - стал сливаться Ники. - Тогда сделай проще, - твердо потребовал Эндрю и посмотрел на сдувшегося брата. - А если он не захочет, то мы придумаем как быть дальше. Если не захочешь, ты не вернешься обратно, но, если думаешь, что тебе это не позволено только потому, что ты плохой, вали из этой машины. Я не собираюсь устраивать тебе час психотерапии, рассказывая каким хорошим братом и другом ты можешь быть. С этим не ко мне.       Ники быстро утер свои щеки, немного насупившись. Он кивнул два или три раза, прокашливаясь. - Хорошо. Я поговорю с ним вечером. Би… она сказала, что это называется проверкой отношений. Что многие проходят через это и каким бы концом света мне это не казалось, на деле все не так критично, если не затягивать с помощью. - Ники отмахивался от этого, как от простых истин. - Так что на счёт психотерапии… я хотел предложить Эрику сходить к семейному психологу. У нас есть обязательство водить Алекс к детскому специалисту, нам же надо проходить только определенные проверки, но не думаю, что этого достаточно. В конце концов я видел, что эта мозговая мясорубка сделала с тобой и Аароном, поэтому думаю… я хочу попробовать. Да и самой Алекс эта процедура хорошо помогает. Её врач молодой парень, но они хорошо сдружились и вот уже неделю она спит без сильных кошмаров, и не дерется с нами. Они учатся понимать её эмоции и… знаешь, когда ей становится грустно она обычно начинает все крушить и дико орать, так что уши закладывает. Но уже спустя пару встреч я заметил, что после срывов она не сбегает от меня и не сидит в тишине в ванне, а… наоборот, ищет контакта и требует объятий. Когда я сказал об этом врачу его глаза сверкали от быстрого прогресса. Не без таблеток, конечно. У неё целый рацион из них, это может стать одной из причин замедленного роста, но она говорит! Знаешь, спустя месяц агрессивного молчания или ярких всплесков истерик, слышать корявое «доброе утро» на корявом английском вперемешку с немецким акцентом словно подарок небес.       Эндрю смотрел как Ники начинает входить в движение, как он жестикулирует, сперва только ладонью, а после и всеми пальцами подряд, когда рассказывает о том, как в первый раз девочка назвала его папой и как он разрыдался прямо посреди магазина, а это было всего пару дней назад. Серые глаза перестали стекленеть и оживились, когда Клозе вспомнил о первом устроенном банном дне, когда они нарядили Алекс в халатик для принятия ванны, а та нацепила его на голову, как корону, и бегала от них, дико хохоча, как Эрик поймал их с Ники и стал кружить по дому. Его голос стал звонче и бодрее при воспоминании первых кулинарных потуг ребёнка. Алекс целый месяц наблюдала как Эрик перед работой готовил им с Ники завтрак и решила воспроизвести ситуацию среди ночи, когда она внезапно проснулась и ей стало скучно. Она даже нацепила на себя огромных размеров потрепанный фартук Эрика, и кидала свежие яйца на конфорки, ожидая приготовления яичницы. Им повезло, что девочка каждый раз упускала момент включения плиты. После этого они иногда готовили вместе простые блюда, в которых Алекс могла долго играться с тестом и лепить из него всякие фигурки. Делать тоже самое с пластилином ей не нравилось, а вот запускать грязные руки в миску с тестом для шарлотки очень даже. Особенно Ники возмутился на моменте, когда пытался передать всю ту боль и страдания на своем лице, как только увидел это и как сильно с этого его лица смеялась Алекс.       Эндрю смотрел четко на руль перед собой, вслушиваясь в каждую историю, представляя её в голове с фотографической точностью и понимая, что это не волнует его до паники. Ему немного интересно, как когда он слушал обычные повседневные истории Ники на их еженедельных созвонах, пусть теперь в них и фигурирует одно маленькое инопланетное создание, он, кажется, мог это выдержать. Мог и позволить себе запомнить несколько деталей, вроде той, что девочка без ума от лепки мякотью запеченного яблока или что на её голове умещается до пятидесяти заколок. - Извини, - ещё через десять минут отсмеявшись, притормозил себя Ники. - Ты не очень любишь, когда я говорю о ней. Правда, я просто разнервничался.       Эндрю смотрел на то как в его кузена вдохнули жизнь и не знал было ли это связано с небольшим его отстранением от семейных дел или с тем, что сам Эндрю был рядом и слушал его, но отчего-то его лицо потеплело и он постарался прервать это прежде, чем оно перерастает во что-то невероятно глупое. - Расскажи ещё что-нибудь, - потребовал он, дёргая ручник и выезжая на трассу.       Широкая забытая ухмылка озарила смуглое лицо. - Она захотела дома снега после просмотра «Холодного сердца» и рядом очень кстати оказались документы Эрика, - хрюкнул от смеха Ники, утирая красные глаза, переходя к новой истории, сидя к Эндрю уже в пол оборота и не обращая внимание на замечания о не пристегнутом ремне безопасности.

***

      Эндрю уже успел забыть о том, каково это было ходить с Ники по магазинам. Вдвоём они делали это редко, как только всей небольшой семейкой из трёх человек переехали в Колумбию. Сначала они с Аароном вместе увязывались за Хеммиком, чтобы тот не решил в один момент сбежать от них и оставить вдвоём на произвол судьбы. К тому же Эндрю не доверял ему выбор продуктов, он тщательно осматривал все, что покупал кузен, но иногда из принципа отказывался есть, чтобы проверить прочность нервов родственника.       Потом он закрыл Аарона на время его ломки и выбор продуктов им приходилось делать поочередно с Ники, потому что кузен не мог постоянно заниматься этим, а каждый предмет, проходящие через дверь ванны строго исследовался Миньярдом на наличие нежелательных острых предметов.       Походы по магазинам, в привычном их виде, который в незыблемом порядке сохранялся до появления Нила, появился за несколько месяцев перед поступлением в Пальметто. Они с Аароном пошли работать вместе с Ники в «Сумерки» и Эндрю сначала посчитал своим долгом приодеть братьев, особенно отбившегося от стаи, ненавидящего всех и вся Аарона, что волком смотрел на него и сторонился при любой возможности. После первой зарплаты близнец захотел свободы выбора, да и Ники ныл, что давно не покупал ничего, что помогло бы ему скрасить вечера одиночества без его ненаглядного парня. Да и сам Эндрю весь месяц засматривался на гигантские ботфорты, так что бесцельно шататься по торговому центру в поисках чего-то увлекательного вошло у них в привычку. Ники без умолку болтал обо всём, не позволяя близнецам и слова вставить, чтобы те не начали драку, а они тем временем смотрели по разные стороны, на зло не обращая внимание друг на друга.       Тогда Эндрю тяготился молчанием, но его семья, которую он пообещал защитить, была у него перед носом и ни что более не имело значение. Позже к ним добавился вечно недовольный Кевин и Ники значительно оживился с появлением нового члена стаи, как и Аарон, нашедший в зануде своеобразного друга для битья в видеоиграх и словесных перепалках. И пусть эта надоедливая шпала выводила Эндрю из себя каждый чертов день со своим стикболом, он действительно хорошо вписался в их обыденность, добавляя на карте торговых центров несколько дополнительных точек со спортивном инвентарем. Ники с Аароном всегда дурачились в этих бутиках, заставляя Кевина краснеть за всех.       А потом появился Нил и незамедлительно привнес в их жизнь крутые изменения. Нил, презиравший магазины, плюющийся ядом, стоило затащить его за покупками ненужной хэллоуинской мишуры, сверкающий восторгом в Экстис вместе с Кевином и недовольно делящий одно пространство с Аароном у витрин с умными прибамбасами. Невыносимый и вездесущий Нил.       Пусть в тех воспоминаниях было полно боли и отвращения, Эндрю признал, что скучал по тихим денькам наедине с братьями, по придурковатому прыщавому Аарону, который учился держать в худых расцарапанных руках контроллер, который на любой звук слал их с Ники куда подальше. Скучал по попечительскому голосу Ники, который на арендованной в первый месяц совместного проживания машине забирал их со школы и вкрадчиво интересовался все ли у них хорошо, который возил их в огромный дешёвый таргет, позволяя разорять свою мизерную зарплату на любые пятничные прихоти. Собственно, именно пятничные поездки в «Сумерки» позже стали своеобразным способом отплатить Ники, ведь чаще всего именно счёт Эндрю безжалостно растрачивался на бухло и ни разу Эндрю даже не подумал о том, чтобы выставить кузену счёт.       Об этом приятном ностальгическом ощущении он не мог перестать думать, пока они с Ники просто катались на эскалаторах по кругу, осматривая какие магазины могли бы заинтересовать их. Хоть Эндрю и делал вид, что присматривает за своим непутевым кузеном, он крепко держался за убегающий вперёд поручень и прикрывал глаза от тряски по дороге на четвёртый этаж, зная, что это куда лучше прозрачного лифта. Они заходили в палатки с фокусами и приколами, и пока Ники смеялся над каждым пошлым аппаратом, Эндрю смотрел на маску рыжего клоуна, висящую на ящике для распиливания, и не мог не думать о Ниле. Они зашли в несколько дорогих бутиков с одеждой, Ники купил себе новую прозрачную рубашку, прыгая в ней по примерочной, словно они снова сбежали с последней пары на первом курсе и скрывались от зоркого взгляда Ваймака, вместе мотая теперь его нервы и заодно нервы брошенного на растерзание биологии Аарона. Эндрю нашел новую водолазку, которая хорошо смотрелась бы не только на нём, но ещё и на Ниле, а также обтягивающую майку только для парня. Состроив в голове готовый образ Джостена только в этой майке, Эндрю пригасил взбудораженные нервы и отправился на кассу, под хитрый взгляд Хеммика, что раздражал и успокаивал одновременно.       Ники не переставал трещать об Алекс, заваливая Эндрю бесконечным числом мелких деталей и интересов девочки. Он также упомянул вскользь о новом проекте, в которой его позвали коллеги. Он собирался переходить работать дома, чтобы не обременять Эрика и быть поближе к Алекс, но на этот раз уверенно сообщил, что сначала озаботит этим своего мужа, чтобы они вместе приняли решение.       Эндрю отключился от постоянного потока речи, улавливая лишь общие тоновые перепады голоса рядом. На мгновение ходить так в шумной компании Ники стало слишком привычно и комфортно, чтобы он на секунду задумался, не поделиться ли ему с ним своим срывом. Ники, как и все остальные, узнали о наличии шрамов после судебных разбирательств с Аароном, и это хоть и сильно ударило по Ники в тот момент, но лично они это никогда не обсуждали. И немного подумав, Эндрю решил, что и не хочет. Ники будет лишь сожалеть, а это не может помочь сейчас. Эндрю знал, что поспособствовало резкому желанию вернуться в прошлое, он дважды говорил об этом с Би, при одной из бесед полностью присутствовал Нил, останавливая женщину от вопросов и узнавая, как не допустить этого снова. Он не знал, но его резаные пальцы так сильно сжимали запястье блондина, что тот пообещал, больше он такого не допустит. Он сможет найти какой искренностью отплатить Ники за этот день, хотя подозревал что они взаимно помогают друг другу. Пусть Нил и не выходил из дум Миньярда, мысли о нём больше не вызывали жгучую тревогу.       Напоследок они зашли в какой-то чересчур розовый бутик с девчачьей бижутерией. Точно, теперь в его семье есть девчонка. Эндрю разбирался в украшениях ровно на том уровне, на котором позволял себе серёжку или две и несколько колец в брови. Когда Ники сказал, что хочет купить Алекс какой-нибудь подарок, Эндрю встретился с проблемой. Он совершенно не разбирался во всех этих розовых колечках и браслетиках.       Пока Ники верещал что-то на фоне про пушистые брелочки и консультировался по поводу детской безвредной косметики, Эндрю втихую вытащил телефон. Была только одна стерва, которая могла бы помочь ему, при низком уровне озабоченности своей гордостью.       Найдя контакт Элисон, Эндрю сделал исподтишка две фотографии наборов украшений, которые приглянулись ему тематикой каких-то крутых медведей и вроде бы как единорогов, и отправил ей с подписью. «Что может понравиться пятилетке?»       Ники громко хохотал у прилавка с юной девушкой, что залилась румянцем, но продолжала дружелюбно поддерживать беседу. Он основа осмотрел стенд перед собой и его взгляд зацепился за браслеты, которые состояли из нескольких бусин и кубиков с буквами, посередине которых выводились слова «любовь» и «ненависть». Раздраженно отвернувшись, он проклинал Нила, кажется, тот был заразен своей глупостью. На другой стенке как раз находилось огромное количество наборов заколок, но прежде, чем Эндрю успел их разглядеть, его телефон завибрировал. «Если ты про Нила, то думаю браслеты больше подойдут его образу. А если про свою племянницу, то просто найди то, что сильнее всего блестит»       Закатив глаза, он повесил обратно наборы и наклонился ближе к блестящим зажимам для волос, ругаясь на самого себя за то, что до сих пор не забрал готовую пару очков. Комплект из двадцати блестящих заколок привлек его маленькими фигурками котов на них в разных позах и разных цветов. Фыркнув, он взял его, даже не рассматривая другие варианты. Затормозив у кассы, он сделал три глубоких вдоха и взял ту пару браслетов, оформляя покупку на кассе самообслуживания, чтобы Ники не был слишком громким. Он спрятал их в карман кожанки быстрее, чем кто-либо смог бы заметить их у него. Он был гораздо, гораздо глупее Нила. Ему стоило сразу купить кольцо, а не прибегать к этим полумерам.       Ники тоже что-то спрятал за спиной и с заговорческой улыбкой потащил его вниз к фонтану. Он подпрыгивал от удовольствия своей затеей и Эндрю уже не хотел в этом участвовать, но медленно следовал за кузеном, снова хватаясь рукой за скользящий вперёд поручень. Как только они уселись на каменную окантовку, Ники втянул руки и продемонстрировал ему лак для ногтей, как предмет уникальный и совершенно точно волшебный. Эндрю смотрел на него невпечатленно, кузен сам был в этом виноват, лак был блестящий. - Да ладно, - быстро сдулся Ники. - Мы с тобой кузены геи и ещё ни разу не красили друг другу ногти. - Эндрю начинал жалеть, что вообще принял на себя роль главного утешителя. Он начал подниматься, но Ники заканючил громче. - Да брось! Алекс любит все блестящее, - это был подлый маневр. - Тем более он сотрётся уже к вечеру, тут дело не в лаке, а в процессе. Хотя бы одну руку, можно?       Ники был опасным вредителем, от которого Эндрю не избавился раньше и теперь страдал. Он остался на месте, но постарался, чтобы его взгляд оставался максимально тяжелым, хотя это, казалось бы, не имеет влияния на довольного, отпустившего все тревоги Ники. Эндрю положил руку на свое колено и скучающе наблюдал как кузен малевал его третий палец. Довольно сносно, надо отметить. Но он, конечно, не мог и дальше сидеть тихо, разумеется, это подразумевало разговоры. - Могу я задать тебе неприятный вопрос? - Нет. - Что происходит у вас с Аароном? - тут же выдал Ники, переключая все внимание на лицо блондина. Конечно, как он мог забыть с кем говорит. - Я сказал нет. - Ники поник. - Я знаю, просто вы беспокоите меня. Вы так хорошо общались, а теперь снова игнорируете друг друга и ничего мне не рассказываете. - Твои переживания - твои проблемы, - отрезал Эндрю. - Вы оба невыносимые гавнюки, - Ники отвлекся от своего занятия. - Я даже не знаю как на вас давить, когда вы оба не признаетесь, что случилось. - Если ты собираешься трепаться об Аароне, то вперёд, - Эндрю собирался встать, но Ники замахал руками, не обращая внимания на кисточку, с которой почти упала капля лака. - Я понял-понял, только не уходи! Не злись, ну же, ты ведь знаешь, что я не из любопытства спрашиваю, - стал отстаивать себя кузен, когда понял, что имеет какую-то власть над Эндрю, что почему-то не мог просто бросить его здесь и уйти. Гребанная совесть. Гребанная Би. - Вы даже говорите одними словами, так не честно! Я знаю, что мы никогда не были образцовой семьей, что я не должен лезть и бла-бла. Хорошо, так и будет, но сперва я хочу знать, что не произошло чего-то настолько ужасного, о чем я снова узнаю самым последним.       Эндрю не знал, бы ли то намек на изнасилования или на следы, что остались на его руках на всю жизнь, но ни то ни другое не способствовало его желанию оставаться на месте. - Аарон - надутый индюк, который думает только о себе, - коротко отрезал Эндрю. Что он мог ещё сказать? Он пообещал, что будет рядом как понадобится, что поможет с обустройством дома, он считал это своей обязанностью. Он предупредил, что ему нужно будет время. Если близнец не готов принять это, а хочет, чтобы все происходило по его указке, то Эндрю не собирался в этом участвовать, не тогда, когда в этом замешано два маленьких беззащитных ребёнка. - Ну вот, буквально слово в слово, - Ники тяжело выдохнул и снова наклонился над рукой Эндрю, дотрагиваясь лишь до пластины ногтя волосками кисточки. - Ладно, просто по общей, что, если все пойдёт не по плану «игнорирую брата 24 часа челлендж» вы не закроетесь друг от друга, а попросите помощь. Пообещай, слышишь? - Я серьезно отношусь к обещаниям, Ники. - Я знаю. - В глазах кузена появилась непривычная твердость. - Не я был первым, кто решил поставить себя на первое место. И не я первый оборвал связь. Так почему я должен первым это заканчивать? - Боже, вы совсем как дети. Он первый, нет он первый, - под нос себе бурчал Ники. - Какая разница, когда мы семья. Я понимаю, каждый из нас может взбесить другого — это нормально. Но разве причина была достаточной, чтобы забыть друг о друге?       Эндрю думал, что Ники излишне драматизирует. Они с Аароном не общались всего лишь месяц. К тому же молодой папаша наверняка был достаточно занят, чтобы вести с ним светские беседы, так что вряд ли они потеряли что-то кроме трех-четырех встреч с Би. - Он проигнорировал очередное «нет». - Оно не была высказано четко, потому что они с Би решили, что ему нужно быть более общительным с семьей, у него нет причины отвечать им односложными фразами, никто из них на самом деле не желает ему зла, каждый из них хочет крупицу его внимания, также как и ему иногда нужно чьё-то общество, нужно утешение в ком-то близком. Но просьба дать время была вполне ясным «нет» на сейчас. Видимо ясным только для него и Нила, который никогда не оставлял тему детей на долго в стороне, но никогда ничего не требовал в ответ.       Ники поджал губы, теперь в полной мере осознавая, что они затронули фундаментальную тему для Эндрю. - Я просто хочу, чтобы мы держались вместе, после всего…       Он не смог закончить фразу, так как это значило бы принять весь тот ужас, что прожил каждый из них на каждом этапе своей жизни. А Эндрю, как бы ни хотел успокоить и отвадить Ники от их с Аароном отношений, не хотел подбирать слова. Они просидели в тишине, пока Ники не докрасил ему ногти, что получилось очень даже хорошо, не смотря на серебряный блеск. Секунда неловкого молчания окончилась новым розовым флакончиком и с неуверенной радостью протянутой рукой Ники. Они просидели ещё десять минут. Красить ногти кому-то, кто был не им самим и не Нилом, было странно. Странно тихо и приятно, когда это был Ники, хмыкающий на каждый готовый ноготь и шумящий про то, что чтобы ни случилось, Эндрю всегда мог бы пойти мастером маникюра. Специально за это блондин оставил пару неаккуратных следов на его кутикуле, только из-за этого, а не потому, что на самом деле старался сделать все максимально опрятно, до дрожи в руках.       Дорога до дома прошла в напряжении. Эндрю решил, что если позволит себе отсрочку хотя бы на несколько минут, то уже никогда не решится зайти в дом. Поэтому обратно они ехали по самой короткой дороге, и, если Эндрю немного превышал, Ники не обращал на это внимание, не переставая теребить тонкое ожерелье из маленьких камушков. Довольно потрепанная вещица, которую Эндрю, кажется, помнил на нем всегда. Первый подарок Эрика, после того как они признались друг другу в чувствах. Припарковавшись на своем привычном месте, Эндрю почувствовал тошноту, словно опять смотрел вниз с крыши, словно готовился сделать этот шаг в пропасть. - Я поговорю с ним сегодня, - решительно улыбнулся Ники, сжимая свои пальцы слишком сильно. Не оборачиваясь на Эндрю, он вышел из машины.       Миньярд думал, что сбежать будет худшим вариантом, но полностью решился двигаться только после того, как услышал открывающийся багажник. Он никому не позволит вольничать с его машиной. Только вот Ники уже вытащил пакеты и зачем-то копался в них. Через секунду он вытащил тот самый набор заколок, который Эндрю закинул туда по случайности. Мужчина немного успокоился, когда почувствовал вес браслетов, находящихся в его кармане. - Она должна была проснуться около часа назад, так что послесонное капризнечество уже должно было пройти. Она обрадуется. — Это не утешало ни на миг, но Эндрю взял замотанный в пакет картон, стараясь сосредоточиться только на ощущениях гладкой и скрипучей поверхности.       Ники двинулся вперёд и Эндрю последовал за ним, отгоняя головокружение и игнорируя бунтующий желудок.       Первое, что услышал Эндрю, зайдя в дом, это гогочущий хохот ребенка. Искренний и заразительный. Пугающий. Пока кузен прокричал что они вернулись и понес сумки в гостиную, Эндрю застыл в оцепенении. Громкое «папа» перешло в ультразвук и Эндрю лишь на секунду увидел, широкую ухмылку Ники, который скрылся за углом. Судя по теням на противоположной стене, он поднял девочку на руки и прижался своей головой к её. Девочка радостно пищала что-то с немецким акцентом, хотя разобрать её слова было невозможно.       Дыхание сбилось и прекратилось в районе груди, Эндрю думал, что не сможет пропихнуть в себя больше ни крупицы кислорода, а потом сделал шаг вперёд.       Диваны были немного раздвинуты по сторонам, освобождая в центре достаточное количество места, чтобы все лисы при желании снова разлеглись здесь, как у себя дома. Эндрю винил Нила в том, что теперь множество его ассоциаций сходились на бывших сокомандниках. Нил сидел в центре зала и с пола наблюдал сперва за тем, как Ники поцеловал дочь в макушку, а отправив её на пол и отправился к Эрику, который устало дремал в небольшом кресле у стены. А потом Нил посмотрел прямо на него. Эндрю не видел в его глазах страха или преданности, он был чертовски спокоен и даже нашёл в себе силы слабо улыбнуться. От осознания, что Джостен почти один на один общался с ребенком все это время пошатнуло и без того расстроенные нервы мужчины.       Ники трижды чмокнул заливающуюся смехом Алекс в щёку, принимая её удушающие объятия, прежде чем опустил на пол рядом с Эриком, который приоткрыл глаза. Они с Ники посмотрели друг на друга и в тот момент блондин понял, что эта поездка не прошла даром, хотя бы для них. Взгляды, которые ещё утром тщательно скрывались друг от друга, сейчас пересеклись, и Эндрю невольно отвернулся, не желая становится свидетелем чьих-то интимных признаний. В конце концов для этого у него был Нил, который, Эндрю надеялся, сможет спасти его от разрушающего изнутри страха при виде маленького ребёнка.       Ей всего пять. Иногда, в моменты глубокого самокопания в детстве и сентиментальных настроений, Эндрю думал о том, какими зверьми были те, что назвались его родителями. Он стерпел столько дерьма, ещё не дойдя до самых противных и нечеловеческих надругательств над неокрепшим слабым детским телом и это то, что никто и никогда не заслуживал прожить снова, никто не должен был чувствовать тоже что и он. Поэтому Эндрю не мог быть против того, что его кузен, самый безрассудный и эмоциональный человек, которого он знал, самый заботливый и внимательный, взял под свою опеку одно такое создание, спас его от всех этих кошмаров. Он просто не имел права противостоять этому желанию сделать чью-то жизнь лучше. Но он также боялся, что, увидев счастливого ребёнка, которым он сам не стал, он почувствует что-то темное по отношению к нему. Вдруг он станет тем, кто превратит чью-то жизнь в кошмар, вдруг он все же станет тем, что порождает насилие, станет монстром.       Все кругом говорили, что это не так, однако Эндрю не мог быть уверенным в этом, пока не столкнется лицом к лицу с самым жутким, что только может представить себе. И сейчас его судьёй была Алекс. Алекс, улыбка которой так и бросалась в глаза, отсутствием двух или трёх передних зубов. - У дяди Эндрю есть кое-что для тебя, - предал его Ники.       Заметив Эндрю, её улыбка немного померкла, а затем она кинулась к Нилу, прячась за его спину. Конечно же тот успел поладить с ней. Талантливый и вездесущий жук.       Нил, сидевший в своей, вернее не в своей, растянутой футболке и широких пижамных штанах, выглядел как-то не так. Из-за его не такой уж и широкой спины была видна фигура девочки, что с секунду сидела тихо, а потом приподнялась так, чтобы достать парню до уха и что-то прошептать. Лицо Джостена стало мягче, и он слегка обернулся на неё. Девочка воровато поглядывала то на него, то на Эндрю, а затем ещё раз что-то прошептала, слишком громко, чтобы Эндрю разобрал корявое: - Да? - По акценту с хрипотой, Эндрю все же мог сказать, что её будущий немецкий будет весьма хорошим.       Нил ничего не ответил. Он пожал плечами и кивнул в сторону блондина, но Алекс не предприняла попыток двинуться.        «Ты взрослый Эндрю. Ты можешь обеспечить ребенку безопасность. Ты знаешь, что делать», жужжала в голове Би, вселяя тщетную уверенность. Он знал, что могло бы сработать для пятилетнего него, знал, что могло бы подкупить его детское, тогда ещё наивное сердце. Но у Алекс уже была семья, готовая несмотря ни на что бороться за неё. Были понимающие родители, которые искренне любили её. У Эндрю не было карт на руках.       Сделав два несмелых шага вперёд, Эндрю присел на корточки и выставил перед собой цветную упаковку. Ему захотелось ударить себя, потому что это выглядело так, словно он пытался приручить животного. Однако глаза Алекс стали ещё темнее, словно ночь. Это и правда было немного пугающе, учитывая все ещё нездоровую худобу ребёнка.       Миньярд заметил, как девочка несмело вышла вперед, от нервов и нетерпения сдавив один из хвостиков Нила настолько сильно, что тот поморщился. Хвостик? Эндрю лишь мельком отметил, что вся голова парня была усыпана маленькими тугими, но не совсем аккуратными хвостиками, закрепленными блестящими резинками. Что ж, он был хитрым лисом и придумал чем занять девочку, которая в таком открытом восторге была от его волос уже через камеру телефона.       Джостен легко дотронулся до маленькой ладошки, и та тут же дала её, снова заглядывая ему в лицо с непонятной эмоцией. Нил, видимо, также не смог её интерпретировать и лишь немного приподнял уголки губ, но этого было достаточно, чтобы ребенок быстро подошел ближе, вытирая свои маленькие ладошки о ткань фиолетового комбинезона с розовыми цветами.       У этой девочки явно будет хороший вкус в одежде. Эндрю отметил небольшой кармашек, с вышитой надписью бренда Элисон. А ведь та больше всех возмущалась, что недовольна бывшим Хеммиком, что без зазрения совести скрывал свою маленькую прелесть от неё.       Алекс крутила пальчики, смотря на новый комплект заколок. Она прикусила губу изнутри и Эндрю подавил в себе попытку на улыбку. Ни к чему пугать ребёнка. Он протянул руку вперёд, все же немного прокашливаясь, хотя обещал себе этого не делать. - Привет. Твой папа сказал, что ты любишь блестяшки. - Слова, словно инородные существа, вылетали из его рта, язык был невероятно тяжелым, а звук пропал на первом же слоге.       Девочка прикусила губу, чем очень напомнила Нила, потом обернулась на Ники, который присел на подлокотник кресла Эрика. Пальцы мужчин были слабо сплетены и Ники лишь ободряюще улыбнулся, кивая головой в сторону Эндрю. Миньярд не думал, что заслужил такого доверия с его стороны. Следующий взгляд был брошен на Джостена, который не совсем понял, что от него хотят, но кивнул.       Алекс протянула ручку и схватилась за упаковку мертвой хваткой, пока Эндрю едва вздрогнул. Он отпустил картонку, как только почувствовал, что ребёнок держит её достаточно крепко. Лицо Алекс быстро преобразилось до самого счастливого на свете, и каким-то образом писк не вырвался из её рта. Но как только она отвела взгляд от заколок, тотчас наткнулась на новый стиль маникюра мужчины и уже тут звук никак не получилось сдержать. Она громко вскрикнула и дважды подпрыгнула на месте, тут же прикрывая рот ручками, но по озорному глядя на Эндрю. Совсем как Нил, когда нашкодит и ждет реакции Эндрю, которая, как он уверен, будет положительной. Эндрю совсем слегка расслабился и, растопырив пальцы, вытянул ладонь перед собой. Девочка сильно сжала шуршащую упаковку в руках и наклонилась слишком близко, казалось её нос вот-вот дотронется до его пальцев и Эндрю затаил дыхание. - Лекс, - тихо позвал её Эрик, но девочка игнорировала нравоучительный голос своего отца, рассматривая хаотично расположенные блестки, что переливались на свету. Ники самодовольно перехватил его взгляд. Бесит.       Пока её голова была наклонена перед ним, мужчина заметил знакомую конструкцию из волос, которая ежедневно появлялась на голове Нила. Правда на этот раз у парня получилось аккуратнее, наверное, оттого, что он соображал гульку не на своем затылке, а на макушке вертлявой пятилетки. Всю голову по окружности обрамляли заколки с блестящими бабочками. Эндрю боялся, что всю ночь сегодня его будут преследовать блестки, но вздохнул, понижая голос, чтобы не напугать завороженную девочку. - Мне не хватает такой же очаровательной прически как у тебя. Не поделишься одной?       Он был благодарен существованию Нила и тому, что мог спокойно тренироваться на нём в отпускании различных комплиментов.       Рот Алекс стал огромных размеров, а потом она осмотрела волосы Эндрю, что наверняка были в полном беспорядке. Она подошла ближе и положила свою ладошку на макушку Эндрю, наклоняя его ближе к себе. Блондин задержал дыхание, пока маленькие пальчики настороженно перебирали пряди, спадающие на лицо. Спасибо Нилу, за то, что также изучал каждую его волосинку, и теперь это не вызывало паники.       Алекс убрала свои руки сделал шаг назад. Эндрю хотел поднять голову, но на неё снова приземлилась ручка, что была довольно настойчива. - Делвзи - делвзи, - командующим тоном пробормотал ребёнок, прежде чем тоже немного наклонилась, и теперь потянулась уже к своим волосам.       Прошла, кажется, всего секунда, прежде чем несколько особенно настойчивых прядок были приподняты со лба и сильно зацеплены заколкой почти на макушке. Металл прошелся по коже, немного её царапая, а в защёлку попала волосинка, что была сильно перетянута и Эндрю поморщился от резкой боли, но быстро вернул себе спокойное лицо. «Не пугай ребёнка», билось набатом в его голове.       Когда «прическа» была готова, Алекс отошла назад и завороженно смотрела на Эндрю, который осмелился приподнять голову. Девочка захлопала в ладоши и запищала, увидев свое творение. Она быстро подбежала к Нилу, подпрыгивая перед ним и тряся сжатыми кулачками, словно победила самую большую порцию брокколи на своей тарелке. Нил ответил похожим жестом, только его руки были чуть более скованными, когда он поддержал счастливый настрой девочки. Эндрю не знал, что её так обрадовало, но если ноющая боль в голове того стоило, то ладно. Правда он задумался, был ли лисий прищур Джостена перчинкой его характера, или это так резинки стянули его скальп.       Нил бросил на него взгляд через плечо ребёнка, который убежал эмоционально хвастаться достижением дня с родителями, но Эндрю сперва проследил за ней, отмечая, что эту заколку она сняла со своей головы, самую переднюю, и теперь её пушащиеся кудряшки падали ей в глаза, отчего Алекс морщилась и смеялась, стоило им угодить ей в рот. Миньярд думал, что его сердце разорвется прямо там от чувств, которых быть было не должно, но все было в порядке, стоило ему найти спокойствие в льдистых глазах напротив.       Эндрю поднялся и подошел к Нилу, протягивая руку и поднимая парня на ноги. - Побывал в салоне красоты? - Хмыкнул Эндрю. Только сейчас в близи он заметил неестественный блеск от его лица, особенно в районе ожога, что был тщательно покрыт румянами и блестками. Эндрю провёл по нему пальцем, отмечая, что теперь и сам весь сияет. - Алекс сказала, что так ещё красивее, - хмыкнул парень, забирая палец Эндрю в свою руку и стирая след детской косметики. Нил сделал это будто даже не задумываясь, а Эндрю не мог отвести от него взгляд.       Нил метнулся глазами поверх головы Эндрю и хищно оскалился. - Тебе идёт.       Эндрю поцеловал бы его, будь они наедине. Но ему пришлось отшатнуться назад, когда до его коленки что-то дотронулось. Алекс влезла между ними, хватая Нила за подол футболки и используя его в качестве опоры начала подпрыгивать, выкрикивая. - Кексик! Кексик! Кексик!       Для ребёнка, который, как утверждал Ники, неделю назад едва соединял буквы друг с другом, Алекс говорила достаточного много и громко. И пусть он прогуглил, что случится это должно было примерно в два или три года, это ничего ему не говорило, ему не с чем было сравнить. Но даже по сравнению со стесненной и тихой копией себя при прошлом видеозвонке, она стала намного активнее. - Мы ждали тебя, чтобы попробовать их, - добавил Нил, опуская свою руку вниз и обрекая её на поглощение возбужденной девочки. - Сначала обед, мартышка, - активизировался Эрик, присаживаясь перед ребёнком. Алекс посмотрела на него грозно с нахмуренными бровями. - Нет! - Выкрикнула она громко, сильно дергая парня за руку. - Нет! Нет! Нет! - Продолжала кричать она, если Эрик пытался хотя бы открыть рот.       Эндрю мог бы объяснить панику, возникшую от криков, но её не последовало. Это были обычные капризы ребёнка, которые может и доканывали её родителей, что постоянно находились рядом с ней, но никак не трогали Эндрю. Более того, он не мог понять, зачем Ники присел рядом с ней, продолжая сквозь начинающуюся истерику пытаться как-то успокоить её. У Алекс было преимущество, она не была просто чьим-то ребёнком, она была его племянницей, поэтому Эндрю было до неё дело, но, когда Ники протянул к ней свои руки и та завизжала, он не выдержал.       Пьяный Кевин вел себя, бывало, в разы хуже, так что ничего необычного в криках и капризах не было. Разве что её возраст не позволял ей с тем же рвением что и у мужчины драпать на корт.       Миньярд расцепил слабую хватку девочки и сам сжал ладонь Нила в своей. А затем потянул Ники за плечо, принуждая подняться. - Перестань, она не хочет, чтобы её трогали, - Ники смотрел на него с беспомощной паникой и Эндрю вдруг понял, для чего он тут. - Если она не хочет есть, то мы сами пообедаем сырными палочкам с фигурными макаронами, а потом попьем чай. Если ей что-нибудь понадобится, она скажет или попросит помочь. Но пока она хочет просто кричать, мы не будем ей мешать.       Эрик сказал, что они не хотят воспитывать девочку как больную или фарфоровую, что она прекрасно все понимает и может осознать, когда ей действительно нужна помощь, но сами же рушат все при первой истерике. От части он не мог переносить назойливый плач, что только усиливался, и в действительности хотел, чтобы Алекс успокоилась и только потом присоединилась к ним. Эндрю мог быть твердым и жестким, он действительно мог устанавливать свои правила и принуждать остальных соблюдать их. Он никогда не пользовался этим кому-то во вред, так говорила Би, означало ли это, что Эндрю может применить свои суперспособности для благих целей? Значило ли это, что именно этого хотел от него Ники? Аарон? Грубой и местами жесткой заботы о себе, как они привыкли, внимание к их семьям без лишних эмоций, но со стопроцентной отдачей? Мог ли он на самом деле быть полезен для них в такой роли?       Он не знал насколько это правильно, оставлять её одну, не будет ли это толчком в будущем к тому, что она просто поставит на них ярлык жестоких родственников, но Эрик взял Ники за плечи и повел на кухню, то же сделал и Эндрю, хотя ему это далось труднее и на половине пути можно было сказать, что это Нил ведет его, а не наоборот.       Эрик усадил Ники за стол, пока тот продолжал сверлить взглядом гостиную, откуда все ещё доносился душераздирающий крик. Мужчина держал своего мужа за руку и Эндрю надеялся, что они все делали правильно.       Нил достал запас интересной для ребенка еды, которую они заказали доставкой, так как были осведомлены о плохом аппетите Алекс. Тут были и разноцветные фигурные макароны, которые упоминались Эндрю ранее, и картофельные оладья в форме животных, а также много порционной еды, которую можно было есть руками. Как только палочки отправились на сковородку, а вода для макарон закипела, повисла тишина. Донеслось ещё несколько всхлипываний, а после топот ног и громкий поток воды в ванне.       Дверь на кухню приоткрылась и все не сговариваясь сидели вид, что занимались чем-то очень увлекательным, даже если Ники просто стал рассматривать потолок. Алекс подошла к нему и протянули руки. Её лицо было опухшим и красным, а щёки слегка надуты. Ники тут же поднял её и обнял так же крепко, как и она его. - Почему ты плакала? - Наклонившись спросил Эрик, поглаживая её кудрявую голову. Эндрю отметил, с каким шоком Нил смотрел на эту сцену, но заметив на себе взгляд со стороны плиты, тут же увел глаза в пол. - Не бууу обеать, - Эндрю слышал, как хорошо она выговаривает букву «д», значит просто ленится хорошо проговаривать слова. Она плаксиво тянула гласные. - Ты же знаешь, что это то, что мы должны делать? - Тон Эрика был терпеливым и как бы не была недовольна Алекс, она кивнула. - Ты можешь сказать если тебе что-то не нравится. Не нужно кричать, мы слышим тебя.       Алекс тихо всхлипывала, сжимая кулачки за шеей у Ники. Тот в свою очередь наклонился и чмокнул её в макушку, а потом это же сделал Эрик. Какое-то время на кухне было тихо, только вода в кастрюле слегка шуршала и шипело масло, но как только еда приблизилась к стадии своей готовности и запах стал распространяться по всему дому, девочка заелозила на руках у Ники и попросилась на пол. Она подошла к Эндрю и тот хоть и стоял к ней спиной, чувствовал, как она кадык прикасается к его штанине, пытаясь заглянуть, что же он готовит.       Миньярд обернулся на неё, но встретил нахмуренные брови. Прекрасно. - Знаешь, - осторожно начал Нил, но глаза девочки не сдвигались с Эндрю. - Мы нашли в магазине макароны в виде динозавров. Может мы могли бы придумать как украсить тарелки? – Нил-чёртов-Джостен в одной из 22 прошлых жизней успел побывать воспитателем или что?       Алекс перевела нахмуренный взгляд на Нила и кивнула. Вздохнув, Эндрю открыл холодильник, и девочка тут же заглянула внутрь вместе с ним. Эндрю не сразу заметил, что они стояли, упираясь одной и той же рукой в одинаковый бок, словно копировали друг друга. Его рука тут же сползла в задний карман джинс, а Алекс схватилась ручками за нижнюю часть холодильника, поднимаясь на носочки. Она почти сразу заметила упаковку листьев салата и указала на неё, громко мыча что-то вроде «эй» или может «эм».       Эндрю достал салат и закрыл холодильник. - Мыть! - Девочка подошла к раковине и только теперь столкнулась с проблемой роста. Она кинула всю упаковку целиком в раковину, пока сама тянулась руками как можно выше, рыча от недовольства.       Нахмурившись, она подошла к столу и схватилась за пустой стул, предназначенный для Эндрю, со скрипом придвигая его вплотную к столешнице. Она забралась на него коленями и победно опустила руки в умывальник, отрывая хвостик от пакета и высыпая все листья в раковину. Эндрю заметил, как Ники порывался что-то сказать и встать, но Эрик притормозил его за плечо. Что было не так? Ей нельзя было что-то мыть? Она не умела пользоваться водой? Что?       Но Алекс очень даже хорошо справилась с краном, она распределила все листья салата по раковине, налила на них сверху огромное количество жидкого мыла и вытянув мягкий шланг, стала поливать все это сверху. Эндрю помнил, что она абсолютно презирает зелень и был полностью с ней солидарен, но не думал, что она решит таким нестандартным способом решить, что и все остальные не будут есть эту отраву. У салата была возможность на жизнь, если бы его листья хорошо промыли, но Алекс решила, что поверхностного душа будет достаточно и потянулась за блюдом, что стояло рядом. Её руки были влажные и немного мыльные, поэтому последовавший грохот был очевиден. Просто очередная тарелка, ничего такого, что стало бы непоправимым, однако четверо из пятерых присутствующих застыли на своих местах, но и Эрик, поддавшись общей тишине, никак не отреагировал.       Эндрю смотрел на осколки на полу и тупо моргал. Было тихо. Он помнил, как реагировали его «родители», стоило иногда хоть что-то тронуть в чужом доме, не говоря уже о битой посуде. Спина неприятно отзывалась болью давно забывшихся синяков от ремня и ног, в голове застыла картина чьей-то поднятой руки, для слишком сильной для ребёнка пощёчины.       Ники встал, но не подошел, испуганно глядя то на сжавшуюся Алекс, то на застывшего Эндрю. Нил сильно сжал край стола, также пялясь на стеклянные осколки. Это блюдо ему подарила Би на его первое день рождение вне состава команды. Это был простой день, и она знала, что он его не празднует, но передала круглый сверток через Нила, который сорвался к нему одним днём. Эта тарелка, как просто он её называл, действительно была для него чем-то особенным, но все же не более чем посудина. - Пласти, пвасти, - быстро попыталась извиниться девочка, из-за всех сил стараясь выговорить букву «р», что и при лучших случаях у неё не выходило. - Всего лишь тарелка, - озвучил свои мысли Миньярд, встречаясь глазами с напуганной тьмой.       Эндрю выключил кран, из которого продолжала бежать вода и потянулся к шкафу, доставая оттуда другую широкую тарелку. Она была из набора, который ему неловко на новоселье всучил Аарон. Он передал девочке сухое полотенце, а после отдал в руки тарелку. На этот раз ей грозило разлететься на части из-за крепкой хватки ребёнка. - Не спускайся на пол, пока я не уберу осколки, - Эндрю чувствовал себя на удивление спокойным, без агрессии и злости, о которых так долго переживал.       Алекс напоминала чем-то Нила в свои худшие дни, временами озорная и надоедающая, а после неуклюжая и виноватая. Ничего такого, с чем бы он не справлялся со своим хваленым спокойствием. Да и к тому же, разве не в этом были все дети?       На помощь подорвался Эрик. Блюдо всего лишь раскрылось на две части, но лучше было бы убедиться, что никого не придётся сегодня везти в травмпункт из-за вошедших под кожу стеклянных крошек.       Алекс тихо раскладывала листочки по тарелке и, казалось, все было нормально. Ники был слегка ошеломлен и то и дело поглядывал на Эндрю из-под лба, Нил по-прежнему сверлил глазами теперь уже чистый пол. Все будет нормально, лишь временные трудности. Решив помыть руки, прежде чем накладывать еду, Эндрю заметил, как дрожат маленькие пальчики, застывшие между раковиной и тарелкой. Блондин заглянул в детское лицо и заметил заполонившие глаза слёзы, которые вот-вот вырвутся наружу.       Ники поднялся и подошел к ним, и, прежде чем этот день станет полной катастрофой, Эндрю протянул свою слишком широкую руку, соединяя её с маленькой шершавой ладошкой. - Пласти, - задушено прошептала Алекс и из полуприкрытых глаз стали стекать слезинки. Эндрю держал её за руку и не мог сказать, что конкретно чувствовал по этому поводу. Ему не было неприятно или страшно, это просто была рука в его руке, чья-то безопасная кожа, к которой он дотронулся сам. Зачем? Он подумал, что это может успокоить ребёнка? - Твой дядя Нил тоже любит больше валять посуду по полу, чем мыть её, - Эндрю не мог не вспомнить пару чашек, что Нил расквасил в первую неделю переезда. Это была феерическая неделя уборок. - У нас в шкафу много тарелок, мы не обеднеем, но в следующий раз сперва воспользуйся сухим полотенцем.       Алекс закивала, крепче сжимая три пальца Эндрю, что смогла обхватить. Ники благодарно улыбнулся кузену и наклонился поцеловать дочь в макушку. Девочка вытерла глаза всем предплечьем, размазывая пузырящейся из носа сопли по лицу, а потом выпустила его пальцы и протянула обе руки вперёд. Эндрю надеялся, что неправильно понял намек. - Обнимашки, - насупилась она, начиная сжимать и разжимать кулачки. - Милая, - Ники осторожно обнял её со спины, начиная поглаживать по плечам, - дядя Эндрю не очень любит, когда его обнимают.       Если бы Эндрю не был в шокированном состоянии, он бы наверняка послал Ники свой самый удивленный взгляд. Алекс кивнула, хоть и заметно расстроилась. В этих глазах точно было что-то сверхъестественное. Он немного наклонился перед ней, пытаясь осознать, что он на полном серьезе намерен объяснять это ребёнку. - Я не люблю, когда меня трогают без спроса, как и ты не любишь, чтобы с тобой разговаривали, когда тебе грустно. Да? - Алекс кивнула. - Но я не сержусь на тебя из-за наличия силы притяжения на планете. - Алекс снова кивнула, хотя, очевидно, ничего не поняла. - Давай накормим твоих родителей и съедим наконец кексы с розовым шоколадом. - С лозовым?! - Восторженно зашептала девочка и, когда Эндрю кивнул, она быстро захлопала в ладоши, оборачиваясь на Ники.       Кузен убедился, что на полу ничего не осталось и помог дочке спуститься, чтобы та отнесла новое готовое блюдо за стол. Эндрю понадобилась минута, чтобы воспользоваться дыхательной практикой. Он устал. Он почти вздрогнул, когда по его пояснице едва ощутимо полоснули чьи-то пальцы. Обернувшись на Нила, Эндрю надеялся, что не выглядел слишком отчаянным. Парень тоже был слегка бледен. Он вытащил пять тарелок, задерживая свою руку на дверце шкафа. - Тебе нужна минута? - Тихо спросил он.       Ему нужно было больше Нила. Теперь, в полном размере ощутив потерю его прикосновений, Эндрю хотел возобновить их, хотел укрыться глубже в Ниле и больше ни о чем не думать. - Да. Тебе?       Джостен немного замялся, проглатывая очевидную вязкую ложь, чтобы выпустить правду. - Да, знаешь… Мама иногда бывало злилась из-за «просто тарелок», - Нил полушептал, упершись в стол руками и немного ссутулился. Эндрю кивнул. У него не было сил сейчас, чтобы в очередной раз возненавидеть прошлую семью Нила, поэтому они просто молча накладывали еду себе и гостям.       Когда Нил потянулся за дополнительной сырной палочкой для себя, Эндрю по привычке треснул ему по руке и тут же уставился в лицо Джостена, что исказилось маленькой ухмылкой. Он попробовал снова, только уже с отвалившейся головой макаронного динозавра и тут же потерпел неудачу. Но он с удовольствием ответил Миньярду тем же, стоило ему дотронуться до нарезанных на кубики овощей. Этот придурок не давал ему воспользоваться дурацкой дыхательной практикой, но, когда их руки крепко сцепились друг с другом и Эндрю уставился в лукавую усмешку, ему пришлось забыть о том, зачем он вообще пытался ей воспользоваться.       Первоначальный восторг девочки прошёл, когда она увидела на своей тарелке все плоды местного холодильника. Она поводила пальцем фасолину по тарелке и, скривившись, отодвинула её от себя, поднимаясь с места. Она подошла к ничего не понимающему Нилу и забрала и его тарелку. Нил только приподнял руки, как и все ничего не понимая. Алекс собрала все тарелки у одного края стола, начиная перекладывать еду местами. По тогу на одной оказалась вся фасоль, на другой только кукуруза, на третьей всем стадом расположились макаронные динозавры, в вертикальном положении оказались немного вытекающие сырные палочки и на последней поместились плоские котлеты в виде геометрических фигур. Посмотрев на свои творения, Алекс нахмурилась и всё же пересадила, а вернее вывалила, всех динозавров в блюдо с листьями салата. Эндрю вздохнул, понимая, что есть их будет невозможно.       Освободившуюся тарелку Алекс отнесла в раковину, приземляя её туда с небольшим стуком. Но теперь она на него лишь немного прищурилась, а потом хитро усмехнулась и прикрыла пальчиком губы, призывая обернувшегося на неё Миньярда к тишине. Стащив с другого стола салфетки, она разложила по одной перед каждым и, поскольку взрослые оказались совсем уж глупыми, показала им пример, накладывая с разных тарелок себе еду на салфетку. Она сделала домик из квадратной и треугольной котлет, примостила к нему гигантскую трубу из сырной палочки, которую раздавила так, чтобы вытекший сыр был похож на дым и сложила из фасолин окна. Захлопав в ладоши, она ярко улыбнулась и оторвала начинающую застывать палочку с салфетки, пережёвывая сыр вместе с её остатками, довольно болтая ногами под столом.       Эрик сделал почти идентичную ей картину, только рядом с трубой расположил улыбающееся солнце из кукурузы. Алекс показала ему палец вверх и посмотрела на салфетку Ники, который соорудил солнце из круглой котлеты, с глазами и улыбкой. Алекс хихикнула с полным ртом, за что получила замечание от Эрика, который обменялся с Ники скупыми ухмылками и продолжила есть. Эндрю не знал, что можно сложить из еды, поэтому просто сымпровизировал мордашку из фасоли и разломанной на куски котлеты, которая заставила девочку расхохотаться. Нил же просто забрал кусок котлеты, выглядя неуверенным, но возглас Алекс не дал ему надкусить её. - Ты ничего не сделал! – Отказ от участия в творческом конкурсе она приняла как личную обиду.       Нил смотрел на неё с непониманием, а потом обратился за помощью к Эндрю, но он свою часть выполнил и теперь со спокойной душой пережёвывал каждую кукурузнику по отдельности. Надувшись на него, совсем как Алекс, он поднял кружочек из зажаренной говядины и показал девочке, как очевидную вещь. - Мяч экси? – Ники устало выдохнул, а Эрик усмехнулся. - Что такое экси? – Эндрю злобно глянул на Нила, не желая, чтобы в их семье сформировался ещё один экси-наркоман. Ники страдальчески усмехнулся. - Это такая спортивная игра, в которую мы с твоими дядями играли, когда учились. У игроков есть клюшки и в них друг другу надо перекидывать мячик, – теперь настала очередь Нила смотреть на всех одуревшими глазами, за такое примитивное объяснение.       Алекс нахмурилась и посмотрела на Нила, который снова потряс котлетой. - Лааадно, - сдалась она, наставляя на него надкушенную сырную палочку, - но пусть он будет класивым! – Нил смотрел на стол перед собой. Он положил котлету на салфетку и продолжил безрезультатно глядеть на фасоль. - Нил, боже мой, просто выложи на нём цветочек, - подсказал ему Ники, но Нил нахмурился. - На мяче нет цветочков, - Ники опустил голову на стол, в то время как Эндрю закатил глаза. Придвинув к себе салфетку парня, он выложил две линии, одну из фасоли, другую из кукурузы. Они имитировали полоски на мяче, как если бы тот летел боковой стороной.       Нил указал на получившееся искусство Алекс и та, с тяжелым театральным вздохом, с каким минутой ранее на стол упал Ники, приняла несчастную котлету. - Эх, дядя Энд’ю лучше вазбилается в экси, чем ты, - и положила очередную палочку в свой рот, пока Ники со звуком умирающей чайки трясся на столе, а Нил, абсолютно поверженный, смотрел на Эндрю. Миньярд не мог не почувствовать самодовольства, придвигая Джостену его ранний ужин, призывая радоваться поражению с едой во рту. За шумным и действительно грязным ужином у Эндрю не было возможности вспомнить, с какой внимательностью Алекс пыталась выговорить его имя.       Когда настало время чая, Алекс доела все сырные палочки и совсем немного повоевала ненужными до этого вилками с Эндрю, практикуясь натыкать кукурузины, что вечно от неё убегали. Проиграв под чистую, она начала хныкать и требовать розовый шоколад. Блондин совсем упустил из виду, что соревновался не с Нилом, а с пятилеткой, хотя разница была не велика, учитывая как парень до сих пор попрекал Ники идеей изобразить цветок на мяче. - Мне скучно, - заканючила девочка, лёжа на столе, пока чайник кипел. Надо же, обычно, когда он целует Нила или усаживает его на столешницу, чтобы задрать шорты повыше, тот закипает словно за секунду, но рядом с отчего-то уставшим ребёнком этот процесс казался вечным. Эндрю делал вид, что не замечает очевидной вредности Алекс и её нежелание ждать. На самом деле это была основная проблема – Эндрю не умел развлекать детей. Вся уверенность Би строилась на том, что он не навредит своим племянникам. И действительно, Эндрю был достаточно взрослым и уравновешенным, чтобы ни на кого не кричать и никого не бить. Он и так-то редко этим занимался, если занятие напрямую не подразумевало, к примеру драки. Но кроме нормального отношения к детям, нужно уметь их развлекать, играть с ними, развивать их. - Дядя Ниил, - прохныкала Алекс, поворачиваясь в его сторону, - мне скучно.       Эндрю посмотрел на Нила, который тут же перекинул взгляд полной потерянности Эрику, уже на немецком спрашивая, что это значит на детском языке и что с этим делать. - Алекс, минуту и мы будем пить чай, - громче подметил Ники, ковыряясь с заварочными пакетиками и сетуя на то, что здесь нет мамы Эрика, которая великолепно занимается травничеством. - Скучно! – внезапно пронудила Алекс на чистом немецком, отлично справляясь с произношением и акцентом. Услышь Эндрю чуть больше иностранной речи, может быть выдал бы точный вердикт, что на чужом языке она говорит гораздо лучше, чем на том, в культуре которого жила с детства.       У чайника щёлкнул переключатель, и они с Нилом вдвоём удивлённо посмотрели на ребёнка. - Она так хорошо говорит на немецком? – Поинтересовался Нил у Эрика, который слабо ухмыльнулся и поставил первый противень на стол, осторожно перехватывая руку Алекс, чтобы та не вляпалась в крем раньше времени. - Нет, просто знает два или три слова и умело пользуется. Не маши руками, сейчас будет горячо, - на этот раз Алекс не стала хныкать, а спрятала руки под стол и широко улыбнулась, видя, как Ники несёт ещё два подноса с разноцветными кексами. - А где лозовые? – С искрами в глазах спросила девочка, поворачиваясь к Эндрю. Блондин молча тыкнул пальцем в один из подносов, который нёс Ники. Он оказался ближе всего к ребёнку.       Протирать стол после ужина было бессмысленно, потому что уже через минуту чаепития всё около Алекс было в цветной глазури, также как её пальцы, комбинезон, немного голубого крема оказалось даже в волосах. Девочка бралась всей ладонью за верхушку кекса и потом смотрела на отпечаток кривого распавшегося нечто, кричала «динорог» и хлопала в ладоши так, что глазурь разлеталась не только по столу, но и по рядом сидящим людям. В этот момент Эндрю завидовал тому, что Нил был в своём привычном образе простака, и не предвкушал вечерней масштабной стирки. Вещи с него действительно могли бы быть одноразовыми, что было крайне удобно с ребёнком. На третьем кексе Ники мягко остановил Алекс, прося, чтобы та не пачкала всё вокруг себя и заодно напомнил, что ей не следует есть много сладкого. Именно на этих словах Эндрю взял ещё один кекс и широко откусил до невозможности приторную начинку. Алекс повторила за ним, берясь за новую сладость, ещё не закончив предыдущий, и состроила мину в разы выразительнее, чем Миньярд. Надо было отдать ей должное, какие бы таблетки она не пила, эмоциям училась очень быстро.       К концу раннего ужина, когда Эндрю начинало мутить от одного упоминания выпечки, Ники с горем пополам уговорил Алекс сходить в душ, чтобы смыть с неё весь крем. Не минуя, конечно же, очередную истерику по поводу нежелания мыть голову. Эрик пытался говорить размеренно и спокойно, но слишком сложно для уставшего от эмоций и событий прошедшего дня ребёнка, в то время как Ники невольно начинал с ней сюсюкаться и уговорить девочку помыться по средствам торга. Теперь Эндрю лично убедился в их полной бесполезности, но понял, что не всегда с пятилетним ребёнком будет работать тактика, придуманная на скорую руку для двадцатилетнего бухого спортсмена переростка, поэтому он сделал то же, что и Пушистик ещё утром, спрятался. Он оставил Нила разбираться с беспорядком на кухне, проигнорировал закашливающуюся в истерике Алекс с Ники за закрытой дверью в ванне, и чуть ли не бегом добрался до балкона.       Панический ритм сердца, пятна перед глазами, прерывистое дыхание и… тишина. Резкий летний зной ударил в лицо и заставил содрогнуться. Обрушившаяся на него тишина оглушила, и Эндрю открыл все окна, впуская свежий воздух, обдувающий со всех сторон. Благодаря лучшему климату чем в Южной Каролине он не чувствовал липкости пота, только свежесть и чистоту. Вот теперь его настигла накопившаяся паника. Глубокие вздохи сопровождались поочерёдными сжатиями ладоней и последовательным счётом по квадрату, сперва на английском, а потом на немецком. Этим приёмом поделился с ним Нил и конечно же это работало. Через толщу ватной давящей тишины стали прорываться звуки улицы. Проезжающие мимо автомобили, звуки открывающихся и закрывающихся дверей, лай собаки и шелест листьев. Лето было в самом разгаре и темнело довольно поздно, что именно сегодня удручало мужчину. Он хотел, чтобы ночь настала быстрее, чтобы противный, бьющий в глаза свет, сменился приятным сумраком и всё вокруг смолкло. Он хотел оказаться в одиночестве, хотел, чтобы Нил был рядом, хотел, чтобы Алекс перестала плакать.       Всё напускное спокойствие словно резко упало, просочилось через пальцы, а паника и страх одной сильной волной ударили по нему и исчезли. Если его кузен терпел это не первый месяц, параллельно борясь с ощущением собственной ничтожности, успевая думать о работе и поддерживать благополучие всего своего организма, Эндрю должно быть чертовски им гордился.       Тихий стук в балконную дверь тяжким грузом опустил усталость на его плечи. С тихим скрипом дверь отворилась и впустила только низкий грубый шёпот. - Я хочу войти к тебе, да или нет? – Это всего лишь Нил, он переживает о нём, ему можно доверять. Эндрю кивает и дверь за парнем закрывается.       Джостен присел перед ним на прохладный пол, подол его футболки был весь в крему и воде, видимо он использовал свою одежду вместо тряпки, ну или сперва обтёр всё собой, а потом прибег к посторонним предметам. На его нижней губе собралась кровь, ещё не застывшая до конца, но уже не льющаяся по подбородку. - Мне нужны твои руки, - выдохнул Нил меньше, чем через минуту, опуская голову так низко, что казалось его лицо стёрлось. – Да или… - Да, - незамедлительно ответил Эндрю, притягивая рыжика к себе за шею одной рукой и прижимая за поясницу крепче другой. Ближе, плотнее, теплее, мягче, всё без чего он сам не мог обойтись сегодня, в теле этого глупого парня, который заставил его стать нуждающимся. - Я рад, - заговорил Нил снова, - рад, что её так любят, - пробормотал парень куда-то за спину, и Эндрю чествовал тяжесть собственных невысказанных «но». – Чем я могу помочь тебе?       Эндрю хотелось кричать от несправедливости, от того каким Нил был глупым, от того, как всё сжималось внутри каждый раз, когда он это спрашивал. Тупой мученик, не способный разобрать собственную проблему, избегающий её решение. Эндрю понадобилось заставить себя расслабить хватку на его шее, чтобы обеспечить ему кислород. Если он из раза в раз будет тыкать Нила в его проблемы, он не поможет. Нужно позволить ему справиться самому, нужно отпустить его и быть рядом, чтобы в нужный момент он сам попросил помощи. Как сейчас. Это было больно и необходимо. Эндрю мог понять, почему Ники так искренне портил любой момент воспитания, предпочитая ему слепую любовь и заботу. - Порисуй с ней, - внезапно Эндрю вспомнил о подарке, предназначенном как раз для развлечений. Нил отстранился от него с приподнятой бровью. - Я? – Эндрю дотянулся до его головы и стянул несколько резинок, растрёпывая волосы и массажируя стянутую часами голову. Нил поморщился от боли и блаженства одновременно. - На это твоего всестороннего таланта не хватит? – Фыркнул Эндрю, решая освободить все волосы Джостена. - Я никогда в руки карандаша не брал, - потерянно заступился за себя Нил, начиная расчёсывать гожу головы. – Отец предпочитал иное развитие, - Эндрю дважды оттолкнул его руку. - Придумаешь что-нибудь, - устало скомандовал Миньярд, стирая немного блеск, что оказался даже у парня на ушах, забыв про небольшой нюанс. Нил резко втянул воздух, слабо перехватывая пальцы Эндрю. – Вы с Кевином были теми ещё художниками. - Вряд ли она будет в восторге от очередного плана вашей игры, - пожал плечами Нил, пытаясь оттащить от своей эрогенной зоны вновь зашевелившиеся пальцы Миньярда. - Ты чертишь планы наших игр? – Эндрю не был удивлён. Нил более выразительно пожал плечами, слегка краснея.       Блондин наклонился ближе к его уху, убирая от него руку. Он хотел бы поцеловать его, но не думал, что сейчас был подходящий момент, не был уверен, что это не стало бы срывом. Поэтому он провёл большим пальцем вдоль его шеи два или три раза, прежде чем заговорить. - Мне нужна минута.       Нил хмыкнул и поймал бегающие по его лицу пальцы Эндрю, поднося их ко рту и мягко единожды целуя. - Как скажешь, любовь моя. – Этот сломанный парень не терял надежды сложить их в единое целое и из раза в раз успешно с этим справлялся. - Ты невыносим, - пожаловался Эндрю, наблюдая как Нил, не споря с этим, поднимается и тихо покидает балкон.       До наступления ночи Эндрю так и не покинул места своей забастовки. Он чувствовал некоторые неудобства в виде жёсткой подложки под спину и лёгкого холода. Он давно не скрывался здесь, а потому местные одеяла и подушки понемногу почти все перекочевали в зал или в их с Нилом спальню на время вечерних киносеансов с массажем, да так там и остались.       Ещё как минимум два раза он слышал, как Алекс плакала или была на грани затяжной истерики, но у него получалось перестраиваться на надоедливый, раздражающий звук работающей дрели где-то в соседнем доме. Мужчина понимал, что было бы правильнее дотерпеть этот день, а потом выпустить пар разом и успокоиться. Но вкусив мгновенье тишины, он не захотел возвращаться обратно, а заботливый голос Би сменил пластинку с понимания и принятия ближних на заботу о себе и своём ментальном состоянии. Он был терпеливым, мягким и понимающим, он устал и не хотел ничего больше слышать или видеть. Он просто хотел заснуть, может прям здесь у этой стены на неудобном сложенном вдвое пледе, может быть, хотел почувствовать, как Нил поднимет его на руки, чтобы весь его вес растворился, чтобы все проблемы стали невесомыми и неважными. Но Нил никак не приходил, а вместе с ним и сон не желал никак наступать.       Когда вся квартира некоторое время находилась в полной тишине, Эндрю подумал, что было бы не плохо выйти и попить. Он хотел позвонить Би, хотел рассказать, как хорошо держался сегодня, как ему тяжело и как он устал, как Нил не бережёт себя и как Ники на самом деле хорошо справляется. Он хотел услышать Би и убедиться, что он всё делает правильно, он хотел позвонить Би и спросить, как действовать дальше. Ему нужна была пчёлка, а телефон остался на кухне, поэтому да, ему нужно было спуститься попить и заодно найти свой телефон.       Часы в коридоре показывали почти три часа ночи, поэтому Эндрю удивился, когда заметил приглушённый свет на кухне. Нил с Ники сидели за столом и пили что-то, кажется, у Нила в кружке был чай. Парень сидел на стуле с ногами, несуразно укутанный в плед, в то время как кузен лежал подбородком на столе, обнимая диванную подушку. Он что-то рассказывал, когда заметил Эндрю и вздрогнул резко садясь. - Боже мой, Эндрю. Я думал ты тоже спишь, - его круги под глазами в практически полной темноте выглядели огромными, а глаза почти слипались. Подойдя к Нилу, Эндрю осторожно приподнял его за подбородок, оценивая и его раскрас боевой панды, что был ничуть не лучше. Но не успел он и слова сказать, как со второго этажа донеслось резкое громкое кряхтение, а после завывание. Ники встрепенулся. – Ладно, пойду сменю Эрика. Доброй ночи, - он кинул подушку на диван, когда пробегал мимо него, но та отскочила и упала на пол.       Нил устало смотрел на Эндрю в его крепкой хватке, периодически немного опуская голову, словно вот-вот уснёт. Да уж, кто кого ещё на руках понесёт. При мысли о весе тела парня на себе, Эндрю почувствовал как лучше стало дышаться. - Тебе, - Нил передал ему неровный листок бумаги, обклеенный по краям разноцветными рваными кусочками скотча, а в центре были изображены страшного вида кривые существа. Одно огромное, розовое, почти что конь, но с крыльями почему-то стрекозы, с огромной оранжевой гривой заплетённой в завитую косу, с туфлями без шпилек вместо копыт. Второе явно принадлежало Джостену, вмещённое в оставшееся место в уголку, напоминающее сгорбленную лягушку. Она была полностью серой, а над ней толстыми жёлтыми линиями были пририсованы шипы и фиолетовые усы. Пока Эндрю пытался понять, какую эмоцию у него должен был вызвать этот шедевр, Нил встал со стула и отнёс их с Ники наполовину пустые чашки в раковину. -Алекс сказала – это подарок, чтобы ты не грустил, что не попал на вечернее чтение сказки.       Эндрю подошёл к холодильнику и закрепил рисунок под тот же магнит, на котором висел рецепт для очков и чек к их выдаче. - А ты, значит, теперь ещё и любитель литературы? – Нил зачесал волосы назад, запутываясь пальцами в образовавшихся колтунах. - Там было что-то про принцессу, змею и кариес. Возможно, с религиозным подтекстом, я не особо понял. – Сейчас было не подходящее время для шуток, даже если Эндрю оценил его старания. - Почему ты не спишь? – Нил погасил свет настольных ламп и ушёл в сторону дивана. - Алекс, - просто, словно день, ответил он. - Одно из тех имён, что я использовал длительное время. Не получается не откликаться. А ты? – Эндрю знал, что Нила не престают мучать кошмары, и знал, что тот был упёртым засранцем. - Хочу позвонить Би, - Эндрю всё ещё обдумывал хорошая ли это идея, когда уже вот-вот скоро рассвет. Нил понимающе хмыкнул и укутался в плед поглубже, опираясь рукой о подлокотник и устраивая на ней голову. - Я присоединюсь к тебе через минуту.       Эндрю равносильно хотел ударить его и обнять, но Нил прикрыл глаза, явно оповещая, что больше на беседы не настроен и вряд ли будет нормально спать. Забрав телефон, Эндрю вернулся на балкон, прихватив из комнаты их огромное утеплённое одеяло и укутался в него, глядя на звёзды. Завтра Нил не станет первым, что Эндрю увидит после пробуждения и это не было приятным осознанием. Первые два звонка ушли в никуда и Эндрю начинал погружаться в лёгкий безмятежный транс, слушая размеренные гудки, пока на том конце кто-то не снял трубку. - Эндрю? – Слишком сонная для раннего утра, наверное, разнежилась с новым составом «Лис». Кажется, когда они учились, никто из взрослых не мог познать покой больше чем на несколько часов. - Ты должна будешь мне новое блюдо, - безразлично оповестил Эндрю, сильнее сжимая телефон в дрожащих пальцах.       Женщина легко выдохнула через улыбку. - Как скажешь. Может это будет подарок к новом сезону, и я даже учту все твои пожелания. А сейчас давай ты подышишь вместе со мной, хорошо?